Тихая гавань на краю света

Джеймс Поттер планировал это предложение так долго, как не планировал ни один квиддичный матч в своей жизни. Три месяца. Девяносто два дня. Две тысячи двести восемь часов, в течение которых он перебирал варианты, отвергал их, начинал заново и снова возвращался к первому. — Ты слишком много думаешь, — сказал Сириус, когда они сидели в их старой комнате в Хогвартсе накануне выпускного. — Просто встань на колено и скажи: «Лили, я люблю тебя, выходи за меня». Это работает. — Это работает в маггловских фильмах, — возразил Джеймс. — В реальности она скажет, что я неоригинален, и уйдёт к Снейпу. — Снейп не в счёт. Он ныряет в чужую память, как в бассейн. — Сириус, пожалуйста, помоги. — Я помогаю: купи кольцо, найди красивое место, скажи красивые слова. Всё гениальное просто. Джеймс купил кольцо. Не в Косом переулке, где его знал каждый продавец, а в маггловском ювелирном магазине на окраине Лондона. Простое, серебряное, с крошечным голубым аквамарином, который напоминал ему глаза Лили, когда она смотрела на звёзды. Продавщица, пожилая женщина с добрыми глазами, сказала: — Берите то, что напоминает вам о ней. И оно будет правильным. Джеймс взял. И спрятал в карман своей мантии. И носил его с собой везде: на завтрак, на занятия, на тренировки, на ночные дежурства. Кольцо жгло карман, напоминало о себе, давило на сердце. Но Джеймс боялся. Не Лили. Не отказа. Он боялся сделать всё не так. Боялся, что её первое воспоминание о предложении будет не идеальным. Боялся, что она запомнит не его слова, а его ошибки. Лили, конечно, заметила. Она была ведьмой, и к тому же — женщиной. — Ты какой-то странный, — сказала она однажды вечером, когда они сидели у Чёрного озера и кормили хлебом голову кальмара. — Ты не издеваешься надо мной. Ты не споришь. Ты говоришь «да» на всё, что я предлагаю. — А что, мне нужно с тобой спорить? — спросил Джеймс, чувствуя, как кольцо в кармане начинает жечь огнём. — Обычно ты споришь. Это наш способ общения. — Может быть, я повзрослел. — Ты повзрослел настолько, чтобы перестать быть собой? — Лили прищурилась. — Джеймс, что происходит? — Ничего, — слишком быстро ответил он. — Всё нормально. Лили не поверила. Она видела его насквозь — всегда видела. Но не стала настаивать. Она знала: если Джеймс хочет что-то скрыть, он либо делает это идеально, либо проваливается с треском. А он проваливался. И тогда Лили решила устроить ему испытание. Она пригласила его на пикник. На то самое место, где они впервые поцеловались — на поляне за Запретным лесом, где светлячки светились в темноте и пахло диким мёдом и травой. — Я приготовила сэндвичи, — сказала она, когда Джеймс пришёл. — И тыквенный сок. Твой любимый. — Ты приготовила? — удивился Джеймс. — Ты не умеешь готовить. — Я умею готовить, — обиделась Лили. — Я просто не люблю этого делать. Но для тебя я постаралась. Джеймс сел на плед, который она расстелила на траве, и взял сэндвич. Он был кривым, разваливался в руках и пах чем-то подозрительным. — Спасибо, — сказал он и откусил кусок. — Вкусно? — спросила Лили. — Очень, — соврал Джеймс, чувствуя, как внутри что-то горит — то ли любовь, то ли слишком острый перец. Лили улыбнулась. Она знала, что он врёт. И это было прекрасно — видеть, как он пытается её не расстроить. — Джеймс, — сказала она, когда они доели сэндвичи и пили сок под светлячками. — Ты что-то хочешь мне сказать? Джеймс подавился соком. Кольцо в кармане стало кипятком. — Нет, — сказал он. — Всё в порядке. — Ты уверен? — Да. — Потому что у меня такое чувство, что ты что-то скрываешь, — мягко сказала Лили. — И я подумала: может быть, тебе нужна помощь? Или поддержка? Или просто кто-то, кто скажет, что всё будет хорошо? Джеймс посмотрел на неё. На её зелёные глаза, в которых отражались светлячки и его собственное отражение — испуганное, неуверенное, смешное. И вдруг понял: он больше не может ждать. Не может планировать. Не может искать идеальный момент. Идеальный момент уже наступил. Здесь. Сейчас. С ней. Он встал на колени. Прямо на пледе, который пах травой и её духами. — Джеймс, что ты делаешь? — Лили улыбнулась, думая, что он шутит. — Лили Эванс, — сказал он, и голос его дрожал. — Я знаю, что я не идеален. Я знаю, что иногда веду себя как идиот. Что я слишком громкий, слишком шумный, слишком Джеймс. Но я знаю и другое: я люблю тебя. С того самого дня, как ты сказала, что моя голова похожа на ёршик для унитаза. — Это была Марлин, — перебила Лили. — Ты так думала. Я знаю, — он вытащил кольцо из кармана. Крошечный аквамарин блеснул в свете светлячков. — Я купил это кольцо три месяца назад. И каждый день хотел сделать тебе предложение. Но каждый день боялся. Боялся, что ты скажешь «нет». Боялся, что я всё испорчу. Боялся, что ты поймёшь, что заслуживаешь кого-то лучше. — Джеймс... — Но сегодня я понял: лучше не бывает. Ты — моя лучшая, единственная, самая важная. И если ты скажешь «да», я обещаю делать тебя счастливой. Каждый день. Каждое утро. Каждую ночь. Даже когда я буду тебя бесить. Он протянул кольцо. Аквамарин сиял в темноте, как крошечная звезда. — Лили Эванс, ты выйдешь за меня? Тишина. Светлячки замерли. Даже ветер, казалось, перестал дуть. Лили смотрела на кольцо. Потом на Джеймса. Потом снова на кольцо. — Ты идиот, — сказала она. — Знаю, — выдохнул он. — Ты купил маггловское кольцо? — Мама говорила, что маггловские украшения честнее, — сказал он. — В них нет магии. Только чувства. Лили улыбнулась. Слёзы текли по её щекам, но она не вытирала их. — Джеймс Флимонт Поттер, — сказала она. — Ты самый нелепый, самый шумный, самый упрямый человек, которого я знаю. — И это «да»? — Это «да», — сказала она и протянула руку. — Конечно, да. Джеймс надел кольцо ей на палец. Оно было немного великовато — он не знал её размера, — но Лили сжала пальцы, и оно село идеально. Она смотрела на аквамарин, на Джеймса, стоящего на коленях, на светлячков вокруг и чувствовала: это правильно. Это не идеально, не по плану, не как в сказках. Но это её жизнь. И она хотела прожить её с ним. — Я люблю тебя, — сказала она и поцеловала его. Светлячки закружились в танце. Ветер снова зашевелил листву. И мир, который казался таким тёмным и страшным, вдруг стал чуточку светлее. — Сириус знал? — спросила Лили, когда они лежали на пледе и смотрели на звёзды. — Знал, — признался Джеймс. — Он помогал выбирать кольцо. — А Ремус? — Тоже знал. И Питер. — Все знали, кроме меня? — возмутилась Лили. — Мы хотели сделать сюрприз. — Вы сделали, — улыбнулась она. — Самый лучший сюрприз в моей жизни. — Даже лучше, чем торт, который я испёк на твой день рождения? — Торт был несъедобен. — Но я старался. — И я вышла за тебя. Это награда за старания. Джеймс рассмеялся. Он смеялся так громко, что спугнул пару светлячков, но ему было всё равно. Лили сказала «да». Лили была его невестой. Лили любила его. — Мы расскажем родителям завтра, — сказал он. — И Сириусу. И Ремусу. И Питеру. И всем, кого встретим на пути. — А Питер сегодня какой-то грустный, — задумчиво сказала Лили. — Ты заметил? — Заметил, — вздохнул Джеймс. — Он всегда грустный, когда не в центре внимания. Но завтра мы его развеселим. Лили кивнула. Она не знала, что завтрашний день станет началом чего-то, что она не могла представить. Что Питер Петтигрю предаст их через год. Что Волан-де-Морт придёт в их дом в ночь на Хэллоуин. Что Гарри родится и вырастет без них. Но сейчас, в эту ночь, под светлячками и звёздами, было только они. Только его кольцо на её пальце. Только его руки, обнимающие её. Только его обещание, которое она запомнила навсегда. — Я люблю тебя, Лили, — сказал он перед сном, когда они уже лежали на пледе и смотрели на Млечный Путь. — Я знаю, — ответила она. — И я тоже люблю тебя. — Даже если я уроню торт на нашу свадьбе? — Я не позволю тебе печь торт. — Но я хочу. — Нет. — Хорошо, не буду. И они заснули — в объятиях друг друга, под звёздами, которые были свидетелями их первой встречи, их первого поцелуя, их первого «да». А утром, когда проснулись, Лили первым делом посмотрела на кольцо. Аквамарин сиял в утреннем свете, как обещание будущего. — Оно прекрасно, — сказала она. — Ты прекрасна, — ответил Джеймс. — Это уже было. — Я могу повторять это вечно. И он повторил. Сотни, тысячи, миллионы раз. До самой своей смерти. И после неё — потому что некоторые обещания не умирают. А кольцо, которое он купил в маггловском магазине, Лили носила до самого конца. И Гарри, когда вырос, хранил его в ящике вместе с письмом, которое оставила мама. Маленький аквамарин, память о любви, которая была сильнее смерти. Но это будет потом. А сейчас, в эту ночь, Лили и Джеймс просто были счастливы. И этого было достаточно.