Хороший муж. Римские будни.

Драко снилось, что он падает. Бездна под ним была тёмной, бесконечной, и он летел вниз, не в силах за что-то ухватиться. Он кричал, но никто не слышал. Он звал Гермиону, но её не было. А потом на него прыгнуло что-то тяжёлое. — МАЛФОЙ! ПОДЪЁМ! РИМ ГОРИТ! ТУРИСТЫ В ПАНИКЕ! МОРОЖЕНОЕ ЗАКАНЧИВАЕТСЯ! Драко открыл глаза и увидел Тео Нотта. Тео сидел на нём верхом, как на лошади, и тряс за плечи с такой силой, что кровать ходила ходуном. Он был загорелым — гораздо загорелее, чем в Лондоне, — с растрёпанными волосами и безумной улыбкой на лице. — Ты… ты ненормальный, — прохрипел Драко, пытаясь сбросить друга. — Слезь с меня. — Не слезу, пока ты не проснёшься! — Я проснулся! Можешь меня убить, я проснулся! — Спорим? — Тео слез, но продолжил стоять над кроватью, сверкая глазами. Драко сел, потёр лицо и посмотрел на часы. Восемь утра. Он проспал всего на час дольше обычного, но Тео врывался так, будто была уже полночь. — Как вы вообще попали в мой номер? — спросил Драко, натягивая футболку, которая валялась на спинке кровати. — Дверь была заперта. — Блейз открыл. — Блейз умеет открывать запертые двери? — Блейз умеет всё, что связано с проникновением. И с выходом. И с убеждением. — Тео плюхнулся в кресло и закинул ноги на журнальный столик. — Ты не представляешь, как мы рады тебя видеть. Лондон — это прекрасно, но без тебя было скучно. — Вы прилетели вчера? — Сегодня утром. Долетели, заселились, выспались — и сразу к вам. Джинни сказала, что вы в Колизее были вчера. Жаль, мы не успели. Зато сегодня — наверстаем. Драко зевнул, встал и пошёл умываться. Тео болтал без остановки — про перелёт, про итальянскую еду, про то, что Блейз влюбился в местные вина и уже заказал ящик домой. Драко слушал вполуха, потому что в голове была только одна мысль: Гермиона. Она обещала прийти вчера. Не пришла. Она обещала прийти сегодня. Придёт ли? И почему вчера, когда Гарри что-то шепнул ей на ухо, она побледнела? Почему она испугалась новости о приезде Тео и Блейза? — Ты меня слушаешь? — спросил Тео, когда Драко вышел из ванной. — Да. Ты говорил про вина. — Я говорил про то, что Блейз хочет открыть филиал в Риме. Итальянский рынок зелий — это золотая жила. Здесь люди готовы платить за красоту и молодость. — Отличная идея, — рассеянно сказал Драко, натягивая джинсы. — Ты не слушаешь. — Слушаю. — Врёшь. Ты думаешь о Гермионе. Драко замер. — Откуда ты знаешь? — Потому что Джинни нам всё рассказала, — Тео пожал плечами. — Про то, что она в Риме. Про то, что вы встретились. Про то, что ты до сих пор в неё влюблён, хотя прошло пять лет. — Я не влюблён, — сказал Драко. — Ты говоришь это с таким лицом, что я тебе не верю. — Тео встал и подошёл к нему. — Слушай, Малфой. Я не лезу в твои дела. Я просто хочу сказать: если тебе нужна помощь — мы рядом. Я и Блейз. Мы приехали не только отдыхать. — А зачем вы приехали? — спросил Драко, подозрительно прищурившись. — Отдыхать, — слишком быстро ответил Тео. — И повидаться с вами. И, возможно, обсудить кое-какие деловые вопросы. — С кем? — С местными. — Тео отвёл взгляд. — Не важно. Пойдём завтракать. Я голоден. Он вышел из номера, даже не дождавшись ответа. Драко смотрел ему вслед и чувствовал, что Тео что-то не договаривает. Так же, как Гарри. Так же, как Джинни. Так же, как Гермиона. Все что-то знали. Все что-то скрывали. А он был в неведении. В номере Поттеров царил хаос — но это был привычный, почти уютный хаос, который Драко уже научился не замечать. Лили висела на Блейзе. Буквально висела — обхватив его ногу руками и не собираясь отпускать. Блейз, который всегда был элегантным, сдержанным и немного высокомерным, стоял посреди гостиной с застывшим лицом и не знал, что делать с рыжеволосым вихрем, который прицепился к нему как репей. — Вы красивый, — сказала Лили, задрав голову. — У вас кожа блестит. — Это крем, — ответил Блейз, стараясь говорить спокойно. — Для загара. — А пахнет вкусно. Как кокос. — Спасибо. — Можно я вас понюхаю? — Лили! — Джинни подбежала и попыталась отцепить дочь от ноги Блейза. — Извини, она не всегда такая… активная. — Всегда, — вздохнул Гарри из спальни. — Не лезь! — крикнула Джинни. — Я просто констатирую факт! — Ты вообще не выходил из спальни! — Я одеваюсь! — крикнул Гарри. — Долго! Потому что хочу выглядеть хорошо! — Ты всегда выглядишь хорошо, — сказала Джинни, и в её голосе была такая нежность, что Драко на секунду стало завидно. Блейз смотрел на Лили, которая всё ещё висела на его ноге, и на его лице появилось странное выражение — может быть, умиление, может быть, растерянность. — У вас есть дети? — спросила Лили. — Нет, — ответил Блейз. — А хотите? — Лили! — теперь уже Гарри выскочил из спальни — в футболке задом наперёд и с разными носками. — Нельзя так спрашивать! — Почему? — Лили наконец отпустила ногу Блейза и подбежала к отцу. — Это честный вопрос. Взрослые должны хотеть детей. Это мама сказала. — Я имела в виду — в будущем! — крикнула Джинни. — В будущем он захочет! — уверенно сказала Лили. — Правда? — она посмотрела на Блейза. Блейз посмотрел на Тео. Тео развёл руками и рассмеялся. — Не смотри на меня, — сказал Тео. — Ты сам хотел поехать в отпуск. — Я хотел отдохнуть, — сказал Блейз. — А не стать нянькой. — Слишком поздно. К ним подбежал Скорпиус — тоже с широко раскрытыми глазами, уставившись на Блейза. — Вы друг Тео? — спросил он. — Лучший друг, — ответил Блейз. — И бизнес-партнёр. — А вы тоже носите пижамы с драконами? — Я ношу шёлковые пижамы, — ответил Блейз с достоинством. — Без драконов. — Жалко, — вздохнул Скорпиус. — Драконы — это красиво. — Я тебе куплю пижаму с драконами, — пообещал Тео, подходя к Блейзу и хлопая его по плечу. — Не переживай. — Я не переживаю, — сказал Блейз, но в его голосе слышалась лёгкая обречённость. Джинни наконец отцепила Лили от Блейза и усадила её за стол. — Ешь овсянку, — сказала она. — И не приставай к гостям. — А они наши гости? — Да. — Надолго? — На неделю. — Ура! — Лили захлопала в ладоши. — Значит, я успею на них насмотреться! — Насмотреться — это не то слово, которое я бы использовал, — пробормотал Блейз, но сел за стол. Гарри всё ещё стоял посреди комнаты, глядя на Тео. В его взгляде было что-то странное — напряжение, может быть, или скрытая тревога. Драко заметил это сразу — как заметил бы любой, кто знал Гарри достаточно долго. — Поттер, — сказал Тео, садясь напротив. — Ты выглядишь так, будто увидел привидение. — Я не люблю привидения, — ответил Гарри. — А я не привидение. Я просто Тео. Твой друг. — Мы друзья? — А кто? — Тео улыбнулся, но улыбка была натянутой. — Мы знакомы сто лет. Мы вместе пережили войну. Мы вместе открывали бизнес. Мы столько всего прошли. — Мы не обсуждали это, — перебил Гарри. — А что тут обсуждать? — Тео взял чашку кофе и отпил глоток. — Всё уже решено. Драко переводил взгляд с одного на другого и ничего не понимал. Джинни делала вид, что не слышит разговор — она кормила Лили овсянкой и говорила о погоде. Блейз сидел с каменным лицом и смотрел в тарелку. — Что решено? — спросил Драко. — Ничего, — ответили Гарри и Тео одновременно. — Вы врёте, — сказал Драко. — Мы не врём. Мы просто не договариваем, — ответил Тео. — Это разные вещи. Драко хотел спросить ещё, но Скорпиус подбежал к нему и дёрнул за рукав. — Папа, а когда придёт тётя Гермиона? Она обещала. — Не знаю, — ответил Драко. — Она вообще не приходила вчера, — расстроенно сказал Скорпиус. — Хотя обещала. — У взрослых бывают дела. — Какие дела важнее нас? — Никакие, — сказал Драко, хотя сам не был в этом уверен. — Но иногда взрослые думают, что важнее. И ошибаются. Он сказал это громче, чем планировал, и Джинни бросила на него быстрый взгляд. Но ничего не сказала. Драко не знал, куда его ведут. Тео взял на себя роль гида — он говорил, показывал, рассказывал легенды, шутил. Блейз шёл рядом, иногда кивал, иногда вставлял едкие замечания, от которых Тео хохотал, а Джинни закатывала глаза. Дети бегали впереди, Лили снова прицепилась к Блейзу, а Скорпиус ходил рядом и задавал вопросы: сколько стоят зелья, продаются ли они в Италии, можно ли сделать зелье, которое превращает людей в драконов. — Нельзя, — терпеливо объяснял Блейз. — Трансфигурация — это отдельная область магии. — А если смешать? — Смешивать опасно для жизни. — А если попробовать? — Пробовать нельзя. — А если очень хочется? — Хотеть не вредно, — сказал Блейз. — Вредно делать. Скорпиус задумался и кивнул, как будто услышал что-то очень мудрое. Гарри шёл позади, почти не участвуя в разговоре. Он то и дело бросал странные взгляды на Тео — настороженные, полные ненависти. Драко заметил это сразу и продолжал замечать в течение всего дня. Когда они зашли в маленький магазинчик, где продавали магические безделушки, Драко отозвал Гарри в сторону. — Что происходит? — спросил он. — Ничего, — ответил Гарри, не глядя на него. — Ты пялишься на Тео весь день. Как будто он должен тебе деньги. — Он не должен. — Гарри, я не слепой. И не глупый. Ты что-то скрываешь. Джинни что-то скрывает. Тео — тоже. И Гермиона. Все что-то знают, чего не знаю я. Гарри молчал долго — так долго, что Драко уже решил, что он не ответит. — Это не моя тайна, — сказал наконец Гарри. — Когда она будет готова, она расскажет сама. — Гермиона? Гарри кивнул. — О чём? — Не могу сказать. — Гарри… — Малфой, — Гарри повернулся к нему, и в его глазах была усталость. — Я не могу. Просто поверь мне — это не моя тайна. И если я её раскрою, я потеряю её доверие. А она и так мало кому доверяет. — Даже мне? — Особенно тебе. Драко замолчал. Они вышли из магазина, и прогулка продолжилась. Дети смеялись, Тео рассказывал анекдоты, Блейз шёл рядом, держа руки в карманах, и улыбался — редко, но искренне. Джинни фотографировала всё подряд. Гарри украдкой смотрел на Тео. А Драко смотрел на Гарри и думал о том, какую тайну они все от него прячут. К пляжу они пришли за час до заката. Солнце уже не пекло, а нежно золотило воду и песок. Дети сразу побежали к воде — Лили с визгом, Скорпиус чуть спокойнее, но тоже радостно. Джинни расстелила полотенца, Гарри поставил зонт, а Тео и Блейз сняли обувь и пошли к воде. — Вы как будто здесь живёте, — сказал Тео, оглядываясь. — Мы уже почти, — ответила Джинни. — Пятый день на пляже. — И вам не надоело? — Море не надоедает. Тео улыбнулся и пошёл к воде, жестом позвав Блейза за собой. Блейз нехотя последовал — он не любил холодную воду, но Тео был убедителен. Джинни легла на полотенце и закрыла глаза. Гарри сел рядом, взял её за руку. Драко сидел на краю, смотрел на море и ждал. Он не знал, чего именно — может быть, чуда. Может быть, объяснения. Может быть, её. Она пришла через полчаса. — Тётя Гермиона! — закричал Скорпиус, выбегая из воды. — Тётя Гермиона, вы пришли! Драко поднял голову и забыл, как дышать. Гермиона шла по пляжу босиком, и её волосы были мокрыми — она только что купалась, или её намочили водой из фонтана, или она просто вышла из моря, хотя Драко не видел, чтобы она заходила в воду. На ней был купальник цвета спелой вишни — красный, яркий, смелый. Он был откровеннее прошлого — более открытая спина, более глубокий вырез, более тонкие бретельки. Он подчёркивал каждый изгиб её тела, каждую линию, каждую родинку. Её кожа была загорелой, почти шоколадной, и влажные кудри падали на плечи, оставляя тёмные следы на ткани. Драко почувствовал, как в груди что-то загорелось. Не только желание — хотя и оно тоже. Ревность. Жгучая, иррациональная, всепоглощающая ревность. Она не пришла сегодня к ним. Она обещала — и не пришла. Вместо этого она провела весь день с Марко. Марко, который помог ей открыть ресторан. Марко, который был рядом, когда его не было. Марко, который держал её за руку и знал её тайны. Марко шёл рядом с ней. Он тоже был в купальных шортах — тёмно-синих, простых, но сидевших на нём так, что Драко захотелось его ударить. Он шёл, улыбался, что-то говорил — и Гермиона смеялась. Улыбалась той самой улыбкой, которую Драко считал своей. Скорпиус подбежал к ней первым. Гермиона подхватила его на руки, закружила, и он засмеялся — тем новым, счастливым смехом, который Драко слышал так редко. — Тётя Гермиона, вы сегодня такая красивая! — сказал Скорпиус, обнимая её за шею. — Как русалка! — Русалки не носят красные купальники, — засмеялась она. — Носят, если они красивые! — возразил Скорпиус. Лили подбежала следом и тоже повисла на Гермионе. — Тётя Гермиона, а где вы были? Мы вас ждали! А дядя Марко тоже с нами будет купаться? — Если вы не против, — сказал Марко на своём ломаном английском, и его улыбка была такой открытой, такой искренней, что Драко захотелось запустить в него чем-нибудь тяжёлым. — Не против! — закричали дети. Гермиона поставила Скорпиуса на песок и пошла к воде. Дети побежали за ней. Марко задержался на секунду, кивнул Драко и остальным, потом тоже пошёл к морю. Драко смотрел на её спину — открытую, загорелую, с изящной линией позвонков — и чувствовал, как внутри него поднимается волна гнева. — Не надо, — тихо сказала Джинни, не открывая глаз. — Что — не надо? — Ревновать. Он её друг. Всего лишь друг. — Она весь день была с ним, — процедил Драко. — Она обещала прийти к нам. Не пришла. — У неё были дела. — Какие дела важнее нас? — Не нас. Тебя, — Джинни открыла глаза и посмотрела на него. — Она боится, Драко. Боится того, что чувствует. Боится того, что может случиться. Марко — это безопасно. Он не давит. Не требует. Не ждёт. — А я не жду? — Ты ждёшь. Ты смотришь на неё так, будто от этого зависит твоя жизнь. Это пугает. — Я не могу на неё не смотреть. — Можешь. Просто не хочешь. Драко замолчал. Джинни снова закрыла глаза. Гарри сидел рядом, смотрел на море, но Драко видел — он тоже следил за Тео, который плавал неподалёку. Что-то происходило между ними. Что-то, о чём никто не говорил вслух. — Гарри, — сказал Драко. — Мм? — Почему ты так смотришь на Тео? Гарри вздрогнул, потом взял себя в руки. — Не знаю, о чём ты. — Знаешь. Ты смотришь на него так, будто он собирается украсть твои секреты. — У меня нет секретов. — У всех есть секреты. Даже у меня. — И какие у тебя секреты? — спросил Гарри, поворачиваясь к нему. — Я до сих пор люблю её, — тихо сказал Драко. — Несмотря на всё. Несмотря на статью. Несмотря на пять лет. Несмотря на то, что она уехала и не объяснила почему. Гарри молчал долго. Потом положил руку на плечо Драко. — Может быть, — сказал он. — Когда-нибудь она объяснит. Не сейчас. Но когда-нибудь. — Почему не сейчас? — Потому что сейчас она боится. Как и ты. В воде Гермиона учила Скорпиуса плавать «по-настоящему», а Марко держал Лили на руках, и та визжала от восторга. Со стороны они выглядели как старая добрая семья. Счастливая, дружная, красивая. Драко стиснул зубы. — Если ты сейчас встанешь и уйдёшь, — сказал Гарри, — она подумает, что ты ревнуешь. — А я и ревную. — Она это знает. Но если ты уйдёшь — она подумает, что ты не готов бороться за неё. А она ждёт, чтобы ты боролся. — Откуда ты знаешь? — Потому что женщины любят, когда за них борются. Особенно такие, как она. Она всю жизнь борется сама. Ей хочется, чтобы хоть кто-то поборолся за неё. Драко посмотрел на Гермиону. Она вышла из воды, поправила купальник, и её мокрые кудри прилипли к плечам. Она была прекрасна. И она была чужой. — Я не уйду, — сказал он. — Я буду сидеть здесь. И смотреть. И ждать. А когда она будет готова — я буду рядом. — Вот это уже похоже на Малфоя, — улыбнулся Гарри. — Упрямого идиота. — Спасибо. — Пожалуйста. Они сидели на песке, смотрели на закат и слушали, как смеются дети. Гарри держал Джинни за руку. Драко держался за надежду, которую не смел назвать. Тео вышел из воды, подошёл к ним, стряхнул воду с волос. Блейз остался в воде — делал вид, что ему комфортно, хотя на самом деле мёрз и ждал, когда Тео вернётся. — Хороший день, — сказал Тео. — Хороший, — согласился Драко. — А завтра будет ещё лучше. — Почему ты так уверен? — Потому что я так решил, — Тео улыбнулся своей безумной улыбкой и посмотрел на Гермиону, которая играла с детьми в воде. — Она красивая, Малфой. Очень. Я понимаю, почему ты… — Не надо, — перебил Драко. — Не буду, — кивнул Тео. — Просто скажу: не повторяй прошлых ошибок. Он ушёл обратно в воду, к Блейзу — они о чём-то заспорили, Тео что-то доказывал, Блейз качал головой, но улыбался. Простая, крепкая дружба, проверенная годами. Драко смотрел на них — на Тео и Блейза, которые прошли через всё и остались лучшими друзьями. На Гарри и Джинни, которые прошли через войну и остались вместе. На Гермиону, которая смеялась с его сыном, как будто он был ей родным. И он понял, что не хочет быть наблюдателем. Не хочет сидеть на скамейке и ждать. Он хочет быть в воде. Рядом с ней. Он встал, снял футболку и пошёл к морю. — Малфой, — окликнул Гарри. — Ты куда? — Бороться, — ответил Драко. — Как ты сказал. Он зашёл в воду — тёплую, ласковую — и поплыл к Гермионе. Она увидела его, замерла, и её улыбка стала неуверенной. — Драко, — сказала она. — Ты… — Я не буду спрашивать, где ты была, — сказал он, подплывая ближе. — Не буду требовать объяснений. Не буду ревновать к Марко. Я просто хочу быть рядом. Если ты позволишь. Она смотрела на него долго, очень долго. Ветер трепал её мокрые кудри, вода касалась их плеч, дети плескались неподалёку. — Позволю, — сказала она наконец. Драко улыбнулся — той улыбкой, которую не показывал никому, кроме неё. — Тогда я здесь, — сказал он. — И никуда не уйду. Она шагнула к нему — один шаг, второй. Их разделяла всего секунда. Драко протянул руку и коснулся её лица — мокрого, солёного, живого. — Я скучал, — сказал он. — Я тоже, — ответила она. Это было всё, что ей нужно было сказать. Дети смеялись, солнце садилось за горизонт, и где-то на берегу Марко смотрел на них с лёгкой грустью, но без зависти. Он знал, что проиграл — если вообще участвовал в соревновании, о котором не знал. Гарри и Джинни сидели на полотенце, держась за руки. Тео и Блейз плавали неподалёку, спорили о чём-то и смеялись. А Драко и Гермиона стояли в море, глядя друг на друга, и впервые за пять лет между ними не было ни лжи, ни страха, ни стен. Только вода. Только солнце. Только они.