Тихая гавань на краю света

Сириус Блэк всегда был уверен, что его главная роль в жизни Поттеров — это быть лучшим другом Джеймса, самым весёлым дядей для всех детей и, конечно, крёстным отцом Гарри. Это звание он носил с гордостью, с момента рождения мальчика, и никогда не сомневался, что оно останется только за ним. Но однажды вечером, когда близнецам исполнилось по три года, Джеймс и Лили пригласили его на ужин. Не обычный ужин, а «серьёзный», с торжественными лицами и тихими голосами. Сириус напрягся. — Вы меня бросаете? — спросил он, садясь за стол. — Потому что, если вы меня бросаете, я забираю Гарри и ухожу в подполье. — Мы не бросаем тебя, — рассмеялась Лили. — Мы хотим тебя кое о чём попросить. — О чём? — О близнецах. Сириус замер. Он посмотрел на Фреда и Джинни, которые сидели на своих высоких стульчиках и с интересом размазывали кашу по тарелкам. — Что с ними? — спросил он. — Они заболели? Они… они что-то натворили? — Они наши дети, — сказал Джеймс. — И мы хотим, чтобы ты был их крёстным отцом. Сириус выронил вилку. Она со звоном упала на пол, но он не заметил. — Вы… вы хотите, чтобы я был крёстным для них? — переспросил он. — Но я же уже крёстный Гарри. — Это не мешает, — сказала Лили. — Ты можешь быть крёстным для всех троих. — Но… — Сириус запнулся. — Это же серьёзно. Это ответственность. Я должен буду заботиться о них, если… — Если нас не станет, — закончил Джеймс. — Да. Именно поэтому мы выбрали тебя. Потому что мы знаем: ты будешь любить их так же, как любишь Гарри. Сириус перевёл взгляд на близнецов. Фред только что опрокинул чашку с соком, и Джинни пыталась нарисовать чайку на столе. Они были шумными, неугомонными и совершенно не идеальными. Но они были семьёй. — Я согласен, — сказал он, чувствуя, как голос его дрожит. — Конечно, я согласен. — Ура! — закричал Фред. — А! — закричала Джинни. — Я не понял, что вы сказали, но выглядит весело! — закричал Гарри, вбегая в комнату. --- Церемония прошла через две недели. Скромно, в гостиной, с Хагридом в качестве свидетеля и с близнецами, которые требовали, чтобы всё было «как у Гарри». — У Гарри была кружка, — сказал Фред, показывая на старую кружку с надписью «Крёстный папа». — Я хочу такую же, — сказала Джинни. — У вас будут такие же, — пообещал Сириус, не зная, где взять ещё две кружки. — А у Гарри был праздник, — напомнил Фред. — Будет праздник, — сказала Лили. — С пирогом. — С тремя пирогами, — поправил Джеймс. — По одному на каждого. Сириус смотрел на это веселье и чувствовал, как внутри разливается тепло. Он никогда не был уверен, что заслуживает быть чьим-то крёстным отцом. Он сбежал из дома, он был бунтарём, он совершал ошибки. Но Джеймс и Лили верили в него. И он не хотел подвести их. Когда церемония закончилась, Сириус взял близнецов на руки и сказал: — Слушайте меня, маленькие Поттеры. Я — ваш крёстный. Я буду вас баловать, учить плохим словам, покупать вам подарки и защищать от всех, кто посмеет вас обидеть. А если вы будете себя плохо вести — я буду рассказывать вашим родителям, что вы натворили. — Не! — закричал Фред. — А! — закричала Джинни. — Это значит «мы согласны», — перевёл Гарри, который стоял рядом. Сириус засмеялся и поцеловал каждого в макушку. — Вы лучшие крёстные дети в мире, — сказал он. — И я самый счастливый крёстный папа на свете. --- Через несколько лет Сириус стал для близнецов тем же, кем был для Гарри. Он приносил им подарки, играл с ними в квиддич, водил в Хогсмид, учил их спорить с родителями и проигрывать с достоинством. Он был их крёстным — но он был и их другом, их защитником, их связью с тем миром, который они ещё не знали. Когда у них были вопросы, они шли к нему. Когда они огорчались, он сидел с ними рядом и молчал. А когда они радовались — он радовался вместе с ними. И каждый вечер, когда он уходил, они кричали ему вслед: — До завтра, крёстный! — До завтра, — отвечал он, махая рукой. И они знали: он вернётся. Потому что они были его семьёй. И он был их крёстным. Навсегда.