Хороший муж. Римские будни.

Утро началось с плохих новостей. Драко проснулся рано — привычка, от которой он не мог избавиться даже в отпуске. Солнце только начинало золотить шторы, за окном щебетали птицы, и из номера Поттеров не доносилось ни звука. Странно. Обычно Гарри уже возился с кофе, Джинни ругалась на детей, а Лили требовала завтрак. Тишина была тревожной. Драко натянул джинсы, футболку и через соединяющую дверь заглянул к Поттерам. Гарри сидел на диване в одних домашних штанах, с телефоном в руке, и выглядел так, будто его только что уволили. — Ты чего? — спросил Драко, входя. — Джинни где? — Детей купает, — ответил Гарри, не поднимая головы. — А я вот… новости получил. — Плохие? — Странные. — Гарри наконец поднял глаза. — Гермиона сегодня не сможет провести день с нами. Драко почувствовал, как внутри что-то сжалось. — Почему? — У неё встреча с покупателями. — Гарри отложил телефон и потёр лицо руками. — Она продаёт ресторан. — Что? — Драко сел в кресло напротив. — Зачем? — Не знаю. Она не сказала. Сказала только, что нужно встретиться с потенциальными покупателями и что это займёт весь день. Вроде как, снова переехать хочет. Но это как я понял. — Переезжает? Опять? — Похоже на то. — Гарри вздохнул. — Я спросил куда. Она не ответила. Сказала только, что «так надо». Драко сжал кулаки. Опять. Опять она убегала. Только начала открываться, только начала снимать броню — и снова собралась исчезнуть. Он чувствовал, как внутри закипает гнев, но усилием воли заставил себя дышать ровно. — Она взрослая женщина, — сказал он, скорее себе, чем Гарри. — Имеет право. — Имеет, — согласился Гарри. — Но дети расстроятся. Скорпиус уже спрашивал, когда придёт «тётя с кудрями». — Что ты ему сказал? — Сказал, что она сегодня занята. Но мы увидимся с ней вечером. Джинни предложила съездить в Колизей, погулять там, а потом зайти в ресторан. Гермиона сказала, что к вечеру уже освободится. В этот момент из спальни выбежали дети — Лили в розовом платье с единорогами, Скорпиус в джинсах и футболке с драконом. Оба были причёсаны, умыты и выглядели так, будто готовы к новым приключениям. — Папа! — Скорпиус подбежал к Драко. — А когда придёт тётя Гермиона? Я хочу показать ей замок из песка, который мы вчера построили. Я сфотографировал на твой телефон, можно я покажу? — Она сегодня занята, — сказал Драко, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но вечером увидимся. В её ресторане. — А почему она занята? — спросила Лили, подходя к отцу. — Она же обещала, что научит меня делать морские узелки. — У взрослых иногда бывают дела, — сказала Джинни, выходя из спальни в лёгком сарафане. — Но мы её увидим. Вечером. А сегодня поедем в Колизей. — В Колизей! — Лили захлопала в ладоши. — Там, наверное, живут драконы! — Там жили гладиаторы, — авторитетно заявил Скорпиус. — Драконы там не живут, потому что им нужно пространство. — А вдруг один забрёл? — Гладиаторы бы его убили. — Гладиаторы не убивают драконов, они убивают людей. — Иногда и драконов, — сказал Скорпиус, который явно читал что-то, что не следовало читать в его возрасте. — Дети, — вмешался Гарри. — Никто никого не убивает. Мы идём смотреть историю. Это полезно. — И весело? — спросила Лили. — И весело, — пообещал Гарри. Они собрались быстро — Драко уже научился не растягивать сборы, Гарри тоже, а Джинни была чемпионом по организации пространства. Через полчаса они уже стояли у входа в Колизей — огромного, древнего, величественного. — Ого, — сказал Скорпиус, задрав голову. — Он большой. — Очень большой, — согласилась Лили. — Больше нашего дома. — Наш дом тоже большой. — Твой дом — замок. Это другое. — Это амфитеатр, — сказал Драко. — Здесь проводились бои гладиаторов и разные представления. — А драконов не было? — с надеждой спросила Лили. — Драконов не было, — честно ответил Драко. — Жалко. Они купили билеты, взяли аудиогид — Джинни настояла, потому что «дети должны учиться, даже в отпуске», и пошли внутрь. Скорпиус слушал аудиогид с таким серьёзным лицом, будто сдавал экзамен по истории магии. Лили бегала по каменным ступеням, заглядывала в каждую щель и периодически кричала: «Здесь пахнет древностью!» — Это песок пахнет, — сказал Скорпиус. — Нет, это история пахнет, — возразила Лили. — У истории есть запах. — Какой? — Как пыль и приключения. Джинни улыбнулась, глядя на детей. Гарри держал её за руку и тоже улыбался. Драко шёл чуть позади, смотрел на них и думал о Гермионе. Где она сейчас? С кем? О чём говорит? Продаёт ли ресторан тому, кто его не заслуживает? Переезжает ли в другой город — или в другую страну? И почему она не сказала ему? Не сказала ни слова. Просто исчезла на весь день, как тогда, пять лет назад. «Не думай об этом, — сказал он себе. — Сегодня — день детей. Сегодня — Колизей. Сегодня — не о ней». Но он думал. Он всегда думал. Они гуляли несколько часов. Скорпиус узнал, что в Колизее когда-то были лифты — настоящие, древние, которые поднимали клетки с животными на арену. Лили узнала, что здесь убивали львов — она расплакалась, и Гарри пришлось покупать ей мороженое. Джинни сделала сотни фотографий. Драко просто шёл и смотрел на камни, которые помнили империю, которой больше не было. — Папа, — Скорпиус подбежал к нему и взял за руку. — А ты грустишь? — Нет, — сказал Драко. — Врёшь. — Почему ты так думаешь? — Потому что ты смотришь на развалины и не видишь их. Ты видишь что-то другое. — Откуда ты знаешь? — Потому что я смотрю на тебя, — сказал Скорпиус. — И вижу, что ты не здесь. Драко остановился, присел на корточки перед сыном и посмотрел ему в глаза. — Ты прав, — сказал он. — Я думаю о тёте Гермионе. — Она тоже грустит, — сказал Скорпиус. — Я видел. Когда никто не смотрит, у неё лицо становится как у тебя. Такое же. — Какое? — Как будто внутри что-то болит, а снаружи не видно. Драко обнял сына и поцеловал в макушку. — Ты мудрый не по годам, — сказал он. — Это ты меня научил, — ответил Скорпиус. — Ты сказал, что нужно смотреть на людей и видеть, что у них внутри. — Я это говорил? — Да. Когда мама плакала, а ты не знал, что делать. Ты сказал: «Смотри на неё и постарайся понять, что у неё внутри». Я смотрю. Я пытаюсь понять. Драко закрыл глаза. Его пятилетний сын был мудрее, чем он сам. Они гуляли до вечера. Зашли в магазин сувениров — купили Лили маленького гладиатора, Скорпиусу — книгу о римских драконах — таких не было, но продавец заверил, что это «специальное издание для тех, кто верит». Потом поужинали в маленькой пиццерии, где Лили съела целую пиццу целиком, чем поразила официанта. Скорпиус съел половину, но сказал, что «итальянская пицца лучше английской, потому что настоящая». — Всё настоящее лучше, — сказал Гарри. — Это я усвоил за годы путешествий. — Ты мало путешествовал, — заметила Джинни. — Поэтому я и усвоил. К семи вечера они были у ресторана Гермионы. Ставни были закрыты, на двери висела табличка «Chiuso» («Закрыто»), но дверь была не заперта. Джинни толкнула её, и они вошли. Внутри было темно — только несколько свечей горели на дальних столиках. Пахло кофе, корицей и ещё чем-то — тем самым запахом, который Драко запомнил с прошлого раза. Вино, может быть. Или дом. За самым дальним столиком, у окна, сидела Гермиона. И она была не одна. Рядом с ней сидел мужчина. Молодой, чуть старше её, с тёмными вьющимися волосами и открытой улыбкой. Он был одет просто — льняная рубашка, джинсы, сандалии. Он говорил что-то смешное, потому что Гермиона смеялась — громко, запрокинув голову, тов самый смех, который Драко помнил. Внутри него что-то оборвалось. Он замер в дверях, не в силах сделать шаг. Дети тоже замерли — Скорпиус сжал руку отца, Лили прижалась к матери. Джинни нахмурилась. Гарри переглянулся с женой, и в его глазах было что-то, чего Драко не мог прочитать — тревогу? Понимание? — Тётя Гермиона! — Лили вырвалась вперёд и побежала к ней, топая сандалиями по каменному полу. — Тётя Гермиона, мы пришли! Мы были в Колизее! Там пахнет историей! И мы купили тебе подарок! Мама, где подарок? Гермиона обернулась. Её смех замер, улыбка застыла, когда она увидела Драко. А потом она перевела взгляд на мужчину рядом с собой, и её лицо стало… Драко не мог подобрать слова. Виноватым? Испуганным? Он не знал. — Это Марко, — сказала она, вставая. — Мой друг. Он помог мне найти квартиру и открыть ресторан. Марко тоже встал. Он был высоким — выше Драко — и широкоплечим, с загорелой кожей и руками, которые явно знали тяжёлую работу. Он улыбнулся детям, потом взрослым, и его улыбка была искренней и открытой. — Салют, — сказал он. — Вы, наверное, друзья Гермионы? Она много о вас рассказывала. — Друзья, — сухо сказал Гарри, пожимая ему руку. — Гарри Поттер. — Марко Росси, — представился итальянец. — Приятно познакомиться. Джинни подошла к Гермионе и обняла её. Что-то прошептала на ухо — Драко не расслышал, но Гермиона покачала головой и что-то ответила. Марко смотрел на них с лёгким недоумением, но не лез в разговор. — А это Скорпиус и Лили, — сказала Гермиона, показывая на детей. — Друзья. — Очень приятно, — Марко присел на корточки, чтобы быть на уровне детей. — Вы любите мороженое? — Да! — закричала Лили. — А драконов? — спросил Скорпиус, глядя на Марко с подозрением, которое Драко узнал — это была его собственная ревность, переданная по наследству. — Драконов? — Марко удивился. — В Риме драконов нет. Но есть хорошие легенды о драконах в других местах Италии. Я могу рассказать, если хотите. Скорпиус посмотрел на отца. Драко кивнул — разрешая, но чувствуя, как внутри закипает что-то тёмное. Марко начал рассказывать какую-то легенду — про дракона, который жил в горах и охранял сокровища, и про смелого пастуха, который его победил. Дети слушали с открытыми ртами. Лили прижалась к нему, как к родному. Скорпиус слушал, но не отходил от отца. — Пойдём, — тихо сказал Гарри, тронув Драко за локоть. — Сядем. — Я не хочу сидеть, — ответил Драко. — Ты не хочешь, но сядешь. Потому что если ты будешь стоять так и сверлить взглядом этого парня, Гермиона этого не оценит. — Мне плевать. — Нет, не плевать. — Гарри потянул его к столику. — Иди сядь. Выпей вина. Успокойся. Драко позволил увести себя. Они сели за соседний столик, Джинни присоединилась к ним. Гермиона заметила это и отвела взгляд. — Кто этот Марко? — спросил Драко, не глядя на Джинни. — Друг, — ответила Джинни. — Она говорила о нём. Он помог ей, когда она только приехала. Нашёл квартиру, помог с документами, с рестораном. Они друзья. Просто друзья. — Просто друзья не сидят вдвоём в закрытом ресторане при свечах и не смеются так. — Малфой, — Джинни повернулась к нему. — Ты ревнуешь. — Нет. — Да. И это глупо. У тебя нет на неё прав. — Я знаю. — Тогда веди себя соответственно. Драко замолчал. Гарри налил ему вина — красного, терпкого. Драко выпил залпом, хотя не любил пить быстро. — Знаешь, — тихо сказал Гарри. — Она продаёт ресторан. Переезжает. Ты знаешь куда? — Нет, — ответил Драко. — И я нет. И Джинни нет. Никто не знает. — Почему? — Она не говорит. — А этот Марко знает? — Наверное. Драко сжал бокал так, что тот едва не треснул. Марко всё ещё рассказывал детям легенды, и Лили висела на нём, как на ёлке, а Скорпиус слушал с нарастающим интересом. — Хороший мужик, — сказал Гарри, заметив взгляд Драко. — Не пытайся его возненавидеть. — Я не пытаюсь. У меня получается само собой. — Ты идиот, Малфой. — Знаю. В этот момент у Джинни зазвонил телефон. Она посмотрела на экран, улыбнулась и ответила: — Тео! Привет! Вы где? Драко услышал голос Тео — громкий, радостный, с лёгким итальянским акцентом — он всегда хорошо имитировал языки. Говорил он быстро, Джинни слушала, кивала и улыбалась. — Завтра? — переспросила она. — Отлично! Мы вас ждём. Да, Малфой здесь. И дети. И… Гермиона тоже здесь. Да, она. Ждём. Пока! Она положила трубку и повернулась к Драко. — Тео и Блейз приезжают завтра, — сказала она. — Утром. Будут в отеле к обеду. — Хорошо, — ответил Драко без энтузиазма. — Ты не рад? — Рад. Просто… — Просто ты слишком занят мыслями о Гермионе и её друге. — Не начинай. Джинни вздохнула и посмотрела на Гермиону, которая сидела за своим столиком и нервно крутила в руках салфетку. Марко всё ещё говорил с детьми, но краем глаза посматривал на неё. Гермиона побледнела. Драко заметил это — как её лицо стало белым, как бумага, как будто она услышала что-то страшное. — Ты в порядке? — спросил Марко, заметив её состояние. — Да, — сказала она. — Всё хорошо. Но это была ложь. Драко видел — её руки дрожали, а в глазах появился тот самый страх, который он видел пять лет назад, перед её отъездом. Гарри встал, подошёл к ней, наклонился и что-то прошептал на ухо. Гермиона слушала, и её лицо менялось — от страха к удивлению, от удивления к чему-то, что Драко не мог прочитать. Потом она шумно сглотнула и кивнула — один раз, коротко, как будто принимала приговор. Драко почувствовал, как в груди разливается холод. Что сказал Гарри? Почему Гермиона так испугалась? Почему она смотрит на Марко, потом на Джинни, потом на него — и в её взгляде паника? — Что ты ей сказал? — спросил Драко, когда Гарри вернулся за столик. — Ничего, — ответил Гарри. — Ты что-то сказал. Я видел. — Я сказал ей, что Тео и Блейз приезжают, — сказал Гарри, не глядя на него. — И это вызвало такую реакцию? — У неё свои причины, — сказал Гарри. — Не лезь. — Я не лезу. Я просто хочу понять. — Некоторые вещи нельзя понять, если тебе их не объяснят, — сказал Гарри. — А она не объясняет. Пока. — Почему? — Потому что боится, — тихо сказала Джинни. — Она боится, что если начнёт объяснять, то не сможет остановиться. И тогда всё рухнет. То, что она строила пять лет. Её защита. Её броня. Её спокойствие. — А что она строила? — Новую жизнь, — сказала Джинни. — Без тебя. Без прошлого. Без боли. Но теперь ты здесь. И её стены трещат. И она не знает, что делать. — А Марко? — спросил Драко. — Он часть этих стен? — Марко — это друг, — твёрдо сказала Джинни. — Он помог ей, когда никто не помог. Он был рядом, когда мы были далеко. Он не претендует на большее. Но она ему благодарна. И доверяет ему. А это — больше, чем ты можешь себе представить. Драко замолчал. Дети вернулись к ним — Лили сияла, Скорпиус был задумчив. Марко остался у столика Гермионы, но они больше не смеялись. Они говорили о чём-то тихо, серьёзно, и Гермиона несколько раз покачала головой, а Марко взял её за руку — успокаивающе, по-дружески. Драко стиснул зубы. Он знал, что ревность иррациональна. Знал, что у него нет прав. Знал, что он сам всё разрушил. Но это не помогало. Внутри всё горело. — Папа, — Скорпиус подошёл к нему и залез на колени. — Ты злишься на дядю Марко? — Нет, — сказал Драко. — Врёшь. Я вижу. — Я не злюсь. Я просто… переживаю. — За тётю Гермиону? — Да. — Она грустная, — сказал Скорпиус. — Я видел. Когда дядя Марко держал её за руку, она не улыбалась. Она смотрела на тебя. — На меня? — Да. Она всё время на тебя смотрит. Когда думает, что никто не видит. Драко поднял глаза. Гермиона действительно смотрела на него — быстро, украдкой, и отводила взгляд, когда он поворачивался. — Дядя Гарри что-то ей сказал, — продолжил Скорпиус. — Она испугалась. — Ты видел? — Я всё вижу, папа. Я же твой сын. Драко обнял его и поцеловал в макушку. — Ты слишком умный для своего возраста, — сказал он. — Это ты виноват, — сказал Скорпиус. — Ты читаешь мне умные книги. — Я люблю тебя. — Я знаю. И тётя Гермиона тебя тоже любит. Я видел. Драко замер. Скорпиус говорил это так просто, как будто речь шла о погоде. — Откуда ты знаешь? — спросил он. — Когда она на тебя смотрит, у неё глаза светятся. Как у меня, когда я вижу Лили. Драко не нашёлся, что ответить. Через час они ушли. Гермиона попрощалась с ними у дверей ресторана, поцеловала детей, обняла Джинни, кивнула Гарри. Марко стоял чуть поодаль и улыбался. — Драко, — сказала Гермиона, когда он проходил мимо. — Да? — До встречи. Думаю, загляну к вам завтра. Хочу украсть у тебя сына на часик. — Хорошо, — ответил он. Она хотела что-то добавить, но не добавила. Просто смотрела на него — долгим, странным взглядом, в котором было столько всего, что он не мог разобрать. Потом повернулась и ушла обратно в ресторан, к Марко. Драко шёл к отелю, держа спящего Скорпиуса на руках, и думал о том, что завтра приезжают Тео и Блейз. Что Гермиона побледнела, когда услышала эту новость. Что Гарри что-то шепнул ей на ухо, и она испугалась. Что Марко — просто друг. Что у него нет прав. Но внутри, глубоко-глубоко, теплилась надежда. Слабая, почти невидимая. Та, которую он не смел называть. Завтра будет новый день. И, может быть, завтра он узнает правду.