je te déteste

Артем долго смотрел на экран телефона, прежде чем наконец подняться с кровати. За окном уже темнело, а внутри сидело знакомое раздражение вперемешку с тревогой. Прошло слишком много времени. Больше, чем обычно. Больше, чем он был готов признать. Поэтому в какой-то момент он просто надел куртку и вышел из дома. Дворы были почти пустыми. Под ногами хлюпал подтаявший снег, где-то вдали шумели машины, а Артем шел знакомой дорогой и думал только о том, что сейчас увидит этого идиота и выскажет ему все, что накопилось за последние недели. Он даже несколько раз прокрутил этот разговор в голове. Как будет злиться. Как Никита начнет огрызаться. Как они снова поругаются. Эта мысль почему-то успокаивала. Потому что для него Никита должен был быть дома, живым и обычным. Таким каким был всегда. Поднявшись на нужный этаж, Артем нажал на звонок. За дверью долго не было слышно ни звука. Потом послышались шаги, медленные и тяжелые. Дверь открылась. На пороге стояла мама Никиты. Она выглядела непривычно уставшей, словно постарела за это время на несколько лет. — Здравствуйте, — сказал Артем. Она только кивнула. — Никита дома? Женщина почему-то не ответила сразу. Лишь посмотрела на него долгим взглядом, от которого внутри вдруг стало не по себе. — Проходи. — Лыткина слабо улыбнулась. Артем нахмурился, но спорить не стал. В квартире было тихо. Слишком тихо. Он автоматически посмотрел в сторону комнаты Никиты. Квартира была непривычно тихой, никакого шума из комнаты и никакой музыки. Именно это показалось странным. Потому что Никита мог не есть, не спать, не выходить из дома, но компьютер у него работал почти всегда. А сейчас экран был черным, а в комнате царил порядок. Непривычный и неправильный. Но, любимая толстовка Никиты “PURGEN”, все так же небрежно лежала на спинке стула. А все остальное, кто-то убрал. Артем почувствовал, как тревога медленно начинает подниматься все выше. Он обернулся к матери Никиты. — А где, Никита? — Артем даже запнулся. Мама сидела за кухонным столом и смотрела куда-то мимо него. Будто собиралась с силами. По спине пробежал холод. Он вдруг заметил рамку на столе. Обычную фотографию. Никита на ней улыбался. По-настоящему, редко. Именно так, как улыбался только в хорошие дни. Рядом стояли цветы, свежие. Слишком много цветов. И черная лента. Артем смотрел на все несколько секунд, не понимая, почему внутри становится так страшно. Пока наконец не осознал. Никиты больше нет. И в ту же секунду мир будто провалился куда-то вниз. Он не слышал, что говорит женщина. Не понимал слов. Только смотрел на фотографию и чувствовал, как внутри все медленно рушится. Потому что это было невозможно. Потому что еще вчера он думал о том, как придет и заставит Никиту открыть дверь. Потому что еще вчера был уверен, что времени полно. Потому что такие люди, как Никита, не исчезают. Они бесят, орут, пишут по ночам, лезут прямо в душу, нагло. Но не исчезают. Перед глазами раз за разом всплывал Никита. Смеющийся. Злой. Обиженный. Навязчивый. Живой. Артем не думал ни о чем в те февральские дни, когда они еще были рядом. Ему казалось, что так будет всегда. Что времени полно. Что они еще успеют поговорить. Поругаться. Помириться. Сказать друг другу все, что не успели сказать. Но теперь его больше нет. И эта мысль разрывала что-то внутри. Артем впервые почувствовал, насколько огромной может быть пустота. Он смотрел в пол и не мог заставить себя поднять голову. Потому что стоило посмотреть вокруг, как реальность снова напоминала о себе. Вокруг полный мир, полный галлюцинаций, но Артем один. Без Никиты он тоже больше не живой. Я скучаю по тебе. Милый мой.

***

А потом все исчезло. Комната. Квартира. Голос матери Никиты. Фотография на столе. Все разлетелось на части в одно мгновение. Артем проснулся в холодном поту и несколько секунд вообще не понимал, где находится. Резко распахнув глаза, Артем на кровати, хватая ртом воздух так, словно только что задыхался. Сердце колотилось где-то в горле, его футболка прилипла к спине. Руки дрожали. Перед глазами все еще стояла комната Никиты, его пустой стол и эта проклятая фотография с черной лентой в углу. Сон закончился, но ощущение ужаса никуда не исчезло. Наоборот, оно словно проснулось вместе с ним и теперь сидело где-то под ребрами, мешая нормально вдохнуть. Он провел ладонями по лицу и попытался успокоиться, но не получалось. Все казалось слишком реальным. Сон закончился, а ужас остался. Настолько настоящий, что Артем на полном серьезе потянулся за телефоном проверить, есть ли вообще Никита в сети. Мозг до сих пор отказывался верить, что это был всего лишь сон. Артем снова и снова вспоминал каждую деталь, каждое слово, взгляд матери Никиты, пустую комнату, собственное чувство опоздания. И с каждой секундой становилось только хуже. Он вдруг понял, что за все это время, он похоронил Никиту, в своем сознании так точно. Но где-то глубоко внутри всегда оставалась уверенность, что тот никуда не денется. Что рано или поздно снова напишет, снова объявится, снова начнет действовать на нервы своим присутствием. Теперь этой уверенности не осталось. Остался только страх. Страх, который оказался намного сильнее гордости, сильнее обиды и сильнее всех причин, которыми Артем оправдывал свое бездействие последние недели. Он сидел на кровати посреди темной комнаты и понимал, что больше не сможет ждать. Потому что если раньше ему казалось, что времени еще достаточно, то теперь каждая лишняя минута ощущалась ошибкой. Сон был глупым. Нелепым. Нереальным. Но ужас от него был настоящим. Дальше Артем больше не пытался себя остановить. После этого сна что-то окончательно сломалось внутри. Он почти не спал остаток вечера, ворочался, смотрел в потолок и снова вспоминал пустую комнату Никиты, его фотографию и то ужасное чувство, которое накрыло его во сне. Разумом он понимал, что все это было неправдой, но тревога оказалась слишком настоящей. Она никуда не исчезла после пробуждения и продолжала сидеть где-то внутри, заставляя сердце неприятно сжиматься каждый раз, когда он думал о Никите. Поэтому, ближе к одиннадцатому часу ночи, просто оделся и вышел из дома. Он не думал о том, что скажет при встрече. Не думал о том, как будет выглядеть со стороны. Ему вдруг стало совершенно плевать на гордость, на обиды и на то, кто должен был сделать первый шаг. Обычно он бы никогда не пошел к кому-то в такое время без предупреждения, но сегодня ему было плевать. После того сна сидеть дома стало просто невозможно. Всю дорогу до дома Никиты его преследовала только одна мысль: нужно увидеть его собственными глазами. Убедиться, что он жив, что сидит за своим компьютером, злится на весь мир и по-прежнему остается тем самым упрямым Никитой, которого Артем не мог выбросить из головы уже несколько недель. Поднимаясь по лестнице, он чувствовал, как снова начинает нервничать. Словно, молился, даже. Чем ближе становилась знакомая дверь, тем сильнее колотилось сердце. Когда он наконец остановился перед квартирой, то несколько секунд просто смотрел на звонок, будто собирался с силами. В другое время он бы развернулся. Сказал бы себе, что уже поздно, что завтра будет лучше, что не стоит ломиться к людям почти ночью. Но завтра уже слишком долго длилось. Потом все-таки нажал. Ничего. Артем подождал. Снова нажал. Тишина. Именно в этот момент кошмар начал возвращаться в голову. Совсем ненадолго, всего на секунду, но этого хватило, чтобы по спине пробежал холод. Он сжал челюсть и позвонил еще раз. За дверью послышалось какое-то движение. Шаги. Он невольно задержал дыхание. Сейчас откроет Никита. Точно Никита. Но когда дверь распахнулась, на пороге стояла его мать. И от неожиданности Артем даже забыл, что собирался сказать. — Артем? — Женщина явно удивилась. — Господи, время видел? — Видел. — Неловко ответил Артем. — Извините. Она несколько секунд смотрела на него, словно пытаясь понять, насколько все серьезно. — Что-то случилось? — Нет, то есть, я не знаю. — Ответ получился настолько глупым, что самому стало не по себе. — К Никите пришел? — Она тяжело вздохнула. Артем молча кивнул. На ее лице мелькнуло что-то похожее на грустную улыбку. — Дома он. — Наконец сказала Лыткина. — Где еще ему быть. — После этих слов она немного помолчала и добавила уже тише. — Только выглядит паршиво. — В смысле? — У Артема что то неприятно сжалось внутри. — В прямом. Из комнаты почти не выходит. Не ест толком. Я уже устала с ним ругаться. Несколько секунд они стояли молча. — Он вообще знает, что ты придешь? — Нет. — Это заметно. — Она покачала головой и отступила от двери. — Иди тогда. Только если начнет огрызаться, не удивляйся. Последние недели он только этим и занимается. Может, тебя хоть послушает. Артем коротко кивнул и шагнул в квартиру. — Спасибо. Артем толкнул дверь в комнату и сразу остановился на пороге. Все то время, пока он поднимался по лестнице, пока разговаривал с матерью Никиты и пока шел по коридору, он представлял эту встречу десятки раз. Представлял, как Никита разозлится. Как пошлет Артема. Как начнет спорить. Но реальность оказалась совсем другой. Никита сидел за компьютером и, услышав звук открывшейся двери, машинально повернул голову. В первое мгновение он даже не понял, кого видит. Несколько недель Артем существовал только в его мыслях, воспоминаниях и бесконечных ночных накрутках. Поэтому мозг просто отказался сразу принимать увиденное за правду. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Никита выглядел так, словно все это время медленно разваливался по частям. Лицо стало заметно бледнее, под глазами лежали темные тени, волосы были растрепаны, будто он уже давно перестал обращать внимание на собственный внешний вид. Он похудел. Даже слишком заметно похудел. И именно это ударило по Артему сильнее всего. Только сейчас он начал замечать все остальное. Грязные кружки на столе. Скомканные салфетки возле компьютера. Разбросанную по полу одежду. Какие-то пустые упаковки, бумажки, мусор. Комната выглядела так, будто ее хозяин уже давно перестал жить нормально и просто существовал день за днем, не находя сил даже на элементарные вещи. У Артема внутри все неприятно сжалось. Он вдруг вспомнил слова матери. «Может, хоть тебя послушает». И впервые понял, что она не преувеличивала. Никита тоже смотрел на него не отрываясь. В его глазах сначала мелькнуло удивление, потом недоверие, а потом что-то еще, что он тут же попытался спрятать. Наверное, за все это время он успел придумать сотню вариантов того, как они встретятся снова. Но Артем, стоящий посреди его комнаты почти в одиннадцать ночи, явно не входил ни в один из них. От неожиданности Никита даже не придумал, что сказать. Да и Артем тоже. Вся злость, которую он тащил сюда по дороге, исчезла в ту же секунду, как он увидел его. Потому что сейчас перед ним сидел не упрямый Никита, на которого хотелось накричать. Перед ним сидел человек, которому было по-настоящему плохо. И Артем внезапно понял, что тот выглядел почти так же, как в его кошмаре. Только был жив. И от этого осознания стало одновременно легче и больнее. Артем совершенно не ожидал увидеть Никиту в таком состоянии. В комнате стояла тишина, настолько плотная, что становилось тяжело дышать. И впервые за несколько недель они снова смотрели друг другу в глаза. Несколько секунд после появления Артема в комнате никто не произносил ни слова. Никита смотрел на него так, словно не до конца верил, что тот действительно стоит здесь, а Артем никак не мог избавиться от ощущения, что видит перед собой совершенно другого человека. Не того шумного, вечно цепляющегося за него Никиту, которого он знал раньше. Этот выглядел уставшим. Сломанным. И почему-то именно это заставляло чувствовать себя еще хуже. Первым не выдержал Артем. Он осторожно сделал шаг вперед и негромко произнес его имя. Никита ничего не ответил. Только отвернулся обратно к монитору и взялся за мышку, будто происходящее его совершенно не касалось. Это выглядело настолько нарочито, что сразу становилось понятно, он делает это специально. Артем нахмурился. Он пришел сюда после нескольких недель молчания, после бессонной ночи и дурацкого кошмара, который до сих пор не выходил из головы, а Никита вел себя так, словно его вообще не существует. — Серьезно? — Вырвалось у Ануфриева. Никакой реакции. Никита продолжал смотреть в экран. Тогда Артем подошел еще ближе. Теперь было видно, что тот даже не читает ничего толком. Просто уставился в монитор и делает вид, что занят. — Ты так и будешь меня игнорировать? Никита снова молчал. Как специально. Артем продолжал стоять посреди комнаты и чувствовал себя все более потерянным. Он действительно не понимал, что происходит. За последние недели он успел подготовиться к чему угодно, но только не к этому. Никита не кричал, не спорил, не обвинял его ни в чем. Он просто сидел за компьютером и делал вид, что присутствие Артема его совершенно не волнует. Именно это раздражало сильнее всего. Потому что выглядело ненастоящим. Артем слишком хорошо знал его, чтобы поверить в это равнодушие. Он видел напряженные плечи Никиты. Видел, как тот слишком долго смотрит в одну точку на экране. Видел, как периодически замирает рука на мышке. Все это кричало о том, что ему далеко не все равно. Только причину Артем понять не мог. Он снова посмотрел на него, надеясь хоть за что-то зацепиться, но Никита упрямо избегал его взгляда. Сам Никита в это время чувствовал себя не лучше. Появление Артема выбило почву из-под ног еще в ту секунду, когда дверь открылась. За эти недели он сотни раз представлял их встречу. Иногда злую. Иногда болезненную. Иногда такую, где Артем наконец объясняет все сам. Но ничего из этого не произошло. Вместо этого Артем просто стоял рядом и смотрел на него так, словно совершенно не понимал, что сделал не так. И именно это добивало сильнее всего. Потому что для самого Никиты все давно выглядело очевидным. Он до сих пор помнил тот день. Помнил Дафну рядом с ним. Помнил, как стоял и смотрел на них. Помнил, как внутри тогда что-то окончательно сломалось. Сначала он пытался найти объяснение. Потом пытался убедить себя, что все не так. Потом начал придумывать версии одну хуже другой. А в итоге просто пришел к выводу, что ему все показали достаточно ясно. Значит выбирать уже некого. Поэтому сейчас Никита молчал. Не потому что ему было нечего сказать. Наоборот. Сказать хотелось слишком много. Но где-то внутри уже поселилась мерзкая уверенность, что никакого смысла в этих словах нет. Артем же смотрел на него и все больше ощущал себя полным идиотом. Потому что чувствовал чужую обиду почти физически. Но понятия не имел, откуда она взялась. Тишина затягивалась все сильнее. Никита медленно провел ладонью по лицу и наконец откинулся на спинку стула. Он устал. Устал злиться. Устал думать. Устал прокручивать в голове одно и то же каждый день. Поэтому, когда он все-таки заговорил, голос прозвучал тихо и совершенно безжизненно. — А чего ты вообще пришел?