***
10 июня 2026 г., 23:35
Конец весны, учёба позади, впереди три месяца свободного лета, а у Лёши уже пара ссадин и синяков на теле, Кирилл в этом плане не отставал. Оба дрались, цапались, душили друг друга. Это повторялось бесчисленное количество раз, ещё с пятых классов оба узнали, что такое драка с идеальным для себя противником. Они были лучшими врагами. До драк, во время, после. Обычно Лёша сбегал сразу же, как только всё заканчивалось, Кирилл даже не смотрел в его сторону в эти моменты. Но сейчас... Сейчас многое изменилось.
***
У Хомутова был хороший размах в ногах, он бил ими больно и быстро, поэтому Бубнов предпочитал драться на ближних дистанциях, в которых не помахаешь ногами, быстро доведя до отключки. Хотелось растянуть драку до предела. Сердце бешено колотится, адреналин бьёт в виски, тело на пределе... Драка это самый прекрасный из всех танцев на свете. Только в драке можно получить столько эмоций. И каждый раз выходить за свои пределы. Отдышка. Лёша заваливается на Бубнова сверху, его горячее дыхание бьёт по краям ушей, они краснеют. Кирилл дёргается, кусает руку, что оцепила его шею, но Хомутов даже не дёргается, лишь сильнее душит. Кирилл цепляется ногтями за предплечье, царапает, соскребает слой кожи, небольшие капли крови тут же подступают. В эти моменты приходит возбуждение. Обычно только у Бубнова, но тут он чувствует, как в его зад упирается чужой твёрдый пах, Лёша непроизвольно стонет, кусая за плечо сразу же. Резко всё замирает. Весь мир ждёт дальнейшего развития событий, но ни один, ни второй не двигаются с места. Острые зубы Лёши так и остались на плече Кирилла, а пальцы Кирилла остались на предплечье Лёши. Вы не подумайте, Кирилл не гей. И встаёт у него, как и у любого другого профессионального бойца, от переизбытка эмоций, вбросов адреналина и тому подобного. Ну, возможно ему нравится чувствовать удушье, ладно. И возможно, он бы вообще не обратил внимания на пах Лёши, что продолжал оставаться твёрдым и упираться в ягодицы, если бы не стон и последующий укус в плечо, в попытке заглушить его. Кирилл не гей, но вот Лёша?.. Это будет самая смешная новость, которую мог услышать Бубнов. Хомутов выглядит, как типичный гопник, с короткими волосами, острыми чертами лица, хмурый и жёсткий. Его армейская цепочка всегда на нём и прямо сейчас уже нагрелась от тела Кирилла. Рокер, любит байки, играет на гитаре. Комбо типичного гетеро. С другой стороны, у него никогда не было девушки. В окружении в принципе. Кирилл полная противоположность. За его стиль бьют, за его поведение считают пидарасом, вот только он уже давно познал прелести отношений с женщинами, об этом знали все, поэтому выписали из пидарасов сразу же, осталось только звание ёбнутого нефора с крашенными в фиолетовый волосами. И вот, Лёша наконец отмирает, отпускает и быстро отходит, отворачиваясь. Плечи быстро вздымаются и опускаются, но неровно, сбивчивое дыхание на лицо. Кирилл садится, смотрит пару секунд на всю эту картину, после задумывается. Допустим, щас в голове Лёши произошёл камин-аут перед самим собой, что делать в этом случае Бубнову? Смыться по-хорошему? Сделать вид, что ничего не заметил? А может... — Если чё, мне плевать, пидарас ты или нет. Ну да, самая лучшая идея, чтобы продолжить драку. Но Хомутов даже не поворачивается, лишь проводит ладонью по ёжику осветлённых волос, после упирает руки в боки. Футболка липнет к телу от пота. Широкие плечи изящно переходят к узкой талии. Перевёрнутый треугольник лучший тип фигуры для мужчины, Кирилл в этом убедился прям только что. — Мы продолжим сёдня или нет? — Кирилл отгоняет себя от ненужных мыслей вопросом, скорее в воздух, чем к Лёше. — Умолкни. — кратко рыкают в ответ. — Слушай, тебе обязательно прям щас задумываться над ситуацией? — нет ответа, Бубнов встаёт. — Давай! Дойдём до пика, я пришлю тебе потом свои голые фотки. — хихикает, подходя ближе. Резко Лёша ударяет прямо по лицу, разворачивая торс. — Блядь! Хомутов поворачивается, морщаясь. Прижимает к вискам ладони, растопыривая пальцы. — На сегодня всё. — резко кидает он, прежде чем пройти мимо. — Что?! — Кирилл затыкает нос пальцем, небольшая струя крови пачкает ладони. — Подожди! Мы так не договаривались! — Мы никак не договаривались. Я тебе ничего не должен. — Мудила! Блядота, у меня на тебя компромат! — ответа не следует. — Я всему району распизжу! Лёша поворачивается, смотрит взглядом, говорящим «ну и кто тебе поверит», после продолжает уходить в свет из переулка. — Пидарасина! У тебя ведь никогда даже бабы не было! Думаешь твои друзья не допрут?! Это уже заставляет остановиться и задуматься. Что же. Лёша в заднице. Осознавать себя он начал ещё лет в двенадцать, когда начал засматриваться на старшеклассников и учителя физики. Но он в лицее с техническим уклоном. Его отец и мать военные. Среди друзей никто не смотрел на свой пол и не дарил парням шоколадки в знак чувств. Поэтому Хомутов быстро закопал куда-то свой "бзик", продолжая жить, как живёт. Он предпочитал думать, что его вообще никто не привлекает, чем привлекают мужчины. Были шутки про низкое либидо, потому что друзья выяснили, что Лёша не мастурбирует, но это всё лучше, чем клеймо гея. И Хомутов уже как-то забыл о том, что парни его привлекают. Но тут... Прямо во время драки. Прямо в момент наибольшего физического контакта. Член встал, а душа пропела «хорошо, я выбираю вот это!». Кирилл, мать его, Бубнов. Главный псих кадетки, не слушает вообще ничего и никого. Он эмо, гот, вкей, кто нахуй угодно, но не нормальный человек. Пользуется подводкой для глаз более умело, чем женщины, выкладывает свои полуголые фото с отметками помады на торсе. Спящий с тремя девушками одновременно. И главная головная боль в жизни Лёши. Садомазохист. Ублюдок в крайней степени. Идёт на любые меры, чтобы получить одно — драки. До крови, до отключки. И когда Хомутов впервые с ним подрался... Заплакал! О боже, Лёша довёл Бубнова до слёз страха! Но знаете что? Тогда Лёше понравилось. И это даже стало традицией. Кирилл рыдал в конце, Хомутов уходил, даже не смотря на него. Потом Бубнов отходит в течение недели, приходил к Лёше, они дрались... И круг замыкается. Сука, у Лёши встал член на вот это вот! Он вздыхает, открывает глаза и задумывается. Довести дело до конца? А если опять начнётся? Рецидив. Ему в психушку надо, а он тут собирается продолжать то, что спровоцировало эту хрень. — Ты омерзи... — Хомутов разворачивается, ему резко прилетает удар пол дых, заставляя согнуться из-за того, что не успел увернуться. Кирилл тут же запрыгивает, обхватывая ногами тело, валит с ног своим весом. Лёша пытается хотя бы задышать, прямо в сплетение, засранец такой. Бубнов хватает его за щёки и наклоняется ближе. Длинные волосы касаются лица. Хомутов наконец-то глубоко вдыхает, после закашливается. Бьёт Кирилла по лицу, скидывает с себя, пинает. Резко понимает, что ему не нравится. Встаёт и решает воспользоваться возможностью бегать под двенадцать километров в час. — Стоять, сука. Бубнов бежит следом. Отстаёт не так сильно, его разбег гораздо выше, чем у Лёши, но через некоторое время должен отстать. Они бегут по каким-то переулкам, пытаясь не выйти в свет и не попасться с окровавленными лицами. Хомутов резко сворачивает к гаражам и легко забирается на один из них. Кирилл таким навыком не обладает. Оба одновременно показывают друг другу средние пальцы. Лёша садится на корточки и позволяет себе отдышаться. Бубнов опирается руками о колени, смотря на него с земли. — Ты знал, что Артём тоже... — вздыхает Кирилл. — Такой же. — Не начинай. — В плане! Меня не смущает. — выпрямляется, проводит пальцами по губам, на которых засохла кровь. — Правда, ваще фиолетово. Ты сильный, умеешь драться. Мне типа, остальное вообще по барабану. — Захлопнись, а? — Я просто не понимаю паники! Закончим и я сделаю вид, что этого не было. Тебе нужно разрешение на подрочить на мои фотки? — Кирилл, ты... — Лёша трясёт руками в воздухе, слов просто не находится. — Ты вообще не понимаешь, что несёшь?! — Да ладно, у всех иногда встаёт на парней. — усмехается Бубнов. — Ну типа, я бы посмотрел на твой торс без одежды, ты выглядишь возбуждающе. Хомутов уже открывает рот, чтобы что-то сказать, но решает просто устало вздохнуть. — Не убедительно? — Оставь меня. Просто завались и иди домой. — Ну, Лёша. — начинает хныкать Кирилл, топая ногами. — Я щас залезу. — Попробуй, шёлковый мальчик. Кирилл быстро разминается, прыгает, цепляясь за край крыши и начинает приподниматься, Лёша резко бьёт кроссовком по пальцам и Кирилл падает. — Эй! Уебан. Лёша встаёт и засовывает руки в карманы, смотрит на ещё одну попытку, уже просто угрожающе взмахивает ногой, сразу отбивая желание дальше подниматься. Пару секунд гляделок, после Хомутов разворачивается и прыгает по крышам в сторону своего дома, Кирилл идёт снизу, прекрасно осознавая, что когда-нибудь эта обезьяна слезет. Они останавливаются прямо перед детской площадкой, которая наполнена детьми, в вечер то пятницы. Уставшие мамочки сидят на скамейках и общаются, пока их карапузы бегают по двору и кричат. Бубнов морщится. Если здесь начнут драться, то полицию вызовут. — Вот тварь. — Сегодня не твой день. — Лёша слезает с гаража. — До встречи. — Я тебя у подъезда подкараулю и пырну. Хомутов нервно усмехается.***
Дверь громко захлопывается, Лёша косится под ноги, быстро сообщает, что он дома, наспех снимает кроссовки и хочет уже забежать в комнату, но его ловит мать, хватая за щёки. Она в банном халате, уставшая и невыспавшаяся. — Опять подрался? — как-то устало спрашивает она. — Неважно. — отворачивает голову и нажимает на ручку двери, открывая её. — Сегодня приезжает отец с командировки. Будет недоволен. — Ничего серьёзного, мам, правда. — юркает в комнату и прикрывает дверь. — Прекращай подобное, Лёш. — складывает руки на груди. — Собираешься летом работать? — Наверное, не знаю. — хмурится. — А Лёва собирается маме помогать? — Да. — Присоединись. Тётя Света говорила, что ты показываешь хорошие навыки барбера. — Я ещё не знаю. Возможно присоединюсь к Боре, буду грузчиком. — Ладно, иди. Грузчиком. — мать усмехается, уже разворачиваясь. Лёша уже хочет как-то завуалированно спросить, но в последний момент затыкается, прикусывая ноготь. Захлопывает дверь и запирает на защёлку. Разворачивается, опираясь на дверь, после скатывается на пол. Это невозможно. Жить так невозможно. Стоит признаваться? А что они сделают? Положат в психушку? И всё, никакого нормального будущего?..***
— Кирилл. — мать встречает сына, как только тот захлопнул дверь. — Привет. — устало-раздражённо произносит он, скидывая кеды и проходя в дом. — Ты дрался что ли? — Угу. — Кошмар, когда же ты уже прекратишь? — Никогда, отстань. — Кирилл пытается прошмыгнуть в комнату. — Киря, чего ты такой злой? — мать резко обхватывает его рукой за плечи, прижимая к себе. — Ну попросил же. — рычит он, сбрасывая руку. После заходит в комнату и громко хлопает дверью. — Ох, этот пубертатный период... Кирилл прорычал, слыша это за дверью. Его мать — клиническая психологиня, отец — гештальт-терапевт и сексолог. Оба уже давно поехали крышей со своей работой, в глаза видна профдеформация. Всё детство Бубнов только и слышал, о доверии да психологических штуках. Ему уже тошно. Сил нет взаимодействовать с родителями, которые вроде умные, а вроде просто идиоты, которые не могут понять, что Кирилл хочет от них.***
Лёша вышел из дома рано утром, лишь бы не пересекаться с отцом. У губы опух небольшой синяк, скула тоже не радует. На остальное тело вообще без слёз не взглянешь. Да, действительно, лучше не показываться. Поэтому он сбежал куда-то в направлении дома лучшего друга. Лёва младше на год, его мать — Светлана, воспитывала сына одна, а так же держит свой салон. Она какая-то дальняя родственница бывшей подруги матери. Это привело к тому, что большую часть детства Лёша провёл с Лёвой. И сейчас он, наверное, единственный, на кого можно положиться и кто не будет лезть в душу. Но по дороге к единственному убежищу встречается преграда. Бубнов со своим дружком. Артём, кажется. Они сидят у подъезда, куря сигареты. Хомутов уже собирается развернуться и пойти обратно, но его освистывают... — Лёха! — кричит ему Кирилл. Но Лёхе всё равно, он разворачивается и уходит, решив обойти дом. Но сверху на него напрыгивают, будто на лошадь. Он сам еле удерживает равновесие, при этом стараясь перекинуть прыгнувшего на его спину Кирилла на землю. — Стоять! — цепляется за рукав кофты с тремя полосками. — Лёша, сука. — Отъебись от меня. — сваливает Хомутов Бубнова на землю, даже несмотря на безжалостные попытки стащить с себя одежду. Валит на землю и тут же пускается в бега. Кирилл очевидно за ним, но даже оборачиваться не хочется. Свежий холодный воздух в семь утра бьёт в лицо, тело ломит после вчерашнего, но Лёша ни на секунду не останавливается, забегая куда-то в дворы, намереваясь опять спрятаться на гаражах, но гаражей нет! Всё же! Смотрит назад, убеждаясь, что Бубнов действительно бежит следом. О боже, как же он заебал! Ещё пару домов пролетают мимо. — Да стой ты! — Кирилл резко появляется прямо перед лицом, очевидно оббежав дом, пока Лёша не видел. В него врезаются и сбивают с ног, сам падают сверху. — Ай, блять... — Эротично. — резко голос позади, Артём очевидно бежал тоже. — Да вы заебали меня. — Бубнов хватает Хомутова за ворот, пока тот пытаться встать и ругается. — Чего тебе?! — Ты ведь знаешь Даню Сливова? — резко спрашивает Кирилл, от чего Лёша впадает в ступор. — Он из твоей школы. Знаешь? — Мы одноклассники. — Где он живёт? Есть номер? — резко включается Артём. — А тебе зачем? — рычит Лёша, всё же вырываясь из хватки Кирилла. — Это не мне. Другу. — Чё? — Камон, чувак. Просто номер, неужели так сложно? — подходит ближе Артём, доставая мобильник из небольшой сумки. — Мне нужна причина. — выпрямился Лёша, складывая руки на груди. Артём и Кирилл переглядываются, при этом оба выглядят как-то уставше. — Так уж и быть, расскажу тебе историю великой любви. — резко вешается на Лёшу Артём. — Когда-то давным-давно... — Кратко и по делу. — Хомутов отходит, скидывая с себя руку Артёма, Кирилл в это время отошёл, закуривая, начал ходить небольшим кругом. — Мой хороший друг когда-то обещал Сливову драку. Он готов, а я ищу способ связаться с этим... — как-то морщиться, будто говорит о ком-то абсолютно невыносимом. — А тут ты как раз появился. Удобно, не? — Ясно. Пока. Разворачивается и пытается сориентироваться, где он вообще. До дома Лёвы ещё пара кварталов. Медленно направляется туда. — Я же говорил. — слышит он краем уха голос Кирилла. — Я фе гаварел. — передразнивает его Артём. — Придурок. — Ты куда? Обещал же помочь! — Разве? Не помню такого. Попроси Серёгу. — Уродец! — Зато меня Вадик любит! — Пидарасина! — Самокритично! — смеётся, голос появляется прямо под ухом. — Лёш. — Отъебись. — тут же рыкает Хомутов, морщась. — Так ты дружишь с Даней? И так сильно загоняешься по поводу вставшего на меня хера? — О боже... — Нет, правда. Ты видел этого... — задумывается. — Как его дружка звать-то? Цветаева! Он же как баба выглядит и ведёт себя, я вообще изначально думал, что он женщина с какими-то отклонениями. А ты из-за физиологии унываешь. — Бубнов! — резко разворачивается, уже хочет схватить за воротник, но руки останавливаются прям рядом с растопыренными пальцами. — Я тебя придушу! — Давай. Кулак летит прямо в скулу. Лёша хватает воротник лонгслива и тащит к ближайшему переулку. Уже там швыряет Кирилла в стену. Игра началась. Вчерашний день будто повторяется. Хомутов снова сверху, обвил рукой чужую шею, сжимая её. Горячее дыхание бьёт Кириллу в уши, он чувствует, как у Лёши снова поднялся. Снова приглушённый стон, снова укус. На этот раз ничего не замирает. Бубнова разворачивают на спину, бьют поддых, после в лицо. Ещё. Ещё. И ещё. Пока слёзы не начинают накапливаться в глазах, пока кровь из носа не начинает быстро течь яркой струйкой. Кирилл кусает пальцы Хомутова, ударяет ногой по животу и отползает, испуганно смотря снизу вверх. И так заканчивалось каждый раз. Только стояка не было. Да и Лёша остался стоять. Смотрел на рыдающего Кирилла, не зная, что стоит делать. Тело просило контакта. Нет. Мерзость! Боже правый! — Я в восторге. — выдаёт Кирилл, когда приходит в себя. Лёша всё это время сидел рядом. Стыдно признавать, засматривался на живот, что виднелся из-под задранной кофты. — Ты восхитительный. — Я пойду. — Стой! — поднимается, отряхивает руки и резко хватает Лёшу за щёки, целуя в губы. Ступор. Сердце бьётся чаще обычного, а ещё так сильно, что готово проломить грудную клетку. Хомутов резко осознаёт происходящее, отталкивает и сам чуть ли не отпрыгивает назад. Теперь испуган он. — Я правда тебе нравлюсь? — Ублюдок. — рыкает Лёша и быстро начинает уходить. — Постой! Я не в этом плане! — Кирилл нагоняет. — Тебе есть с кем это обсудить? — Мне и не нужно. — Нужно! — хватает за руку и виснет. — Иначе, не истерил бы... И вот. Они сидят на балконе. Бубнов курит, Хомутов пьёт квас из полулитровой бутылки, сидя сбоку от ног Кирилла. Оба молчат. Какая-то тяжесть повисла в воздухе, по крайней мере её ощущал Лёша. Он поднял глаза на Кирилла, поморщился, опустил, повторил то же самое ещё раз пятнадцать. Не нужна ему помощь. Особенно от него. Если так подумать, с самой первой встречи, Кирилл всегда заставлял сердце биться быстрее. Смешно, конечно, что ничего, кроме навыков в драке, Хомутов о Бубнове не знает. Как тогда вообще получилось... То, что получилось? Химическая реакция. Бьющееся сердце, адреналин, но именно в тот момент, когда Лёша лежал сверху. Дважды. Не может же быть такое только от адреналина? Кошмарище. Сейчас он вообще не понимает, что чувствует. Поэтому, нет смысла пытаться о чём-то поговорить. — Знаешь. — когда Лёша уже в голове принял решение, что следует уйти, Кирилл решил начать разговор. — Я не хочу звучать, как какие-то грёбаные психологи, но... — тушит сигарету и садится рядом. — Ты же понимаешь, что это нормально? — Что конкретно? — Гомосексуализм. — Как официально ты назвал меня пидором. — А тебе будет легче, если я буду использовать слово с уничижительным подтекстом? — усмехается Кирилл. — Да ты мазохист побольше моего. — Завали. — Прости-прости. — машет ладонью. — Чем ты помогать собирался? — Ваще, я думал, что выслушаю тебя, после буду действовать по ситуации. Но ты молчишь. Поэтому... — Хуйнёй страдаешь. — Думаешь? Не хотел бы, чтобы я лез? — Просто... Зачем тебе это? — Это влияет на твоё состояние, следовательно, влияет на наши с тобой взаимодействия. Всё просто. — усмехается, укладывая голову на свои колени. — Предлагаю эксперимент. Очень глупый, в каких-то моментах, но может это поможет тебе... Хомутов поднимает бровь. И он правда согласился. Сука, как же тупо. Это последняя вещь на которую следует пойти, если можешь запихать всё куда подальше, попросить забыть о случившемся и... Ну ладно, возможно этот вариант приведёт к тому же, но с менее понимающим человеком. Кирилл оказался на удивление зрелым в этом вопросе. Да и вообще, вроде может быть адекватным, но видимо самостоятельно решил, что будет ебанутым большую часть своего существования. Ключи проворачиваются в замке. Бубнов заходит в квартиру, снимает полуботинки от дорогого бренда, после оборачивается на Хомутова, что всё ещё стоит в дверях и просто осматривает прихожую, которая явно выглядит дороже, чем вся квартира Лёши. — Идёшь? — Я подумал, чушь это всё. — Плохо думаешь. Заходи давай. Кирилл подходит, хватает за запястье и затаскивает внутрь. И вот, отвертеться будто уже не комильфо. Хотя и выполнить задуманное тоже не особо соответствует социальным нормам. Хомутова потряхивает, он выпрямляется, сжимаясь, после расслабляет всё тело, стараясь хоть так взять над собой контроль. Всё нормально. Да, это должно хоть что-то прояснить. Да? Да ведь? Что за бред, сука... Лёша кусает губы, снимая кроссовки, проходит внутрь, вертясь на месте, чтобы понять, куда ему следует пройти. Кирилл выходит из одной из комнат со стаканом воды. — Пить хочешь? — Нет... — Хомутов откашливается. — А хотя, давай. — Расслабься, иначе прям щас встанет. — Умолкни. Бубнов хихикает, забирая стакан, который Лёша опустошил за раз. Комната... Она соответствует Кириллу. Тёмная, с кучей постеров разных групп, фильмов, даже аниме есть. Куда Лёша попал, чёрт возьми. Фиолетовый и чёрный встречаются везде: постельное бельё на кровати, стол, ноутбук. А шкафа нет, только небольшой комод. Забавно. Хотя нет, это же только больше означает, что Бубнов из богатеев, у них же отдельный гардероб? — Мажорик. — Завидно? — Кирилл садится на кровать. — Кем твои родители работают, что такое позволяют? Во всех смыслах. — Будем обсуждать родителей? — Просто интересно. — закатывает глаза Лёша. — Они врачи, типа того. — Ясно. — Может ещё о погоде поговорим? — Слушай, не знаю как у тебя, но у меня всё ещё остался моральный компас и я не могу просто так взять и... Сделать это! — Твой моральный компас подразумевает угнетение себя и других людей за то, какими они родились? — Кирилл, это ненормально! Мне в психушку надо, а не этой хренью заниматься! — Лёша, в психушке тебе не помогут. — Ты откуда знаешь? — Наслышан. — Сам лежал? — Нет, мои родители меня любят. Лёша тут же отвлекается от рассматривания одного из постеров, опуская взгляд на Кирилла. Ну ахуеть теперь! — Ты ахуел? — разводит руками Хомутов. — Что? — будто искренне не понимает Бубнов. — О боже, какой ты придурок. — Хорошо. Тебе будет легче, если я покажу тебе свои... Эм... Бзики? Думаю, в твоей картине мира, всё равняется одному. — Кирилл встаёт и резко начинает снимать лонгслив, на что Лёша только отпрыгивает, словно кот, испугавшийся огурца. Бубнов оголяется, протягивает руки, которые покрыты белыми небольшими шрамами. Их настолько много, что сложно поверить, что всё произошло случайно. Хомутов поднимает взгляд, кажется, Бубнов вообще ничего не показывает в плане эмоций. — Я бы ещё ноги показал, но если я штаны сниму, ты вообще расплачешься. — смеётся, а Лёша опускает взгляд на живот. Мелкие шрамы покрывают кожу и там. Даже не верится, что это правда, а не муляж. — Зачем? — Родители обнаружили это пару месяцев назад. — игнорирует вопрос Кирилл, натягивая лонгслив. — Не буду говорить в каких условиях, там вообще закачаешься. Просто хочу, чтобы ты понял, все с бзиками, кто-то входит в спектр адекватности, кто-то нет. Ты гей, а я использую лезвие не по назначению. Что хуже? — Ты издеваешься так? — Лёша, не еби себе мозги тем, что не вредит тебе и другим напрямую. И всё тут. Ты из нас двоих не самый неадекватный. — Мне... — слов не находится. Хочется либо пожалеть человека, который занимается таким, либо назвать чокнутым. Сейчас в Лёше одновременно два таких желания. Имеют ли его слова вообще хоть какой-то смысл после этого. Нет, даже не слова! Драки! Что для Кирилла теперь эти еженедельные драки, учитывая... Вот это вот! Мозг будто намеренно игнорирует всё, что не касается сейчас состояния Бубнова, не получается переключиться ни на себя, ни на что-либо ещё. Хомутов хватает запястье Кирилла и закатывает рукав, непонятно зачем решив взглянуть ещё раз. — У тебя типа депрессии? — наконец может что-то произнести Лёша, поднимая глаза. Бубнов смотрит на него раздражённым взглядом, после устало закатывает глаза, выдыхая, словно Хомутов спросил что-то абсолютно тупое. — Что?! — А ты меня жалеть собираешься? — морщится Кирилл, после отдергивает руку, обходя Лёшу. — Не стоит, иначе я расстроюсь. — Но ты... — Я устал ждать. Резко Хомутова толкают на кровать. Бубнов ложится сверху, нависая. Секунда. Поцелуй. Мокрый, долгий, не дающий как следует вздохнуть. Лёша морщится, тело начинает реагировать. Сердце ускоряется, руки сами тянутся к лицу Кирилла, желая обхватить его ладонями. Хомутов себя одёргивает, но Бубнов силой хватает запястье и кладёт ладонь Лёши себе на щёку, тоже самое происходит со второй рукой. Лёша вздрагивает. Рубильник будто переключается, отдавая контроль чувствам. Резким движением Кирилла переводят под себя, обхватывают руками тело, в желании обнять, как можно крепче. Ноги сами переплетаются. Горячо. Дыхание, чужое тело, всё горячее. Будто лихорадка, тело накрывает тряска с температурой. Лёша на секунду отстраняется, сдавлено вздыхает, что провоцирует небольшой стон. После опять целует. Кирилл нежно укладывает пальцы на скулы, водит ими аккуратно, иногда касаясь ушей. Мурашки пробегают по телу. Хочется поцеловать, хотя уже целуешься. О кошмар, Лёша сломался окончательно... Джинсы сдавливают вставший член, становится уже попросту больно. Хомутов прерывается и хнычет, упираясь лбом в чужое плечо. И резко понимает, что у Кирилла тоже стоит. Вздрагивает, чуть приподнимается. Смотрит на ситуацию снизу. У Бубнова точно стоит. Так же как и у Хомутова. Он поднимает взгляд на Кирилла, хмурясь. Лицо горит красным. Так же как и у Хомутова. — Ты же натурал. — резко произносит Лёша хриплым голосом. — Я такого не говорил. — Что?! — Ну в плане! Я для меня тоже это шок, раньше парни не привлекали! Но если есть, то ладно. — Кирилл нервно хихичет, а Лёша пару секунд просто осматривает лицо. — Что? — Ненавижу тебя. Целует вновь, обхватывая ещё крепче. Губы болят, как и член, но хочется продолжать. Утонуть в этом... Но нет. Нет-нет-нет! Сейчас это перейдёт все границы. Лёша отрывается и резко встаёт, поднимает руки и заводит за голову. — Пойдёшь в туалет? — Кирилл чуть наклоняет голову. — Да. Лёша не мастурбирует. Вообще. Но тут пришлось. С защёлкой, в чужом туалете. Это было быстро, но всё равно стыд так и пёр. Ещё минут пять он не двигался с места. Мыслей не было. Вообще никаких. Потом ноги затекли и пришлось встать с унитаза. Унизительно. — Теперь мы не в равных позициях. — Кирилл появляется, когда дверь туалета хлопает. Он опирается на косяк двери на кухню, тяжело дыша. — Что? — У меня тоже встаёт, а ты видел мои шрамы. — морщится. — Хочешь ещё один покажу? — переворачивает чокер и начинает его снимать. — Если тебе нужно... Кирилл замирает, хмурится, после застёгивает чокер обратно. — Не нужно. — отходит. — Хочешь есть?..***
Конец. Лёша мог часами сверлить глазами чат с Кириллом, который в основном состоял из предложений второго подраться. Но теперь там ничего. Уже месяц полное отсутствие сообщений с обеих сторон. Что это вообще значит? "Ему от меня мерзко?", забавно, что такие мысли посещали сразу обе головы. Лёша иногда возвращался к просмотру фотографий на страничке. Иногда пытался разглядеть шрамы на животе Кирилла, но всё очевидно было замазано фотошопом. Кирилл иногда включал плейлист Лёши, находя всё больше понравившихся рок-групп и песен. И всё равно ни одного сообщения в чате. Что это вообще значит? Кирилл решил, что это всё было ошибкой? Наконец-то понял, что это неправильно? Такие мысли пришли именно в момент, когда Лёша помогал укладывать продукты в пакеты, пока мать общалась с какой-то давней подругой. — Честно, этот подростковый возраст меня доведёт. — доносились до ушей Хомутова некоторые фразы. — Мой весь год с синяками и ссадинами от драк проходил. Классный руководитель подумал, что мы его бьём, честное слово. — У нас то же самое. Честно, даже я не знаю, что с этим делать. Я пыталась с ним говорить, но он у меня такой язвительный, что сейчас вообще разговаривать о чём-то серьёзном не получается. Недавно пришёл, сказал что ему мальчики нравятся, даже ответа не дождался, ушёл обратно в комнату. — Мальчики нравятся? — резко Лёша окончательно выходит из мыслей и поднимает взгляд на маму, что удивлённо приподняла брови и ухватилась за сердце. — И что вы собираетесь делать? — Ой, с этим в любом случае ничего не сделаешь. — отмахивается подруга. — Либо поиграется и успокоится, либо ему правда мальчики нравятся. — Ну не знаю. Ты так спокойна, а я бы своего убила, наверное, за такое. — сердце пропускает удар, Лёша опускает взгляд, стараясь не выдать признаков страха, хотя в душе он уже маниакально смеётся и рыдает одновременно. — Да за что там убивать. Лен, вот честно, рождаются такими люди и всё тут. Ничего не изменить уже. Пусть пока молодые ищут себя, будет хорошо если сразу поймут, кто им нравится. Меньше травм для других. — Ну не знаю. А как твой муж отреагировал? — Он же сексолог, ему это вообще не чуждо. Да и мне тоже, признаюсь честно, очень много детей сейчас приходят с проблемой ненависти к себе из-за ориентации. — Мой Димка просто с ума бы сошёл от такой новости. Они с Лёшей и так периодически цапаются. — Ой, а из-за чего? — Да у нас Лёша же барбером подрабатывает, у подруги моей. Она так его хвалит, ну я и думаю, пусть работает там, раз талант есть. Но Дима против, говорит, что нужно на мужскую работу идти. — Ой, ваши военные нравы... Ну, он же у вас такой умничка, на самом деле. Моего, как не попрошу помочь мне по магазинам пройтись, рычит тут же. Он же в тебя техническом лицее учится?.. Лёша закатывает глаза, хватает пакеты, отходя от кассы. Пришлось ещё минут пятнадцать стоять ждать, пока мама наговорится с подругой, договорится о приглашении в гости... Гости. Родители редко кого звали, но тут прям твёрдо решили позвать всю семью, с сыном геем. Восхитительно. Хомутовы ещё никогда не были на пике пассивной агрессии к подростку, но сейчас придётся. Какого было удивление Лёши, когда на его пороге возник Кирилл, застывший в позе снятия своего полуботинка от дорого бренда, смотрящий на стену с фотографиями семьи и наградами Лёши за спортивные достижения. А потом его взгляд медленно переходит на Лёшу...***
Кирилл морщился, идя следом за родителями. Ему вообще было плевать на друзей родителей, а тем более на их крутого сына, который такой молодец, и работает, и семье помогает и котят с деревьев, очевидно, спасает. Ну прям идеал, не то что Кирюша с селфхармом и... Прочими тараканами. Хотя, родители очевидно не собирались его сравнивать или говорить, что сын друзей лучше. Но так даже обиднее, опять эта медицинская стерильность, даже не пожалуешься. Примерно на третий день после того злосчастного дня поцелуя с Лёшой, Кирилл признался родителям, что ему понравился парень. Ответа он не ждал, да и не нужен ему этот ответ. Пусть просто будут в курсе, чтобы потом не было нужды объясняться за парня в постели... За Лёшу в постели. Да, так будет правильнее... Староватый дом, не очень благоприятный, но терпимо. Это вам не огороженный участок с многоэтажками, где в каждом подъезде свой консьерж. Но вообще не смущает, честно говоря. Кирилл заходит в квартиру, пытаясь на лице показать всю степень собственного отчаяния, но тут взгляд падает на полку с семейными фото. И вообще ничего удивительного, но тут... Лёша. И впереди тоже Лёша. Сейчас Кирилл повернётся, сзади тоже будет Лёша. — Привет? — как-то рефлекторно произносит он. — Так, ты у нас Кирилл? — резко влезает "в кадр" мать Лёши — статная женщина, но очевидно уставшая. — Приятно познакомиться, это мой сын, Алексей. — Здрасте. Да я знаю, мы знакомы. — резко видит испуганный взгляд Лёши, сам он машет руками, а на слове "знакомый", отчаянно причет лицо в ладони. — Ну, то есть, пару раз виделись... — Вот как. Где это? — Кикбоксинг. — резко выдаёт Кирилл, смотря на награду за победу в турнире. — Ой, да. Кирюша у нас на кикбоксинг уже десять лет ходит. — Не называй меня так. — шипит Бубнов матери, но его игнорируют. — Неожиданно. Наш всего пять, да и забросил недавно. Лёша проводит гостей в ванную, ловя Кирилла в проёме, который помыл руки последним. — Настолько от меня тошно, что даже факт знакомства признавать не хочется? — шипит на него Кирилл. — Нет, просто у твоей матери язык без костей, прости уж. Мои родители в курсе, что ты гей. — Что?! — А меня за такое прибьют, поэтому прошу... — жалостливо смотрит на него Лёша. — Понял. — И ты ходишь на кикбоксинг?! — Ну вроде. Кирилл хихикает и проходит вперёд. Ужин начался... Спокойно. Родители в основном общались между собой, а Лёша и Кирилл просто пилили друг-друга взглядом, изредка отвечая на вопросы взрослых. И всё было бы хорошо, но отец Лёши решил доебаться, откровенно говоря, пока остальные вышли покурить на балкон. — А ты у нас, Кирилл, к какой-то субкультуре принадлежишь? — Нет. — А почему так выглядишь... Неординарно. — Нравится. — Вот как. Даже не верится, что ты у нас чемпион по кикбоксингу. — Кирилл бросает какой-то раздражённо уставший взгляд на Лёшу, чтобы не спровоцировать его отца. — Бывает. — А где именно вы с Алексеем познакомились? — У нас было совместное занятие. Одно. Он мне вмазал, вот я и запомнил. — А у вас за такой внешний вид не ругают? — Пап... — влезает Лёша, но его игнорируют. — А должны? Это вроде тренировкам не мешает. — Ну должна же быть дисциплина, иначе это приведёт к... Нехорошим последствиям. — Ладно, я понял. — резко Кирилл хлопает в ладоши, смотря отцу Лёши в глаза. — Знаете, моя ориентация Вас вообще никоим образом не касается, почему вы пытаетесь выбить из меня какие оправдания? — Я? Я ничего такого не имел ввиду. — Да Вы... — рычит Кирилл, но его резко хватают за плечо, поднимая со стула. — Мы пойдём поиграем в плойку. — говорит Лёша отцу, уводя Кирилла в свою комнату, после запирает дверь и устало массирует виски. — Прости. — А ты то за что? Не ты меня даже сюда привёл. — морщится Бубнов, осматривая комнату. Чистые стены с однотонными обоями, кровать, стол шкаф. Ничего не выделяется. — Как в больничной палате. — комментирует, после садясь на кровать. — Слушай, насчёт последнего месяца... — М? — Ты не хочешь со мной разговаривать? Не хочешь видеть... Ну, я просто не знаю, как реагировать на такое молчание... — Так ты сам молчал. — морщится Кирилл. — Я твои треки себе на стенку пихал, а от тебя ни слова. Мне как это воспринимать? — Так... Всё в порядке? — А у тебя? Оба сверлят друг друга взглядом. Лёша выдыхает. Резко обхватывает лицо Кирилла и целует его, наседая сверху, вынуждая лечь на кровать. — Вот чёрт. — резко обрывается Хомутов, утыкаясь лбом между ключиц Бубнова. — Ненавижу тебя. — Ты так мне в любви признаешься? — Молчи. Снова целует, обнимая. Сердце тут же отдаёт громкий, почти оглушающий "тудум" в мозг, выбивая все мысли разом. Хочется целовать. Целовать и снова целовать. Жадно вжиматься всем телом. — Стой. — Кирилл отстраняется, упираясь ладонями в грудь. Он раскраснелся и тяжело дышит. — Я слышу, как они говорят, у тебя стены картонные. — шепчет. — М? — Лёша прислушивается, сейчас ничего не слышно. — Замолчали. — Меня тоже это беспокоит. — откидывает голову назад, у Лёши тут же проблескивает желание лизнуть ему подбородок. — Сука, сука-сука-сука. — шипит, отталкивая Хомутова окончательно, после натягивает край лонгслива ниже, стараясь спрятать выступающий бугорок. — О боже, уже? — Я тебе сейчас вмажу. — Спокойнее. — смеётся Лёша, вставая. Смотрит на выключенную приставку и телевизор. Включает и то, и второе, пока Бубнов отодвигается ближе к стене, поджимая ноги к себе. Ему в руки летит джойстик. — Играть умеешь? — Во что? — Сейчас решим. Тут в дверь стучаться, после дёргают ручку, но безуспешно. — Лёш, можно я тебя попросить? — раздаётся голос матери за дверью. — Да, сейчас! — поворачивается к Кириллу, после быстро проверяет лицо в зеркале, что висит на дверце шкафчика. Убеждается, что ничего не выдаёт и наконец открывает дверь. — Что? — держит полузакрытой, потом понимает, что вызывает подозрения, поэтому раскрывает до конца. — Можно тебя попросить сходить в магазин? У нас, оказывается, закончились молоко и кофе. — Ладно. Что-то ещё? — Вроде нет. Если что, я тебе напишу. Хомутов кивает, провожает маму взглядом и после закрывает дверь, отходя ближе к Кириллу, что безразлично листает список игр на приставке. — Сходишь со мной? — Да. Жара уже спала, но на улицах пока тишина. Кирилл не сказал ни слова, просто шёл рядом, куря сигарету. По правде сказать, это раздражало. Лёша сигаретный запах в принципе не переносил, даже если с кнопкой, но тут терпел, изредка морщась. — Сколько тебе лет? — М? — Кирилл поднял взгляд на Лёшу. — Ты не знаешь, сколько мне? — усмехается. — А должен был? — Ну я знаю сколько тебе. — Я тебя поздравляю. — морщится, закатывая глаза. Он и забыл, что Кирилл легко начинает раздражать, если открывает рот. — Восемнадцать мне. — Да? — Я в одиннадцатом, придурок. — Подожди, то есть ты уже сдал экзамены? — Ну да. Интересуют мои успехи в учёбе? — Ты куда-то собираешься поступать? — Я взял год отгула, ещё неуверен. — Лёша от такой информации облегчённо вздохнул. Значит не уедет. Замечательно. Подождите... Чего замечательного? — Родители предлагают мне поехать в лёгкое психиатрическое. Но я не уверен, возьмут ли меня, с попыткой то... — Что? — М? — Бубнов выкидывает сигарету, после поднимает невинные глаза на Хомутова. — Какой попыткой? — Ах, это... — резко раздражается, морщась. — Забей, всё в порядке. — В каком смысле? Ты мне сейчас признался, что у тебя была попытка... Самоубийства? — Лёш. Забей хуй, тогда был сложный период, он прошёл, я в порядке. — Ты меня пугаешь. — Рад слышать. — Ты... Пидарасина. Двери магазина открываются. — Давай лучше поговорим о чём-то другом. — Кирилл юркает внутрь, пока Лёша придерживает дверь. — Например... О, Серый. — резко отходит к какому-то парню, хлопая его по плечу. — Здаров. — они хлопают ладонями. Парень по сравнению с Кириллом кажется гигантом. — Ты тут чё? — Кирилл просто показывает на Лёшу, что уже отмер и пошёл к рядам с молочкой. — Кто это? Хомутов? — Да. — Ты с каких пор с ним в магазины бегаешь? — Тебя не касается. — Скрытный какой. — усмехается и отходит к рядам с алкоголем. — Не хочешь выпить сегодня? — Только если позже. Я щас занят. — Замётано, тогда сам се алкашку купишь. — Без б. — переминается с ноги на ногу, резко осматриваясь. — А Шура не с тобой? — Он булку выбирает. Кирилл кивает, хлопает по плечу, прощаясь после бежит к хлебобулочным, там встречая и Лёшу и Шуру одновременно. — Йоу. — подходит ко второму и растрёпывает крашенные в красный локоны. — О? — поднимает взгляд. — Кирюша! — вскакивает и резко обнимает. — Я тебе писал сегодня, ты не ответил. — резко целует в щёку, после в лоб, Кирилл ловит непонятливый взгляд от Лёши, игнорирует, чмокая Шуру в висок. — Я сегодня в делах. — Вечером не свободен? Мы с парнями выпить решили. — Я уже сказал Серому, что позже подъеду, щас не могу. — Я тогда куплю на тебя сидра. О! Хочешь покажу кое-что! — приподнимает кофту, показывая плёнку на животе. — Новое тату? — Кирилл чуть наклоняется. — Серёжа предложил парные. Приезжай, покажу полностью. — поправляет кофту, после обхватывает Бубнова рукой и чуть вешается. — Ты пробовал ватрушки тут? — Нет. — Кирилл, я на кассу. — резко влезает Лёша, сразу после уходя. — М? Ты с ним? — Шура приподнимает брови, провожая его взглядом. — Да. — Так, погоди... — резко чуть ударяет по плечу. — Колись. Это из-за него ты резко любовь к парням осознал? — шепчет Шура. — Какие мы проницательные. Но да. — Так зови его к нам! — Он друг Сливова, не думаю, что захочет тусоваться с Тёмой. — Что?! Ты где такого выцепил? — Мы пиздимся периодически. — вздыхает. — Ладно, до встречи. — ещё раз ерошит волосы. — Чёрт, Кирилл. — Шура тут же опускает ладони на волосы, пытаясь удержать укладку. — Пока! Кирилл убегает, по пути хватая себе йогурт. Лёша ждёт его у магазина. — Прости. — тут же извиняется Кирилл, открывая йогурт. — Твои друзья? — Да. Мы с Шурой одноклассники, а Серый... Его, ну... Друг с привилегиями. — Чего? — Не знаешь, что такое друзья с привилегиями? — Знаю. Просто это... — хочет закончить, но резко понимает, что это может показаться двуличным. — Странно. — выбирает самое безобидный из всех возможных вариантов. — Не забивай себе голову. — Бубнов хватает одну ручку пакета, помогая нести. — Ясно. — Ты рассержен? — Просто... Ты так легко с этим целуешься. Я в замешательстве. — Мы давние друзья, ничего романтического. — О, да, конечно. — Ты ревнуешь что ли? — Нет. — Так я тебе и поверил. — смеётся. — Мы не в отношениях, чтобы я тебя ревновал... — морщится Лёша, отворачиваясь. — Ты мне нравишься. Повисает тишина. Хомутов пытается понять, как следует отвечать, ощущая на себе чужой взгляд. — Рад слышать. — И всё? — Да. — Какой ты придурок у меня. — Умолкни. — Мой маленький мальчик никак не может принять свои чувства. — Кирилл... — чуть ли не рычит. — Зато если целоваться, то он первый в очереди. Резко Лёша притягивает пакет к себе, а второй рукой бьёт Кирилла по лицу. Выдирает вторую ручку и быстро уходит вперёд. Бубнов застывает на время, после прислоняет холодную бутылку йогурта к месту удара, морщась. Хомутов достаёт ключи, уже прислоняя к домофону, но тут слышит, как его окликают. — Лёха! — к подъезду подбегает Боря, за ним Влад. — Я только тебе звонить собрался. — Привет. — опускает дверь и спускается к друзьям. Ну какое совпадение. Даёт обоим кулачки. — Мы собирались на мотоциклах покататься, ты с нами? — Да, давайте. Щас, только пакеты занесу. — Тогда мы ждём. Лёша разворачивается и тут же получает удар в лицо, заставляющий отшатнутся. Его ловят друзья. Кирилл тяжело дышит, он застыл в позе удара. — Ты чё творишь?! — тут же подрубается Боря. — Ахуел совсем? — гневно произносит Влад. Лёша поводит языком внутри щеки, после выпрямляется. — Спокойно, ребят. Я его первый ударил. — хватает Кирилла за плечо, уводя к подъездной двери. — Десять минут! — кричит друзьям, перед тем, как достать ключи. Открывает дверь и пихает внутрь Бубнова. — Можно не на людях? — рыкает Лёша. — О? Конечно, что ещё мне сделать?! — Чего? — Я тут перед тобой выстелаюсь, придумываю историю знакомства, отказываю друзьям, которые зовут меня выпить, а как тебя позвали, ты тут же срываешься и уходишь. Прекрасно, Лёша, просто замечательно. Может тогда с ними в дёсна лобызаться будешь? — Тише... — С чего вдруг?! Мне то ничего не будет! — эхо разносится по всему подъезду. — Кирилл, прошу... — Кивив плосу. — передразнивает его Бубнов. — Почему кажется, что это всё только мне нужно? Но знаешь что, если я захочу, я пойду и поебусь с кем-то, оставаясь в рамках твоего тупого комильфо, а у тебя на женщину даже хер не встанет. — показывает средний палец. — Кирилл... — Сам разбирайся со своей блядской гомофобией, семьёй и прочим, я умываю руки! — убегает вперёд по лестнице, оставляя Лёшу стоять в пролёте. — Моя квартира ниже. — кричит Хомутов, когда понимает, что Бубнов поднялся до последнего этажа. Тут же слышит, как он начинает раздражённо спускаться. Оба заходят в квартиру, Бубнов не снимая обуви, чуть проходит вперёд и хватает свою сумку, что висит у входа в комнату Лёши. Толкает Хомутова напоследок и громко хлопает дверью, уходя. Ну и что теперь делать? Лёша устало вздыхает, снимает кроссовки и проходит на кухню, ставя пакет на свободный стул. — А где Кирилл? — интересуется его мать. — Его друзья позвали, он к ним ушёл. — Лёша наспех помогает разгрузить пакет. — Меня мои тоже позвали. — обращается он к матери. — Я пойду. — Будь на связи. Если бы не друзья, у Лёши бы случилась истерика. Но так, вроде всё более-менее. Монолог Кирилла прокручивается в голове раз за разом, не давая покоя. Неужели Лёша действительно настолько был безучастен? Неужели Лёше это всё действительно надо? Можно ведь опять забить, затерпеть, чувства сами пройдут... Но стоит только вспомнить поцелуй, сердце тут же начинает биться быстрее. Казалось, в этих минутах поцелуя была вся жизнь. До и после не может существовать без этого. Но это только сейчас. Всё пройдёт и Хомутов забудет это всё, как страшный сон. Просто нужно время. — Лёх, ты в норме? — Боря выпрямляет ноги. Они сидят в гараже семьи Влада, где и хранятся заветные байки, пьют квас, перед тем, как поехать кататься. — Да. Типа того. — Не хочешь рассказать нам, кто этот крашенный? — Кирилл... Мы дерёмся периодически. — водит пальцем по горлышку бутылки. — Ну, как способ получения адреналина и все дела. Ну и ещё он сын подруги матери. — Ты в последнее время чересчур депрессивный. Точно всё в порядке? — Влад подвигает стул ближе. Лёша смотрит на друзей. Возможно, стоит всё рассказать. Они ведь не осудят. Знакомы с младших классов, всегда вместе. Не может же такая... Мелочь? Заставить их отвернуться. — Просто. — закидывает голову назад, упираясь макушкой в стену гаража. — Последний месяц сложнее прежних. Даня постоянно просит помощи, а я не могу отказать, к тому же работаю с Лёвой в парикмахерской, при этом всём отец вечно напирает. — вздыхает, складывая ногу на ногу. — А ещё я кое-что недавно осознал и совершенно не знаю, что с этим делать. А единственный человек, который хоть что-то знал, ушёл, предварительно накричав на меня. — отрывает взгляд от крыши и смотрит на друзей, что внимательно слушают. — Я даже не знаю, стоит ли вам рассказывать или нет. — нервно усмехается. — Почему? — Это... Многое меняет, хотя мне упорно доказывают, что это мелочь и не стоит забивать себе мозги подобным. — Ну, если ты не убил человека, вряд ли это многое изменит. — усмехается Влад. — Ну и с девушками нашими ты ведь не спал?.. — Пхах... — уставше смеётся. — Насчёт этого можете не волноваться. — скажи... Давай. Они поймут. — Я типа... — сжимает ладонь и чуть бьёт себя по лбу, стараясь найти нужное слово. — Я гей. Тишина. Лёша с трудом поднимает взгляд на друзей, что сейчас не выдают никаких эмоций. Казалось, всё застыло, чтобы не спровоцировать взрыв. Тут Боря встаёт, ставит бутылку кваса на стул и подходит ближе. Сердце пропускает удар. На плечо ложится тёплая рука, она сжимает его, будто пытаясь вернуть в реальность. — Так ты не импотент? — резко произносит Боря, тут же заливаясь смехом. — Прости-прости, я не мог не пошутить. — резко обнимает. — Это многое объясняет. — проговаривает Влад, прислонив губу к горлышку бутылки, но смотрит куда-то в пустоту пару секунд. После обречённо вздыхает и пожимает плечами. — Что?! — кряхтит Лёша, пока его душат объятиями. — Вообще, у нас давно закрались подозрения на этот счёт. — Боря наконец отпускает, позволяя вдохнуть воздуха. — Все видели, как ты смотрел на Тора в кино, чувак... И всем было понятно, что ты течёшь от Кобейна... — О боже. — Хомутов поджимает губу. — Только давай без гейских штучек... Типа... — Придурки. — усмехается Лёша, не дожидаясь, пока Боря закончит мысль. — Так. И ты в кого-то влюбился? — Боря садится обратно, взбалтывая бутылку с квасом. — Может в Даню? — Лучше убей, нет! — Так значит... — оба чуть подаются вперёд. — Кирилл. — скорее утверждает, чем спрашивает Влад. Влюбился? Наверное, слишком громкое слово для такого. Хотя. Сейчас даже сложно представить, что Лёша захочет поцеловать кого-то ещё. От воспоминаний о поцелуе скулы сводит, а от сердца начинает расплываться тёплое чувство, погружая всё тело к экстаз... — Да. Он мне... Нравится.***
Кирилл напирает, целуя всё горячее и горячее. Отстраняется, когда таймер показывает нули, пиликая достаточно громко, чтобы это было слышно сквозь смех друзей. Он пьян, целует прекрасную девушку, хоть и впервые её видит. Бутылка от пива снова крутится, останавливается на Тимуре, тот удивлённо поднимает глаза и подсаживается ближе. Французский. Три минуты. Бубнов морщится, но всё же целует. Время пошло. Его лицо обхватывают, грубо врываясь языком внутрь. Горячие пальцы чуть поглаживают шею, поддевают чокер и лезут под него, проходясь по тонкой, прерывистой полосе шрама. Это вынуждает хлопнуть по рукам, но это игнорируют. Потом ещё один. Опять игнор. Ёпттвоюналево! Кирилл ненавидит Тимура. Тупой качок, хуже не найдёшь. Губу кусают, чувствуется, как кровь подступает, но её слизывают. Кирилла щас вырвет, блять. Он резко отстраняется, не дождавшись окончания таймера. — Эй! — Нахуй иди. — рычит Бубнов. — Теперь тебе надо задание придумывать. — хнычет Шура, поворачиваясь на Артёма. Все знали, что от него обычно исходят самые интересные и провокационные. — Обменяйся всей одеждой с Ритой. — О боже. — Всей? — саму Риту никто не спросил, разумеется. — Всей. Лифак, трусы, носки. Боже. Кирилл молится, чтобы у Риты не было стрингов... Но молитвы не услышаны. У Риты стринги под юбкой, которые она поменяла на удобные штаны и семейники. Бубнов смотрит на этот тонкий отрезок ткани, стоя голым в ванной. Ну спасибо, Артём. Кирилл кое-как влезает в юбку, надевает лифчик, поверх него тунику с кружевами, благо рукава длинные. Вздыхает и выходит в свет. Его тут же фоткают, заставляя позировать. Унизительно... Ещё пару раундов. Опять поцелуй с Тимуром! Какая-то подстава! Кирилл сразу же отказывается. И теперь его посылают за сигаретами в этом откровенном аутфите. Прелесть. К счастью, обувь Риты оказалась подходящего размера, поэтому каблуки к образу прилагаются. Ну и в качестве поддержки с ним отправляют Артёма. Но выходя из подъезда, Кирилл стопорится и тут же прячется за другом. Лёша проходит мимо со своими друзьями. Спасибо, госпожа вселенная! Лёша приподнимает бровь. Кирилл нервно смеётся. — У-у... Голубки. — комментирует резкую перемену в атмосфере Артём. — Завали ебало. — рычат ему сразу оба, он поднимает руки в жесте "сдаюсь", но отходит, показывая всю красу Кирилла в юбке и женской тунике. — Мило выглядишь. — комментирует Лёша, растерянно осматривая его, при этом силой отворачивает голову Бори, который еле сдерживает смех. — Ты тоже завались! — шипит Кирилл, одной рукой придерживая край юбки, чтобы она не задиралась. — Что ты вообще тут забыл?! — Провожаю друзей до дома... — чешет затылок. — О боже. — вздыхает и подходит, смотреть на эти неловкие попытки спуститься с лестницы — дикий мрак. — Тебе помочь? — Себе помоги, ублюдок. — продолжает огрызаться Кирилл. — Он выполняет задание, не лезь. — усмехается Артём, смотря на попытки спуститься на каблуках. — Да я понял. — резко хватает на руки и спускает до низа. — Куда тебе? — В магазин. — Прекрасно. — ставит на землю. — Идём. Кирилл морщится и проходит вперёд, то и дело поправляя юбку. Лёша идёт чуть сзади, за ним Боря с Владом, оба еле сдерживают хохот. Бубнов останавливается прямо у входа в магазин. Чтобы попасть туда, нужно подняться. Поворачивается к подошедшему Хомутову и вопросительно смотрит. — Что? — играет в дурака Лёша. — Чтобы попасть в магазин, нужно подняться. — Я вижу. — Ты сейчас издеваешься? — Ну, знаешь, может следует попросить. — Хомутов пинает ногой воздух, стараясь смотреть куда угодно, но не на Бубнова. — Вот как. — складывает руки на груди. — Какой ты злой. — усмехается Лёша, хватая Кирилла на руки. Поднимает до двери. Кирилл агрессивно кивает, чуть садится, будто принцесса, после раздражённо рыкает и заходит в магазин. — Пиздец блять. Сил сдерживаться не осталось. Хомутов начинает тихо, но смеяться, прикрывая лицо рукой. Это последнее, что он ожидал увидеть сегодня вечером. Не смеяться было тяжело, даже очень. Своим поведением Кирилл лучше уж точно не делал, но Лёша достойно держался. Его друзья засмеялись ещё громче. Спустя минуты три, Бубнов наконец вышел, держа три пачки сигарет в руках. — Лёш... — шепчет на ухо Кирилл. — М? — Донесёшь меня до подъезда? — Ладно. — пожимает плечами, быстро хватая на руки. Кирилл обхватывает шею и кладёт голову на плечо. — Так спокойно это делаешь. Твои друзья ничего не заподозрят? — Я им рассказал. — О, неужели после не случилось конца света? — Умолкни, я пытаюсь свыкнуться с новой реальностью. — Прелесть. Рад за тебя. — морщится, закатывая глаза. — Не тяжело? — Ты легче, чем я думал. — Оскорбительно. — Да? Прости. — Ничего больше сказать не хочешь? — Прости, что выбрал не тебя днём. — кивает Лёша, чуть подбрасывая Кирилла, чтобы взять крепче. — Ты действительно делаешь для меня многое. — Как мило. — Но всё равно ты тварь. — Эй! Хомутов поворачивает голову, проверяя, идут ли парни за ним. Да, чуть дальше, так, чтобы дать больше пространства. Вот ведь. Боря машет рукой, пытаясь к чему-то подтолкнуть. Вот придурок, не на улице же. Лёша поднимается по ступенькам, на одной из них сидит Артём, куря сигарету. Кирилл тут же кидает в него пачкой, перед тем, как встать на ноги. — Пидарасина. — бьёт каблуком Артёма по спине, тот шипит, хватает каблук и сбрасывает его вниз по ступенькам. — Это ведь не мой. — Я сожгу твои мартинсы. — Только попробуй, я тебя выпотрошу... — поворачивается на Лёшу, что уже подобрал каблук, поставил его рядом с Бубновым и спустился к друзьям. — Лёша. — на него поворачиваются. — Сможешь проводить меня через минут двадцать? — Только если ты переоденешься. — А что? Так не нравится? — Кирилл крутится и позирует, показывая наряд. — Придурок. — усмехается. — Буду ждать. Хомутов кратко машет рукой, после уходя дальше провожать друзей. Бубнов поджимает губу, пытаясь скрыть улыбку от внимательных глаз Артёма.***
— Глупо было ожидать, что многое изменится. Кирилл увернулся от очередного удара Лёши. Было темно, почти ничего не видно, двигаться было сложнее, всё больше кулаков прилетало в лицо. Хомутов бьёт ещё раз, прямо в живот. Бубнов не успевает среагировать, поэтому сгибается, его тут же хватают за чёлку приподнимая лицо вверх и... Бьют по лицу. Лёша отпускает волосы, отходит и просто ходит туда-сюда, пока Кирилл пытается выпрямиться, опираясь о стенку гаража. — Не переношу тебя. — раздражённо проговорил Хомутов. — Я всё... — Как быстро. Алкоголь сбавляет твои обороты? Обычно наоборот. — видит, как Бубнов садится, опираясь о гараж, потом огонёк зажигалки подпаливает сигарету. Подходит ближе, усаживаясь на корточки. — Спасибо, что согласился. — Придурок. — забирает сигарету из пальцев и затягивается, морщится, отдаёт обратно. — Мерзость. — говорит, пока пар идёт изо рта. — Та ещё. — вздыхает. — Теперь время работать на тебя. — На меня? — Да. Ты заслужил. Кирилл тушит сигарету о стенку гаража, кидает окурок подальше, после поворачивается к Лёше. Пару секунд они сверлят друг друга глазами, которые видно даже в темноте. Потом целуются. Жадно, мокро. Сердце начинает стучать быстрее. Хомутов сжимает лонгслив Бубнова, притягивая ближе к себе. Второй рукой обхватывает шею. Отстраняется. Поднимается сам, поднимает Кирилла, хватая на руки. Снова целует. Горячее дыхание, жжение ссадин и синяков, мокрый язык. Всё смешалось, все чувства стали чем-то одним. Чересчур возбуждающим. Очень желанным. Лёша чувствует, как член начинает упираться в джинсы. Отрывается. — Всё... — говорит он с отдышкой. — А ты и без алкоголя быстро. — шепчет Бубнов. — Хочешь, я тебе подрочу? — Нет. — Ханжа. — крепко чмокает в губы, пока его опускают на землю. — Тут мы и разойдёмся. — Уверен? Я могу до дома проводить. — Поздно уже, мама ругать будет. — Придурок. — Малолетка.
