***
26 июня 2026 г., 23:04
Примечания:
Амиинь
Лёша шёл по улице, солнце жарило, как не в себя. Даже в майке невыносимо жарко. Она уже липнет к телу от пота. Благо, удаётся поймать открывающуюся дверь подъезда, забегая в хоть какую-то прохладу. Пакет скатывается к локтю, кнопка вызова лифта… Не работает. Прекрасно. Спасибо, что сообщили заранее. Хомутов переходит к лестничной площадке, смотрит наверх и проклинает всех и вся. Ему на десятый этаж. Первые несколько этажей проходятся быстро, но чем выше, тем тяжелее. Пакет всё больше тянется к земле, пальцы болят держать ручки. Но всё же Лёша доползает, переходит к квартирной клетке и стучит. Дверь распахивается и появляется радостное лицо Дани. Придурошный.
— Приве-ет! — хочет уже обнять и повиснуть, но Лёша уворачивается и проходит внутрь, ставя пакет на небольшую табуретку.
— У вас лифт не работает. — говорит, снимая кроссовки, небрежно отодвигает их ближе к полке для обуви, уже доверху полной.
— Да. Свет отрубили. Кажется, щитки перегрелись.
— Прелесть. — хватает пакет и проходит в гостиную, где уже столпились остальные. — Здаров.
Боря, Влад, Егор, Слава, Савва… Почти все. Здороваются, кто-то пытается тоже приобнять, но касаться тел вообще не хочется. Лёша достаёт телефон, там висит непрочитанное сообщение от Кирилла «Повеселись». Хомутов чуть улыбается, но его отвлекают, хватая за плечи. Даня сажает Лёшу на диван, забирая пакет с продуктами.
— Ты опять поцапался? — Егор пытается коснуться раны на губе, которая только начала покрываться корочкой. Хомутов чуть отодвигается.
— Забей.
Вообще, все пришли посмотреть фильм и поесть пиццу с роллами. Но доставка задерживается, а свет отключили. Получается, ни фильма, ни еды, кроме того, что купил Лёша. Даня предложил сыграть в карты. Многие согласились, но Хомутов решил отойти от жары, сначала. Его мозг расплавился и он даже в дурака нормально не сыграет. Боря отказался чисто чтобы поддержать расклееное состояние друга. Ну и сунуть нос в свежие новости по отношениям.
Последний месяц Лёша бегает с счастливым лицом чаще, чем обычно. Его вполне устраивает то, что сейчас происходит между ним и Кириллом. Драка, после поцелуи, после… Всё. Ну и так по кругу. Один раз ездили на речку искупаться, но это ни к чему такому не привело, только к попытке утопить Кирилла, но это можно было сделать и в ближайшей луже, при желании.
— Ты не предложишь ему отношения? — шепчет Боря на ухо, пока Даня шумит, раздавая карты.
— Зачем? Меня всё устраивает. — Лёша листает ленту соцсети, почти ни на чём не заостряя внимание.
— Дай угадаю, ты и секса с ним не хочешь.
— Я не буду заниматься сексом с парнем. — морщится.
— А можешь с девушкой?
— Нет. Плевать мне на этот секс.
— Ты хотя бы дрочишь?
— Ты извращуга, знал? — поднимает голову к Боре.
— У тебя так член отсохнет. — невинно смотрит и кивает.
— Ничего не отсохнет. Не придумывай.
— Поэтому ты такой вспыльчивый, тебе надо расслабиться, а ты отказываешься!
— Да? — резко появляется Егор, усаживаясь на кресло рядом. — Ты до сих пор не вылечил импотенцию?
— У меня никогда её и не было… — шипит Лёша.
Егор Цветаев. Школьный друг, учится в параллельном классе, но всё равно достаточно близок. Во многом благодаря Дане. Длинные волосы, которые выкрашены в красный на концах выдают неформала. Но Хомутову в большинстве своём плевать на внешность, хоть и предрассудки есть, но ничего «такого» в Егоре он не замечал. В конце концов, металлисты тоже носят длинные волосы, хоть и красятся крайне редко.
— Прости. — хихичет Егор. — Что-то стряслось?
— Да, он не дрочит. — говорит Боря, а Лёша раздражённо рычит.
— Это я понял, неужели хочешь ему помочь… — усмехается Цветаев.
— Нет, но у него есть…
Резко Боре бьют по хребту, из-за чего тот аж закашлялся. После Хомутов безэмоционально смотрит на Егора, что аж опешил.
— У тебя кто-то есть? — продолжил очевидную мысль, прикрывая рот ладонью.
— Нет.
— Никак не могут закрепить статус отношений. — быстро проговаривает Боря, а Лёша уже садится, чтобы бить его ногами.
— И кто это? Я не помню, чтобы ты активно общался с какой-то девушкой… Только Таня, но это вряд ли.
— Никого у меня нет. — рыкает Лёша, усаживаясь на Борю, что сдался и свернулся калачиком. — Не слушай этого придурка. Вот чёрт, трепло.
Егор смотрит жалостливо и невинно, это ещё больше заставляет прижаться в угол. По сути, ему можно рассказать, он последний, кто может осудить. Но сука, этом и так знают уже достаточно людей, чтобы каждый час волноваться о том, что поплывёт слух и он дойдёт до отца. Отвратительное состояние. Вечно на тревожности. Нет, одного болтуна Бори хватает, не хватало ещё и Егору рассказать.
— Поэтому ты иногда лыбишься, смотря в телефон? — прямо в печень бьёт Цветаев. Ловит гневный взгляд. — Ладно-ладно, прости, не лезу.
Лёша подбегает, целует, мокро и жадно. А потом возвращается в реальный мир и просто подходит, хлопает по спине.
— Привет, что с губами? — замечает непривычно красные губы.
— Лёша! — резко недовольное лицо сменяется улыбкой. — С губами? — смотрит невинными большими глазами.
— Да, они красные. Разбил что ли?
— А? — проводит пальцем по нижней губе. — А. Это тинт.
— Кто?
— Пхах! — смеётся и щипает за руку. — Идём.
— Прости за… Ту чушь, я просто. — чешет затылок.
— Какую чушь? — Кирилл проходит вперёд, Лёша его нагоняет.
— Ну. Про поцелуй. Жара на меня плохо влияет, я не…
— Ты не хочешь?
— Что?
— Поцеловать меня. Не хочешь?
— Э… — именно в этот момент мозг отключается, а глаза Хомутова становятся какими-то безжизненными.
— Точно, ты же меня ненавидишь. — саркастично закатывает глаза Бубнов, пока достаёт телефон из кармана. — Так?
— Нет! Я просто… — не находит, что сказать. — Аргх! Забей, пожалуйста…
— Ты перегрелся? — смеётся Кирилл, резко хватая за локоть, затаскивая в поворот. — Честно сказать, я бы предпочёл вообще из дома не выходить.
— Куда мы?
— Остужаться.
Лёша морщится. Они там, где всё, фактически, началось. Дома у Кирилла. Он проходит в коридор, по пути завязывая волосы чёрной спиральной резинкой с запястья. Непонятно, почему он не сделал этого на улице, где было определено более жарко. Хомутов вздыхает и наконец-то снимает обувь.
— Будешь воды? — спрашивает Кирилл, проходя на кухню, Лёша за ним. — Я бы ещё быстро ополоснулся в душе.
— Ты не хочешь… Драться?
— Нет. Такая жара, что я хочу включить кондиционер и весь день не выходить из дому. — открывает холодильник и достаёт контейнер со льдом. — Если что, моих родителей не будет до завтра.
— Это намёк? — руки резко вздрагивают, Хомутов прислоняет ладонь к губам, в попытке скрыть эти непроизвольные вздрагивания, но Бубнов их замечает и приподнимает бровь.
— Всё в норме? Чего дёргаешься?
— Я перегрелся.
— Да? — кидает лёд в стакан и заливает водой, подходит ближе и трогает шею и лоб ладонью. — Выпей и сходи в душ. — отдаёт стакан с водой.
Лёша застывает, взгляд зацикливается на Кирилле. На его шее потница, которая уходит под чокер. На языке появляется вязкое чувство солоноватости. Хомутов резко выпивает стакан залпом, холод даже немного обжигает язык. Чувствуется, как вода стекает в желудок.
— Тебе бы минералки выпить, сейчас проверю, есть ли у нас. — Бубнов выпивает воду, отставляет стакан и скользит к холодильнику. — Немного осталось, но я могу спуститься в магазин, пока будешь в душе.
— Не стоит. — хочется схватить за руку, но Лёша себя одёргивает.
— Но в душ всё же сходи. Не люблю липкие тела.
Под холодной водой мысли успокоились. И что это чёрт возьми было? Что за бзик? Раньше похожее происходило, но только во время или после поцелуя. Эти моменты, когда хочется переступить черту… Нет, это всё бред. Будем считать вообще все эти взаимоотношения бредом, который закончится, когда Кирилл наиграется… Лёша всё ещё не верит, что его правда хотят. Бубнов всегда был натуралом. Ходил под ручку с женщинами, целовал их, трогал… Все его фотки на странице соцсетей предназначались именно женщинам. Девушкам. Тем, с кем можно переспать… И с кем хочется переспать. Что там мать Бубнова говорила? Поиграется и успокоится? Лишь бы действительно наигрался… Уйди и стань счастливым…
Хомутов трёт пальцем холодную армейскую цепочку, гравюра шероховатая, да и на задней части куча царапин. Отвлечься. Холодные капли воды пробили на дрожь. Они уже неприятно жгли кожу, пришлось подкрутить кран с горячей водой.
Пора вылезать… Обтирается полотенцем, которое ему дал Кирилл и видит… Что одежда пропала. Вместо неё стоит полная бутылка минералки. Что за бред? Обвязывает полотенце вокруг бёдер и дёргает за ручку двери. Не поддаётся. Ещё раз. Сильнее. Ещё сильнее. Безуспешно. Лёша стучит по двери, ему игриво стучат в ответ.
— И тебе привет. — произносит Бубнов.
— Дверь не открывается. — Хомутов пытается найти, где защёлка, но её нет. Вообще ничего не проворачивается.
— Я знаю. У нас недавно отлетел замок, теперь дверь закрывается только снаружи. — нервно смеётся. — Слушай. Нам надо поговорить. Но если я тебя освобожу, ты ведь сбежишь.
— Что?!
— Дай ответ на один вопрос и я тут же открою! — Кирилл громко вздыхает, Лёша продолжает безуспешно теребить ручку двери.
— Кирилл, это не смешно!
— Я же сказал, что мне нужно. Послушаешь?
— Ты зараза!
— Алексей Хомутов, мы встречаемся?
— Что?!
— Мы встречаемся? Мы в романтических отношениях?
— Ты издеваешься?!
— Лёша, ответ либо да, либо нет. Третьего не дано.
Лёша застывает, расставляя руки в жесте «да ты ахуел». Он в комнате, которая из-за холодной воды превратилась в холодильник. В одном полотенце. Зато минералка тут! Спасает!
— Кирилл, выпусти меня!
— Я же ясно сказал, что тебе нужно сделать, чтобы я открыл эту блядскую защёлку! — резко бьёт в дверь, та дрожит. — Хватит меня динамить, блять! — чуть ли не рычит. — Мне повторить вопрос?! Мы в романтических отношениях или нет?!
— Почему это так важно?!
— Мне нужно знать как ты это воспринимаешь.
— Прекрасно воспринимаю! Мне всё нравится!
— Отлично. Так мы встречаемся? — молчание. — Нет?
— Кирилл, открой дверь, мне холодно.
— Включи горячую воду, согреешься.
— Кирилл, я не могу говорить в таком положении!
— Я знаю. И мы поговорим более серьёзно и спокойно, когда я открою дверь. И для этого мне нужно знать, встречаемся мы или нет!
— А сам как думаешь?!
— Плевать, что я думаю. Сейчас я спрашиваю о твоём восприятии.
Лёша вздыхает и бьётся головой о дверь. Встречаемся?! Пиздец!
— Нет, мы не встречаемся. — выдаёт Лёша на выдохе, сердце сжимается, а тело покрывается неприятными мурашками.
— Тогда что это? — после недолгого молчания говорит Бубнов.
— Ты сказал, что откроешь…
— Я хочу тебя поцеловать. Не ты ли писал?!
— Ты обещал открыть!
— Тогда давай встречаться?
Лёша застывает. Просто слова, но будто пробили душу насквозь. Никогда даже в мыслях не было какого-то представления об отношениях хоть с кем-то. А тут… Кирилл. Ещё и первый спросил. Хомутов нижний, получается?! Да ни за что!..
— Лёша? — Кирилл жалобно царапает дверь ногтями. — Ты мне нравишься. Очень сильно нравишься. Мои чувства взаимны?
Да… Нет! Да что же это такое?! Воздуха будто стало меньше. Глаза болят, лёгкие тоже. Сердце сжимается, неприятно бьётся о рёбра. Мерзость. Что говорить?
— Я не понимаю, что значит «нравится»! — единственное, что может выдавить из себя Хомутов, царапая ногтями где-то рядом с сердцем.
Дверь открывается, Бубнов встречает его хмурым и грустным взглядом. Воздуха больше не стало.
— Отдай мою одежду.
— Нет.
— Что?!
— Директивный метод психотерапии. Один ответ — одна часть одежды.
— Ты издеваешься?! — подходит ближе, пытаясь схватить за шиворот, но Кирилл уклоняется и толкает Лёшу от себя ногой, сваливая того на пол.
— Ты гей?
— Блять! Ты уродец!
— Лёша, ты гей?
— Мы это уже обсуждали! Да! Да, я блять… Я гей!
— Отлично. — отскакивает назад, хватает со стола носок и кидает в лицо Хомутову. — Следующий вопрос. Тебе нравится со мной целоваться?
— Я тебя ненавижу! — пытается подобраться, но Бубнов не даёт, легко уворачиваясь от попыток схватить.
— Я знаю. Тебе нравится со мной целоваться?
— Да! — встаёт и раскидывает руки, к нему летит второй носок.
— Молодец. Ощущения при поцелуе чисто физические или ты чувствуешь что-то внутри?
— Чё?!
— У тебя встаёт член потому что ты целуешься или потому что ты целуешься со мной?
— Я не знаю.
— Думай.
— Ты в психиатры заделался?!
— Отвечай и я отдам трусы.
— Архг! Не знаю я! Я ни с кем другим не целовался!
— А хотел бы?
Пару секунд молчания.
— Нет.
— Даже с Крисом Хемсвордом?
— Кирилл…
— Ладно-ладно. — кидает трусы, после усаживаясь на стол.
Лёша ловит «подарок судьбы!». Расправляет, отходя подальше и быстро надевает. Только после становится легче. Уже не так мерзко.
— Кого ты представляешь, когда мастурбируешь? — продолжает пытку Кирилл.
— Мерзость! Я не мастурбирую. — накидывает полотенце на плечи.
— Совсем?
— Совсем.
— Так ведь до импотенции недалеко… — морщится. — Ты доводишь себя до эрекции и… Не заканчиваешь. Вот придурок. И кто из нас мазохист ещё. — спрыгивает со стола и медленно подходит к Лёше, проводя пальцем по линии между кубиками пресса. — Я тут понял, что очень давно хотел как следует рассмотреть твою фигуру…
— Мы купались вместе… — раздражается Хомутов.
— Да, но ты был в рубашке и плавках. А сейчас… — палец опускается ниже, но Бубнов останавливается. После понимает, что ему позволили зайти ниже пупка. До резинки трусов. — Телу нужна сексуальная разрядка. Особенно если мучает эрекция до боли. — возвращает палец на резинку трусов, тянется целоваться, но Лёша отводит голову.
— Ты омерзителен. — морщится, прикрывая глаза. Всё ещё не пытается увеличить расстояние или ударить по пальцам, что уже начали подцеплять резинку трусов.
— Так. Давай встречаться.
— После такого? Издеваешься?
— Действительно. Я с тобой очень добр.
— Что?!
— Два месяца вынуждал дрочить, держал в подвешенном состоянии, получал своё и уходил… — Бубнов целует плечи. — Но я всё равно предлагаю тебе встречаться… Может, я слишком глуп и чего-то не понимаю?
— Ты из меня монстра делаешь?
— Я хочу ответа, Лёша. Да или нет. Ты хочешь со мной встречаться?
— А что изменится?
— Статус. Если ты поцелуешь другого, это будет измена. Если я поцелую другого, тоже…
— И всё? Я и так не собирался никого целовать.
— Можно я приму это за «да»?
— Делай, что хочешь…
Тело покрыла предательская дрожь. Лёша поморщился, кусая губу изнутри. Старался не смотреть на Кирилла вовсе. Встречаться… Дурость. Господи, какая дурость. Нельзя так. Точка в никуда. Это тупик. Скажешь «да», всё, признай, что ты в отношениях с парнем. Скажешь «нет»… Скажешь «нет»! И почему-то очень сильно не хочется говорить такое.
— Поцелуешь меня? — Бубнов кладёт ладонь на грудь и давит, вынуждая сесть на кровать.
— Отдай штаны и майку.
— Потом. — садится сверху, злорадно улыбается.
Руки на шее, пальцы нежно проходятся по коже, вынуждая покрываться приятными мурашками. Как бы Хомутов не злился на ситуацию, отказать в удовольствии поцелуя было сложно. Ну нет. Если целоваться, то в равных условиях.
Резко обхватывает чужое тело, перекатывается, оказываясь над Кириллом. Тот игриво улыбнулся и уже полез продолжать, но в его лицо упирают ладонь, вжимая голову в матрас. Шипение. Лёша хватает края лонгслива и быстро сдирает с тела. Со штанами пришлось повозиться, ремень, застёжка, пуговица. Всё. Джинсы улетают к лонгсливу, а Кирилл начинает хныкать.
— Завали. — рыкает Лёша, проворачивая чокер застёжкой к себе.
— Подожди! Что ты?.. — мешает расстегнуть, но Хомутов всё равно каким-то образом добирается и снимает главную «защиту». — Нет! Мы так не договаривались! — сам себе закрывает шею и отодвигается.
— Да? Мы ведь никак не договаривались. — поднимает ногу и осматривает порезы. Шрамы проходят от самой линии трусов, полностью покрывая внутреннюю часть бедра, на внешней было меньше, но всё равно бросалось в глаза.
— Лёша! Верни чокер!
— Потом. — морщится, проходясь пальцами по шрамам, нежная кожа тут же покрылась мурашками, а Кирилл замолк и сжал губы.
— Щекотно… — говорит он спустя пару секунд.
— Вижу. — проходиться пальцами по шрамам на животе. Хочется их поцеловать… — Покажи руки. — Бубнов мотает головой, продолжая сжимать ладонями свою же шею. — Ты предлагаешь мне встречаться, но не хочешь показывать шею? Совсем дурак?
— Да. Отдай чокер.
— Ты говорил, что у тебя была попытка самоубийства. Ты… — проходит пальцами по губам. — Ты пытался повеситься?
— В психиатры заделался?
— Расскажи мне. А я отвечу на твой вопрос и отдам чокер. — наклоняется к лицу и нежно целует, но Кирилл отстраняется.
— Не говори так, будто понимаешь.
— Я не понимаю, но хочу понять. — проходится ладонью по щеке, нежно убирая волосы за ухо. Снимает с себя полотенце и складывает, после укладывая поверх ладоней и шеи. — Не мне же одному страдать от страха непринятия. — усмехается.
— Какие слова мы знаем. — морщится, руками прижимает полотенце к шее, обматывая его вокруг. Только после вздыхает и укладывает запястья на глаза, пытаясь успокоиться. — Я ничего тебе не расскажу.
— Да? Тогда я не хочу с тобой встречаться.
— Что?! — вскакивает.
Лёша уже отошёл к столу, на котором лежала одежда и наспех надевает штаны, в одной руке сжимая майку.
— Знаешь, ты тоже не ангел. — морщится Лёша, вскидывая руки, перед тем, как надеть майку. — За всё это время, ты ни разу не сказал, что тебя парит этот ебучий статус отношений. Я и не думал, что тебе это важно. И ты решил, что наилучший способ добиться ответа — раздеть меня и запереть в твоей ванной? — ставит руки в боки. — Но стоит мне хоть немного прикоснуться к той части тебя, которую ты пытаешься скрыть, как тут же шипишь и твой психологизм куда-то испаряется.
— Да ты… Я пытаюсь скрыть то, что делает меня хуже, а ты пытаешься закопать часть себя!
— Не говори так, будто это не делает меня хуже! — резко повышает голос так, что горло мигом начинает першить. — Я ненавижу себя за это. Всю жизнь ненавидел! И какой-то еблан с садомазохизмом не сможет это исправить! — трёт переносицу. — Знаешь, что будет, если я признаюсь родителям, что мне не нравятся женщины? Они меня из дома вышвырнут! А твои родители, кажется, уже давно в курсе, что ты на проводе от люстры пытался повиснуть, но, что-то отношение к тебе мало изменилось!
— Откуда ты знаешь про люстру? — Кирилл хмурится, испуганно поднимая глаза на Лёшу.
— У твоей матери язык без костей.
— Как давно…
— С начала лета. — морщится, после выдыхает. — Прости.
Кирилл поджимает губу. Подвигается ближе к краю кровати. Касается полотенца.
— Ты ублюдок. — резко отдёрнул руку, схватил подушку и кинул её в Лёшу.
— А ты ещё больше. — ловит и кидает обратно. — Раз уж завели тему. Тебе стоит перестать пытаться меня… Спасти? Это уже перешло все границы. — рассматривает чокер, после кидает его Бубнову.
— О чём ты?
— Когда-нибудь наши встречи прекратятся. Я подумал, лучше, чтобы это произошло поскорее.
— Как же ты меня бесишь! — встаёт и пинает Лёшу в ногу, после отходит подальше, поворачиваясь спиной, распускает волосы и только после снимает полотенце с шеи и надевает чокер. — Это твоя… Просто омерзительная привычка. Я свихнусь.
— Ты можешь встречаться с женщинами. Тебе необязательно вот это всё делать.
— Я не хочу встречаться с женщинами! — рыкает, кидает в Хомутова полотенце. — Я хочу с тобой! Блять, я уже не знаю, о чём больше нам надо поговорить…
Лёша царапает ногтями свою шею, в какой-то момент отключившись, пока её чесал. Было бы намного легче жить, если бы он был женщиной. Вся его жизнь была бы в сто крат легче. Отец бы не задалбывал армией и физически активной работой, не было бы страха встречаться с теми, кто действительно нравится. Быть девушкой Кирилла…
Бредни. Но сердце сжимается, стоит только подумать о том, как они идут за руку по парку. Представить Кирилла женщиной Лёша не может вообще никак, вся суть тут же теряется, весь трепет проходит. Да и себя женщиной представлять без Кирилла тяжело. Скорее вызывает недопонимание с вопросом «зачем».
— Я не окончил школу.
— Что? — поднимает взгляд на Кирилла. Тот поджимает губу и пожимает плечами.
— Я поспорил с одним знакомым, что смогу закадрить учительницу. Это была такая тупость, в плане… Не думаю, что он серьёзно думал, что я пойду спать с учителями. — усмехается. — Но я почему-то решил идти до конца. Это было ещё в девятом классе. И… — садится на кровать, спиной к Лёше. — Я смог. Или она смогла. В плане, я, наверное, всегда подозревал, что та женщина была не в адеквате, но… Чёрт. — проводит ладонью по волосам. — Это длилось больше года. Я был заперт, в плане… Кадетское училище это единственное, о чём меня просили родители. Окончить ёбаную кадетку, чтобы в будущем был хороший статус. Если бы я окончил эти… Встречи… Она угрожала, что я не получу аттестат. — плечи начинают дрожать. — Из-за неё моё тело стало таким. До этого нового года, я прекратил встречи окончательно. Она испортила мне все оценки за четверть. Вот я и решил… — проводит рукой по шее. — Какая тупость…
— Родители знают?
— Нет. Никто не знает. — Бубнов нервно усмехается.
— Нужно обратиться в полицию.
— Нет, забей…
— Забить?! Кирилл, это… Нельзя же так! Тебя же… — не может подобрать подходящее слово.
— Изнасиловали? Я знаю.
— О Господи.
— Я не хочу, чтобы ты подумал, что… После этого у меня травма и я не могу спать с женщинами, поэтому хочу спать с тобой. Нет. Ты мне правда нравишься. Можем сразу закрыть вторую тему для обсуждения. Я влюблён в тебя. И я не хочу тебя терять. И всё что я делаю, я делаю, чтобы быть с тобой… — поворачивается.
Лёша пару секунд стоит, не зная, куда себя деть. Что сейчас нужно? Сесть рядом? Обнять? Или более невинно погладить по спине? Сердце пропускает удар. Кадык дрогает. Выдох. Надо сказать хоть что-то…
— Ты мне тоже нравишься. — решает начать с того, что давно знает. Слова на этот раз удивительно легко слетают с языка. — И… Думая о тебе, я могу выпасть из реальности на часы. — правда начинает срываться слишком быстро. — И я хочу с тобой встречаться. Просто… — отворачивает голову, прислоняя ладонь ко рту. — Будь я девушкой, я бы давно тебе отдался…
— Да?
— Да… Я просто иногда ловлю себя на мысли, что… Хочу быть тем, кто тебе точно будет нравится.
— Ты уже…
— Я не верю.
— Почему?
— Это всё… Будто не по-настоящему. Я просто не заслуживаю такого. Я никогда и не надеялся на любовь, по правде говоря. И я не хочу, чтобы ты страдал от… Всего этого вместе со мной! Я бы предпочёл, чтобы ты вообще не страдал.
— Лёша, из-за ориентации страдаешь только ты. — на него непонимающе смотрят. — Я понимаю, гомофобия, все дела. Но у меня с ней проблем нет.
— Но ты же любил женщин, а я тебя… Сломал?
— Я по прежнему могу любить женщин. — нервно смеётся. — Ничего ты не ломал. Скорее-всего я всегда был таким, просто ты стал первым, кто это раскрыл. Не круто ли? — молчание и невинное хлопанье глазами. — Как я хочу на всё это сейчас забить и поцеловать тебя.
— Я хотел бы всё-таки обсудить твои проблемы… — Лёшу тянут к себе.
— Обсудим, когда я получу свою дозу дофамина. — приобнимает. — Или я прямо сейчас расплачусь.
— Хорошо.
Горячее дыхание Кирилла бьёт в мозг. Все сформулированные хоть как-то мысли падают, как книги из шкафа, распадаясь на невнятные звуки. Вот настолько Лёша сходит с ума от этих поцелуев. Член почти сразу встаёт, упираясь в ширинку. Больно. Останавливаться не хочется. Ширинку расстёгивают, теперь всё сдерживают только семейники. Хомутов обнимает Бубнова, отдавая ему позицию «сверху», сам падает на кровать. Руки как-то сами лезут по оголённому телу, нежно касаясь шрамов на животе. Ещё немного поцелуев и Лёша просто взорвётся. Он отстраняется, хватает руку и целует запястье, чтобы немного сбавить обороты. Проходится языком и губами по коже, нежно обцеловывая каждую выемку белых полос. Кусает. Кирилл шипит от боли и наслаждения. Хомутов хочет искусать его полностью, оставить кучу кровавых следов… Он сходит с ума. Тело подрагивает. У Бубнова тоже.
— Давай я тебе подрочу. — Кирилл садится на бёдра Лёши более уверенно, пока позволяя целовать и кусать свою руку.
— Нет.
— Нам обоим это нужно. — наклоняется. — Давай так. Я начну, а если ты решишь, что тебе неприятно, скажешь, я тут же остановлюсь.
— Кирилл… — раздражается.
— Дай мне шанс…
— Хорошо. — опускает чужую ладонь и снова целует в губы.
Кирилл с улыбкой отвечает на поцелуй, пока пальцы подцепляют трусы Лёши, вытаскивая уже вставший член. Еле сдерживается, чтобы не посмотреть вниз, оторвавшись от поцелуя. Обхватывает член ладонью, пальцами аккуратно проходясь по головке, чуть ниже. Предэякулят испачкал всю ладонь.
— А ты? — на выдохе спрашивает Лёша.
— Что?
— Не собираешься?
— А ты не против?
— Нет.
Бубнов быстро достаёт свой член из трусов, обхватывает в ладони уже два и начинает медленно двигать вверх-вниз. Хомутов тяжело дышит, пару раз отстраняется от поцелуя, поднимая голову, чтобы набрать воздуха.
— А у тебя большой агрегат. — в один из таких моментов говорит Кирилл. Он уже раскраснелся и еле сдерживается, чтобы не кончить.
— Завали. — рыкает Лёша.
— Прости-прости. Приподними майку, я скоро кончу.
Хомутов морщится и резким движением вовсе снимает её. Поцелуй продолжается. Губы уже начинают побаливать, Лёша пытается понять, насколько он вообще близко к концу, но мысли и чувства в какой-то момент смешались в огромную кучу, не давая как следует осознать, что происходит. Он сам кладёт руку сверху, чуть ускоряя движение. Кирилл спокойно подстраивается, отстраняясь от поцелуя, утыкается носом в плечо. Рычит. Кусает ключицу. Тела обоих вздрагивают. На живот брызгает сперма, Хомутов открывает рот, беззвучно выдыхая. Это всё кажется ужасно неправильным. Отвратительным. За такое обычно бьют…
— Понравилось? — Бубнов взволнованно смотрит, нависая сверху.
— Да.
— Я хочу ещё раз.
— Давай. — чуть подумав отвечает Хомутов.
Кирилл быстро вытер живот Лёши салфетками, после снова лёг сверху. Его щёки покраснели, член тёрся о член Хомутова. Дрожь проходила по всему телу. Хотелось чего-то большего. Чтобы адреналин влился в кровь, заставляя пьянеть, плакать, драть чужие руки в ответ.
— Укуси меня. — чуть ли не приказывает Кирилл.
Лёша сомневается. Укладывает руки на плечи и неуверенно подносит рот шее. Кусает даже не вполсилы.
— Сильнее… — выдыхает Бубнов.
Хомутов морщится, целует место укуса и после кусает снова. Сильнее. Потом кусает ещё раз. Ещё сильнее. Нарастающая боль от укусов заставляла тело дрожать. А ведь это только укусы.
— Если я попрошу втащить мне, ты посчитаешь меня конченным отморозком? — тяжело дыша спрашивает Кирилл.
— А ты не? — усмехается Лёша.
Короткий смешок. После бьют пощёчину. Хомутов аж поперхнулся от такого. Бьёт в ответ. Ещё раз. Сильнее. Резко меняет позицию, оказываясь сверху. Как же стрёмно проворачивать это всё с членом наружу. Бубнову ещё и полностью плевать на удары. Он продолжает двигать рукой, принося как-то излишне много удовольствия. Неужели мастурбировать действительно так… Потрясающе.
— Угрожающе. — комментирует позицию Кирилл, одной рукой удерживая кулак Лёши, чуть царапая кожу. После резко отпускает и бьёт по лицу, приближаясь. Хочется дойти до предела.
— Ёпт твою… — рыкает Хомутов, морщась от удара.
Шипит, смотря на тыльную сторону ладони, неприятно и жжёт.
— Прости… — задумывается, Лёше очевидно не очень приятно получать. Но хотя, член не падает, а только дрожит от этой боли. Неужели у нас новый этап? Ориентацию признали, теперь будем признавать садомазо наклонности? Ну, оно и так было понятно, учитывая контекст первого стояка. — Сожми мою шею. Настолько, насколько хочешь.
— Я не хочу.
— Пожалуйста. — чуть проводит ногтями по руке.
Хомутов морщится, после нависает, укладывая ладони на горло. Выступающие части чокера неприятно давят… Вот же, извращенец. Кирилл лёгким движением руки расстёгивает мешающейся атрибут.
— Только не убирай ладони, пока я без чокера.
— Не уберу. — наклоняется и целует в губы.
Сразу три действия приносят удовольствие. В них потеряться можно. Рука сжимает сразу два члена, уже успев чуть затечь. Чужие руки душат, прижимая к кровати. Чужие губы целуют, то отнимая, то отдавая воздух. Комната заполняется какофонией из всхлипов и тихих стонов. Мокро. Везде. Кирилл царапает чужую руку, чувствует, как она тоже намокает. Неужели от крови? Или это спутались ощущения? Кажется, виден свет в конце тоннеля. Он сменяется мерзкими образами. Приходится открыть глаза. Лёша…
Бубнов кончает, его тут же перестают душить, но руки с шеи не убирают. Глубокий вдох. Тело дрожит. Хомутов спустя пару секунд тоже изливается на впалый живот.
— Ты мой идеал, Алёша.
— О боже, не называй меня так.
— Ох? А как тебе нравится?
— Как обычно.
— Алек.
— Фу, блять.
— Лёка.
— Давай вернёмся к Лёше, окей? — хочется подняться, но Хомутов застывает в планке, держа руки на шее Кирилла, закрывая её всю. — Я бы выпил воды.
— Дай мне передохнуть.
— У меня сейчас снова встанет… — шипит Лёша, понимая, что член уже подрагивает.
— Сколько же в тебе энергии. — смеётся Кирилл, хватая чокер и надевает на шею, пока Лёша медленно отводит ладони чуть дальше. — Подай салфетки.
Хомутов кидает упаковку в руки Бубнова, сам ходит по комнате в желании отвлечься от тела, которое действительно кажется сексуальным. Такими темпами он станет озабоченным… Ищет чем отвлечься, находит телефон, который всё это время был отключён. Включает. Лого компании, андроида, чёрный экран, а потом поток сообщений. Пропущенные вызовы от родителей, друзей, знакомых. Куча сообщений.
«Чувак я кажется взболтнул лишнего» — от Бори.
Взболтнул лишнего. Сердце ускоряется, Лёша застывает, смотря в экран, на котором уже открылся вызов от матери.
— Что такое? — голос Кирилла будто под водой.
Ногти врезаются в ладонь. Губы непроизвольно дёргаются. Это полный пиздец. Удаётся взять трубку только с третьего провода по экрану.
— О боже! Наконец-то! Где ты ошиваешься?! — голос матери полон страха и злости одновременно.
— У друга. — выдаёт Лёша настолько спокойно, насколько это было возможно. — Прости, телефон перегрелся, отключился… — пытается увести диалог хотя бы на пару секунд в другое русло.
— Что за друг?
— Э, а… А что такое?
— Я звонила родителям Бориса и Влада, и Лёвы! Ты не у них. Что за друг?
— Ты его не знаешь. — от лжи начинает крутить живот.
— Если я узнаю, что ты в чём-то замешан… — Лёша может визуализировать жест матери: приподнятый указательный палец, будто хочет замахнуться и ударить, но действие обрывается на середине. — Домой, живо.
— Что случилось?
— Бабушка твоя умерла.
Хомутов поджимает губу. Уводит телефон от уха. Вызов сбрасывает мать. Почему-то вообще никаких чувств. Никаких вопросов. Какая из двух? От чего? Плевать. Взболтнул лишнего не про… Это всё. Всё хорошо, Лёша всё ещё не раскрыт. Дыхание постепенно начало нормализоваться. Но живот по прежнему крутило. Чувство горечи на языке не уходило. Лёгкая дрожь в руках тоже.
— Что такое?
— Эм… Моя бабушка умерла.
— Оу. Соболезную. Вы были близки?
— Вообще не общались.
— Ну, всё равно травматичный опыт.
— Мне надо домой. — натягивает майку.
— Хорошо. Душ не примешь?
— Нет.
— Тебя проводить?
— Нет.
— Ты уверен?
— Сиди дома.
Выходит из комнаты.
— Может воды выпьешь напоследок?
Входная дверь громко хлопает в ответ.
Жара тут же ударяет в голову. Пару секунд Лёша стоит у подъезда, старясь понять, что ему вообще надо. Мысли будто развалились полностью, приходится собирать заново, под палящим солнцем. Позвонить Боре. Быстро набирает номер и направляется в сторону дома, ускоряя шаг.
— Алло.
— Что, чёрт возьми, значит твоё сообщение?! — шипит Хомутов, идя мимо детской площадки, очень хочется материться, но воспитание не позволяет.
— Эм… Во-первых, прости пожалуйста, я не хотел. — пауза. Такая долгая, что можно вставить ещё тридцать таких же разговоров.
— И?!
— Во-вторых, Егор всё знает.
— Что?! — застывает на месте.
— Он обещал не рассказывать!
— О да! Я прям вижу, как Егор никому ничего не рассказывает! Ни Дане, ни этим его близнецам! — прикладывает ноготь к губам. Что делать непонятно.
— Стоило пригрозить ему избиением?
— Борис… — рычит Хомутов, сжимая телефон так, что он начинает трещать.
— Прости, правда!
Пригрозить избиением? Лёша может. Но это вообще не вяжется с его «кодексом чести». Блять.
— Что произошло? — для построения плана стоит сначала узнать детали.
— Мы сидели, он спросил, кто у тебя появился, хорошая ли она… — Боря вздыхает. — Я сказал, что он очень неординарный…
— Придурок. — трёт переносицу.
— Ну, Егор и привязался к этому «он». Точно ли я просто ошибся или ты и правда из этих… Я попытался его убедить!
— И что же пошло не так?!
— Он спросил, прямо ли ты признался или я сам догадался…
— Ты…
— Я растерялся! Сам попробуй устоять перед его напором!
— И что он сказал?
— Ничего, просто кивнул и всё… Я потом просил не рассказывать, он пообещал, что никто не узнает…
Лёша не был уверен в Егоре. Они не так часто и хорошо общались, но ему определённо точно доверял Даня. Значит можно? Значит всё будет в порядке? А если расскажет Дане? Это будет крах. Полный провал. У этого оболдуя язык без костей ещё больше, чем у Бори. Они вдвоём растащат тайну по всем углам быстрее, чем Хомутов успеет хоть что-то сказать. Информация дойдёт до родителей и… Что? Конец? Выгонят из дома? Откажутся вовсе? Что делать?!
— Прости, правда.
— Ага. — сухо отвечает Лёша. — Ладно, я… Потом поговорим.
— До встречи? Кстати, моим родителям звонила твоя мама!
— Я в курсе. На связи. — сбрасывает трубку, не дожидаясь ответа.
Как он зол. Абсолютно на всё! Вся жизнь это повод бить скамейки от злости, а потом шипеть от боли. Как вообще существовать? Не стоило лезть. Не стоило поддаваться. Не стоило тогда в принципе вступать в диалог. Следовало сбежать и забить. Запихнуть обратно куда-нибудь подальше, продолжая спокойно жить. Без этих пидорских проблем… Но Кирилл…
Лёша вздыхает, смотря на контакт Кирилла. Хочется позвонить. Извиниться за резкий холод. Услышать голос на пару минут, пока жизнь опять не вырвет Хомутова из мечтаний о том, что всё в порядке. Так может быть. Так и должно быть… Сглатывает, экран телефона тухнет. Не сейчас.
Хомутов заходит в квартиру. Дорога прошла в фрустрации, но все мысли резко перебивают пара ботинок. Отец дома. И его брат тоже. Лёша морщится, взгляд перебегает на знакомые кеды. Лёва тоже тут? От чего? Какая вообще из бабушек умерла?
Снимает обувь и проходит на кухню, опираясь на косяк двери. Достали виски. Отец уже чуть пьян, мать тоже. Дядя и мать Лёвы ещё не до конца.
— Я дома. — сообщает, оглядывая кухню. Лёвы нет.
— О, Лёха. — дядя тут же поднимается и протягивает руку, чтобы поприветствовать. Лёша отвечает, хлопаясь ладонями, его чуть приобнимают. — Заставил ты мать понервничать! Разве так можно?
— Простите.
— Чё, с подружкой был? — спрашивает отец.
— Нет. — хмурится Лёша, а ему начинают крутить дули в голову.
— Ишь, прилизался. Бабушка твоя умерла, знаешь?
— Да.
— Ваще ничё не предвещало, прикинь?
— Какая из? — разницы особо не было, просто был вопрос, кому больше соболезновать.
— Наша! — дядя наконец-то отстаёт от волос, усаживаясь на место. — Выпьешь с нами?
— Мне нельзя.
— Аа, какой. Ладно, иди! Иначе будешь тут тоску разводить.
Лёша закатывает глаза. Зачем звали, раз… Вот такое? Как будто мать не ненавидела свекровь, а отец не сбежал из дома, как только ему исполнилось шестнадцать. А сейчас пьют. Будто праздник. Даже отец вернулся с работы ради такого. Как же бесят.
Заходит в свою комнату, где уже сидит Лёва, засев в телефоне. Ладно, ради этого стоило звать.
— Лёха. — он взмахивает рукой. — Где гулял? Я слышал Даня с кем-то драться пошёл, думал что ты с ним.
— Нет, эм… — Хомутов сел рядом, подбирая ноги ближе.— Я сегодня был… Занят.
Лёва всё ещё не в курсе. Ладно Боря с Владом, они уже достаточно взрослые, чтобы всё понять, но Лёва… На год младше. Не стоит ему вообще о таком говорить. По крайней мере, пока не вырастет.
— Как скажешь. — не особо отвлекается от листания ленты в телефоне. — Кстати, соболезную, по поводу бабушки.
— Спасибо.
Как же сложно.
— Я недавно с челом познакомился. — показывает Лёва фотографию на телефоне. Там он, обнимается с какими-то патлатым парнем, из-за камеры глаза парня светятся красным, он в каких-то обносках, которые Кирилл называл бы «оверсайзом».
— Это на концерте…
— Бледного. Он купил мне сидр. — Лёша хмурится, Льву как будто по большому счёту плевать на эти хмурые взгляды, он листает на следующую фотку, которая была очевидно сделана уже после сидра, под конец концерта: причёски растрёпаны, оба красные, парень вообще снял вверх и курит сигарету. Лёва просто выставил жест «пизз», держа во рту чупа-чупс. Опять у обоих засвеченные глаза. — Не душни, он на квас похож.
— Ты вообще не должен знать на что похож сидр. В твоём то возрасте.
— Забей. Так. Ты знаешь этого парня? — блокирует телефон, после зевает. — Никита зовут.
— А должен?
— Он вроде из этого… Кадетки. А ты, вроде, тусуешься с парнями от туда.
— Что?
— Ну с этим… Патлатым крашенным, я не знаю как его звать.
— С чего ты взял, что я с ним тусуюсь?
— Вы лайкаете одни и те же посты, а ещё у него резко на стене появилась куча песен из твоего плейлиста. Я не прав?
Сердце на мгновение замирает, а потом бьёт так, что чуть не выбивает рёбра. За стеной взрослые начинают громко спорить о политике.
— Я с ним не особо общаюсь. — врёт, поджимая губы.
— Так Никиту не знаешь?
— Нет.
— Ц. — устало цокает, после опять утыкаясь в телефон.
— А что?
— Ну просто вдруг… Я хочу пообщаться с ним, но… — морщится, закатывая глаза. — Он типа старше, я буду как малявка выглядеть. Я его плейлист чекнул даже, но он такую хрень слушает, что даже стыдно на стенку кидать. Он фотки скинул и всё на этом…
— Тебе не стоит общаться с… Такими людьми.
— Какими? Покупающими мне сидр?
— Ты его видел?
— А ты видел Егора? Мало чем отличился.
— Егор не покупает алкоголь восьмикласснику.
— Какая разница? Я его попросил, он купил. Не наркотики же.
— Ты… — трёт переносицу. — Я не хочу звучать, как душный родитель.
— Уже звучишь.
— Но! — показывает палец. — Тебе правда не стоит во всё это ввязываться.
— Во что? — усмехается.
— В эту культуру… Честно говоря, я вообще до твоей покупки билета на Бледного не знал, что ты такое слушаешь.
— А мне надо слушать только истинные рок-группы из 90-х? Я уже начал остывать к этому.
— Слушай, что хочешь, но… Я же слышал о чём там поют.
— Тебе не нравится Кирилл, я понял.
— Нра… — на него поднимают взгляд. — Наркоман он.
— Но чем он отличается от Sex Pistols? Тем, что ты понимаешь смысл? — усмехается. — Ладно, забей, я уже злится начинаю.
— Как скажешь. — выдыхает.
«Нра». Пиздец. Одно имя будто вырубает на секунду мозг, отключая и контекст, и какую-нибудь трезвость.
Лёша достаёт телефон и открывает шторку уведомлений, видя, что Лев явно не собирается сейчас хоть о чём-то говорить. Ну и правильно, чего это Хомутов душнит? Будто сам в пятнадцать не мечтал выпить пива и чтобы это пиво купил… Кто купил?.. Давай, говори уже, вроде смирились с тем, что ты гей, Лёшенька. И чтобы это пиво купил смазливый парень. Или кто-то похожий на Тора. Ох, Тор это единственный, кем позволил себе восхищаться Лёша…
«Ты в порядке? Дошёл?» — в шторке сообщений заставляет сердце опять ускориться. Лёша только заметил, что в соцсети Кирилл записан не под своей фамилией, а как Бледный. Каким-то волшебным образом это всегда игнорировалось, но тут! А был ли он на концерте?
«Я в норме, позже напишу» — быстро отвечает Хомутов, после смахивает уведомление, морщась. Увидеть это было приятно. Даже слишком. Начинает пробивать на улыбку.
«Окей, я пока выпишу пару претензий, будешь извиняться…» — Кирилл появляется опять, Лёша даже прочитать до конца не успевает, тут же смахивает, так как Лёва пошевелился в его сторону. Вот же.
— Слышал песни Стрыкало? У него концерт скоро. Хочешь сходить? — Лёва зевает. — Проследишь, чтобы никто не купил мне сидра, заодно.
— Не слышал ни разу. — игнорирует колкость, скорее чтобы не выдать тряску рук.
— Да ну? Телек не смотришь? Это который… Ммм… «Всё решено, мама, я гей…»
— Не пойду.
— Да ну…
— Что за исполнителей ты вообще начал слушать?
— Великих рокерівкий. — усмехается Лев. — О-о! Я одного исполнителя подцепил из плейлиста Никиты.
— Ага… — кажется глаз уже начинает дёргаться. Хоть одно слово про геев, Лёша правда пойдёт и выпьет то, что пьют взрослые, прежде чем спорить о политике.
— Убегать погоди, мы с тобою одни. — напевает Лев. — Упадём на кровать, обманём твою мать…
— О боже… — ладно, не только геи. Любые песни про отношения тоже под запретом.
— Что? Я даже не включил ещё…
— Не надо, я уже всё понял.
— Он техно-рейв исполнитель. Это типа… Когда слэм под песни. Знаешь? — достаёт чупа-чупс, ловко раскрывает и засовывает в рот. — Я очень хочу! Типа, стена смерти, наверное потом всё тело ломит, но так хочется.
— Не знаю…
— Это когда люди собираются сначала в… — бросает телефон на колени и начинает показывать. — Две стены, и под бит бегут друг на друга. — хлопает в ладоши. — Я слышал кому-то нос выбивали.
— Когда ты вообще начал таким увлекаться?
— Никита рассказал.
— А, ну да.
— Ну и Стас… Он был на таком за границей.
— Ага…
— Кстати, насчёт заграницы. У них же щас вроде типа… Месяц геев?
— Нам обязательно говорить об этом?! — чуть вспыхивает Лёша, смотря на Лёву, что невинно смотрит на старшего.
— Стас там телефон потерял просто, случайно попал на парад и потерял телефон…
— И что?!
— М… — хмурится Лев. — Ты… — сжимает чупа-чупс зубами, карамель хрустит. — Ничего, включить тебе Кино для успокоения?! — надевает наушники — подарок от Лёши.
Это дикий кошмар. Разговоры о политике стихают. Слышно, как отец встаёт и идёт прямо к комнате Лёши. Не сейчас. Вот правда! Не сейчас.
— Лёха! Хочешь этот… Ки… — икает от алкоголя.
— Не хочу! — резко повышает голос Хомутов, вскакивает и выходит из комнаты, проскальзывая между косяком двери и пьяным отцом.
— Что за тон? — строгий голос, но тело даже не дрогает в желании остановиться, как это происходит обычно.
— Ничего, забей! — надевает обувь и выбегает за дверь.
Что за бред? Это какой-то артхаус. Куча глаз и все смотрят на ЛЁШУ! Ведь всем так не всё равно, что там у него с КИРИЛЛОМ! Ты не в шоу Трумана, придурок! Никто ничего ещё не узнал! Чего ты бесишься?! Не надо бить дверь лифта! Успокойся.
Хомутов не дожидается лифта и выходит на лестничную площадку, спускается на пару этажей и садится на бетон, проходясь рукой по лицу, покрытому потом…
Эта хуйня заразна.
— Но, если честно, парни тоже так себе. Мне в принципе никто не нравится в таком… Плане.
— Э… Ну, ты ещё мелкий, чтобы задумываться о таком. — нервно проговорил Лёша. Всё хорошо, никаких парней. Всё хорошо, Лёва в порядке, это не заразно — носилось в мыслях.
— Ясно. — устало вздыхает Лев. — Это всё?
— Да.
— Тогда я… У меня дела…
— О, да, конечно. Прости, что отвлёк. И… Прости в принципе за этот… Цирк.
— Забей.
Забей.
Хах! Забить. Нет, сейчас Лёша пойдёт и…
— Какого хуя, Алексей? — Кирилл сидел с явным перегрузом в голове, после того, как Лёша завалился к нему в квартиру, поцеловал, а потом принялся пересказывать день. Они не поддерживали связь два часа! Каким вообще образом это всё произошло? Что за спидран ориентации?
— На самом деле я волнуюсь, в плане, а если Лёва после моего признания тоже решит попробовать и… Решит, что он такой же?!
— Ты еблоид.
— Ему ещё и Даня каким-то образом на это намекал! Я просто в шоке! Нельзя с детьми такие темы поднимать!
— Что значит намекал? — трёт виски Кирилл. Он хочет пиво и чипсов.
— Лёва сказал, что они говорили на эту тему! Какого хрена?!
— Не всё такие же неандертальцы, как ты. — устало произнёс Бубнов, укладывая голову на спинку дивана. Егор, Даня, Лёва… М-м-м… Слишком много имён, слишком много бесполезных беспокойств. Все приняли, значит всё в поря… Погодите-ка. — Подожди. Сливов говорил с твоим этим Львом о твоей ориентации?
— Да.
— И он же пялился на тебя на уроке.
— Случайно увидел, как я пялюсь.
— Лёша, это невозможно случайно увидеть, если ты не знаешь, куда и на кого смотреть… — сердце сжалось даже от этих слов. — И тебя не смутило Сливовое «поэтому мы и общаемся»? Вообще не?
— А что такого? Даня в принципе странный.
— Как скажешь. — какой же он тугой. Кирилл трёт переносицу. — Твои похождения закончились? Или ты ещё и к родителям успел заскочить?
— Закончились.
— Ясно. Доставай телефон и пиши Сливе, что ты в отношениях.
— Что?! Зачем?!
— Пожалуйста, без лишних вопросов.
— Я… Не хочу с ним таким делиться.
Бубнов поморщился. Потёр переносицу. Как же, сука, заебали. Надо было этому доброму, не садомазохисту, влезать и портить напыщенную уверенность Кирилла. Если считать плюсы и минусы, то у Бубнова минусов явно больше, чем у Сливова, у которого единственный минус «иногда слишком ветреный». А так… Если Лёша узнает, то Кирилл может пролететь. Причём тут же. Мгновенно. Стоит забить? Надеятся, что белобрысый сам всё поймёт и не будет лезть к тому, кто уже принадлежит Кириллу?
— Лёша. — хватает его за пальцы Кирилл. — Я ведь тебе нравлюсь?
— Что? — будто резко вылезает из мыслей Хомутов. — Да…
— Правда?
— Если я не отвечу, ты опять запрёшь меня в ванной?
— А если бы с тобой хотел встречаться я, но без психических расстройств, ты бы бросил меня и согласился бы?
— Что за вопросы такие?
— Ты бы любил меня, будь я червяком?
Лёша задумался.
— А я тоже был бы червяком?
— Нет.
— Блять! Подожди! К чему ты клонишь?
— Я тебя люблю, Лёша. — хнычет Кирилл. — Ты ведь меня не бросишь? У тебя теперь есть другие пидорские друзья.
— Ты идиот совсем? — выдыхает Хомутов.
— М… — чуть обиженно мыкает Бубнов, разваливаясь на диване в полный рост.
Лёша садится в ногах, но его резко обхватывают этими же ногами и притягивают ближе, вынуждая лечь. Аккуратные пальцы Кирилла проходятся по ёжику волосы, после проходят по шее, нежно переходя на плечи. По рукам Лёши пробежали мурашки.
— Ну напиши ему, пожалуйста…
— Блять… — Хомутов краснеет от прикосновений, от шёпота, от положения. Его ещё тут же начинают целовать в шею, нежно цепляя губами кожу. Горячее дыхание Бубова заставляет тело чуть вздрогнуть. — Я сейчас…
— Мы же в отношениях?
— Мгм… — бездумно отвечает Лёша, пока его продолжают поглаживать.
— Так почему бы их не обозначить перед твоими друзьями?
— Зачем? — Хомутов еле сдержался, чтобы не простонать, пока Кирилл проходился рукой по паху.
— Чтобы обозначить, что я не интрижка. И ты занят.
— Я не собираюсь… Сука… Не собираюсь ничего такого делать…
— Поэтому можно и обозначить. Так?
— Хорошо. Хорошо, я напишу. — укладывает руки на щёки Кирилла и проходится по губам мокрым языком. Лёшу безжалостно целуют, от чего опять начинается дрожь.
— Обожаю тебя. — пару секунд просто смотрят друг на друга.
— Хочешь?
— Что?
— Мф… — краснеет ещё больше. — Петтинг?
Кирилл аж поднялся. Лёша сказал петтинг? Лёша? Никаких замысловатых выражений? Удивительного.
— Пожалуйста. Я очень устал… — чуть ли не ноет и проходится рукой по своему паху, стараясь как-то унять стремящийся наружу член.
— Ты бесподобен. — обхватывает руками шею и целует в губы, чуть придушивая. После быстро сползает ниже и расстёгивает ширинку джинс Хомутова. — Один разок.
Лёша чуть морщится, будто ему пытаются скормить гадость. После закатывает глаза, чуть задумываясь.
— Два.
— Да ты наглеешь.
— Пожалуйста…
— Скоро на три перейдём. Смотри, чтобы тебе сперма в мозг не ударила.
— Ёбаный рот. — Хомутов сам стягивает с себя штаны и трусы, после быстро расправляется и тем же у Бубнова. — Слишком много слов. — морщится.
— Стой-стой! Перейдём в комнату… — поднимает руки Кирилл.
Лёша раздражённо рыкнул, после схватил Кирилла на руки и затащил в спальню, кидая на кровать и умещаясь сверху. Быстро растёт.
В итоге это произошло четыре раза. Три подряд и один в душе, когда оба захотели смыть сперму, что чуть прилипла к волосам и животам. И было такое ощущение, что Хомутов сдержался, чтобы не попросить ещё раз, видя, как Бубнова уже потряхивало в ванной. Хотя, может просто кажется. Кирилл наспех натянул спортивный костюм на голое тело. Придумывать сейчас какой-нибудь наряд не хотелось, а любимый лонгслив был в стирке.
***
Кириллу… Надоело дрочить. Мастурбация круто, да, ты сам выбираешь нужный темп, сжимаешь так, как будет приятнее, но… Это уже давно не то. Не то, чтобы он был плейбоем, который каждую неделю занимался сексом, нет. Но раз-два в месяц удавалось. А сейчас тишина. Мастурбируй на воспоминания о поцелуе, который был слаще других, мальчик мой. Хотя почему вообще? Никто статус отношений не обозначил, они просто добавили к рутине тупые переписки, где видно, что оба дегенераты, и поцелуи после драк, пока Лёша не захнычет о том, как у него болит хер. Ничего необычного. У всех так. Бубнов сбил пепел, пока выдувал остатки дыма. Артём тем временем готовит какой-то кекс со своим Вадиком, на котором помешан. А Вадик кусок кирпича без должного эмоционального интеллекта. Не то, чтобы Кирилл был самым эмоционально продвинутым, просто тут это доведено до абсурда, что бесит абсолютно всех. Кроме Артёма, он очевидно в восторге с каждого действия сиротки. Кирилл приподнимает рукав, чтобы взглянуть на наручные часы. Полпервого. Лёша должен уже быть с друзьями, смотреть фильм. А в полпятого Даня получит по хлеблу от Вадима. Зато в полчетвёртого Лёша полностью на Кирилле, что означает, что они могут опять повторить то, что было миллион раз… Нет, не так… Кириллу нравится боль, нравятся поцелуи, но никогда нет никакого завершения. А как вообще должно выглядеть завершение у… Двух парней? — Артём, а как происходит гейский секс? — решает спросить единственного, кто имеет опыт. — Через жопу. — отзывается. — Ой-ой-ой, аккуратнее. — страхует массу для кекса, которую небрежно выливает Вадим в форму для выпечки. — Ну, это понятно. А поконкретнее? — А что, тебе уже дают добро? — усмехается, бьёт формой по столу, выравнивая массу. — Нет, но надо быть готовым ко всему. — Загугли, ёмаё, не еби никому мозги. — Ты плохой друг. Артём игнорирует это высказывание, ставя кекс в печь.***
Даня принимает пиццу от курьера, машет, громко благодаря, после заходит обратно в квартиру и ставит коробку на стол. Света всё ещё нет, по информации, дадут не скоро. Поэтому все предпочли просто вкусно поесть в компании. — Ты в норме? — Даня садится рядом с Лёшей, принимая кружку с газировкой от Саввы. — Поникший какой-то. — Всё хорошо. — Я рад. — отпивает. — Тебе же я не рассказывал. Меня сегодня на стрелку позвали. — Что? — вздрагивает, хмурясь. — Да. Помнишь того парня с которым мы один раз подрались, в классе… Восьмом. Леонтьев Вадим. Он из кадетки. — Не помню. — Ну, короче, один из лучших учеников кадетского училища, наш одногодка. Насколько я знаю, он сирота, поэтому мы с ним во многом похожи. — суёт сразу полкуска пиццы в рот. — Объеденье. — И когда? Почему? — Вечером, через пару часов. Ничего серьёзного, помахаемся и разойдёмся, просто чтобы адреналин почувствовать. — Точно? — Лёша пытается вспомнить Вадима, но в голове пусто. — Не хочешь со мной? — У меня встреча запланирована, но если тебе нужна помощь… — Нет-нет, ничего срочного. Егор, подай суши, пожалуйста… Лёша морщится. Нельзя сказать, что Даня слабак, который не может за себя постоять. Скорее наоборот, чаще всего стоят за ним, а не перед. Вероятнее, он посильнее Лёши будет. Но всё равно почему-то тревожность так и бьёт. — Всё будет в порядке. — говорит Даня, видя загруженный вид Хомутова. — Знаю-знаю. — проводит ладонью от виска до затылка. Ну, раз сам Даня не беспокоится, почему должен Хомутов?.. Под всеобщие разговоры на абсолютно разные темы, душа успокаивается. Парочка человек выходят на балкон покурить. Лёша начинает чаще смотреть на время, в голове уже прикидывая, сколько нужно, чтобы добраться до места встречи. Дверь балкона хлопает, Хомутов понимает, что выпал из реальности на пару минут, раз уж парни уже успели докурить. Запах табака быстро разносится по комнате и растворяется. Но он заседает в мыслях. Красноватые обкусанные губы Кирилла… Курение для него эстетическое удовольствие, а не способ сбросить нервы. Это не проговаривалось вслух, но такое отношение сразу считывается. Иногда он держит сигарету во рту, но так и не поджигает. Иногда он выбрасывает сигарету, которую только подпалил, чтобы поцеловать Лёшу. Поцеловать… Мокрые губы, горячий язык, дыхание, пробивающее до самого мозга. Всё это заставляет в какой-то момент вздрогнуть. Коленка ударяется о край стола, Хомутов резко понимает, что минут десять провёл в мыслях. А ещё на него смотрят несколько пар глаз. О боже. — Ты в норме? — первым задаёт всеобщий вопрос Егор. — Да. — почти не думая отвечает Лёша. — Мне, кажется, пора. — Уже? — Даня смотрит на настенные часы. — Да, я тут понял, что мне надо кое-куда забежать, поэтому лучше выйти заранее. Лёша встаёт и быстро направляется в прихожую, пытаясь поправить майку, которая даже без воротника душит. Он слышит, как за ним проходят ещё две пары ног. — Всё окей, чувак? — Боря подаёт телефон, который Лёша забыл на столе. — В полном. — сердце почему-то начало колотится быстрее. Стало жарче, чем должно быть. Да что происходит? Инфаркт? Инсульт? — Удачи. — проговаривает Влад. Оба очевидно не доверяют этому «я в порядке», но решают не поднимать сейчас эту тему. За что Лёша крайне благодарен. Он хватает телефон и выбегает из квартиры. Мысли заполоняют голову. Крайне неожиданно и быстро. Не дают времени сориентироваться. Кирилл, горячее дыхание от которого в штанах жмёт. Ощущений ещё нет, но Лёша уже чувствует, как тело начинает потряхивать. Вот блядь! Хомутов в очередной раз нажал на кнопку вызова лифта. Она даже не загорелась. Света нет, идиот. «Я ушёл пораньше» — пишет в чат к Кириллу, пока спускается по лестнице. Пальцы ещё пару секунд летают над экраном, словно хотят что-то добавить. В мыслях несвязные слова, которые никак не могут сгруппироваться в цельное предложение. Наконец-то что-то складывается. Абсолютно честное и искреннее. — «Хочу тебя» — фраза будто обрывается, но Лёша добавляет. — «поцеловать». — пару секунд думает, стоит ли вообще отправлять. Стоит. Отправить. Жалеет сразу после, но сообщение уже прочитали, поэтому времени на удаление не осталось. «Бегу». — отвечают ему сразу после этого, отправляя после какой-то нелепый стикер. Хомутов обрывисто выдыхает. Выключает телефон и на пару секунд застывает, просто смотря на своё отражение. Искренность — это бред! Победила общественное мнение и… Боже, какой кошмар. Фантазия разыгралась. Ничего больше. Просто Лёша идиот. Хочется поцеловать сразу, как увидишь. НЕТ. Или да. Кирилл! Хомутов сам не замечает, как уже подошёл к месту встречи. Бубнов крутил сигарету меж пальцев. В своём любимом лонгсливе в фиолетово-чёрную полоску. Чокер, куча цепочек.***
Вечер, вплоть до часов одиннадцати, прошёл в подъезде. Лёша листал страницы друзей Кирилла, боялся даже открыть вкладку с чатами. Туда уже написал Кирилл несколько раз, Лёва, Боря… Да плевать. Перетерпят. Друзья Кирилла. Артём… Почти не вёл страницу. Иногда выкладывал фотки с зала или в тату студиях, показывая забитое тело. А ещё у Кирилла в друзьях много женщин. Правда. Очень много. Большинство — модели, как на подбор. Красивые, румяные, смеющиеся на фотках. На некоторых сам Кирилл… Он обнимает их за плечи и целует в щёку. Почему-то от таких фотографий сердце неприятно сжималось, а пальцы сжимали телефон крепче, будто готовились ударить… А ещё почти все на фотках держат сигарету или бутылку пива. Но все рассматривания страниц скатывались к… Лёша отлипает от перил, на виске отпечатался след от них. Смотрит на имя и не понимает, где он его видел. Вадим Леонтьев. Ни фотки, ни страницы нормальной. В друзьях только два человека: Кирилл и Артём. Вадим… Леонтьев. На страницу Кирилла заходить не хочется, у него наверняка установлено это приложение, которое показывает, когда Лёша сверлит его стену, поэтому опять на страницу Артёма. Бесячий тип, бесячее лицо. Но вот. Незнакомый парень и подпись к фоткам… «Вадик избил бы меня до полусмерти, если бы узнал… : '». А ведь это с ним дрался Даня? Это убеждает зайти к Дане на страницу. Был час назад. Значит жив, отлично, будто не со школьником дрался, а по минному полю бегал. «Здаров, ты как?» Читает почти сразу же. Тут же прилетает фотка, где он с перемотанной рукой лежит у себя. И показывает пизз. И язык. Придурок. «Я сломал руку, а так ничего такого!))))» «Он сломал тебе руку?» «Не! Это я с лестницы свалился после драки:)». Придурошный. Лёша усмехается. Главное жив. Пару секунд водит над клавиатурой, не зная, стоит ли вообще спрашивать. Вадим — знакомый Кирилла. Очевидно не особо дружелюбный. Кирилл знал, что он будет драться с Даней? Или нет? Если нет, то почему? Столько вопросов… Но Хомутов решает не забивать себе голову. Тем-более он услышал, как отец громко провожает гостей у лифта. Значит ещё немного, он вырубится, а Лёша вернётся в комнату… Ещё чуть-чуть… «Чекаешь страницы Тёмы и Вадика, а на меня времени нет?» — прилетает от Кирилла. Вот же. Сейчас же придётся читать все сообщения. «Прости» — мигом отвечает Хомутов, потирая глаз одной рукой. Поднимается вверх в чате. Тринадцать сообщений. «Окей, я пока выпишу пару претензий, будешь извиняться на коленях<3» — первое непрочитанное. «Во-первых, ты начал вести себя так, будто я был очень плох, это удручает» — второе сообщение. «Во-вторых. Не хочешь поговорить о проблемах? Я же видел, как ты чуть ли не плакал, когда получал удовольствие, это не ок» — третье сообщение. «Ну знаешь, ты всегда мне можешь выговориться» — четвёртое сообщение. «Особенно теперь, мы ведь в отношениях» «И я тоже могу тебе выговориться» — шестое. «В плане, я сейчас особо не готов говорить о своей единственной проблеме» — седьмое. «Но мне очень было важно, что ты не убирал руки с моей шеи» «Я тебе доверяю» — девятое. «Поэтому и ты мне доверься. Пожалуйста» — десятое. «Через месяц мои родители уедут в отпуск» «Не хочешь в эти дни тоже съездить со мной на море? На пару дней» «Ты тут?» — тринадцатое… И что ответить? «Я не знаю, что ответить» — признаётся Лёша, отвечая сразу на всё. Голова раскалывается. Ощущение будто уснул на даче летом, а проснулся без процентов на телефоне, весь в поту, а всё постельное бельё сброшено на пол. Тоже крайне растеряно и отвратительно. «Прелесть» — отвечает Бубнов. «Мне стоит опять запереть тебя в ванной?» — прилетает следом. «Дай пару минут, я тебе позвоню» — Лёша встаёт со ступеней, разминая шею и спину. Начинает спускаться вниз. «(¬､¬)» «Жду.» — прилетает от Бубнова. На улице уже прохладно. Даже очень. Для майки вообще не вариант, особенно после того, как вспотел. Но где ещё говорить? В подъезде эхо, в квартире родители. Остаётся только улица. Лёша садится на скамью, набирая номер сразу же. Прячет одну руку в карман шорт. Тело покрывают неприятное сборище мурашек. От голоса Кирилла проходят по новой, но уже более приятные. — Ты скорбишь? — мигом раздаётся вместо привычного «алло». Голос кажется уставшее пьяным. — Я? А, по бабушке. Я её видел всего пару раз. Думал, может другая, которая чуть ближе, но нет. — прикусывает губу. — Так что? — Я… Я сейчас очень хочу спать. — Так чего не идёшь? — Это основная проблема. Дома пьяный отец, я не особо его боюсь, просто не хочется лишний раз тревожиться. В прошлый раз, когда он пил, мы разбили мамину хрустальную вазу. — вздыхает. — В общем, я просто жду, пока он ляжет спать. — Поэтому шерстишь страницы моих друзей? — Прости. — Следопыт. — усмехается Кирилл. — Я кое-что нашёл там… Но поговорим об этом не сейчас. Сейчас мне кажется, что я могу из любой мухи слона раздуть. — Ты про Вадима? — Я… Да. — Точно, твой друг ведь сегодня с ним дрался. Это тебя напрямую касается? — Нет, но… Не знаю, я сейчас думаю об этом всем… Это ведь не открытое нападение, Даня сам согласился, поэтому никаких проблем. — Ну да. — Но ты знал. — Возможно. — И не сказал мне. — Не думал, что ты его нянька. — Кирилл зевает в трубку. — Ладно. В общем. Я сейчас не особо готов отвечать на это всё. — Тебе ведь восемнадцать в декабре? — Ну да. — Хочешь тогда съедемся? И тебе больше не придётся париться по поводу отца. Судя по тому, что я слышу, ты явно не слишком купаешься в лучах заботы и любви родителей. — Сдурел? — Лёша неловко смеётся. — Нет. Я серьёзно. Снимем квартиру, я буду работать, ты по возможности… Разве не здорово? — Обсудим это в декабре. Сейчас всё равно нет смысла. — А поездку в следующем месяце? — Я на мели. — Давай я заплачу. — Нет, так тоже нельзя… — Лёша… Мне не сложно. — Не надо за меня платить. — Ладно. — после недолгого молчания проговорил Кирилл. — Тогда до завтра? — До завтра. — Целую…***
Лёша вышел из дома как можно раньше. Уснул он ближе к трём часам, поспал всего четыре, если не меньше. Всё, лишь бы не пересекаться с родителями. До подработки ещё несколько часов… И Хомутов просто садится на скамью, пряча руки в карманы кофты. Глаза болят, голова тоже. Ничего не хочется. Внутри пусто, он полностью вымотан. Всё в один день, довели чуть ли не до истерики. Духота, Кирилл, смерть, Лёва, пьяный отец. Это невозможно. Сегодня он будет исключительно работать. Желательно как можно дольше, чтобы прийти домой к одиннадцати, запереться в комнате и проспать до утра. Стоит, наверное, сказать о планах хотя бы Кириллу. Но вообще не хочется даже трогать телефон… Да. Этот день будет тихим. Работа. Лёша помогает барберам, лёгкие стрижки делает сам, таскает работникам еду, помогает подготовить места для работы, замешивает осветлители и краски, чинит аппарат для маникюра… Даже не выдохнуть. К счастью. Никакого перекуса, чтобы не было и шанса достать телефон и открыть шторку сообщений. Но его всё равно нагнали. Даня завалился в салон, махая рукой в гипсе. Вот придурок. Но не интересно. Лёша особо не слушал его лепет, просто принялся стричь причёску, как он это делает обычно. А ещё укладывать волосы, как он это делает обычно. Дане, как «хорошему ребёнку» (хотя, не такой он уже и ребёнок), полагается вечная скидка в пятьдесят процентов. Не от Лёши. Лёша бы взял с него втридорога, чтобы видеть пореже. От владелицы салона. Даня исчез. К счастью. А время… Даже не перевалило за час дня. Отстой. К нему уже лезут и предлагают пойти отдохнуть. Или даже уйти домой. О боже. Боже-боже-боже! Нет! Но в итоге Лёша всё равно садится на диван в небольшой комнате для персонала, потирая лицо. Надо разобраться. Со всем постепенно и неспеша. Вот только с кем первее? Кирилл, Егор… Извиниться перед Лёвой будет легче. Достаёт телефон и открывает чат. Вчера Лёва написал одно единственное: «ты чё?» Ну да, в его духе. Хомутов вздыхает, пару секунд думает. «Прости за вчерашнее» Хочется что-то добавить. Но неизвестно что. Объяснить? И как? Будто оправдать вчерашнее поведение простым сложным днём как-то… Глупо? «йоу» «забей, всё ок» — отвечает Лев спустя пару минут. Сидит в сети. Оба сидят в сети и молчат. Ага… «Вчера был сложный для меня день, вот на меня и нашло» — всё же печатает это позорное оправдание Лёша. «ага, конечно» Печатает. Печатает. Печатает… В сети. Был в сети только что. Хомутов хмурится. И что это было? «Ты хотел что-то спросить?» «забей» «потом» — прилетает мигом от Льва. Опять выходит из сети. Лёша выдыхает. Прекрасно. Потом, так потом. Желательно через месяц другой… Стоит ли сейчас продолжить разбирательство? Егор… Наверное, стоит встретиться лично. Тогда Кирилл. «Добрае утро!» — значится единственным сообщением от ненаглядного. В одиннадцать утра. Это почему-то умиляет. «Доброе» — отвечает Лёша, устраиваясь на диванчике поудобнее. «Прости, работаю сегодня» — добавляет чуть погодя. «Лешааа!» — отвечают ему. «Не хочешь встретиться после работы?» «Я бы выпил с тобой ченить» — написывает Кирилл. «Я не пью алкоголь» — пытается как-то не слишком очевидно отказаться от встречи. Он сейчас не готов… Наверное. «Я про чай… Кофе…ಥ_ಥ» Лёша прикрывает глаза. А может плевать, готов он или нет? «Неужели я похож на алкоголика?» — дописывает Кирилл. «Нет» Хочется увидеться… Определённо. «Так что? Сходим куда-нибудь?» «По правде говоря, хачу суши какиенить» «Погна в тц. Я угощаю, ес чё». Лёша сдаётся. Прямо сейчас, под напором глупых чувств и очаровательности Кирилла, он сдаётся и готов сдаться. Это… Удручает. Как будто он рыба, что попалась на крючок. В любой момент могут снять и зажарить… Но может Лёша хочет, чтобы его сняли и зажарили? Как там говорили в гребаных Сумерках? Ты мой личный сорт героина. Лёша пишет короткое «давай, ближе к вечеру». Чуть тянется, уже встаёт с диванчика, тут дверь резко распахивается, чуть ли не ударяя по лбу. Вот настолько маленькой была подсобка. — Лёша! — заглядывает в подсобку одна из парикмахерш. — Тут к тебе… На пороге салона стоял Егор. Тот, с кем говорить Лёша на самом деле не хотел вовсе. Хомутову закрыли смену. Цветаев пришёл не стричься уж точно. Стоял и ждал. После прошёлся немного в тишине. — Ты ведь знаешь, что я… Знаю? — спросил он, когда оба чуть отошли от салона. — Ага… — закатывает глаза Лёша. — Слушай, я не собираюсь… — Просто я тоже. Хомутов замирает и поджимает губы. Смотрит на Егора. Ну, повадки определённо есть. — Я не так давно это осознал. Просто подумал, может мы сможем поговорить на эту тему? Я знаю, что ты не любитель трещать, но мне просто больше не с кем. Лёша хмурится. Его ведь не пытаются разыграть? Это не грязный розыгрыш, чтобы Хомутов окончательно признался в ориентации? Нет, конечно… Зачем такое Егору? — И что ты хочешь обсудить? — Да многое. — чешет затылок, длинные волосы чуть блестят на солнце когда двигаются. — Хочу ещё поговорить о… Дане. О Дане… Лёше он не понравился в первую встречу, но парень оказался настойчивым, поэтому в итоге Хомутов оказался в его компании. Егор уже был там. Кажется, они были знакомы с младших классов. И что можно обсудить о Дане с Лёшей, который знаком с ним от силы года три? Но, наверное, в качестве солидарности не стоит отказываться. Но в более укромном месте. Поэтому Цветаев повёл Хомутова к себе. Если так подумать, Лёша никогда не был дома у Егора. Да и не слышал, чтобы вообще хоть кто-то был. На входе в комнату Цветаев чуть застыл, неуверенно посмотрел на Лёшу, после провернул ручку. Комната была… Вау, конечно, но… Больше походила на женскую. Розоватая краска на стенах, постеры с корейцами, аниме и прочей чепухой. Если у Кирилла постеры были больше тёмные, с мрачной атмосферой, Егор был… Типичным романтиком, что ли? Милые персонажи с большими глазами, гирлянда с бантиками текла дождиком по шторам. Ладно, это было несколько неожиданно. — И ты только недавно понял, что пидор? — усмехнулся Лёша, но резко понял, что звучит как-то грубо. — Прости, я без злобы, просто… — разворачивается и смотрит на чуть покрасневшего от смущения Егора. — Просто я не видел натуралов, которые… Живут вот в такой обстановке. — Честно, я большую часть жизни потратил, думая, что у меня что-то типа гендерной дисфории. — от нервов начинает расчёсывать волосы пальцами, они струятся между пальцев, обвивая их. — Мне нравятся типичные женские штучки, поэтому я очень долго думал, что мне просто нужно было родиться женщиной. Ну и ещё моя любовь к мужчинам. В общем, это всё так наложилось, я только недавно справился со всем этим. — поднимает глаза на растерянного Лёшу. — Ой, а ты вообще знаешь что такое гендерная дисфория? — Нет. — Я как-нибудь зачитаю тебе лекцию. — усмехается. — В общем, мой фокус был смещён и только недавно выравнялся. — заходит в комнату, усаживаясь на кресло у стола. Лёша заходит следом, осматривая комнату ещё чуть лучше. — А ты? — Что? — Когда понял, что ты… Гей? Ты же гей? Или бисексуал? Может па… — Первое. — перебивает. Хомутов вообще не желал разбираться с ещё тучей терминов, которые может вкинуть Цветаев. — В классе шестом. Мне понравился молодой учитель физики. — О, это который… Кадышев? — Он. — На такого грех не запасть. — улыбается, стуча ногтями по столу. — Присаживайся, куда угодно. — Эм… Я просто сам ещё не то, чтобы сильно осознал этого. На этапе принятия так говорит… Говорят. — Не переживай, я просто рад, что не один. Кто-то ещё знает об этом? Собираешься рассказывать кому-то? — Влад, Боря… Ну и тот, с кем я встречаюсь. — Будешь делать каминг-аут перед остальной компанией? — А ты? — Я вот просто хотел рассказать… — начинает нервно разминать пальцы. — По поводу Дани. Он же вчера дрался. Тот парень, с которым он махался… Эм… — Он гей. — Ты его знаешь? — Нет. Но знаю тех, с кем он тусуется. — А. Ну, я спросил его вчера по этому поводу. Даню, в смысле. — И что? — Мне кажется, он крайне гомофобен. — В плане? — Я упомянул, что Вадим скорее всего гей. Даня сказал, что это ещё один повод для драки. — стучит ногтями рук друг о друга. — И тебя это сильно парит? — Ну просто! — чуть ли не вскакивает, но в последний момент будто цепляется за ручки кресла и остаётся сидеть. — Мы друзья, а это важная часть моей личности! По правде говоря, я ещё многое скрывал от вас всех, я устал уже молчать. — спрятал лицо за ладонями, сделав один круг на кресле. — А ещё, скорее всего… Мне нравится Даня. Лёша складывает руки на груди. Он оказался в чей-то чужой драме, как помощник. Не сказать, что его это прям устраивает. Он ближе к тому, чтобы закончить разговор и уйти, но что-то держит. Важная часть личности? Нравится Даня? Да никому не сдались ни эта часть личности, ни любовь в Дане. Мир жесток, пора смириться и жить, стараясь игнорировать… — Я не собирался никому ничего рассказывать. На самом деле, если бы не определённые обстоятельства, я бы об этом и вовсе не вспоминал. — Собираешься дальше сидеть в шкафу? — Сидеть в шкафу? — Это метафора к сокрытию ориентации. — А ты не собираешься? — Я уже рассказал родителям. И… Аргх… — сжимает кулаки и утыкается в них лицом. — У меня был глупый план, чтобы точно выявить, не гомофоб ли Даня, но для этого нужен человек, который сможет подыграть. — Я не собираюсь плясать с бубном, чтобы выяснить то, что я и так знаю. — Ну! Мы не знаем точно! Возможно он так неудачно пошутил… — Ага. — саркастично закатывает глаза Лёша. — В плане! Нельзя терять надежду. Если мы узнаем точно, будет легче, по крайней мере не нужно будет боязно прятаться хотя бы рядом с компанией… Я… — Не понимаю важности сия действия. — Ты… Ладно, возможно, это потому что у нас разные субкультуры… Или типа того. — вскакивает с кресла, подходит к большому шкафу до потолка, распахивает двери. — В общем! — говорит, не разворачиваясь, сжимая дверцы шкафа. — Я хочу одеваться и краситься так, как я хочу! — Краситься? — Да! — резко хватает одну из вешалок, делает так эпично, что кажется, будто сейчас откроется какой-то тайный проход. — Мне очень нравятся юбки и платья. Разворачивается и показывает висящее на вешалке платье… Нда. Чуть пышное, примерно до колена, может чуть ниже. Точно женское. И выглядит излишне вычурно. Хомутов таких на женщинах не видел, а уж на чуть накачанных парнях? Бред… — И люблю макияж. И мне очень хочется краситься! Но я не могу, потому что для людей красящийся парень равно гей! Ну, я гей, но не потому что я крашусь… В общем. Представь, что тебе запретили осветлять волосы и тебе приходится ходить с чёрным ёжиком, а не блондинистым. — Я и ходил, пока мне запрещали… — Ты… Вообще бороться не собираешься? — Нет. — Что?! Лёша! Ты тот, кто может уделать их тупые стереотипы о геях и ты правда решаешь никак не влиять на… Вот это всё?! — Егор, это не то, чем я горжусь. Если бы была возможность отказаться, я бы отказался. Я вообще никак не хочу, чтобы это всё, — расставляет руки, будто указывая на комнату, — касалось меня. Что угодно, но не это. — Но у тебя же есть парень? — Я не то, чтобы сильно на этом настаивал. — морщится. — Мои отношения начались как бред. Я вообще не контролировал ничего из этого. Возможно мне хочется быть «счастливым», но ты собираешься менять группу людей, которые заранее относится к тебе хреново и… А ведь Кирилл вполне себе спокойно общается с открым геем. Да и вроде не то, чтобы скрывается от родителей или людей на улице… Это Лёшу стопорит. Подождите. Компания Кирилла вполне себе находится вне рамок «натуральности», но все живы и здоровы… Их проблемы не из-за ориентаций. Хах… Это портит всю мысль. Хомутов поднимает взгляд на Егора. На его платье в руках. А потом вспоминает Кирилла. Длинные рукава его лонгслива, его чёрную подводку под глазами, его крашенные ногти. Как много вообще изменится, если заменить приталенный лонг платьем? — Я не собираюсь ничего менять. — начинает говорить Егор, не дожидаясь пока Лёша отглючит и продолжит мысль. — Просто, мне нравится наша компания, но если они не готовы меня принять, думаю… Я просто уйду. В конце концов, я ведь заслуживаю своего счастья? — Ага… — эгоистичная позиция. Хотя нет, подождите. Почему эгоистичная? — И вот поэтому я хочу немного завуалированно спросить об этом всём Даню. Чтобы я понимал к чему готовиться. Я в любом случае раскроюсь, но реакцию других людей я ведь не могу проконтролировать… Проще просто уйти и найти других, чем менять устои дикарей? … Ладно, возможно Егор прав. А Лёша сломан. Окончательно. Его обыграли, накрыли пятью тузами. — Хорошо. Я тебе помогу. — Правда? Отлично, я… — Только. — прерывает. — Никаких танцев с бубнами. Прямо сейчас идём и спрашиваем в лоб. — Что?! С чего вдруг… — Я резко понял, что мне есть куда идти, если меня выпрут. — выдыхает. Слишком много всего уже произошло, а Лёша добавляет самому себе проблем. Да и плевать уже. Надо закрыть эту тему раз и навсегда… Наверное. Хомутов быстро узнаёт, где сейчас находится Даня и направляется прямо туда. Сливов обожал одну небольшую кофейню, наверное потому что там работала одна из его «сестёр». Сам Даня живёт в детдоме, но многие вообще считают, что он прописался в квартирах своих друзей. Савва его пускал уж слишком часто. Удивительно, как Даню в принципе выпускали из детдома и позволяли не появляться несколько дней подряд. В общем. Лёша открывает дверь в колокольчиком. И замирает. Даня, Таня и… Артём с Вадимом. Сидят за стойкой, Таня обслуживает, а Даня не может усидеть на месте. — Приве-е-е! — Сливов тут же отвлекается от подтягиваний, пытается захватить Лёшу в объятия, но тот уворачивается, отходя ближе к стойке, доставая пару купюр из кожаного кошелька. — И тебе привет. — Даня машет Егору. — Вы вместе? — А? — Егор вздрагивает и принимается крутить волосы на пальцах. — По пути встретились. — чуть думая отвечает Лёша. Врать ему не нравилось, но иначе Егора раскроют вместе с ним. — А ты с ними? — показывает на сидящих за стойкой. — Припёрлись тут… — Таня устало вздыхает. — Будешь что-нибудь заказывать? — обращается она к Лёше. — Сделай мне кофе, пожалуйста. — Чёрный? Как обычно? — Да. — кладёт купюры на стойку. — А я за милкшейком! — Егор подплывает к стойке. — Будешь делать вид, что мы незнакомы? — Артём мешает ложкой чай, который очевидно уже остыл. Лёша косится на него и морщится. — Привет. — говорит Хомутов. — Как Кирилл? — Ты… — тут же шикает на него Лёша, но внимание уже обращено. Причём, и Дани, и Егора, и Тани одновременно. Значит времени на раскачку не дают. — Не жалуется. — Ну ты его хоть иногда выпускай погулять, Вадим уже успел соскучиться. Да? — резко поворачивается к Вадиму, что безучастно ел медовик. Причём это безучастие даже не пытаются скрыть, он пусто посмотрел на Артёма, после продолжил трапезу. — Видишь? — Кто такой Кирилл? — Даня седлает стул рядом с Вадимом, за которым вообще и должен сидеть, судя по стоящему возле рюкзаку. — Общий друг. — раздражённо произносит Лёша, выдыхая. — Я хотел с тобой поговорить. Даня удивлённо поднимает брови и показывает на себя пальцем. — Да. С глазу на глаз. — Хорошо. Лёша приоткрывает дверь и ждёт, пока Даня выйдет, после выходит сам. Колокольчик звенит и почти заглушает какое-то пожелание смерти от Артёма, непонятно только оно адресовано Дане или Лёше. — Ты с ними общаешься? — показывает пальцем на кофейню Лёша, подходя ближе к Дане. — С Артёмом и Вадимом? Да, мы вчера вместе ехали в травмпункт и разговорились. С Вадимом… — Я удивлён. — Почему же? — Эм… — чешет шею Лёша, не зная, стоит ли вообще дальше развивать этот диалог и уходить куда-то в сторону от изначальной цели. Хотя, вроде можно спросить сначала сбоку, прежде чем стрелять в лоб… — Они в отношениях. — М? Правда? — Даня приподнимает брови. — Ну, это многое объясняет. — чуть застывает задумываясь. — Тебе нормально? — В плане? — О боже. — раздражается Лёша. Сливов иногда ну слишком корчит из себя непонятно что. Хотя, он такой на самом деле. — Ладно, забили. Я вот, что хотел тебе сказать. — пару секунд молчит, ноги будто просят убежать, но Хомутов держится из-за всех сил. Несмотря на слова Егору, всё ещё боязно. — Ты гей? Да вы… — Что?! С чего ты взял? — Нет? — Да! — Поэтому мы и общаемся. — Что?! Даня резко начинает смеяться. Причём так, будто Лёша для него клоун, а не друг. — Прости-прости, по-моему это слишком очевидно. — Что?! Да в каком месте для вас всех это очевидно?! — Мы видели, как ты смотришь на Тора. — Да вы заебали! — трёт переносицу. — Что значит твоё «поэтому мы и общаемся»? — поднимает взгляд, чуть вздёргивая бровь. — Ничего особенного. — продолжает хихикать Даня, чуть держась за живот. — Это всё? — Да. — А Кирилл это?.. — Завались. — А Егор сейчас мне скажет тоже самое? Лёша будто бледнеет. Даня тот ещё чёрт, он всегда был довольно наблюдателен, но чтобы так… Такое ощущение, что Хомутова разыгрывают. — Не переживай, я молчком. — Надеюсь. — рыкает Лёша. Сливов по-тёплому усмехается и резко обнимает, чуть ударяя по спине загипсованной рукой. — Ай! — Я так рад, что ты наконец-то раскрылся! — Не трогай меня! — Кто ещё знает? — резко серьёзным тоном спрашивает Даня, но не отпускает. — А? Влад, Боря… — И всё? — М… — морщится Лёша и всё же вырывается из объятий. — Больше я никому не говорил. — Тогда предупреждаю. Лёва тоже знает. Даня чуть хихичет и забегает обратно в кофейню. Вот тут уже реально пошло издевательство. От такого даже живот скрутило. Лёша пару секунд подышал, пытаясь успокоиться, после зашёл в кофейню, прошёл мимо стойки и Егора, схватил Даню за ухо и завёл за небольшую перегородку. — Когда ты понял? — что-то было не так, но Хомутов не мог сказать что. — А? Ну… — неловко приподнимает взгляд. — Помнишь, совместный урок твоего класса и класса Б? — Что? Какой? — Седьмой класс, четверть… Третья, наверное. — смотрит так, будто у Лёши в голове бесчисленное количество полок с воспоминаниями. — Никто такое не запоминает, урод. — Тогда урок вёл Кадышев. — Даня чуть надувает губы трубочкой, очевидно надеясь, что Лёша сам поймёт что было дальше. Чуда не случается. — А мы с тобой сидели на соседних партах. И ну… Твой взгляд на Кадышева… — Что?! — Ну, примерно тогда я и понял… — До нашего знакомства?! — Ты тогда одолжил мне ручку… Кстати, давай верну! — Ты спятил вообще?! Как ты это разглядел в принципе?! Пару секунд молчания. Даня смотрит так, будто Лёша уже должен был догадаться, но Хомутов в этом плане, очевидно, был не особо проницательный. — Случайно так вышло. — пожал плечами, уводя взгляд. — Ты… Придурок. — Лёша выдыхает, чуть толкает Даню в грудь и уходит обратно к стойке. Подозревали, знали, догадывались. Умные нашлись. Хомутов выпил кружку кофе, игнорируя разговоры Дани и Егора между собой. Пару секунд постоял, прожигая в стойке дыру, пока его в бок не толкнули. Лёша посмотрел на Артёма, тот смотрел на него уставшим взглядом, укладывая руки на стойку, лёг на них. — Тебе разве не надо было встретиться с Кириллом? Лёша поморщился. — Не твоё дело. — Советую тебе обозначить свой статус перед друзьями. — усмехнулся. — Иначе тебя будет ждать сюрприз. — Чё? — Чё слышал. Или мне самому рассказать этому? — Чего ты лезешь вообще? — Кирилл мой друг, дубина. И я прекрасно знаю, как он может взорваться… — С чего бы ему взрываться? — Ты… Упоротый в край? — За языком следи и говори нормально. Хуле ты мне тут загадки загадываешь? — Ты… Архг… Делай что хочешь. Лёша устало вздыхает. Прощается и быстро сваливает. Он вообще не понял, что от него надо Артёму. У него уже голова раскалывается. А надо ещё с Лёвой разобраться. Пару секунд вертится вокруг себя, пытаясь сориентироваться, после направляется прямо к дому Лёвы. Дорога будто в забвении. Жара бесила, пришлось зайти и купить воды, нести бутылку с желанием вылить на себя содержимое. Но всё же, Лёша дошёл. Набрал квартиру в домофоне и облокотился о холодную дверь подъезда. — Кто? — голос Лёвы раздался в дешёвом динамике. — Это Лёша. Мне нужно с тобой поговорить. — О? Ладно. Домофон запиликал, Лёва убедился, что дверь открылась и сбросил. Хомутов ощущал себя очень… Уставшим. Полтора дня. Слишком много событий. Слишком много информации. Слишком много проблем. Многие даже забылись на фоне остальных, но их тоже рано или поздно придётся расхлёбывать. — Мать дома? — первым делом спросил Лёша, когда ему открыли дверь. — Нет. — Отлично. Как давно ты знаешь? — Что? — Лев приподнял брови, смотря на Хомутова, как на сумасшедшего. — Твои вчерашние разговоры о… — морщиться, вместо того, чтобы назвать заветные три буквы слова, которое начинается на «г» и заканчивается на «ей». — Ты меня проколоть пытался? — Подожди, о чём речь? — Даня мне всё рассказал. — Оу… И что ты ответил? — А я должен был что-то отвечать? — Наверное… — неуверенно произнёс Лёва. — Я всё ещё не врубаюсь о чём мы… — Ты прикидываешься? — Я начинаю раздражаться… Лёша устало вздыхает и трёт переносицу. — Слушай, я не хочу, чтобы это хоть как-то влияло на наши взаимоотношения. В плане… Ты дорог мне, я воспринимаю тебя, как брата и это ничего не изменит. Я просто… Мне правда сложно об этом говорить. Я только вчера более-менее, для себя, принял… Кое-как, ещё не до конца, мне по прежнему страшно. Говорить себе об этом и такому близкому человеку, как ты мне… Это разные вещи, я даже не знаю, смогу ли я сказать об этом родителям… — пару секунд думает. — Нет, не смогу, чего уж таить. Никогда не смогу. Пару секунд молчания. Хомутов даже не смотрел на Льва. — Лёш, о чём ты? — Сейчас я начну злиться. — Ты… Скажи уже прямо! Я не понимаю хуле тебе от меня надо! О чём ты?! О наркоте?! Ты употреблял наркоту?! — Что?! Нет! — Тогда почему ты говоришь так, как будто тебя сейчас в рехаб отправят?! — Ты… Даня говорил, что ты знаешь! — Что?! — Лёва вскрикнул так, что аж закашлялся. — Что я… — слово застревает в горле. Снова. — Да блять… К чему были твои вчерашние разговоры о пидарасах? — Что?! — Не веди себя так, будто этого не было! — Было! — Лёва будто хочет ещё что-то сказать, но резко замирает, успокаивается, прикрывая рот сжатым кулаком. — А… Я понял. — Что? — Ты… Голубой? — становится так, будто готов в любой момент уворачиваться от летящего в лицо кулака. — Так тоже называют… Да… — И ты… Эм… Ты это хотел мне сказать? — Так ты знал или нет?! — Я один раз сказал Сливову, что подозреваю, но не уверен и забыл об этом. Мне… Плевать. — чуть покраснел и поджал губы. — Плевать… — Если честно, я какое-то время изучал эту тему… — притупляет взгляд, смотрит на свои же пальцы, которые мнёт. — В плане. Мне просто никогда не нравились девушки, вот я и задумался. Лёша замер.***
Лёша бесконечно долго ждёт, пока Кирилл разберётся со вкусами суши и роллов. Это раздражало. — А ты какие будешь? — наконец-то обращает внимание на Хомутова Бубнов. — Я не люблю суши. — Что? Почему молчал? — морщится. — Филадельфию с сыром. — поворачивается и говорит кассиру, достаёт кошелёк и пару купюр из него. — А ты что будешь? — Я не особо голоден. — Лёша жмёт плечами. — Да ладно… Бро?.. Я плачу. — забирает сдачу с чеком и проходит к ближайшему свободному столику. — Может тебе супчика? — Завались. — Давай, после дрочки всегда хочется плотно поесть и вырубиться. — шепчет Кирилл и манипулятивно щурит глаза. Лёша приподнимает брови. Ладно, возможно он действительно голоден. — Ладно. Только не надо за меня платить. — Эй! Ты же сам говорил, что на мели. Да и я тебя позвал. — Завались. — Ну бро-о! — Не называй меня так. Утырок. Хомутов осматривается, и подходит к кассе точки, где обычно покупает сеты с друзьями. Бургер с двойной котлетой, большую картошку с кетчупом и… Бутылку кваса… И наггетсы за бесценок по акции. И ещё мороженое, да. Лёша смотрел на пару десяток, что выдали ему в качестве сдачи и… Да плевать. Он уже давно ни на что не копит, деньги всё равно бы ушли на что-то подобное. Возвращается к Кириллу и садится напротив прилавка, где только что заказывал, смотря то на номер в чеке, то на экран, где эти номера высвечиваются. — А ты будешь только суши? — Ну да. — Ты ими наешься? — Ну, я не планирую прям наедаться… Бубнов смотрит на Хомутова. — Ты… Ты ведь сам себя стрижёшь и красишь? — Да. — А меня покрасишь? Эти парикмахерские обдираловка чистой воды. — Хорошо. — клонит в сон. Впервые за полтора дня сердце не колотится, как бешеное. — Какие у тебя планы на будущее? — прикрывает глаза. Сам Лёша всё же хочет пойти в стилисты. Но это слишком не по мужски. Слишком «по-пидорски». — В плане? — Ты собираешься куда-то поступать? Есть хоть какой-нибудь план? — Я думаю поработать немного и чуть-чуть попутешествовать по Европе и Азии. Хочу в Корею и Францию. — А учёба? — Не знаю. — морщится. — Возможно электрик какой-нибудь. — Электрик? — По мне не скажешь, да? — Что именно? Что ты хочешь на электрика? — Что я умею работать руками. — усмехается Кирилл. — Хочешь покажу свои навыки? — По-моему ты пиздишь. — Поговори мне тут. — мурчит Бубнов. — Я лампочку от картошки запитаю, если захочу. Хомутов подозрительно косится. Не верит. Кирилл на это достаёт телефон и открывает галерею. — Гляди. Это я всё ставил. — кладёт на стол и поворачивает экран к Лёше. — Электрощиток. — Да. — Ты? — Ага. — Полностью сам? — Да. Ну, типа. Меня курировал взрослый, но тут на самом деле ничего такого. Просто присоединить провода и… — поднимает взгляд, ему всё ещё не верят. — Я тебе как-нибудь щиток сниму нахуй. Я же ничего не говорю про твою работу газонокосилкой. — Слышь, чучело. — резко обхватывает шею предплечьем и чуть придавливает. — Я свои навыки на своей же голове вынашиваю. — А мне проводку под сердцем носить, как Тони Старк? — хватается за предплечье пальцами, царапает кожу и чуть прикусывает его. Узколобый, бл! Хочется поцеловать. Хомутов отпускает Бубнова из плена и чуть отстраняется. После тыкает кулаком по голове, ероша волосы. И убегает забирать заказ. Кирилл смотрит на поднос голодным взглядом. — Ого. — проговаривает, выхватывая одну картофелину из коробочки. — А не жирно тебе? Думаешь, съешь всё в одно еба… — видит, как Лёша за один укус пожирает большую часть бургера, чуть набивая щёки. — …ло… — Хомутов смотрит на него, приподнимая бровь. — Забей. Усмехается и протягивает коробочку с картошкой. — Не всё, мне оставь. — проговорил, когда увидел, что Кирилл принялся сметать калории. — Да ну, у тебя вон сколько… — смотрит на место, где только что был бургер с двойной котлетой. Его нет. — Где? — корчит удивлённый взгляд Лёша. — У меня только наггетсы и мороженое. А ты ждёшь суши. — Аригато, пидарас. — отставляет коробочку и поворачивается к таблу с заказами своей сушильни, смотря на свой. Всё ещё готовится. — Слышь. — чуть толкает в плечо. — Полегче с выражениями. — отпивает квас из бутылки. Кирилл закатывает глаза, укладывает руки на стол, на них подбородок и смотрит, как Лёша уже в более замедленном темпе поедает картошку с наггетсами, иногда попивая квас. Выглядит расслабленно. Интересно, почему? Потому что друзья признали? Потому что Кирилл не лезет? Или он просто уставший? Может совместная мастурбация сыграла свою роль… Может. Но это не точно. — Мне нравится видеть тебя спокойным. — проговаривает Бубнов, отводя влюблённые глазки. — Спасибо? — Хомутов чуть усмехнулся. — По поводу Дани и Вадима… — резко убирает ухмылку с лица, в миг становясь серьёзнее. — О боже… — Нет, правда. Я не понимаю, почему ты умолчал, что твои друзья будут драться с моими. Как будто это не очень… Приятно в принципе. — Как заговорил… — морщится Кирилл. — Что? — Почему твоё понимание своих чувств и эмоций не работает, когда дело заходит о… — машет пальцем, показывая сначала на себя, потом на Лёшу. — Не уходи сейчас от ответа. — хмурится. — Я просто не хотел, чтобы ты сильно из-за этого парился. Сказал бы, ты бы перенёс встречу на хрен знает когда. Лёша пару секунд просто сверлит лицо Кирилла взглядом, выражающим ничего абсолютно. — В следующий раз говори мне. Обещаю, на наши взаимодействия это никак не повлияет. — Хорошо. — закатывает глаза, после поворачивается на табло с заказами. Готово. — Тебе брать палочки? — Что? — Для роллов. — Нет. Бубнов встаёт и забирает поднос, где стоят вкусный сет из двенадцати роллов, открывает палочки, соус имбирь. — Точно не хочешь? — Точно. — Лёха? — знакомый голос. Хомутов чуть вздрагивает и поворачивается. Боря со своей девушкой. Вот же. — Здаров! — Привет. — хлопает ладонью, принимая приветствие. — Здравствуй. — кивает девушке. — И те привет… — Боря будто чуть издевательски косится на Кирилла, что жадно поглощает уже третий ролл, умело орудуя палочками. — Умфу. — кивает Бубнов, прикрывая рот ладонью. — Это свидание? — Боря наклоняется к Лёше и шепчет на ухо. — Что? Нет. — морщится. — О боже. Иди куда шёл, пожалуйста. Боря хихикает, бьёт по плечу в знак прощания и возвращается к девушке, продолжая идти куда-то вглубь торгового центра, к магазинам с вещами. — Я ему не нравлюсь. — комментирует Кирилл. — Забей. — Ты уверен, что он правда тебя поддерживает? — Не сейчас, умоляю. Я не хочу об этом думать. — Ладно. — Спасибо.***
Кирилл медленно шёл рядом с Лёшей, хотелось взять за руку. Но нельзя. Бесит. Они ни о чём не говорят, оба уже уставшие и сонные, хотя вечер только приблизился. — Моих родителей завтра не будет дома. — говорит Лёша, спустя пять минут тишины. — Не хочешь прийти? — Хочу. И что мы будем делать? — Играть в плойку. — Серьёзно? — Я хочу поиграть с тобой в плойку. — излишне серьёзно и уверенно говорит Хомутов. — Мне считать это своеобразным проявлением симпатии? Или ты так шифруешься? — Что? — Тугодум. — закатывает глаза. — Напиши сейчас Дане. — Сейчас? — Или давай встретимся с ним. — Хорошо, напишу. — достаёт телефон и отходит к ближайшей скамье в тени. — Почему тебя это так заботит? — Ты… — смотрит, как на идиота. Не врать, да? — Потому что ты ему очевидно нравишься. — М? — поднимает испуганный взгляд и, кажется, один глаз начинает дёргаться. — С чего ты взял? — Лёх, давай честно, увидел бы ты случайно, как твой рандомный одноклассник пялится на мужика в рандомный момент. — Кирилл… — А его реакция на твоё раскрытие? «Наконец-то! Поэтому мы и общаемся!». Он либо шиз, либо надеялся, что ты сможешь ответить ему взаимностью. — Он шиз. — Либо всё сразу. — Я не думаю… — Ты сам говорил, что вы познакомились, потому что он навязался. Лёш, тут всё как на ладони. Хомутов поджимает губу, смотря на открытый чат с Даней. — И поэтому откажи ему сейчас, прошу. — Ты думаешь, что я уйду к нему, если меня подзовут? Ты совсем? — Лёш, пожалуйста… Или я сам пойду и набью ему ебало. — Ты ёбнутый. — хмурится, но всё равно начинает набирать сообщение, Кирилл заглядывает сбоку. «Привет. Мне надо обозначить. Я сейчас в отношениях.» — Бля, и к чему это привязать? — Так и скажи, что знаешь, что ты ему нравишься. — А если нет? — Я отвечаю тебе, ты ему нравишься. — Я… — морщится. — Напиши ты. — Ладно. — выхватывает телефон, стирает набранное сообщение напрочь. «Я знаю, что я тебе нравлюсь, поэтому обозначаю. Я в отношениях, не лезь.» — Готово. Возвращают телефон, и Хомутов проходиться взглядом по тексту. — Агрессивно. — Я знаю. Я злюсь. — Кирилл, ты конченый. — Я знаю. Отправляй. «Я подозреваю, что я тебе нравлюсь, поэтому обозначу на всякий. Я в отношениях.» — исправляет Лёша и отправляет. — И ещё. — достаёт из кармана спиральную резинку, хватает руку Лёши и натягивает резинку на запястье. — Носи её не снимая. Окей? — Окей. Зачем? — Это обозначение для всех, что ты занят. Ты серьёзно не знаешь? — Я не пытался разбираться в таком. — У твоего дружка такая же. — Возможно. — Подерёмся? — Во… — чуть тормозит Лёша. — Что? Сейчас? — Да. Хочу набить тебе морду. — Кирилл, ты...***
Через пару часов входная дверь в квартиру Лёши хлопает, он кое-как заваливается внутрь и обречённо смотрит на отцовские туфли, что стоят у порога. Потом смотрит в зеркало, на своё побитое лицо: с разбитой губой, рассечённой бровью и небольшим синяком на скуле. И тут выходит отец, а Лёша даже обувь до конца не снял. — Ты где весь день шнырялся? — строгий тон, от него неприятные мурашки. — Я не шнырялся. — Ты дрался? Лёша поднимает уставший взгляд на отца, пытается скрыть явное раздражение. — Да. — Это что за дела? Когда ты уже прекратишь? Весь учебный год ходил с синяками, каникулы тоже с ними провести хочешь? — За мою даму сердца приходится драться. — устало усмехнулся. — Какую даму сердца? — Никакую. Я пошутил. Голова трещала. Лёша прошмыгнул к себе в комнату под гневный взгляд отца. Запер дверь и тихо сполз на пол, выпрямляя ноги. Рубило знатно. Но и при этом надо было сходить в душ. Намазать синяки чем-нибудь заживляющим… Как много действий. Слишком много для Хомутова, который вот-вот и вырубится. Во сне Лёша признался. И его сожгли на костре. Но он не сгорел, поэтому его скинули со скалы. И он очень долго падал. Вниз. Вниз. Вниз… Телефон зазвонил. Хомутов спросонья взял трубку и просто приложил к уху. — Привет? — промурчали на той стороне. — Всё в силе? — М? — Лёша в принципе сначала не понял, почему телефон звонит, пока он летит вниз со скалы. — Ну, ты же звал меня в гости поиграть в плойку. — А, ёпт. — зевает. — Кирилл. — отводит телефон от уха и смотрит на экран. Действительно, номер записан, как «Кирилл», а время близилось к двенадцати. — Прости, я вырубился и… Ты меня разбудил. Подожди, я проверю, ушли ли… — Ты в порядке? — Да. Всё хорошо. — лениво скатывается с кровати на пол, сначала скидывая ноги, а потом и всё тело, только после поднимается на ноги, проходит к двери. И замечает одну деталь. Защёлки нет. Хмурится, открывает дверь, выглядывает, смотрит на обувь. Рабочая и отца и матери отсутствует. — Всё в силе. — Прелесть! Тогда я прибегу к тебе через часик? — Да… Хорошо. — смотрит на замок ещё раз. Точнее на место, где он должен стоять. Никакой защёлки. — До встречи, целую! — Кирилл чмокает микрофон, а Лёша морщится и сбрасывает трубку. Прелесть. Кирилл стучится в квартиру. Лёша только начал чистить зубы и приводить себя в порядок. Но всё равно открывает, держа щётку во рту. Не здоровается, просто устало кивает, приглашая войти. Кирилл тут же начинает рассказывать какую-то историю, сумбурно и обрывисто. Идёт следом за Лёшей, заходит в ванную и опирается на стенку из узорчатой плитки. Хомутов склонился над раковиной, проходясь щёткой по дальним зубам, после переходя к ближним. Выплёвывает пену, полощет рот, набирая воду сначала в ладони, держа щётку меж двух пальцев, быстро споласкивает её, проходится по языку, ещё раз по зубам, споласкивает, ставит на место, проходится пальцами по небольшим отросшим волоскам на подбородке. Ещё и бриться. Пена, лезвие, вода, лосьон. Умывает лицо, достаёт ватный диск, наливает отчищающее масло на него, протирает лицо, уши… А когда Кирилл замолк? Поворачивается и смотрит на Бубнова, что… Не бубнит. Пристально и молча наблюдает за тем, как умывается Лёша. — Что? — хмурится Лёша. — Ты просто… Я не знаю. Так завораживающе это всё делаешь. — Совсем придурок? — усмехается, выкидывая ватный диск, после достаёт баночку с патчами и кладёт пару под глаза. — Ты каждый день это делаешь? — Ну да. — Неожиданно. — Что именно? — закатывает глаза, мочит руки и увлажняет волосы. После хватает глину и принимается за установление объёма и формы волос. — Точно. Ты ещё каждый день и волосы укладываешь… — Ты себя видел? — усмехается Лёша. — Что? — О боже. — раздражается. — Просто не молчи, я не привык. — М? Нравятся мои монологи? — Обожаю. — с интонацией «отвали» говорит Лёша, сосредоточенно следя за пальцами в зеркале, что защупывали кончик волос, быстро превращая голову в своеобразный ёжик. — А можно нескромный вопрос? — М? — Ты брил лобок и до наших отношений? — Кирилл мило улыбается. — Да. — устало выдыхает Лёша. — Серьёзно? — Серёзна. — перездразнивает Бубнова Хомутов, тем временем остатки глины для волос идут на заднюю часть, где он не так сильно детализирует волоски. — Ты не мастурбировал, но всё равно брил его? — Я стригу. А так да. — Зачем? — Что за тупой вопрос? А ты не стрижёшь? — Ну… У меня была довольно активная половая жизни, поэтому стригу. — Поздравляю. — А ты зачем? — Потому что мне нравится ходить со стриженным лобком. — раздражается Лёша. — Ещё вопросы? — отмывает руки от глины и вытирает о полотенце. — Ты голодный? — Немного! А твой отец не ругается по поводу твоей уходки? — быстро моет руки с мылом, после нагоняет Лёшу, который уже вышел из ванной. — Он привык. — Ты ломаешь стереотипы в моей голове ещё больше. — М? — Ну. Гоповатый парень, который осветляет волосы, укладывает их, это ладно. Работает в салоне красоты… Пусть и барбером, но всё же. А сейчас ты в патчах ходишь по дому, после того, как обмазал лицо отчищающим маслом. — Мгм. — Это необычно. — Оскорбить вздумал? — косится. — Что? Нет. Просто нахожу причины влюбляться в тебя всё больше и больше. Хомутов отводит взгляд и краснеет, пока взбалтывает молоко в бутылке. — Придурок. — Что будем кушать? Тебе помочь? Хочешь, закажем пиццу? — Садись и сиди. — хватает Кирилла за плечи и усаживает на стул. — Будем есть омлет. Ставит тарелку на стол, разбивает туда яйцо, добавляет молоко, солит, отодвигает тарелку и кладёт на стол досточку. Помидор, сыр, зелень. Бубнов наблюдает за движениями рук, рассказывая какие-то сплетни из кадетского училища. В основном, ничего интересного. — Ты собираешься рассказывать родителям про ту учительницу? — резко спрашивает Лёша, перебивая какую-то историю про друзей Кирилла на середине. Бубнов молкнет. Прикусывает губы и притупляет взгляд. Будто просто выходит из реальности. — Кирилл? — Давай не будем об этом. — Ты уверен? — Да. Готовь омлет. — укладывает руки на стол и кладёт на них голову. — Если честно, я не совсем понимаю, что мне стоит говорить, а что нет. — Хомутов проходит ближе, снимает резинку с запястья и обвязывает ей волосы Бубнова в аккуратный пучок. — Но ты уверен, что не хочешь обсудить это всё? — Уверен. — Хорошо. — застывает на пару секунд, держа спинку стула, на котором сидит Кирилл. После медленно наклоняется и чмокает затылок, тут же чуть смущённо отходя к плите. Ставит омлет на медленный огонь, после уходит в ванную, а возвращается уже без патчей. Кирилл крутит на пальце выпавший локон, но голову не поднимает. Стыдно показать красное, как помидор, лицо. Этот образ Лёши в новинку. Такой… Простой и воздушный одновременно. Заставляет трепетать сердце, причём так неожиданно, что даже не успеваешь подготовиться. Никакой силы. Нежность и чуткость. Откуда это в нём? Тарелку ставят прямо возле головы, вынуждая всё же успокоится и поднять голову. — Эм… — Кирилл тут же пытается найти тему от разговора, потому что отвлечься от трепета сердца не получается. — Тебе ответил Даня? — Я ещё не смотрел сообщения. — разрезает омлет ребром вилки и кладёт большой кусок в рот. — Неужели не хочешь узнать, подтверждаются догадки или нет? — Я даже думать об этом не хочу. — морщится Лёша, смотря на пустую кружку. После встаёт и включает чайник. — В плане? — Я по прежнему не верю. Ты надумываешь. — садиться обратно. — Я тебе уже объяснял. Всё на поверхности, или у тебя есть другие объяснения? — Нет. Просто… — трёт переносицу. — Сейчас принесу телефон. «Может встретимся?» Лёша смотрит на сообщение, как заворожённый. И что отвечать? Кирилл быстро прошёлся взглядом, после поморщился. — Мне ему отказать? — Зачем? Ты же не собираешься делать ничего такого. — Мне казалось ты ревнуешь. — Я просто… — отворачивается. — Считал, что я сделаю выбор в пользу Дани, если мне его предоставят? — приподнимает бровь Хомутов. — Что?! — резко пугается такой резкой проницательности. — Да с чего ты взял?! Я… — Кирилл смотрит, как Лёша закатывает глаза. — Ладно, да. Ты угадал. — Бубнов злиться непонятно на что. — Откуда в тебе… Это? — Что? — Хомутов скорее издевательски спрашивает. — Вчера ты не мог понять очевидного, а сейчас будто резко овладел чтением мыслей на миг! Я в параллельной вселенной? Тебя заменил двойник из космоса? — Спокойнее. — усмехается. — Я не настолько идиот. — Да ты… Я уже не знаю, что от тебя ждать. — Окей. Ты когда-нибудь пытался говорить со мной о чём-то серьёзном? — Да! — И не касающиеся моей ориентации? — Д… — задумывается. — Нет. — Вот и ответ. Попробуй, может откроешь много удивительного. — закатывает глаза и кладёт последний кусок омлета в рот. — Тебе какой чай? — А какой есть? — Зелёный, чёрный, каркаде. — Каркаде. Кирилл поворачивается на Лёшу. Тот кажется уже… Каким-то не таким. Словно слишком многое поменялось в миг. И это пугает. Будто в другой миг Хомутов резко достанет нож, утвержая, что он серийный маньяк. Кириллу не нравится… — Я не видел у тебя плойки. — Лёша ставит кружку с чаем и подставляет сахарницу. — Ты играл когда-нибудь? — У Артёма пару раз. — водит пальцем по скатерти. — Я не фанат видеоигр. — Марвел смотришь? Читаешь? — Лёша резко будто завёлся. — Нет. — Кирилл чуть поджал губы. — DC? — Нет. — Вообще ничего? — Хомутов резко будто грустнеет. — Только трилогию в Магуайром и мультфильмы. А что? — Допивай. Сейчас узнаешь… Кирилл вымотался. Он и не думал, что проигрывать раз за разом так утомляет. Лёша, кажется, вообще не напрягался, каждый раз беря в бойцы Тора, он разделывался с любым героем со стороны Кирилла как нефиг делать. Тридцать боёв. Подряд, без поражений. — Я устал. — вздыхает Кирилл откидываясь назад. — У меня ещё Rocket есть. — Что? — Футбол на машинках. — Давай чуть изменим правила. — приподнимается. — Каждый раз, когда ты или я проигрываем, победитель целует проигравшего. Куда хочет. — Чё? Зачем? — Так у меня будет больше мотивации. — М… — И сменим игру, я уже не могу смотреть на твоего Тора… — Ладно. — Хомутов усмехается, выходя из игры. — Футбол на машинках или может… Гонки? — Гонки… — отвечает Кирилл, подвигаясь ближе. — Ты смотришь Формулу 1? — Иногда. — пожимает плечами, ища нужную игру в каталоге. — Я в основном смотрю что-то типа MotoGR или Superbike'а. — Стоило догадаться. — Что? — Что ты фанат мотоциклов. Кто любимчик? — Марко Меландри. — быстро отвечает Лёша, будто это был блиц. — У тебя? — Я не разбираюсь в мотогонках, но на Формуле… Хэмилтон. — О, ну да. Легко любить чемпионов. — Ха? Это оскорбление? — Нет. — А у тебя кто в любимчиках из Формулы? — Боттас. Кирилл морщится, но видя какой-то излишне расслабленный взгляд Лёши, решает не влезать в спор. Будто его уже заранее разделали. Резко Кирилла хватают за щёки и целуют в губы, после отпускают и возвращаются к джойстику. — Что это было? — Напоминание, ради чего я буду разделывать тебя в пух и прах. — кивает на джойстик Кирилла. — Я не буду поддаваться. — Как будто до этого поддавался. — раздражается Бубнов, сжимая прибор сильнее. Хомутов почему-то хитро ухмыляется. — Ты поддавался? — Немного. Не обижайся, но ты ужасен в играх. — Я знаю. — морщится Кирилл. Игра начинается… На победу даже надеяться не стоило, но Лёша сотворил какие-то невозможные действия, оказавшись багоюзером, он завершает первый раунд за десять секунд. Поворачивается и смотрит на Кирилла пару секунд. — Лучше поддавайся. — нервно усмехается Кирилл. — Ладно. Хватает и целует в губы, чуть приобнимая за шею. Напоследок проходиться языком по и без того мокрым губам Кирилла. — Ещё раунд. — шепчет Лёша, его дыхание горячеет. — Пожалуйста. Дай мне хотя бы мизерный шанс… Проигрыш. Проигрыш. Проигрыш… На десятый раз становится уже не смешно. Лёша очевидно и намерено иногда тормозит, ждёт, ездит кругами, но Кирилл всё равно каждый раз пролетает. Его в очередной раз целуют, становится крайне досадно. Он ведь старался. Правда старался. — Я неудачник. — вздыхает Бубнов. — Спокойнее, это игра. — выключает. — Послушаем музыку, тебе нужно остыть. Sex Pistols почти на всю. Лёша нависает сверху, будучи каким-то излишне активным, целует, краснеет, хватает. Сползает ниже, не давая Кириллу сесть. Держит за плечи так, что остаётся только извиваться. Горячий язык проходится по животу, обводя каждый шрам. И вот, лицо Лёши у паха… Он ведь не может, да? Чуть сомневается, краснеет и всё же поднимается выше. Кирилл почему-то облегчённо вздыхает. Если бы Хомутов сейчас взял в рот, было бы уже совсем… Странно. — Ты какой-то активный сегодня… — Тебе не нравится? — Наоборот! Просто… Необычно. Включи Пошлую Молли. — О боже. — ложится рядом, укладывая голову на плечо Кирилла. Вводит название и включает единственный альбом. «Я очень рад, что ты раздеваешься…» — Не понимаю такого. — Тебе и не надо. — Кирилл начинает подпевать в пол голоса. Лёша закидывает одну ногу на Кирилла. — Можно я закурю? — Бубнов достаёт сигареты из кармана джинс. — Вонять будет. — Тогда я выйду на балкон. — М… — Хомутов раздражённо прижимается ещё ближе. Он только нормально устроился. — Кури. Кирилл приподнимает бровь, но всё же закуривает от спиральной зажигалки, которая лежала в той же пачке. Лёша резко забирает сигарету и чуть затягивается, после медленно выдувает дым. — Воу. — Кириллу отдают сигарету. — Полегче. — Мерзость. — морщится и утыкается в плечо. — И что это было? — Забей. — Лёша поднимается, стягивает с себя майку, домашние штаны и садится прямо на бёдра Кирилла. Чуть молчит, смотря на ошарашенный взгляд Бубнова. — Я схожу за салфетками. — Ты… Хочешь? — Хочу. Слезает и быстро выходит из комнаты и тут сердце чуть не уходит в пятки. — Блят!. — тут же закашливается, хватаясь за сердце. На него смотрит ошарашенная мать. — Это что за слова? — Что ты тут делаешь? — тут же захлопывает за собой дверь, лицо начало краснеть от кашля. — Вернулась с рынка. Кто у тебя там? — Неважно. — Почему ты в одних трусах? — Мам… — поднимает руки, наконец-то дошло, что он подавился. «Я объебошился клеем, занюхал дорожку, наелся таблеток…» — проиграло в песне. — Что там за слова? — направилась к двери мать. — Стой! — перекрывает дорогу Лёша. — Давай я провожу гостей и потом поговорим. — Ты курил? — Да. — обречённо закрывает глаза Хомутов. — Пожалуйста, потом. Я… Дай мне пару минут. — резко шугает обратно в комнату, через маленький проём, так, чтобы мать ничего не увидела, уже хочет схватиться за защёлку, но её нет. — Сука. — М? — Кирилл уже без футболки, лежит на кровати, тихо подпевая и сидя в телефоне. — Туши сигарету и иди домой. Живо. — шипит Лёша, держа дверь. — Что такое? — Мать дома. — Что?! — Шустрее! Кирилл тут же ищет футболку, находит только Лёшину и кидает ему. На мгновение Хомутов отходит от двери, она тут же открывается. Лёша лица матери не видит, он замер, смотря на стену за дверью. — Здрасте… — тут же прикрывается уже своей футболкой Кирилл. Дверь закрывается. — Мне пизда? — Честно, взгляд настолько ничего не выражал, что я даже не понял… — М… — сглотнул Лёша. Быстро находит штаны, надевает. Выглядывает из-за двери. Матери не видно. Открывает и провожает Кирилла до лифта. — Если что, ты всегда можешь прийти ко мне. — Ага. — Но я надеюсь, что всё будет хорошо… — Дай резинку. — протягивает руку. Кирилл пару секунд тупо смотрит на ладонь, потом акает и снимает резинку с волос, отдавая. Лёша пару секунд на неё смотрит, после натягивает на левую руку. — Я напишу. — Хорошо… Лучше позвони, наверное. — Иди. Кирилл исчезает за дверями лифта. Лёша пару секунд стоит, глядя в пол. После чуть кружится на месте, не решаясь дойти до квартиры. К чёрту. Трёт переносицу и заходит обратно. Снимает шлёпки, в которых выходил к лифту. Встаёт у комнаты, ожидая, что мать сама выйдет, но пока слышно только песню Пошлой Молли. Заходит в комнату и выключает музыку. Всё ещё тишина. Ему конец… Да? Хах! Блять. Выходит и идёт к комнате родителей. Стучит. Ничего не говорят. Да пошла она. Открывает дверь и видит, мать, которая лежит на кровати и обыденно читает какой-то дешёвый роман, даже не поднимая на Лёшу взгляда. — Прости за это. — говорит первым с еле слышимой дрожью в голосе. — Просто скажи, что ты не собирался делать что-то более серьёзное, чем курение сигарет со своим дружком. — закатила глаза мать, после продолжая смотреть в книгу. — Кто это вообще? — Кирилл. Он же… — немного теряется, неужели ничего не поняла? — Сын твоей подруги… — Точно. А я думаю, лицо знакомое. Где вы сигареты то достали? — Кириллу восемнадцать… — дрожь в руках начинает отступать. — Подожди, тебя только это волнует? — Тебе не стоит ходить в одних трусах перед ним. Ты же помнишь, что он… — чуть крутит пальцем у виска. — Чтобы больше никакого курения. Увижу — прибью. Проветри комнату. — Хорошо. Прости. — И ещё. Я слышала, что парни твоего возраста иногда… — чуть морщится, уводя взгляд ещё дальше. — Занимаются нелицеприятными вещами с друзьями. Ты же понимаешь, что этого не стоит делать с ненормальными? — Что? — Хомутов чуть приподнимает брови. Он вообще не понимает о чём говорит его мать. — Правильно, лучше делай вид, что не понимаешь о чём я. Но предупреждаю, — кратко смотрит на сына, чуть взмахнув пальцем. — пока отец не починит тебе защёлку, таким не заниматься. Не хочу застать нелицеприятную сцену. — Ладно… Я понял. Лёша выходит из комнаты, закрывая за собой дверь. Так. Его сейчас одновременно пронесло и… Что это блять было? Нелицеприятные вещи. Морщится, чуть мотает головой, даже думать не хочется. Заходит в комнату, набирает Кирилла и наспех переодевается в уличную одежду. — Быстро. — вместе с голосом Кирилла в динамике следует эхо. — О боже, где ты? — корёжиться от звука Лёша. — У тебя на лестничной клетке. На… Третьем этаже. — Придурок. Сейчас спущусь. — открывает окно, скидывает трубку и выходит из комнаты. Шлёпки и вот, он уже на лестничной клетке, а Кирилл стоит перед ним, чуть запыхавшийся. — Придурок. — Хомутов закатывает глаза. — Идём. — Что происходит? Тебя… Отпустили? — Она ничего не поняла. — Что? Серьёзно? — Подумала, что мы просто курили. Кирилл приподнимает брови. — И всё? — И всё. — Точно? — Окей. Она ещё какую-то дичь сказала, я не понял о чём она. — Что? — Я слышала, что парни твоего возраста иногда… — цитирует Лёша и слова, и интонацию. — Занимаются нелицеприятными вещами с друзьями. Ты же понимаешь, что этого не стоит делать с ненормальными? — после смотрит на Кирилла, тот будто замер и начал краснеть. — Что? — Пхах? — сначала тихо хихикает Бубнов, а потом разливается громким хохотом, что окутывает все пространство, раздеваясь эхом по всем этажам. Лёша устало смотрит на этот цирк, закатывая глаза. Кирилл еле спускается до первого этажа и на улице уже успокаивается. — Закончил? — Ты не понял?! Ахаха! — снова начинается. — Прекрати. Что смешного? — Ты такой невинный! — заливается ещё больше, всё лицо уже красное. — Я даже. Ха… — отдышка и последние смешки даются тяжело. — Я даже не знаю, стоит ли тебе объяснять. — Что? — Спроси у свои друзей лучше. Может они расскажут. Хомутов расправил руки в жесте недопонимании, замирая на месте, пока Бубнов прошёл дальше. — Ладно-ладно. — скорее наиграно хихикает. — Я иногда забываю, что ты немастурбист. — О боже… — Не знаю, почему тебя не звали на такие развлечения, но… Иногда парни дрочат на порно в компании друг друга. — Что?! — Хаха! Ничего серьёзного, в плане… Просто дружеская темка, было и было. — Ты… Что за мерзость?! — Я таким не занимался. С этим вопросом к… Серому и Шуре, наверное, надо обратиться. Если тебя интересуют подробности. — Нет! — Отлично. Рад твоей верности. Пошли купим лимонада, меня сушит. — Меньше смеяться надо. — Прости, ты прелестный. Лёша краснеет и прикрывает лицо предплечьем. Весь оставшийся день был тихим. Без драк, поцелуев и прочего. Простая прогулка туда-сюда по району, распитие кваса и… Пива. Хомутов пилил взглядом вторую банку алкогольного, в итоге Бубнов это заметил и поделился. Не сказать, что Лёша охмелел, но расслабился уж точно. Вот бы так было каждый день. Кирилл говорил и говорил. О себе, о них, о планах, о мечтах. Без серьёзности. Показывал мемы, а Лёша поддерживал, немного говорил о своём. Объяснял, почему Тор лучший персонаж из Марвел и почему ему не очень нравится DC. Под конец дня, когда солнце уже близилось к закату, оба завалились валетом, но чтобы головы были на одном уровне, на ржавый стол для… Пинпонга, наверное, никто никогда не знал для чего они действительно были нужны. Лёша сложил ладони на животе и прикрыл глаза. Комары кусали ноги, но было так плевать. — Ты видишь со мной будущее? — резко спросил Кирилл. — Я не хочу об этом думать. — Я просто… Подумал. Пока ждал тебя в подъезде. — Бубнов поворачивает голову в сторону Хомутова. — Твои родители ведь военные. Они спокойно могут… Испортить мне жизнь, если узнают, что я с тобой встречаюсь. — В плане? — Если они напишут на меня донос, мне придётся уезжать из страны. И моим родителям, возможно, тоже. Я не хочу этого. Мне страшно. Лёша хмурится, глаз не открывает. — Прости, я не пытаюсь расстаться или обвинить тебя в чем-то. Просто… — устало вздыхает. — У меня ощущение, что жизнь уже испорчена. Я не могу спать с женщинами, меня начинает воротить. А если с тобой мы так расстанемся… Вдруг я не смогу спать и с мужчинами? Меня пугает такое. — Я не хочу с тобой расставаться. — Это не ты будешь тогда решать. — резко голос становится каким-то слишком низким и холодным. Лёша даже не подозревал, что Кирилл может так говорить. — Но если я тебя как-то обижу и мы решим расстаться… Прошу, не пытайся спровоцировать мой переезд из страны. — Не буду. — Хорошо. Прости. — За что? — За то, что испортил настроение. Когда трезвею я начинаю нести какую-то дичь. — пару секунд молчит. — Марс уже засиял. — Марс? — Лёша открывает глаза и смотрит на небо. — Это Венера, дурной. — поворачивается на бок, смотря на Кирилла. — Почему ты думаешь, что обидишь меня? — Просто я… — поджимает губы. — Я не знаю. Я урод, правда. Возможно ты не видишь, но я полный мудак. Я не хочу чтобы ты это увидел, но когда-нибудь я не смогу себя контролировать. — Ты надумываешь. — Ни капли. Ненавижу себя. — вздыхает. — Я тебя тоже ненавидел. — Хах… — устало реагирует Бубнов, скорее для галочки. — А сейчас я тебя люблю. Кирилл резко поджимает губу и смотрит на Лёшу. Его серые глаза будто блестят под вечерним светом неба. Таких искр Бубнов не видел никогда в жизни. Даже у себя. — Я тебя тоже… — Хочу тебя поцеловать. — На районе не так много патлатых парней. Не очень безопасно, не? — Поэтому я всё ещё и не поцеловал… — Лёша подкладывает руку под голову. — Мне кажется ты пьян. — Из-за чего? — усмехается Лёша. — Я трезвее трезвого. — устраивается поудобнее. — И… Спасибо, что был со мной откровенен. Кирилл смущённо усмехается. Лёша ложится обратно на спину, смотря на небо, чуть бьёт по ногами, отбивая комаров. После резко показывает куда-то наверх. — Вон там Юпитер. — подвигается чуть ближе, чтобы Кирилл лучше понял где. — А Марса не видно в это время. — Почему? — Я на астронома похож? — Ну ты же знаешь где Юпитер. — Это ни о чем не говорит. Я просто не прогуливал географию. — Как будто я прогуливал. У меня стопроцентная посещаемость… Почти. — Почти? — Ну… Пропустил пару дней в конце… Ты знаешь. — А. Понял. — вздыхает. — Я не хочу домой. — Тебе надо бы. — Я ушёл не предупредив. Мне так влетит, ты не представляешь. — Да? Мой мальчик бунтует. Мы прямо как Ромео и Джульетта. Кем будешь? — Мне без разницы… — задумывается. — Джульеттой. — А? Почему? — Потому что если ты будешь женщиной, всё теряет смысл. — поворачивает голову. — Я потерян полностью… — Нет. Ты очень крут. — Хах… Устало выдыхает.
