Квас и сигареты

Кирилл провожает Лёшу до дома, напоследок хватая за ладонь, переплетая пальцы. Чуть сжимает её, после и нехотя отпускает. Хомутову требуется пара мгновений, чтобы схватить за рукав, завести в подъезд и поцеловать. Пройтись языком по губам, прижимаясь всем телом на короткие секунды. И отпустить. Нехотя. На самом деле желая забыться с Кириллом прямо сейчас и полностью. — Напиши, как дойдёшь. — Лёша открывает дверь подъезда и держит её, чтобы Кирилл вышел. — Я тебе позвоню. — проговаривает Бубнов. — Хорошо. Поднятие по лестнице дало успокоиться. Прийти в чувства окончательно. Дома должен быть отец. А защёлки нет. Но, может к Лёше не будут лезть? Может всё обойдётся?.. Мечты. В квартиру с тёплым жёлтым светом Лёша заходит как обычно. Смотря на обувь. Отец, мать… И кто-то ещё? Не дядя… Обувь слишком молодёжная. Лёва? Нет, размер не тот уж точно. Хомутов быстро вылезает из шлёпанец и проходит на кухню, где видит… Белые волосы Дани. — О, ты пришёл! — восклицает он, обращая внимание матери, что стоит у раковины. — Что ты тут делаешь? — почему-то испуганно смотрит на гостя Лёша. — Я зашёл к тебе, но тебя не было… — И я его пустила выпить чаю. — заканчивает историю уже мать. — Куда ты ушёл так надолго? — Гулял… — Курил? — Нет! Честно! — по сути не курил. Только пил. Но, благо мать поверила и без «дыхни» — Лёша всегда был излишне честным и все это знали. — Эм… — переводит взгляд на Даню. — Ко мне?.. — Окей! Хомутов проводит гостя в комнату, закрывает дверь и по привычке пытается провернуть замок, но его всё ещё нет. — Что ты тут делаешь? — шипит Хомутов. — Ты мне не ответил, а я, если честно, не хотел ждать, пока решишься. — И поэтому ты вломился в мой дом? — Меня пустили! — Ты… Невыносимый. — трёт переносицу. — Нам не о чем говорить. — Разве? — Сливов строит удивлённо невинные глаза. — Да. — Лёш, ты мне нравишься с седьмого класса. — Твы… — запинается и чуть вздрагивает, будто на него направили пистолет. — Я просто хочу узнать… — Это невзаимно. — У тебя всё серьёзно? Лёша поджимает губы, кивая. — Я понял. — Даня чешет затылок, отводя голубые глаза в сторону. — Ты… — Проваливай. Пожалуйста. Сливов устало кивает и его выпускают из комнаты. Хомутов пару секунд пялится в стену, после выходит следом, решив проводить до лифта. Молча. Ни единого слова ни от одного, ни от второго. Но вопросы мучают. — Ты общался со мной только потому что считал, что я… — голос в конце как-то хрипнет, но Лёша пытался спросить то, что волновало больше всего. — Я просто искал людей, которые похожи на меня. — Даня даже не смотрел на Хомутова. — И я рад, что ты из них. Даня заходит в лифт и жмёт на кнопку первого этажа. — Ясно. — наконец выдавливает из себя хоть что-то Лёша. — До встречи? — Поговори с Егором. Двери лифта закрываются. Как же сложно.

***

«Приходи после школы в 305 кабинет. Кирилл царапал заусенцы пальцев, смотря на сообщение. Тело почему-то отказывалось реагировать. Мозг отказывался возвращаться на алгебру. На любимую алгебру. Где всё логично. Всё по правилам. Глаза отказывались отрываться от парты. Было страшно. Было пиздецки страшно. Сердце колотилось. Хотелось раздеться полностью, снять с себя кожу и постирать. Он будто грязный. Он очень грязный. Он пиздецки грязный. Он сам виноват. Во рту появился какой-то еле сладкий металлический привкус. Кровь потекла по губе. Провод обмотал шею. Сегодня всё закончится…» Звонок телефона вывел из дрёмы. Бубнов чуть вздрогнул, быстро хватая трубку и отвечая. Лёша… В мыслях начало бесконечно проноситься одна фраза. «люблю его». — Дошёл? — голос хрипел. Хотя Кирилл дремал не больше двадцати минут. — Да. Прости, разбудил? — Не переживай. Всё хорошо? — Даня был у меня. — И что? — Он подтвердил. — пару секунд молчания, а ладони Кирилла тут же покрылись потом. — Я отказал. Надеюсь достаточно твёрдо, чтобы он даже не думал… Я… Как ты? — Мы недавно виделись. — усмехается Бубнов. — Да-да, прости. Мне просто надо отвлечься. — Люблю тебя, Алёша. — И я тебя. — выдыхает. — Почти все проблемы решились. И я тут подумал… Давай поедем на море… Кирилл прикрыл глаза, расплываясь в улыбке. — Буду жить только ради этого…

***

Настоящее пугает. Хотелось, чтобы его не было. Даже, если это бы означало не встретить Лёшу никогда. Будущее тоже пугает. Прошлое… Кирилл дышит прошлым. Живёт прошлым. Двигается… Нет, он не двигается. Он в прошлом. В его комнате нет зеркал. Они пугают. Они напоминают о жизни, но чаще всего именно о одиночестве вокруг. А ещё на них иногда виден шрам. Чокер иногда снимается. Полоса на шее рваная, неровная. Чуть красная, мерзкая. Чёрные вкрапления меди прямо в выпуклом белом шраме. Мерзко. Мерзко от того, что не получилось. Она навсегда там. Каждый грёбанный день Кирилл чувствует, как она душит его. С утра. Днём. Вечером. Ночью. Он хватается за шею, он хочет это прекратить. Бесполезно. «Пересдача 20 июля» И он снова увидит её. Тело каждый раз содрогается. Хочется сжаться в комочек и закрыть голову руками. Слёзы сами наворачиваются на глаза. Каждый секс с девушками, Кирилл умолял их душить его. Вбиваться ногтями в шею, делать настолько больно, чтобы слёзы пошли. А слёзы шли не от боли. Но Лёша… Лёша был не таким. Он был типичным парнем: гоповатый, грубый. Он не церемониться. Он просто душит. Он бьёт больно. До истерики. Кулаки будто долетают до сердца. Кирилл был влюблён ещё очень давно, просто не осознавал этого. Нельзя не влюбиться в человека, который каждый раз позволяет тебе почувствовать необходимое отчаяние, а потом просто уходит и ничего не требует.

***

— Спокойной ночи, мм… — тянет букву Лёша. — Спокойной ночи, целую. — Целую. Кирилл кладёт чуть тёплый телефон он грудь. Потолок будто разъедает пространство вокруг… Бубнову не нравятся части Лёши, где он пытается отходить от типичной мускулисти. Смотреть, как он морщится, когда Кирилл предлагает заплатить намного приятнее. Смотреть, как он нависает сверху, пытаясь забрать контроль даже там, где он ни в чём не разбирается, намного приятнее. Видеть патчи под его глазами… Неприятно. Смотреть на то, как он заморачивается и укладывает волосы… Неприятно. Это не то. Бесит. Бесит! Почему Кирилл просто не может принять эти части? Уёбок, сексист. Ёбаный кусок дерь…

***

— Мам! Я спать. — Лёша выходит из ванной, быстро прошмыгивая в комнату. Он подставляет стул к двери. Иллюзия безопасности. После отходит к кровати и смотрит на телефон. Окей. Окей… Он справится. Ничего такого. Все таким занимаются. Салфетки, сайт. Боже, блять, как неловко. Будто вся родословная на том свете смотрит и тычет пальцем. Ему меньше чем через полгода восемнадцать, а он не умеет мастурбировать! Стыдоба. Хомутов садится на кровать, пальцы поддевают семейники, член чуть стоит. Проходится ладонью по нему. Второй рукой на телефоне листает сайт с порно, морщась почти от всего. В итоге, кое-как выбирает какое-то с симпатичными актёрами. Смотрит на бессмысленную возню, а потом… Оральный секс. Лёша поджимает губы и вместо того, чтобы возбуждаться, пытается понять, как это происходит и что вообще делать. Так… Сверлит взглядом сосущего, будто смотрит на доску, где записана сложная тема. Резко звук в прихожей. Отключает экран и резко убирает ладонь от члена. Слушает. Смотрит на дверь. Ручка не двигается. Всё в порядке. Опять шаги. Лёша устало вздыхает. Слишком сложно. Когда на часах играет время двадцать три двадцать, Лёша наконец-то спокойно вздыхает и укладывается поудобнее. Ролик не меняет, смотрит всё тот же, но пытается в этот раз поймать возбуждение. Медленно двигает ладонью по члену, в какой-то момент ловит нужный темп. Член начинает твердеть, а минет от парня в видео выглядит всё сексуальнее и сексуальнее. Ноги сплетаются, пытаясь найти удобное положение. Дыхание учащается, к щекам приливает кровь. Лёша кусает губу, лишь бы не издать лишних звуков, в итоге отбрасывает телефон, хватает подушку и утыкается в неё носом. Глаза закрываются, в мыслях появляется Кирилл. Хочется его услышать. Потрогать. Сжать его член. Облизать его чуть блестящую от пота спину, пройтись поцелуями по животу с еле заметными кубиками пресса. От этих мыслей тело начинает дрожать. Салфетка. Блять. Хомутов вырывает парочку, быстро поднося к члену из которого выстрелила сперма. Дыхание всё ещё неровное… Возможно хочется ещё. Да. Хочется ещё. * Это кошмар. Бубнов не смог сомкнуть глаз всю ночь. В итоге пролежал до рассвета без сна, перечитывая огромную книгу «Коллекция историй Н. Гоголя». Гоголя он ненавидел, но он писал так, что нужно было погрузиться в текст полностью и не думать ни о чем другом. Это было как раз кстати. Сон пришёл в пять утра. Когда родители уже зашуршали на кухне — сейчас они работали в соседнем городе и постоянно выезжали как можно раньше, приезжая обратно супер поздно, — Кирилл отложил книгу и пару секунд просто пялился в стену. Когда входная дверь захлопнулась, сон пришёл мгновенно… Ничего не снилось. Разбудили Кирилла уже ближе к часу. Он еле оторвал голову от подушки и поднял трубку. Звонила мать. — Привет, как ты? — В норме. — пытался не звучать сонным, но мало получалось. — Опять не спал всю ночь? — голос матери чуть-чуть изменился, очевидно волнуется. — Кирилл, ну нельзя же так. — Да-да. — Ложись сегодня не позже десяти, прошу. Мы с отцом не сможем сегодня приехать, машина заглохла, поэтому будем только завтра. — Вот как. — Поешь перед сном, пожалуйста. И не кури на кухне. — Да-да. — Всё, обнимаю. — М… Кирилл сбросил трубку, устало рыча в пустоту. Посмотрел на экран. Пара пропущенных от Лёши. Вот же. — Наконец! — трубку взяли почти сразу же. — И тебе привет… — Кирилл усмехнулся. — Что такое? — Я хотел зайти к тебе, можно? — Да, конечно. — пару секунд думает. — А не хочешь на ночёвку? — Ночёвку? — Да. Родителей не будет до завтра, а мне лень разбираться с ужином. — Я на повара похож? — Пхаа! А какова твоя профессия? — Кирилл хихикает. — Я понял, короче. — Лёша раздражённо вздыхает. — Скоро буду. — Жду. Надо вставать. Кирилл кое-как отлип от кровати, медленно подходя к ванной. Холодная вода позволяла не видеть уставшее лицо. Она позволяла в принципе казаться себе нормальным. Пока холодная вода помогает, всё хорошо. Чокер лежал на тумбочке. Бубнов его взял, протёртая внутренняя сторона уже почти лишилась кожаного покрытия. Достало. Чокеры приходится каждые несколько недель покупать, почти все протираются и начинают раздражать кожу. Кирилл устало вздохнул и выкинул чокер в мусорку. Зубы почистить, лицо умыть, волосы причесать. Сегодня вместо чокера будет безрукавка с горлом, а поверх горла цепочка, что придерживает ткань. Никто ничего не увидит. Всё будет хорошо. Всё правда будет хорошо… Лёша постучал в дверь через тридцать минут. Стоило пустить внутрь, тут же у лица появился букет цветов. Под двадцать фиолетовых пионов. — Рад тебя видеть. — только после взгляда на цветы, удалось увидеть Лёшу. — Это… — Кирилл неуверенно тычет пальцем в цветы. — Прости, я не знал, что лучше тебе подарить. Поэтому вот пионы и… — он поднимает вторую руку с корзинкой клубники в шоколаде. — И клубника… У тебя же нет аллергии? — Нет. — Бубнов пилит взглядом подарки, всё ещё пытаясь осознать, что это ему… Цветы и клубника… Ему. — Я немного… Ты… А… — поднимает взгляд на Лёшу, что резко как будто испугался. — Проходи! — Тебе не нравится? Это слишком для… Женщин? Честно, я очень долго сомневался, наверное стоило подобрать что-нибудь другое? Я просто увидел, что ты репостил фото с такими пионами, вот и подумал, что тебе зайдёт. И ты когда-то упоминал, что тебе нравится шоколад, но просто шоколад это не очень, в плане… Кирилл? Слезы как-то сами начали скапливаться в уголках глаз. Пару капель скатилипь по щекам. Это было слишком неожиданно. Такое нельзя делать, это слишком нежно… Слишком нежно. — Ты в порядке? — Хомутов отложил цветы и корзинку с клубникой на тумбу. — Что такое? — Слишком неожиданно… Я не привык… — Я… Я хотел сделать сюрприз. Прости. Мне не стоило? — Переться ко мне с цветами, как ебучий джентльмен? Пхаха… Я тебя обожаю. — резко хватает за щёки и притягивает к себе, целуя. — Хочешь подраться? — Сейчас? — Да. — Ты уверен? Я как бы… — смотрит на цветы. — Я не хочу. Приехали. — В смысле? — руки сами отступают от чужого лица. Кирилл отходит. — Кирилл… Это должен был быть романтичный момент, я ночью такое осознал, хотел с тобой поделиться, а ты… — поднимает руки в жесте «сдаюсь». — Я не могу так. Просто не могу. — Что значит не можешь? Драка всё, что у нас есть, мы поняли свои чувства именно из-за неё и… — А мне не нравится, что драка это единственное, что у нас есть! — резко повышает голос Лёша, особо выделяя «не нравится». — Я не хочу доводить тебя до истерики, не хочу видеть твой испуганный взгляд, который появился из-за меня. Я люблю тебя! Я не хочу делать тебе больно! Кирилл хмурится и поджимает губу. Сердце сжимается. Ему будто в спину нож… И хочется плакать… И провалиться под землю от стыда… И блять, Алексей Хомутов ахуел в край! — Чего?! Драка это единственное, что даёт мне хоть что-то хорошее! Я живу ради драк с тобой! — Тогда я хуевый парень, Кирилл! — Лёша растопыривает пальцы, чуть тряся руками. — Не могу я так! — Я тебя прошу сделать то, что мне хочется! Почему ты думаешь, что делаешь мне больно?! — Потому что я делаю тебе больно! Не отрицай очевидного! — О, отлично! Тогда я найду того, кто изобьёт меня до полусмерти и не будет ныть! — Прекрасно! Так ведь решаются проблемы! Может ещё полоснёшь вдоль, чтобы уж точно показать, как тебе хуёво! Оба молкнут. Кирилл хмурится. Пару раз открывает рот, чтобы что-то сказать, но каждый раз слова теряются в пустоте. В мыслях будто ничего нет. Абсолютно ничего… — Прости, это было лишнее… — нарушает тишину Лёша. — Если действительно хочешь, давай подерёмся. Пустота разъедает тело. Блевать тянет. Хочется напиться. Кирилл смотрит на цветы и корзинку с клубникой. Кирилл ненавидит клубнику, но сам только это понял. Наверное, если это озвучить… Лёша пойдёт и купит малину. Или бананы. Что угодно. — Я… Не люблю клубнику. — Правда? — как-то излишне уставше звучит Хомутов. — Окей, хочешь, сбегаю за… Малиной? Любишь малину? Или просто какой-нибудь шоколад? Милка? Риттер спорт? — пару секунд ждёт ответа. — Скажи хоть что-нибудь. — Прости, я просто… — хмурится. — Прости. Лёша обречённо вздыхает, отворачивая голову. — Я пойду. — произносит он, разворачивается и выходит за дверь. Бубнов пару секунд стоит, смотря на ручку, будто надеясь, что она дёрнется и Хомутов вернётся обратно. Но нет. Тишина превращается в раздражающий пищащий звук. Казалось, вся жизнь быстро проносится перед глазами, мозг в припадке, пытается найти ошибку, которую можно исправить. Перебирает каждую фразу и интонацию, находит слова для извинений. Оказывается, извиниться можно абсолютно за каждое слово, что было сказано за эти пять минут. За то, что заставлял… Заставлял. Лёша сам позвонил, сам пришёл, принёс ебучие цветы и клубнику в шоколаде. Но это всё будто вообще ничего не стоило, будто единственное, что правда считается за заботу — драка. Кулак в морду. Это жалко. Кирилл жалкий. Ноги сами согнулись, опускаясь на корточки. Руки обвили голову, пряча её от мира. Хотелось зарыться в землю и умереть уже. Закончить с этим. Прекратить пытаться. Резко дверь хлопает, прерывая пищание. Кирилл вздрагивает и смотрит на пришедшего, но замечает только кроссовки адидас, под ноги тут летит пакет из ближайшего продуктового. — Прекращай. — Лёша морщится, закрывая дверь, после подходит и садится рядом. — Ты идиот полнейший. Я не буду поддерживать твои наклонности к… Всему этому. — выдыхает. — Но я помогу тебе найти что-то менее опасное. Обещаю, если ты согласишься, я тебя не брошу. — А если не соглашусь? — Тогда ничего обещать не смогу. — открывает пакет и достаёт упаковку чипсов с сыром. — Надеюсь это ты ешь. — Э… — Тут ещё лук и зелень. — достаёт две плитки шоколада. — Только попробуй сказать, что ты не ешь молочный. — Ем. — Отлично. Молочный коктейль, газировка… — Куда мне столько? — А что ты планируешь делать на ночёвке без еды? — Подожди-подожди. Я ведь ещё ничего не ответил… — Кирилл, я не планирую прямо сейчас с тобой расставаться, даже если ты не согласишься. Я вообще не планирую с тобой расставаться, каким бы не был твой ответ. Я просто не могу обещать, что продержусь долго, если наши отношения будут строиться на драках. Бубнов смотрит на Хомутова, как на чудного зверя. Хочется обхватить и расцеловать. В мыслях проносится столько всего, что не успеваешь вообще понять и осмыслить. Но резко всё останавливается на одной фразе. «Он слишком нежный. Мне не нравится.» Нет. Нравится же. Очень нравится. За такие слова надо ноги целовать. Кириллу не нужен Bad Boy, ему нужен Лёша. И Лёша… Такой… Иногда заботливый и нежный. Что-то не то. В душе всё равно неспокойно. — Люблю тебя. — вместо чего-то более дельного произносит Кирилл. Щёки тут же краснеют, даже он сам сейчас понимает, что это совсем не то, что следует услышать. — Это всё, что ты хочешь сказать? — Н… — запинается. — Да. — Ладно, я понял. — поднимается. — Пойдём на перекур… На балконе был небольшой диван, стоящий вдоль стены. На нём оба и устроились. Лёша полусидя, уложил голову на ручку дивана, Кирилл лёг прямо на него, закуривая. Тело обвили ногами. Неприятно. Будто резко заперли. Но Бубнов лишь удобнее прилёг и закурил. Лёша резко обхватывает запястье и подносит сигарету к своим губам, немного затягиваясь, после отпускает руку. — Отвратительно. — говорит он, пока дым вылетает из-за рта. — Не кури, если не нравится. — Кирилл хмурится. — Завали. — Лёша достаёт из кармана леденец, раскрывает и закрывает, чуть морщась. Даже так чувствуется ядерный запах мяты. — Рецепторы не сожги. — Нормально. — прикрывает глаза, обхватывая грудь одной рукой, прижимает Кирилла ближе. — М… Хочу тебя. — Что? — Бубнов чуть закашливается, не успевая выдуть дым. — Я не буду это повторять. — поджимает в смущении губу. — Ты с ума сходишь. — Я вчера впервые дрочил… — открывает глаза. — Ну в плане… — Ого. — Пять раз подряд. — будто с трудом выдыхает Хомутов, после раскусывая конфету. — Сколько?! Ты ёбнулся? — Это много? — Это… Много. — А ты сколько? — Два раза в день максимум. И то, типа, не каждый день. Пять раз подряд… Ты там себе мозоли не натёр? — Нет. — Ты ёбнутый. На что хоть? — Сначала на порно, потом… — резко отворачивается и замолкает, будто предложение окончено. — Потом?.. — Неважно. Ты не хочешь? — Будет как в прошлый раз? Я думал тебе просто от первого раза крышу сорвало… И ты это либидо сдерживал лет с тринадцати? — выдыхает. — Я не выдержу столько раз подряд. — Понял. — прикрывает глаза. Лёша уже начинал пугать. Вот каких секс монстров держат военные семьи. Может он ещё и сдерживается?.. Может ему сходить к врачу, провериться? Вдруг это ненормально… Ну, он года четыре точно держался, может перебесится. Кирилл иногда и двух раз в один день не выдерживает, а тут… Простое «Понял» тоже доверия не вызывает. Вдруг Бубнов проснётся, а у него протаранен зад? Может стоит посовещаться с Артёмом? Хотя, помня прошлую попытку, это закончится только подколами. — Обещай, что мы пока обойдёмся без полноценного секса… — М? — Лёша вырывает сигарету и затягивается, после отдаёт обратно. — Просто петтинг? Без проблем. — Точно? — Если ты не готов, я не буду давить. Делать мне больше нечего. — Я просто… Я не хочу даже как-то изучать то, как готовиться к анальному сексу. — А тебе к чему готовиться? — В плане? — М?.. Резко оба молкнут и смотрят друг на друга. Спустя пару секунд щёки Лёши покрываются красным румянцем, что заставляет его резко хлопнуть себя по лицу. А Кириллу хочется ликовать. Хаха?! Это просто немыслимо. — Подожди, ты хотел… — еле сдерживает улыбку Бубнов. — Завали. — Ты?! — запинается, пару секунд сверлит взглядом. — Нет, я не осуждаю, я просто в шоке! — От чего ты в шоке? — Ты хотел быть нижним? Правда? — Я не думал… — Зачем ты врёшь? — Завали… — Тебе правда хочется принимать? М? — Кирилл переворачивается на живот и нависает. — Я не буду отвечать. — О боже, Лёша, ты уже спалился. Ты уже мастурбировал с помощью точки Джи? — А ты? — Нет! — Вот и завали ебало! — Ты об этом мне хотел рассказать? — Мф… — каким-то образом выползает из-под Кирилла, быстро съёбываясь с балкона. — Эй! Тушит сигарету и бежит следом. Лёша стоит спиной, убрав руки за голову, будто защищает затылок. Кирилл тихо подкрадывается, становясь сбоку. — Мне просто плевать. Окей? — На что плевать? — На то, кто будет сверху, а кто снизу… — Точно? — Н… — мычит, упираясь лицом в ладони и раздражённо оборачивается вокруг себя. — Да! Точно-точно. Давай не будем об этом! — Лёш… — Что?! — Ты потрясающий. — Завали ебало. — злится ещё больше. — Просто… Забудь. — Так ты готовился? — Завали! — рыкает и направляется к пакету, что оставили на столе. Достаёт молочный коктейль, чуть взбалтывая. — Ты смотрел «Логан»? — Кирилл снова еле сдерживает улыбку. Очень мило наблюдать, как Лёша резко переключается и звучит так, будто до этого не покрасовался красными пятнами от смущения. — Нет, кажется. — проговаривает, подходя ближе. — Посмотрим? — А ты хочешь? — рука ложится на спину Лёше и скользит вниз, до зада. — Кирилл… — Хомутов раздражённо смотрит, но Бубнов строит невинность. — Руку убери. — Тебе не нравится? — Не строй из себя идиота. — хватает за запястье и убирает ладонь на спину. У Кирилла от этого аж пальцы сжимаются, чуть царапая кожу под футболкой. — Кто занимается сексом до просмотра фильма? Бубнов поджимает губу и кивает. Оба высыпают чипсы в большую тарелку, перемешивая вкусы. Кирилл смотрит на Лёшу, который быстро начинает хозяйничать в квартире, быстро ориентируясь среди ящиков на кухне и в гостиной. Возможно это талант. И как же это возбуждает. Нет, правда, его инициативность и талант к доминированию даже в малознакомой среде всегда была заметна, но когда он ещё и стал более открытым в плане секса… Бубнов кусал ноготь, когда Хомутов умещался рядом, чуть приобнимая за талию и укладывая голову на плечо. По телу пробежались мурашки только от прикосновения. Захотелось забить на все разговоры и напрыгнуть, разодрать на кусочки и не оставить для других ни косточки. — Я бы сожрал Хью Джекмана. — Лёша обыдено поедает чипсы, смотря на полуголого актёра. Его вторая рука скользит чуть выше по телу Кирилла, прижимая ещё ближе. — Да он же дед. — отвечает и пытается всё же сосредоточиться на сюжете, но близость Хомутова явно отвлекает. — От тебя вкусно пахнет. — резко он прислоняется носом к шее и чуть вдыхает аромат. После к волосам. — Что за шампунь? — А ты устал вонять ебучей тайгой? — Это лучшее из худших, что я находил. — возвращает висок к плечу. — Попробуй объясни родителям, зачем мне шампунь из профессионального магазина, когда в ближайшем Магните продают дешевле. — резко молкнет и облизывает губы, смотря на актёра. — Уф… Кто у тебя любимый актёр? — чуть приподнимает голову, смотря невинными серыми глазами, как будто прямо в душу. — Джонни Депп. — вообще не так, но это первый, кто пришёл в голову. — Хороший выбор. И продолжил лежать, как ни в чём не бывало. Ест чипсы, иногда комментирует происходящее на экране. Кирилла особо не привлекает драма происходящая на телевизоре, он проходится ногтями по собственной ноге. Становится жарко, хотя кондиционер включён на 19 градусов. Поправляет воротник, который уже начал душить. Сменил позу, вынуждая Лёшу пересесть как-то более обособленно на пару секунд, он потом опять приклеился. Хотелось курить. Жутко хотелось засунуть в рот этот ебучий… Продолговатый… Элдэ… Да. Его. Взгляд опустился на серые штаны с тремя полосками, они были достаточно свободными, чтобы даже примерно не показывать очертания… Сигареты Элдэ… Сука, даже в своём сознании цензурит слова, лишь бы не думать о… О члене. Дрочер извращенец. Резко Лёша прикладывает ладонь и шее Кирилла, заставляя дёрнутся, и поправляет воротник. — Спокойно, я не увидел. — комментирует он, видя, как Бубнов начал нервно подтягивать его ещё ближе к краю шеи. — Да… Спасибо. Хочется, чтобы он связал тело Кирилла, лишая возможности сопротивляться и насильно посмотрел на этот шрам. Нарушай границы. Давай… Уничтожь их. — Всё в порядке? У тебя сердце колотится как сумасшедшее. — Да. Я в норме. — Уверен? — Да. — Мне отсесть? — Нет! — резко Кирилл сам просовывает руку между диваном и спиной Лёши, обхватывая его за плечо. — Сиди смирно. — Ладно… Ещё десять минут в такой позе и Бубнов разрыдается от перевозбуждения. Он уже даже не скрываясь смотрит исключительно на Лёшу, буравя взглядом его пах, надеясь, что он испытывает то же самое. Всё это приводит к тому, что его раскрывают, хватают за щёки и силой переводят взгляд на экран телевизора. Какая-то речь, скучные диалоги, философия. Блять, похуй! Хомутов ещё и ставит тарелку с чипсами прямо на пах, перекрывая весь обзор. Бубнов решает не сдаваться и забирает тарелку себе на ноги. — Кирилл. — Лёша резко хватает пульт и останавливает фильм. — Мы не так часто проводим время нормально. Без драк и пошлости. — отсаживается и опирается руками о колени, проходится по волосам. — Просто… Я не понимаю, чего ты хочешь. — Ты можешь смотреть фильм, а я буду смотреть на тебя… — Я смотрел фильм раз десять! — встаёт с места, начиная ходить назад вперёд. — Я весной спустил половину карманных только на походы в кино на этого ебучего Логана! Я его наизусть знаю. — Тогда зачем включи?.. — Потому что я хотел посмотреть его с тобой. — поджимает губы так, будто хочет что-то добавить, но резко передумывает. — Я же сказал, мне хочется, чтобы нас связывали не только драки. А менять драки на секс… Я не знаю. Как будто просто круг пробежали и вернулись на прежнее место, но с другой стартовой полосой. Да и ты сам сказал, что не готов. — А ты готов. — Я тебе не отвечу, пока… Мы не займёмся чем-нибудь другим. Не хочешь смотреть кино? Хорошо, пошли в боулинг. Пошли покатаемся на великах или скейтах. Хочешь, приготовим пирог? Что угодно! Я на всё согласен, если мы это будем делать вместе. — складывает руки на груди. — Ты сам предлагал отношения, когда запер меня в ванной. Я даю тебе отношения. Если ты хотел исключительно драки и интрижки, нахуя тебе было делать это всё? — Я просто… — запинается и молкнет. Мыслей в голове вообще нет. Ничего делать не хочется. Кириллу хотелось либо драться, либо ебаться. Либо умереть. Все эти попытки имитации обычной жизни и отношений просто были промежутками, между тем, что действительно хочется. — Ясно. — резко закатывает глаза и подходит чуть ближе. — Прости, я просто… — Да забей. Резко бьёт по лицу кулаком. Кирилл от шока окаменел на пару мгновений. Но вот, уже летит второй и… Хочется ответить. Уворачивается, бьёт в ответ по животу… Вот это больно. Хочется дышать, чтобы чувствовать это дальше. Как можно чаще. Как можно больнее. Глаза будто застилает мутная плёнка. На голову словно натянули пакет в попытке задушить. Но воздух всё равно находят. Хочется карабкаться, из последних сил, главное выжить. Но резко всё останавливается. Мутность в глазах проходит. Кирилл видит глаза Лёши. По лицу скатываются слёзы, прямо из серых глаз. Лицо резко утыкается в грудь, плечи чуть дрожат. Бубнов аж теряется, на секунду забывая, что вообще происходит и где он. Он на полу, прижат к нему. На его горле сильные руки Хомутова. И сильные руки Хомутова дрожат вместе с остальным телом. Хватка ослабевает. Лицо нежно обхватывают тёплые ладони. К губам прижимаются чужие губы, что намокли от слёз. Они солёные. Без языка, без укусов. Просто долгий и жадный поцелуй без пошлости и агрессии. Лёша отрывается, чуть приподнимаясь. На его лице мокрые следы от слёз. — Я очень тебя люблю. Но я не могу так. — говорит он дрожащим голосом. — Почему я могу давать тебе удовольствие только таким способом? Я столько всего могу, но за всю нашу встречу ты улыбался так искренне только сейчас… Я не могу так. — опять опускает голову на грудь, пряча лицо. — Давай больше никогда не видеться… Тишина. Пустая, заполняющая воздух какой-то едкостью. Сквозь пустоту прорывается звон в ушах. Руки обессиленно лежат на полу. Они очень нехотя поднимаются и ложатся на спину. Резко сил становится больше, они прижимают тело к себе, а половина лица утыкается в плечо. Глаза всё ещё безэмоционально глядят в потолок. — Прости, я… — разум не узнаёт собственного голоса, но впервые говорить так легко. Чуть сипло, выдавая разрядку прямо по шее шнуром. — Я отвратительный вариант для первых отношений. Обычно не так, правда… — А как? — Я… — да, отношений у Кирилла до этого и не было никогда. — Я не знаю. Ну… Они вряд ли похожи на бесконечную интрижку с не пойми откуда появившимися верностью и драками. — У тебя странный голос. — Прости, я… — откашливается, он так отвык не напрягать абсолютно всё, что отвечает за голос, что даже непривычно. — Сейчас перестроюсь. Я обычно чуть напрягаю горло, чтобы… Не звучать вот так, по-уродски. Это из-за… Попытки. — Мне нравится, не переживай. — Зачем ты врёшь? — Я не вру. Кирилл молкнет. Всего ничего повстречались и уже решили разойтись. Первые отношения со сверстником явно не удались. — Спасибо за всё. Возможно нам и правда не стоило… Может с тем же Сливовым ты был бы счастливее… — ответа не следует. — Прости. Мне очень жаль… — резко глаза заполняются слезами, Бубнова будто насильно начали выжимать, они пошли так легко и естественно, будто так должно быть всё время. Лёша резко отлипает, целует в лоб и встаёт на ноги. Хватает телефон со стола, выходя из гостиной. Пару секунд и входная дверь хлопает. А Кирилл открывает рот, но слова почему-то даже не выходят. *** Два дня без намёков на существование. Ни в жизни, ни в соцсетях. Даже музыку слушать не хочется. Кирилл бессмысленно бегал глазами по тексту книги, но вообще не понимал ни слова. В мыслях было пусто. И на лицо резко упал цветок. Это заставило вздрогнуть и вернуться в мир. В проёме двери стоял Артём, Шура и Серый. Неожиданно. — Че читаешь? — первым подаёт голос Артём. — Это… — хмурится и смотрит на обложку, после показывает остальным книгу Мураками, «Кафка на пляже». — Что вы тут забыли? — Твой батя впустил, сказал, что ты в депре. — Серёжа проходит в комнату и садиться на стул, лицом к спинке, укладывает руки на неё же, а голову сверху. — Если честно, увидели цветы и подумали, что ты помер. — Шура садится рядом на кровать, прижимая колени к груди. — Это от Лёшеньки? — Да. — Ну и кавалера ты себе нашёл. — Артём усмехнулся и сел по другую сторону Кирилла. — Мне бы кто цветы подарил. — По-моему у вас с Вадиком, ты даритель. — Серый усмехается, медленно вертясь на стуле. — Знаешь, не всё в одну сторону. — Будто тебе не нравится. — усмехается Шура. — Я в восторге! Это его сухое «ага», после последнего айфона в подарок просто сводит меня с ума! — Мне бы кто айфон купил. — Шура вертит крашенный локон на пальце и смотрит на Серого. — А не жирно будет? — Ты вообще мне ничего, кроме сигарет не покупал, это компенсация. — Ты видел сколько твои сигареты стоят? Пару пачек купил и ты на нуле. — Не выдумывай. — Богатый ублюдок, я тебя раздавлю когда-нибудь. — Кирилл, так что случилось? — перебивает их перепалку Артём, обращая внимание на Бубнова, что сверлил взглядом одну точку. — М? — промаргивается и смотрит на Артёма. — Да забейте, скоро отойду. — Да ну? — Ну да. Будто впервые меня в таком состоянии видите. — В прошлый раз ты решил заменить лампочку на люстре. — закатывает глаза Шура. — Я больше не хочу видеть твоё тело на проводе. — Если бы не припёрся, ничего бы и не увидел. — раздражается. — Эй, полегче, пидорасина. — влезает Серый. — Кто бы пиздел. — Где твой Лёша вообще? — Артём осмотрел комнату, будто пытался найти следы существования другого человека. — Почему тебя не реанимирует? — М… — только от мыслей об этом тело вздрагивает. — Неважно. — Опа-а. — произносят все трое пришедших. — Давай кались. Посрались чтоль? — Серёга подвигается ближе. — Нет, мы… Разошлись. — Чего? — Не хочу это повторять. — А с хуя ли? Один день гуляете, другой день хуйня какая-то. — Я не тот, кто ему нужен. — Ебать ты падла. А у него спросил? — Он считает так же. Резко все молкнут, будто даже бороться с мыслями о никчёмности Кирилла бессмысленно. — Не верю. Пиздишь. — Думайте как хотите. Он не хочет меня больше видеть. — С чего это? Ты ему мир мужских задниц открыл. — Потому что я полный еблан. — И не поспоришь. Чё произошло? — М… *** — Что?! — Егор и Боря аж с места приподнялись. Лёша устало тёр переносицу ладонями, не желая вообще хоть как-то комментировать новость о расставании. Даня с интересом смотрел. Влад будто выдохнул. — Да ну! Ты так лыбился, когда переписывался с ним! И тут… Что произошло? — Егор схватился за волосы, чуть оттягивая их вниз. — Ничего такого. Я не подхожу ему. — А когда ты нёс его на руках в этом платье, так не казалось. — проговорил Боря. — Что? — Егор резко медленно перевёл взгляд на Борю. — Я потом расскажу. — Боря даже не посмотрел на Егора, вместо этого испуганно притупил взгляд, пытаясь уклонится от гневных глаз Лёши, которые вот-вот и пустят лазеры. — Ты уверен? Разговором не решить? — Даня спокойно пил кофе, смотря на Лёшу с невообразимой нежностью. Но при этом, будто действительно расстроился и волновался. — Нет. — Нет, не уверен или нет, не решить? — Какая разница вообще? — резко подаёт голос Влад. — Проблемой меньше, ему ещё и отношений с парнем не хватало, чтобы нормально жить. — В плане? — спрашивают Егор и Даня, поворачиваясь на Влада. А Боря отводит глаза, но чуть кивает, поддерживая. — Не делайте вид, будто не понимаете. — устало вздыхает, смотрят на Лёшу, что отвернулся почти всем торсом. — Я что-то не так сказал? — Наверное. Егор хмуриться, смотря на Лёшу, что нервно кусал губу, намереваясь разодрать её до крови. — Лёш… — Забей. — выдыхает Хомутов. — Нормальную найдёшь. — говорит Влад. Пару секунд молчит. — Или нормального. — Да, я понял, Влад, можешь не акцентировать на этом внимание. — раздражается Лёша. — К чёрту. — перепрыгивает через спинку диванчика и направляется к выходу из фудкорта. Егор и Даня смотрят вслед. После переводят взгляд на Влада. — И что это было? — начинает Егор. — Что? — Твои эти… Это звучит крайне гомофобно. — Да ладно, будто он не перерастёт. — Перерастёт?! Я не уверен, что он знает, что у женщин есть сиськи, настолько он на них не смотрит! Какое перерастёт? — Егор, спокойнее. — Даня выдохнул, отодвигаясь на место, где сидел Лёша. — Просто это было грубо, Влад. Тебе следует извиниться. — Ну ваще, если мы будем только поддерживать, он может никогда и не подумать о том, чтобы… Вылечиться, типа. — резко быстро проговаривает Боря. — Чего?! — вскрикнул Егор. — Ну! Я в плане, люди же могут вылечить депрессию, типа. Я слышал даже педофилию лечат… — Я… — Егор смотрит на Борю, потом на Влада. — Я в ахуе. Встаёт из-за стола и выходит, идя туда же, куда шёл Лёша. Боря и Влад смотрят на Даню. — Вы же знаете, что Егор гей, да? — приподнимает брови Даня, чуть ухмыляясь. — Что?! — Хаха! Удачи вам. — выходит и быстро нагоняет Егора. Лёша стоит на месте для курения и курит. Нервно наворачивает круги, кусает пальцы перед затяжкой. Ему будто сначала врали всю жизнь, на неделю сказали правду, убедили в ней, а потом снова продолжили врать, как ни в чём небывало. Мерзко. Хотелось закопаться в песок и исчезнуть… По плечу ударили, возвращая в реальность. — Не слушай его. — Егор встал рядом, доставая электронную сигарету. — С каких пор куришь? — С сегодня. — Лучше начинай уже бросать. — Даня посмеялся, подходя ближе, пытался поджечь сигарету почти неработающей зажигалкой. Лёша пару секунд посмотрел на это всё и просунул ему свою. — Спасибо. — Он прав, возможно мне стоит попробовать что-то нормальное. — Чего? — Егор приподнимает брови. — Лёша, ты же знаешь, что не стоит заставлять девушек страдать, если ты не можешь ответить им взаимностью. — Вдруг смогу? — Не сможешь. Ты ни разу в жизни на женщин не смотрел. — Неправда. — Даня, помнишь хоть раз, когда на указание о том, какая девушка красивая, Лёша бы ответил «действительно, красивая»? — Обычно он даже не смотрит, чтобы подтвердить или опровергнуть. — И я о том же! — Зачем вы пришли? — Мы курим. Все трое замолкли. Не смешно уже. — Что у вас произошло? — Мы… — посмотрел на Даню. — Неважно. — Лёх, всё хорошо, рассказывай. — Какая разница? Всё закончилось. Я всё закончил! Мне было сложно и я закончил! Никогда, блять, я не заканчивал, когда мне было сложно, но сейчас решил, что нахуй это всё. Может я и не любил его на самом деле! Может я просто ёбнулся! Может мне полечиться надо просто и всё пройдёт! Я заведу жену, детей, построю дом и буду работать каким-нибудь ебучим военным и пиздить своего сына после работы, чтобы он никогда даже не думал о том, чтобы стать, как я! — началась отдышка, будто он пробежал пару кругов. — Ого. — Я просто… — поджал губы. — Я принёс ему ебучие цветы за пятёрку, клубнику в ебучем шоколаде за три косаря. Я потратил все деньги на хороший день вместе! Пришёл, подарил, поцеловал! А ему похуй! Говорит, давай драться! А я заебался драться! Я ненавижу это всё! Сначала я его бил, чтобы доказать самому себе, что я не такой, что таких наказывать надо! Потом я просто привык, но той ебучей ночью я понял, что больше не хочу! Я решил наконец забить хер на всё, что мне так яростно вбивали родители, пришёл к нему и будто вернулся обратно! «я не люблю клубнику», сказал он, «да пошёл ты», подумал я, спустился в магазин и купил ему не клубнику! Излил ему душу, а он ничего не ответил! Вообще ничего! Потом сказал, что не хочет заниматься сексом, мы сели смотреть фильм, я захотел посмотреть с ним Логана! Но ему было похуй, он хотел секса! И тут я понял, что он просто ёбнутый на голову! — выдохнул. — Ай, блять! — уронил окурок, который успел обжечь пальцы. — Я не хочу больше так жить. Я… Так старался свыкнуться со всем этим, но мне легче забить и не замечать. — Ты найдёшь кого-нибудь лучше. — Я не хочу лучше. — трёт глаза Лёша, после достаёт ещё одну сигарету. — Вторую подряд? — Даня как-то испуганно смотрит на Хомутова. — Мне нравится запах. — Вот как. — Сливов поправляет белые волосы, что лезут в глаза. — Поехали ко мне? Я бы поел домашней еды. — Поехали. Вечерело. Лёша сидел на диване, уставившись в стену. Перед ним лежала пачка сигарет и сидр. Он устал. Даня проводил Егора до двери и вернулся к Лёше, садясь рядом. — Давай посмотрим что-нибудь. — Что? — М… Тора или… Может Дэдпула? — Давно не пересматривал. — Я заметил. — усмехается Даня. — Лёш, если бы мои чувства были взаимны, я бы сделал всё, чтобы тебе стало легче. — Хомутов резко будто выходит из транса и хмурится. — Я в плане… Иногда мы не можем сделать человека счастливым, даже если очень любим. И наша любовь может душить. Поэтому лучше просто… Отпустить. Со временем найдётся тот, кто ответит взаимностью и станет счастливее вместе с тобой. Лёша смотрел на Даню, пытаясь вникнуть в слова. Но мозг требовал сделать что-то глупое. Прям чтобы через час вспоминать это и краснеть от стыда. Будто Лёше не семнадцать, а тринадцать и у него уже разыгралась деменция. Он сверлил взглядом розовые губы Сливова. — Хочешь… — Нет. — Хомутов даже закончить вопрос не успевает, Даня уже ответил. — Но я буду рядом, как друг. *** Кирилл стоял на коленях у унитаза, пока его волосы грубо держали навесу. Их сжали так сильно, что несколько волосков точно выдернули. Это было до позора мерзко. Хотелось забыться, но Бубнов прекрасно понимал, что сейчас проблюётся и запомнит каждую секунду вечера. Коньяк вышел вместе с пиццей из-за рта. — Ну и мерзость. — мерзкий голос Тимура резал уши. У него вздулся синяк под глазом из-за Кирилла. А у Кирилла минут тридцать текла кровь из носа из-за Тимура. Квиты, наверное. Осталось расплакаться и поебаться в попытке забить на расставание, которое абсолютно точно не было болезненным, просто Кирилл захотел повеселиться. Он повернулся на Тимура, что держал волосы с таким выражением лица, будто его заставляют это делать ежедневно по тридцать раз в час. Бесит. Но вариантов не то, чтобы много. Он будет заменой… Нет, он будет лучше. Он не влюбится, будет нарушать границы, будет бить и делать больно. Вот это нужно Кириллу. И пистолет к виску. Почти месяц Бубнов пропадал на подобных тусовках. Искал драку, находил, отходил, приходил обратно… И по кругу. Было мерзко уже просто быть. Хотелось сдохнуть и не мучаться. А через пару недель экзамен. Хахаха! Может там Кириллу и следует застрелиться. Прямо при ней. Чтобы знала, сучка такая. — Тимур, а не хочешь попробовать секс? — Чё? С тобой? — Ага… — Только если ты не наблюёшь мне на член. — Клянусь, я… — резко затыкается и поворачивается обратно к унитазу. Снова выходит часть того, что он съел за этот вечер. — Фу, блять. — хватает запястье Кирилла, сгибает пару пальцев и два суёт в рот. — Проблюйся до конца, сучка. Бубнов ненавидит сувать себе пальцы в рот, но сил сопротивляться нет. Тимур останавливается, когда вместо еды начинает выходить желудочный сок. Кирилл устало дышит, его ослабевшее тело сажают на унитаз и расстёгивают ширинку. — Только сосни сначала хуйца. — с усмешкой произносит Тимур, подставляя член ко рту. Воняет. Бубнов морщится, но рот сам открывается… «Будто это сможет вернуть тебе ту частичку пазла, что ушла с Лёшей». «Если всё равно планировал позориться, стоило поползать на коленях, когда он уходил». «Грязный». А может Кириллу нравится быть грязным… *** Лёша пересчитывал деньги в кошельке. Почти сорок тысяч. Салон красоты, грузчик, официант. Три работы и настолько небольшая сумма. Он устал. Он больше не хочет работать… *** Нет, Кирилл хочет умереть у моря. Как в том немецком фильме. Выпить бы яду, сесть на пляжу и… Закончить всё это. После экзамена. Уедет и умрёт. И больше никогда не будет мерзко… *** Лёша хлопал, когда Даня и Егор поцеловались. И ему правда было спокойно. Он больше никогда не подумает о том, чтобы совершить глупость. Всё будет хорошо. В кошельке уже приличная сумма. Скоро он отдохнёт. *** Кирилл не спал всю ночь. А пока ехал на такси, свалился в обморок. Недомогание… Вот же. Оказывается тело не вывозит один алкоголь и сигареты на протяжении недели. Ничего, перенесли всего на неделю. *** В темноте комнаты было некомфортно. Будто сквозь тьму были видны его глаза. А в тишине был слышен тот хриплый голос. Ему следует отдохнуть у моря. Может он наедине с собой придёт в чувства. *** Кирилл смотрел на неё. Рука сжимала ручку. Хотелось воткнуть стержень прямо в шею. Пятьдесят баллов из ста. Он всё сдал. Он больше её не увидит… Легче не стало. Хочется по прежнему умереть у моря, как в том немецком фильме. *** Лёша кинул сумку на кровать, застывая где-то в середине своего небольшого домика. Только его территория. Он может делать всё, что пожелается. Хочется спать. А ночью посмотреть на море… *** Телефон остался где-то дома. Кирилл держал в руках разведённый яд. Он выпьет его вечером, встретит рассвет и умрёт. Сердце затрепетало, наконец оно почувствовало свободу… *** … Лёша стоял на остывшем песке, пока рубашку колыхал ветер. Море всё ещё было тёплым, поэтому можно было окунуться пару раз, пока солнце не зашло окончательно. Резко в груди просыпается какая-то тревога. Будто смертельная опасность. Хомутов оборачивается… *** … Кирилл выпил яд из фляги и выкинул её в мусорку. Неспеша прошёлся по набережной и спустился к морю. Шёл вдоль, по деревянным палочкам, чтобы днём люди не обжигали ноги. Ветер обдувал волосы, они колыхались, будто умоляя повернуть назад. Бред… Бубнов застывает на месте. *** Сердце колотится как бешеное. Хочется сбежать, при этом подойти и проверить, действительно ли всё это? Не мираж? Не перегрелся ли на солнце? Не побочка от яда?.. Кирилл резко понимает, что не хочет умирать. Серые глаза смотрят на него с такой нежностью, что хочется остаться тут и стоять вечно. Под взглядом этих серых глаз. Руки трясутся. Резко из глаз начинают течь слёзы. А Лёша поджимает губы и уже хочет уйти, но к нему резко подбегают и хватают за локти. — Мне надо промыть желудок. *** — Ты просто… Ёбнутый напрочь! Сука, я тебя ненавижу! — Лёша садиться на корточки у кровати, утыкаясь лбом в больничный матрас. — Больной ублюдок. — потирает глаза, под ними большие синяки, он не спал почти двое суток. — Тебе надо отдохнуть… — Мне?! Ты издеваешься?! — рычит и вскакивает. — Всегда мечтал встретить тебя на пляже! Привет, Лёша, во мне смертельная доза яда и если в ближайшие тридцать минут меня не промоют, я умру. — корчит голос Кирилла Хомутов, ходя по кругу. — Я работал без выходных ради этого. — Прости. — Ты отвратителен. — садиться на кресло. — Как же я устал. — Тебе надо поспать. — И без тебя знаю… — Я оплачу тебе эти дни. Сколько надо? Аренда, еда… — Я почти ничего не ел. — Придурок. — Кто бы говорил. — Я бы позвонил тебе, но телефон дома… — Я дал свой номер твоей матери. — Лёша встаёт. — Ты просто… Невообразим. — Ну, меня не положат в психушку… Ты же сказал, что я сам попросил?.. — Сказал. Но тебе бы полежать там недельку. — Я не выдержу ещё неделю без тебя. Хомутов вздрагивает, хмуриться и смотрит на Бубнова. — Прости. — Кирилл сжимает одеяло. — Ты с кем-то сошёлся? Это… Не в тему? — Всё в порядке. Отдыхай. Лёша вышел из палаты, тут же натыкаясь на мать Кирилла. — Ой, Лёшенька! — вскрикивает она. — Здравствуй. Боже, я за эти дни так и не поблагодарила тебя. — Да что вы, не стоит… — Нет, правда, проси, если нужна будет помощь, наша семья в вечном долгу перед тобой. — она рыскает в небольшой сумочке, что висил у неё на плече. — Вот, держи. — достаёт крупную купюру и протягивает. — Я… Всё в порядке, правда, не надо… — Возьми-возьми. Это на такси и купи себе валерьянки, а то с Кириллом столько нервов… — её голос дрогает, а рука чуть дрожит. — Спасибо. Я пойду, простите… — Конечно. Отдыхай. Хомутов берёт купюру и наспех укладывает её в карман джинс. Выходит из больницы и минуту просто приходит в себя. Последние два дня и правда были бешенными. Сон не шёл, почти всё время в коридоре, на грубых сидениях, в ожидании… Ещё и пришлось самому найти номер родителей этого идиота, позвонить им, объясниться. Это просто жуть. Хотелось отдохнуть в одиночестве, но на голову, словно по велению судьбы, свалился Кирилл. И как же его не хватало. Даже несмотря на то, что он приносит бессонные ночи и состояние на грани нервного срыва. Тем не менее, Лёша заказал такси и, добравшись до дома, свалился на кровать, почти тут же засыпая. Геометрический кошмар. Фигуры кружились перед глазами, меняя формы. Тело ёжилось даже сквозь сон. Хотелось проснутся и продолжать спать одновременно… Оставшийся день проходит в постели. На ужин Хомутов раскошелился на пиццу, поедая её за просмотром спортивного матча. Телефон завибрировал прямо в тот момент, когда трансляция закончилась. Глаза нехотя опустились на экран. Кирилл. Уже добыл телефон? «Ты как?» — написал и почти сразу вышел из сети. Лёша закатывает глаза, пару секунд думая, стоит ли вообще отвечать или поставить стенку… И он не хочет ставить стенку. «Ужинаю, всё хорошо.» «Рад слышать!» «Меня выпишут через пару дней» — дописывает Кирилл. «И что?» — Лёша корчит из себя дурака. «Ты ещё будешь тут?» «Да» — вздыхает, потирая лицо. Проходит пару минут, но Кирилл всё печатает и печатает, не переставая. «Хочешь, чтобы я тебя встретил?» — Хомутов сдаётся быстрее, чем Кирилл дописывает сообщение. «Очень» «Хорошо». Ты снова в этой трясине, Алексей. Просто невероятно, как удаётся снова и снова залезать обратно по колено. Лёша подъезжает к больнице чуть раньше назначенного. Пару секунд просто стоит, глядя на двери. Видит мужчину, что несет шарики и цветы… Мысли сразу же заполняет желание купить что-то подобное. Бороться с ними не хочется. Переходит дорогу к ближайшему цветочному, сверлит глазами обычные розы, пока к нему не подходит продавщица. — Вам помочь? — Да. У меня… — замирает, подбирая слово. — Девушка… — о боже, ты придурок что ли? — Выписывается из больницы. — И что она любит? — Пионы фиолетовые. Но это будто… Не особо по случаю. Что-нибудь не особо дорогое… В плане… — поджимает губы. — Ладно, нет, плевать на цену. — У меня есть заготовленный букет, может вам подойдёт? — отходит и достаёт из вазы небольшой букетик без обёртки, но с перевязанными стеблями. — Это розовые пионы и эустомы. А вот это антуриум, хелеборус, молюцелла. Он больше для праздника, но и на выписку, думаю, будет очень приятно получить. — Да, давайте. Купюры хватит? — Конечно. Завернуть в обёртку? — Да, пожалуйста. — Лёша сверлит взглядом полки с плюшевыми игрушками. — И кота, вон того. Фиолетового. И вот, он как придурок, стоит у входа с плюшевым котом и цветами. Он даже не подумал, как он будет их дарить. Кто вообще дарит цветы парням на выписке? Особенно если дарит другой парень. Может Кирилл для проходящих за девушку сойдёт? Ну бред полный. Двери резко открываются и… Это он. В футболке и джинсах, словно ничего и не было. Выбегает и оглядывается, очевидно ища кого-то. Хомутов поджимает губы и подходит ближе, чуть ударяя букетом по плечу. — Ты пришёл! — игнорирует и цветы, и игрушку, напрыгивает прямо на Лёшу, заставляя обнять за талию. — Я смотрел в окно несколько минут назад, тебя не было. Я так запереживал… — Кирилл… Слезь. — Ой, да, прости. — отпускает и отходит, наконец смотря на цветы. — Это… — Ещё раз такое будет, я тебе подобный букет засуну… — резко видит выходящую мать Бубнова и молкнет. — В общем, это тебе. — Воу… — Кирилл обхватывает букет двумя руками, будто это какой-то ценный трофей и пару секунд сверлит взглядом. — Потрясающе. — Ага. — Спасибо. Правда, они чудесны. — Наслаждайся. — протягивает кота, пару секунд думая. — А это ты. — Ахах! — забирает и кота, после поворачиваясь к матери и показывает ей подарки. — Это я. — Похож. — женщина устало усмехается. — Лёша, ты голодный? — Не особо… — Не хочешь с нами в ресторан? Хомутов поджимает губу, смотря на Кирилла что чуть прыгает на месте, смотря такими молящими глазами, что отказать становится сложнее обычного. Приходится кивнуть. У ресторана уже ждёт отец Кирилла. Не то, чтобы это был излишне дорогой уровень, но Лёша в таких не бывал, поэтому просто неловко плёлся следом. — Всё в порядке? — Бубнов замечает эту молчаливость и подходит ближе, пропуская родителей вперёд на подходе к лестнице на второй этаж. — Я в дорогом заведении с твоими родителями. Это смущающе. — Всё в порядке, расслабься. Они не из привередливых. — Легче не стало. — Прости, я просто… Я бы хотел пообедать с тобой. Я очень скучал. — Угу. Они находят удобный столик, усаживаясь за него. Родители Кирилла на одной стороне, Кирилл с Лёшей на другой. Меню было… Дорогим. Хомутов сидел, сверля взглядом позиции, на которые может уйти весь его бюджет на два дня вперёд. А он планировал ещё неделю минимум тут пробыть. — Ты выбрал? — Кирилл поворачивается и смотрит на Лёшу, который на минуты две застыл на странице с мясом. — Всё хорошо? — Мне не особо по карману… — Ой, не переживай ты так, мы заплатим. — говорит мать Кирилла. — Выбирай, что хочешь, ты заслужил. — Да не стоит. — Не вредничай. — приподнимает брови. — Ты тут один? — В плане? В городе? — Да. Без родителей? — Да, они не особо любят море. — трёт переносицу и наконец-то перелистывает страницу меню. — И они тебя отпустили? — приподнимает брови отец. — Я заработал на это, поэтому у них особо не было вариантов. — усмехается, поворачивая голову на Кирилла. Бубнов положил голову на стол и смотрел на цветы, что лежат рядом, а между ног зажал кота. Прелесть. Хомутов прошёлся ладонью по шее и чуть поджимая губы. Несмотря на всё произошедшее, всё равно хочется быть рядом. Это какое-то издевательство. Чтобы не произошло, Лёша всё равно чувствует излишнюю любовь к Кириллу. Как будто какое-то заболевание. Никогда такого не было и, такое ощущение, что не будет вовсе. — Ты учишься? — спрашивает отец, отвлекая от мыслей. — Да, я перешёл в одиннадцатый. — О. Есть планы на будущее? — Не особо. Я пока не знаю, кем хочу быть. — В смысле? — резко поднимает голову Кирилл и смотрит глазами полными удивления. — А как же барбер? — Скажешь тоже. — усмехается. Будущее казалось таким невозможным… Официант подошёл, спрашивая заказ. Кирилл заказал простую картошку с индейкой, его родители разгорячились и растратились на говяжье мясо с овощами и пастой. Лёша заказал тоже, что и Кирилл, потому что это была единственная позиция, которую он мог закрыть не в ущерб себе. По крайней мере не в полный. После родители Кирилла ушли в туалет, оставив парней наедине. — Всё в порядке? — Кирилл подвигается и шепчет. — Почему спрашиваешь? — Ты просто… Не знаю, будто устал. — Потому что я устал. — хмурится, после поднимает бровь. — Ты не хочешь продолжить отпуск со мной? — Чего? — Я возьму на себя половину расходов на жильё и еду. — Я не могу с тебя. — Что? — Кирилл, мы расстались. — шепчет и шипит. — И от всей этой ситуации лучше ничего не стало. Мы мне по прежнему очень нравишься, но я не могу строить с тобой отношения. — Я просто подумал, что хочу быть с тобой и готов меняться… — Прекрасно, но я не хочу, чтобы мой отдых превратился в выяснение отношений. Вернусь домой, тогда всё и обсудим, сейчас я хочу просто побыть один. — А как друзья? — хватает за руку так, будто Лёша сейчас вскочит и уйдёт. — Клянусь, никаких тяжёлых разговоров. Я просто хочу… — Я хочу побыть один, сказал же. — начинает раздражаться. — Умоляю, я не буду сильно мешать… Дай мне пару дней, если ты поймёшь, что я мешаюсь, скажи и я уеду… И деньги за эти два дня отдам, чтобы было не так обидно. — Прекрати упрашивать. — Ты мне нужен, Лёша… Хомутов поджимает губу. Внутри всё разрывается. Как же его всё раздражает, он не хочет ничего уже. Он просто хотел побыть один, не думая о проблемах, насладиться самостоятельностью. Но душа так и тянется согласиться на предложение Кирилла. — Я подумаю. *** Кирилл радостный стоит у небольшого домика, где Лёша снимает второй этаж. В его руках сумка с вещами на пару дней, которая осталась с больницы, а во второй цветы. Хомутов договаривается с хозяином, чтобы это крашенное нечто пустили жить. И крашенное нечто жить пускают. Двухспальняя кровать с белыми простынями, телевизор напротив, небольшой шкаф, ванная комната с туалетом, маленький столик возле окна с двумя стульями. Пойдёт. — Прелестно. — Бубнов ставит сумку на пол, проходя внутрь. — Будешь храпеть или толкаться во сне, я тебя отправлю спать на лавочку на улице. — Хомутов заходит в ванную, дверь запирается. У него такое чувство, что он сделал самую большую ошибку в мире. Стоило на часах пробить четырнадцать, Лёша тут же уместился на кровать и задремал, оставив Кирилла в тихом неведении, что вообще можно, а что нельзя. Бубнов вздыхает, ложится на вторую половину и достаёт телефон. Он не заходил в соцсети все эти дни, не решаясь прочитать всё, что ему написали друзья, которые заметили его исчезновение очень быстро, а после побежали звонить и родителям, и другим знакомым, в итоге дозвонившись до Лёши, который в это время сидел в больнице, ожидая вердикта по промыванию. Именно благодаря им и удалось связаться с родителями. Но Кирилл после поступил как моральный урод и на связь не вышел. Поэтому куча оскорблений абсолютно от всех, посыпались на него градом. Пришлось разгребать. Когда уже всё было решено и обговорено с друзьями, проснулся Лёша. Чуть потянулся, зевнул и заявил, что идет на пляж. — А мы сможем зайти в какой-нибудь магазин, я без плавок и полотенца… — Ждать тебя не буду. И всё равно ждал, пока Кирилл подбирал плавки и полотенце. Ну что за дурость. Первый день прошёл… Нормально. Поплавали, позагорали, поели в столовой борща. Бубнов кривился, но не жаловался. Хомутова это забавило. Второй день… Абсолютно так же. Утром море, обед в столовой, сон, море, ужин, только на этот раз на территории домика. Хозяин предоставил мангал, а Лёша профессионально начал готовить шашлык. Пока Хомутов разбирался с мясом, Бубнов разбирался с обгоревшей спиной. Купил в аптеке мазь, намазался, пострадал на кровати и всё же решил выйти во двор, завидев Лёшу с сигаретой. — Ты куришь? — Нет, это мыльные пузыри. — закатывает глаза, выдувая дым. — Есть для меня одна? Лёша протягивает ему почти полную пачку. — Спасибо. — Займись потом картошкой. — переворачивает мясо. — Я уже начистил, её надо сварить. — Хорошо. — закуривает от спички, которую протянул Лёша. — У тебя пока нет претензий? — Нет. — Я рад. Может посмотрим сегодня что-нибудь? — Что? — Логана… Например. — Если тебе интересно. — кидает сигарету в бочку с мусором, после зевает. — Я просто хочу посмотреть что-нибудь с тобой. — Удивительно. — усмехается. — Окей. Можно я чуть-чуть… Позлюсь. — Чего? — Мне не нравится твой излишний холод. Ты сначала даришь мне цветы и игрушку на выписку, а потом ведёшь себя так, словно я после наделал кучу ошибок. Я хочу тусить с тобой, как с другом, но мне очень сложно подступиться, когда ты ведёшь себя… Вот так. — Ясно. — И всё? — Может сначала стоит хотя бы извиниться за всё, что ты сделал? — Я же извинялся! — Сухое «прости» не извинение. — раздражается. — Ладно, всё. Не трогай меня. — Нет, подожди. За что конкретно мне надо извиниться? — Ха? Ты испортил мне три дня моего отдыха, расстались мы тоже, вроде не на доброй ноте как раз из-за тебя и из-за того, что тебя постоянно кроет. Сначала ты говоришь одно, потом просишь другое. Определись уже, блять, или не лезь вовсе. — выдыхает. — Кухня на цоколе. Вари картошку. — кивает в сторону уже начищенной и вымытой картошки в кастрюле. И слова не дал вставить. Бубнов морщится, злится, хватает ручки кастрюли и максимально обиженно уходит на кухню. Ставит кастрюлю под струю воды, набирая нужный объём. Как же всё бесит… А ещё Кирилл не любит варёную картошку. Лёша заканчивает с шашлыком, убирая его с мангала в контейнер. Бьёт по ногам, сгоняя комаров — спираль, что их отгоняла уже сгорела полностью. Пришлось подниматься наверх за новой, а когда спустился, Кирилл уже сидел за небольшим столиком, накладывая в тарелку шашлык. Кастрюли с картошкой не было, зато была сковородка, которая до краёв заполнена жареной дольками. Хомутов раздражённо выдохнул. Поставил спираль на металлическую подставку, поджигая. Помыл руки в уличной раковине и сел напротив, вываливая часть картошки на тарелку. Она казалась излишне маслянистой. — Я просил сварить. — Варёная картошка это безвкусное нечто. — жуя шашлык, пробубнил Кирилл. — Соли и масла не существует? — приподнимает бровь, но всё равно накалывает на вилку и кладёт в рот. Бубнов замирает, смотря на реакцию. — Лучше ведь? — Нормально, но я просил варёную. — Это в сто крат лучше! — Не кричи. — закатывает глаза. — Это всё можно было легко исправить, просто посоветовавшись со мной. Ешь. Кирилл рыкает, но затыкается. По правде говоря, шашлык у Лёши получился знатный, хотя чего-то не хватало. — А лук? — резко понимает, что не так Кирилл. — Я не добавляю лук. — Чего? — Бесполезный овощ, который не несёт в себе ничего такого, чтобы тратить на него деньги. — А вкус? — Склизкий и горький. Только перебивает другие приправы, ещё и от консистенции блевать тянет. Бубнов приподнимает брови. — Ты вообще не ешь лук? — С чего ты взял? — усмехнулся. — В супе ем. — И всё? — Что конкретно тебя смущает? — Я просто… Не ожидал от тебя пищевой избирательности. — задумывается, по правде говоря, Лёша всегда убирал лук из ингредиентов бургера… — Чего? — Ничего, забей. — Это мне предъявляет человек, который отказался варить картошку. — Да ты… Жаренная в сто крат лучше, вот что тебя не устраивает? — Отсутствие твоего вопроса ко мне, чтобы сделать жареную. — Как будто ты бы отказался от неё. — Нет, но ты не можешь быть уверен, пока не спросишь напрямую. — Прекрати душнить. — Вот поэтому мы и разошлись, Кирилл. — кидает Лёша, вставая из-за стола. Крайне быстро и незаметно всё съел, помыл тарелку и поднялся наверх. Придурок. Бубнов поёрзал вилкой по тарелке. Они разошлись, потому что Лёша не хотел драться, а Кириллу это было нужно. Причём тут вообще спросил-не спросил. Будто от этого вопроса многое изменится… От вопроса вообще ничего не меняется. Трёт глаза, по телу почему-то пробегают мурашки от этих мыслей. Что-то не так. Щимит прямо в груди. Просто спросить… Если ничего не изменится, то и не стоит игнорировать, наверное. Если это важно. Резко давиться до слезы, бьёт по груди, приподнимая одну из рук наверх. Горло начинает жечь. Слёзы почему-то резко начинают скатываться по щекам. Опять это мерзкое состояние, когда собственный организм не слушается. Надо ещё и контейнеры собрать и отнести наверх… Кирилл приходит через минут десять, громко ставя контейнеры на столик, но Лёша абсолютно не обращает на него внимания, что-то смотря на телефоне в наушниках. Бубнов подходит к другому краю кровати и устраивается поудобнее. Хочется уже обхватить Хомутова ногами и прижать к себе, но нельзя. Пышные ресницы медленно закрываются и так же медленно открываются. На телефоне играет какой-то научпоп. Наконец-то серые глаза смотрят на Кирилла, что тот аж покрывается мурашками. — Пойдём прогуляемся по пляжу? — решает сделать последнюю попытку наладить контакт Бубнов. — Пойдём. Морской воздух холодит. Волны почти касаются ног, но оба продолжают идти по этой критической линии. Песочный пляж в ночи очень тихий. Словно абсолютно все в мире испарились, стоило отойти от баров и клубов немного дальше. Кирилл осматривается, хватает Лёшу за руку и пару секунд просто сверлит взглядом. После отпускает и садится на песок, прижимая колени к груди. Хомутов просто становится рядом. — Как только я тебя увидел, я передумал умирать. — Кирилл сказал это достаточно тихо, но Хомутов, кажется, всё равно услышал и отпустил голову. — Этот месяц без тебя казался адом. Я просто… — наклоняет голову в сторону и смотрит на волны. — Я увидел её. Ну. Учительницу. И я сидел прямо перед ней и писал тест. И тогда, на секунду я подумал… А что, если попробовать снова? И в ту же секунду я просто… Будто весь я разлетелся на мелкие кусочки. Мне было так мерзко от одной этой мысли, мне опять захотелось нанести себе пару порезов, лишь бы заглушить эту чушь. И тогда я решил, что мне легче умереть, чем вылечиться. У меня нет мечт, у меня нет обязательств, нет талантов или… Ещё чего-то, что обычно заставляет людей продолжать попытки… — поджимает губы. — Я так себя ненавижу. Я дал себя сломать, сам пошёл в пасть, а теперь жалуюсь, что всё так получилось. И я ненавижу каждую частичку себя, которая пытается страдать для всех. Я просто отвратительный. Все вокруг страдают и живут дальше, а я… Резко на плечи ложится тёплая рука. Кирилл вздрагивает и смотрит на Лёшу, что сел рядом и приобнял его. — Продолжай, я слушаю. — нежно проговорил Лёша, убирая волосы к лица Кирилла. — И несмотря на всё это, я всё ещё считаю, что ты прекрасен. — Я… — слёзы подступают к глазам. — Я так боялся сказать ей хоть слово поперёк. Она определяла всю мою жизнь. Я не мог ничего противопоставить. Это будто клетка, в которой ты сам себя держишь… Её все так любили и любят. Говорят, что она лучше других даёт темы. И я не мог никого предать, убрав её. Все мои одноклассники так старались, чтобы сдать экзамены и… Это бы их подкосило. И они бы смотрели на меня, как на мусор. Она злилась, когда я общался с другими девушками. А я не хотел её злить… — хватается за голову руками. — И сейчас, когда я наконец-то свободен, я всё ещё не до конца осознаю, что могу ходить с кем-то за руку. Возможно я правда выбрал тебя, потому что ты парень и меня не начинает преследовать стыд, и если это так, мне очень жаль. Я не хочу, чтобы ты был заменой. Ты лучший вариант, правда. И я так люблю тебя… — хватается за рукав футболки Лёши, после утыкаясь лицом в его плечо. — Так много мне не давал никто, даже тот, кто действительно меня любит. Поэтому я согласен быть заменой. — нежно проходится пальцами по затылку, чуть поглаживая. — Я так много плохого тебе принёс. — Если ты готов меняться, я готов это терпеть… Кирилл медленно поднимает голову и смотрит на Лёшу с глазами полными надежды. Резко хватает за щёки и целует. Без грубости и напора. Лёша целует в ответ, после отстраняясь от поцелуя, просто прикладывает лоб ко лбу. — Я рад, что ты смог открыться мне. — Хомутов проходиться ладонью по щеке. — Наверное, стоило это сделать раньше. — Бубнов дрожит и сверлит взглядом пустоту. — Возможно. — пожимает плечами, хватая руку Кирилла, которая тянется к паху и переплетает пальцы. — Но ты раскрылся тогда, когда был готов. И это нормально. — Лёша… — Пойдём обратно. Я хочу спать. Встаёт, после помогает встать Кириллу. — А се!.. — резко хватают на руки. — Никакого «се» сейчас. — Но я хочу… — обхватывает ногами торс. — Секс для бедных. — Будто мы богатые. — Не знаю, как ты, а я сейчас очень богат. Кирилл не помнил, как его положили на кровать. Проснулся он уже к часам десяти, пока Лёша бегал с патчами по комнате, ища бритву среди вещей личной гигиены, которые он аккуратно сложил в небольшую косметичку. Но видимо, без бритвы, потому что никак не мог её найти. Спустя пятнадцать минут поисков, он лёг на кровать, будто уже смирился, что будет ходить с небольшими усиками. — Давай купим тебе станок. — Бубнов продолжал лежать на кровати, обнимая фиолетового кота. — Ненавижу станки… — выдыхает Хомутов. — Будешь ходить небритый? — Фу. Нет. — С чего фу? — Это мерзко выглядит. Я бы себе удалил все волоски лазером. Типа, знаешь, как женщины делают… — Это же мужественно. — Это грязно и тупо смотрится. Я будто обезьяна. — смотрит на Кирилла. — Прощу тебе всё, что угодно, но если ты отрастишь себе бороду… — Хаха… На работе барбером, тебе в любом случае придётся стричь бороды, знаешь ведь? — Меня пока к ним не допускают. И слава богу. — Так, ты всё же пойдёшь в какую-нибудь… Школу стилистов? Где вообще учат такому? — В ПТУ, вообще. Ну и… Учебные центры какие-то. — И сколько берут? — Я не смотрел. — Лёша, тебе же это искренне нравится? По правде говоря, я ни разу не видел тебя за работой, поэтому не могу сказать… — Точно. — резко садится, скидывая ноги с кровати. — Давай тебя подстрижём. — А надо? — Да, заодно и покрасим. — А у тебя есть всё необходимое? — Куплю. — проходит в ванную, чтобы снять патчи. — О да, а на станок денег жалко. — И станок куплю. Собирайся. — Я не завтракал. — Куплю тебе шаурмы. Спустя пятнадцать минут Кирилла почти за руку выводят из комнаты и ведут по городу. По пути правда покупая шаурму. Лёша как будто прекрасно знает, куда идти, будто всю жизнь тут жил. Останавливается возле магазичника с небольшой вывеской на двери «всё для волос». Бубнов к тому времени доедает шаурму и смотрит на Хомутова, что чуть мнётся, будто боится, что его прогонят. — Пошли? — говорит, не до конца прожевав. — Да, идём. Колокольчик на двери даёт знать о посетителях. Из-под стойки показывается женщина средних лет и удивлённо приподнимает брови. Лёша быстро пробегается глазами по полкам и подходит к прилавку. — Мне, пожалуйста, два парикмахерских станка, ножницы и набор для окрашивания… Две штуки. «Супру» и оксигент, шесть и двенадцать процентов. Фиолетовый тоник две банки, один для нейтрализации жёлтого, второй… — поворачивается и пару секунд смотрит на Кирилла. — Ультрафиолет от «Тоники». Ну и фольгу. Женщина даже сначала теряется, еле как поспевая засчитывать это всё в кассу, а потом начала бегать и искать всё перечисленное, пока Лёша облегчённо выдохнул, будто отмучился после большой тренировки. Вышло… Дорого. Кирилл, услышав цену, чуть не разинул рот, тут же достал телефон и полез в приложение банка, чтобы перевести хотя бы половину, если не всю сумму. Оплата проходит, Хомутов наспех складывает всё в пакет, благодарит и уходит, хватая Кирилла за шиворот, чтобы тот двигался быстрее. Будто его тут расстреливать собираются, как быстро Лёша уматывает из магазина. — Ненавижу профессиональные места. — Что? — Я будто позер, который чушь несёт. Ладно, пошли. Не могу уже, пекло. — А по-моему ты очень даже хорош. — Сказать честно, меня трясёт. — Не вижу такого. Лёша поднимает руку, пальцы чуть дрожат. — Будто позорник какой-то. — А я не знал, что у тебя синдром самозванца. — Чего? — Мне кажется, ты всех новичков переплюнешь легко. Поэтому забей и просто делай, что знаешь. Буду твоим постоянным клиентом… - Кирилл смотрел на крашенные в фиолетовый корни волос. Всё казалось таким идеальным, что не верилось, что это всё действительно сделал Лёша буквально за пару часов. Сам Хомутов стоял, оперевшись о косяк двери, в перчатках, которые покрылись слоем фиолетовой краски. — Нравится? — Это отпад. Дай мне телефон. — машет рукой, после показывает на телефон, что лежит в коридоре. Лёша снимает перчатку и передаёт телефон. — Шура обзавидуется. — Точно нравится? Стрижка?.. — Всё ахуенно, я в восторге. — позирует у зеркала, чуть поправляя чёлку, чтобы лучше проглядывался окрас. — Щас я тебя зацелую, снимай перчатки. Лёша усмехается, стягивая вторую перчатку, а после и старую футболку, которая тоже покрылась непроизвольными фиолетовыми пятнами. Чуть посвистывая, выходит из ванной и наспех начинает прибираться в комнате, пока Бубнов занят любованием себя в зеркале. — Лёша! — наконец-то заканчивает, выбегает из ванной и прыгает на Хомутова, тут же целуя. На этот раз отвечают более активно, после бросая на кровать и нависая сверху. — После покупки всего этого, мы бедные. Так что? — Пхаха… — Лёша усмехается, после наклоняется и целует шею. Кирилл вздрагивает. Он на протяжении всех дней как-то не вспоминал про шрам, поэтому даже не запаривался, но тут резко приходит осознание. И приходит осознание ещё много чего. — Я рад, что ты… — Подожди! — резко отодвигает Лёшу от себя и вылезает. — Для начала, хочу тебе кое-что сказать. — Что? — Когда мы с тобой расстались… Я начал искать способы как-то… Успокоиться. И натворил глупостей. — Хомутов смотрит невинным и добрым взглядом, словно вообще не понимает, к чему клонит Бубнов. — И было куча вечеринок. И на парочке я… Занялся сексом. — молкнет и смотрит на Лёшу так, будто он сейчас должен взорваться. Но проходит секунд десять и ничего не происходит. — Ага… — кивает, словно подбивая к тому, чтобы Кирилл продолжал. — Ну. Я больше не девственник ни в каком роде… — И что? У тебя типа… СПИД? — Что?! Нет! Всё было с резинкой! — Тогда в чём проблема? — А ты не… Тебе плевать? — Мы же расстались. Почему меня должно волновать то, что ты делал вне отношений? — Ну, меня бы волновало. — Я целовался с Даней. — Что?! — Тебя правда это волнует? С чего бы? — Ну… Мы типа… Но… Я просто… — Кирилл, мне очень жаль, что ты пустился в такие дебри, но если у тебя нет венерического букета, то мне абсолютно насрать. Так что? — Ты правда целовался с Даней? — Нет. — усмехается, чуть качая головой. Кирилл пару секунд сверлит его взглядом, а после возвращается к поцелую. Петтинг. Какое прекрасное слово. - Лёша смотрит на море в последний раз, перед отъездом. Последнюю неделю он вполне счастлив. У него есть Кирилл, из-за которого вещи еле влезли в сумку. У него прекрасный круг знакомых. В принципе, он вполне доволен абсолютно всем, что его окружает. Всё же, хочется поскорее вернуться домой и поиграть в приставку с… Даней, наверное. Обычно это был Влад или Боря, но их взаимоотношения заметно ухудшились. Теперь Лёшу не так часто зовут в гараж, да и покататься на байках тоже. Что-то он всё-таки потерял. Не по своей вине. Он готов терпеть их гомофобные шутки, правда. Возможно, они задевают, но Лёша всегда считал, что это всё просто дружеские подколы. А ведь он уже поверил, что Боря на его стороне. Так часто он слышал от него поддержку и подталкивания в сторону отношений с Кириллом. — Блять! — Кирилла захлестнула волна, сбив с ног. Теперь он мокрый и в песке. — Придурок. — выдул сигаретный дым Лёша, кидая окурок в мусорку и спускаясь к Кириллу. - Осень подкралась незаметно. Вроде только вчера было начало августа, тридцать дней ежедневного отдыха, но тут, бац. Лёша снова в пиджаке на рубашку и в брюках. На этот раз немного нарушая правила и куря за школой, смотря, как воркуют Даня и Егор, бегая друг за другом, прежде чем окончательно зайти на территорию девятимесячных страданий в виде уроков, подготовки к экзаменам и… Прочим прелестям жизни. Но эти прелести разбавляет реальная прелесть. Кирилл подлетает, игнорируя кусты и высокую траву, влетает прямо в Лёшу, напрыгивая и тут же заключая в поцелуй. Хомутов держит его одной рукой, во второй продолжая держать окурок сигареты. — Уф, какой важный. — Кирилл чуть бьёт по плечу. Он сбежал с первого дня в техникуме, но, кажется, вполне доволен собой. — Тебе бы всё же вернуться, тебя и так еле зачислили. — Да не парься, я успею к первой паре если… — смотрит на часы, на руке Лёши. — Если выбегу десять минут назад. — То-то же. Придурок. — всё равно целует, после суёт в рот оставшуюся сигарету. — Выкинь по пути, пожалуйста. — Блять, ты издеваешься… — Немного. Встретимся в четыре. — Забились. — Кирилл даёт кулачок, спрыгивая на землю, чуть отскакивает назад. Лёша кивает напоследок и пролезает в дырку в заборе, что так и не заделали за лето. Тут же подбегает Даня с Егором, перебрасывая сумку Лёши и свои через забор. Даня лезет через верх, Егор пролезает в ту же щель. Но Лёша даже не хочет стать свидетелем прекрасной сцены, где Даня в первый же день рвёт себе брюки о стрелку забора, он просто сверлит взглядом Кирилла, который словно антилопа прыгает среди кустов в нормальной дороге. Пока на него сверху не сваливается Сливов, конечно же. Что же… Лёша еле успел к завучу, потому что именно его поставили нести первоклассницу на плече. И всё по вине Сливова, что распорол половину штанины о этот забор. Сказочный идиот. В итоге Даня с Егором успешно прогуляли линейку, проведя полтора часа в кабинете женской технологии. К счастью, Егор додумался сделать фотки Дани в трусах, который ждёт, пока учительница технологии залатает ему брюки. Выглядел он, как никогда серьёзно. Класс, учебники, быстрый перевыбор старосты. Опять Таня тянет руку. Опять Лёшу все подбивают занять роль зама. Но всё равно тревожность наступает, когда видишь тех, кто обычно подбивали самыми первыми, теперь сидят и молча играют в крестики-нолики на противоположном углу кабинета. — И вот, мы снова вместе. — шепчет Таня, пока классная руководительница проверяет комплектацию учебников у каждого ученика. — Ты же знаешь, что классуха нас сводит? — Лёша чуть наклоняется в её сторону, чтобы продолжать шептать. — У нас лавандовый брак. — усмехается Таня. — Ну спасибо. — Станцуешь со мной вальс? — Я подумаю. — Умоляю, меня иначе могут с Даней поставить… — Пхахах, он не такой уж и плохой вариант. — Тебя всё равно заставят, лучше уж со мной, чем с какой-то случайной девушкой из параллели, которая напроситься к тебе в пару, чтобы узнать, ты в отношениях или нет. — Говоришь так, будто я от их влюблённости страдать буду. — Ты не знаешь на что способны женщины… — О боже. — смеётся Хомутов, пока ему суют в руки список класса. Всё же, после всего этого, закинув учебники домой и быстро переодевшись, наступает самое лучшее время. Лёша подбегает к Кириллу, что уже стоит на месте встречи. И он ждёт не дождётся, когда сможет утонуть в его объятиях. Бубнов нависает сверху, выдыхая и закатывая глаза от удовольствия, как только вставляет член в Хомутова. Лёша вздрагивает и цепляется ногтями за предплечья. Секс. Какое прекрасное слово.

***

Август, лето подходит к концу. Кирилл сидит на балконе, Лёша рядом с ним выдувая дым электронной сигареты. Сегодня было так жарко, что даже кондиционер не очень спасал, стоило только показаться на солнце. Бубнов искоса смотрел на Хомутова, будто хотел что-то сказать, но никак не решался. Всё таки, Лёша это заметил и повернулся. — Всё в норме? — Да! То есть… Можно кое-что спросить? — Валяй. — Не хочешь заняться полноценным сексом? Лёша хмыкнул. Хочет. И очень даже давно. — Хочу. А ты знаешь как? — Ну… Я же занимался уже и примерно представляю. Давай… Завтра. — Хорошо. — выдул клубок дыма, после посмотрел на заряд и поморщился. — У тебя есть смазка? — Нет. — Тогда надо купить. — убирает электронную сигарету в карман джинс, после встаёт и кивает в сторону двери. — Хорошо… Эм… — Кирилл тушит сигарету о пепельницу и пихает её туда же. — Мне не продадут, скорее всего. — выходит с балкона. — Поэтому это на тебе, я скину половину суммы. И презервативы ещё… — Может купим вместе? — Бубнов неуверенно отводит взгляд, останавливаясь прямо возле стенки. — Зачем? — По правде сказать, я немного… Эм… — Ты стесняешься секс-шопов? — Нет! Ну, то есть… — выдыхает. — Окей, да, это нелепо, но мне стыдно что-то покупать для секса. Я знаю, что это иррационально, но у меня всё так сжимается, стоит только подумать. — Хорошо, сходим вместе. Спросишь у своих, какую смазку лучше использовать? — У моих? — Артём? Шура? Они не занимаются сексом со своими? — Может лучше ты у своих? — Ты смеёшься? — Нет! Не могу я о таком спрашивать! Это… Будто порочит мою честь. — Да, не дай бог кто-то узнает, что ты хочешь заняться сексом со своим парнем. — Да иди ты. — морщится и хмурится. — Не переживай, я спрошу своих. — усмехается Лёша, после хватает Кирилла за плечи и прижимает к себе. На следующий день Бубнов сидит на кровати, неуверенно смотря на Хомутова снизу вверх. При этом в глазах читалось восхищение. Голый торс и боксеры, хотелось облизать его всего. Такими же чувствами был пропитан Лёша, но по отношению к Кириллу, разумеется. Он медленно опускается на колени и раздвигает ноги. Теперь Лёша смотрит на него снизу вверх, медленно стягивая семейники, нежно подцепляя резинку пальцами. Чуть вставший член вываливается наружу, Бубнов от этого краснеет и прикрывает лицо рукой. Это первый минет от Лёши и внутри всё бурлит от возбуждения. Горячее дыхание почти обжигает. Язык проходится по члену, облизывая головку, а после опускаясь ниже. Лицо Лёши тоже быстро покрывается румянцем, он обхватывает член пальцами, беря его в рот. Кирилл прикусывает палец, сдерживая стон. Ему хочется, чтобы Хомутов расцарапал его ляжку до крови. — Можешь чуть грубее, прошу? — тихо произносит Бубнов. Лёша смотрит невозмутимым взглядом, после опускает член и усмехается. — Откусить тебе яйца? — Как хочешь. — Сильно не привыкай. Даю поблажки в первые разы. Облизывается и резко кусает за ляжку, тут же обхватывает обе ноги и валит на спину, нависая сверху, над членом. Проходится цепочкой нежных поцелуев по ноге, опять укус. Кирилл выгибается, простанывая что-то бессвязное. Лёша опять кусает. После целует, кусает. Оставляет засос. И, пока член не эякулировал только от боли, возвращается к нему. Берёт в рот и медленно начинает двигать головой, придерживая член пальцами. — О боже. Где ты такому научился? — Кирилл еле держится, чтобы не кончить, прерывая такое удовольствие. Лёша усмехается в горло, от чего оно чуть вздрагивает, даря ещё более приятное чувство. Оргазм нарастает с каждым движением головы. Язык ходит по уздечке. Хочется перевернуться, схватиться за член и закончить. Кончить… Бубнов сжимает в ладонях простынь, простанывая краткое «Лёша», кончая прямо в рот, почти сразу же вздрагивая от подобного. — Вот чёрт! Прости, я… — застывает, видя, как Лёша проглатывает абсолютно всё, даже не морщась. — Ты что… — Что? — поднимает серые глаза на Кирилла, вытирая уголки губ, после облизывает палец. — И… Как тебе? — Не так мерзко, как я думал. — пожимает плечами, после резко прыгает вверх, нависая над Кириллом, облизываясь. — Хочешь отсосать и мне? — Я… Эээ… — задумывается. — Да, давай. — в голосе так и чувствуется дрожь. — Как-то неуверенно. — поднимает брови. — Я просто… Не думай, что я хорош в этом… Честно говоря, я даже не особо понимаю примерные механики… — Если не хочешь, так и скажи, всё в порядке. — Нет! Хочу! Очень хочу! Только обещай не разочароваться. — Пхаха, как я могу разочароваться от такого? — Лёша усмехается, после быстро снимает боксеры и поднимается ещё выше, подставляя член прямо к губам. — Будем так или тебе удобнее сверху? Кирилл сверлит взглядом член, который уже очевидно давно закаменел. Нервно сглатывает. — Давай я сверху… Хомутов легко перестраивается, равняясь на Бубнова. Кирилл неуверенно приближается к члену, стараясь не смотреть на лицо Лёши, чтобы не сгореть от стыда. — Подожди. — резко хватает за волосы и завязывает их в хвостик, используя резинку, что уже почти слилась с рукой. — Тебе подсказать? — Да. Пожалуйста. — Сначала просто смочи. Оближи губы, затем член. — руку с затылка не убирает, но не давит ей, она просто лежит. Кирилл следует указанию, медленно начиная облизывать член от яиц до головки, придерживая его большими пальцами. — Молодец. Продолжай ласкать головку и уздечку. — проходится языком под головкой, после несколько раз, нежно, вдоль уздечки. — Хорошо. Теперь начинай медленно заглатывать. В своём темпе, мы никуда не торопимся. Старайся делать это губами и без зубов. — Кирилл послушно делает, заглатывая головку, после опускается ниже. — Попробуй чуть всасывать, при этом держа язык по вертикали уздечки. Кирилл хмурится и резко чуть отстраняется. — Чего? По вертикали уздечки? — Что? — Лёша невинно смотрит. — У тебя… Странные формулировки. — берёт член вновь. — Просто двигай языком по основанию, чуть посасывая. — усмехается Лёша, пока Кирилл послушно выполняет. — Вот так. Можешь не брать полностью, просто делай, как я прошу. Не спеши. Хомутов простанывает, прижимая кулак ко рту. Прикрывает глаза, после нежно обхватывает лицо Бубнова и чуть ускоряет его движения. Кирилл спокойно подстраивается под темп, руки тут же отпускают голову. Лёша ложится на кровать, не сдерживая себя в издаваемых звуках. Только иногда чуть подправляет положение головы Кирилла. — Сейчас кончу. — произносит он более-менее связно. Кирилл тут же поднимает голову, не продолжая минет. Вместо этого начинает дрочить. Сперма брызгает, после начинает стекать, пачкая ладонь. — Прости, я просто… — О боже. Всё шикарно. — Лёша садится, опираясь на руки, смотрит на Кирилла. — Спасибо. — чмокает в губы. — Перейдём к следующему этапу? Кирилл нервно усмехнулся, пока тянулся за салфетками… Спустя пять минут, Лёша стоит прямо перед ним на четвереньках, подставляя задницу. — Я думал, что я буду принимать… — Если хочешь, я не против. Но презервативы я брал на тебя. — Я… — Не парься, прошу. Я уже подготовлен, а ты?.. — В плане… Клизма?.. — Да. Но если хочешь, я помогу тебе… — Нет! Я сделаю. — резко перед глазами начинают пролетать бесчисленные просьбы Лёши сделать пятый или шестой заход в петтинге за день, поэтому лучше пусть отсохнет член, чем сдохнет задница. — Тогда нанеси смазку на палец и медленно вставь. — На какой? — Любой. Можешь сразу два. — Как ты в себе уверен. — Кирилл, я не пущу тебя, пока ты не вставишь три минимум. — Понял. Колпачок щёлкает. На пальцы выливается чуть вязкая смазка, которая холодит. Кирилл неуверенно подставляет указательный и средний пальцы к анусу, медленно начиная вставлять внутрь. Лёша чуть шипит, но не дёргается. — Вот тут! — резко вскрикивает, чуть выгибаясь, когда Кирилл проходит дальше. — Простата. — Тут? — надавливает на небольшой бугорок. — Да. Начинай медленно двигать пальцами туда-сюда, каждый раз целясь в неё. — хватает подушку и обхватывает её. — Я скажу, когда можно будет попробовать вставить третий. — Ты меня пугаешь, если честно. — Бубнов послушно двигает пальцами, стараясь понять, в каком положении Хомутов сильнее покрывается мурашками. — Ах… Чем это? — тяжело дышит. — Я помню тебя придурком, который не мастурбировал всю свою жизнь. А тут ты прямо секс эксперт. — Да… — выдыхает. — Признаюсь, я поговорил с сексологом. — Что?! Надеюсь не с моим отцом. — Нет, но я попросил у него контакт. — усмехается. — Ты шутишь, да? Лёша не отвечает, лишь выдыхает, после впечатывая собственное лицо в подушку. — О боже, ты… Извращенец. — вставляет пальцы до конца, заставляя сильное тело передёрнуться. — Я вставлю третий? Ты, кажется, уже привык. — Нет! Ещё немного. Кирилл морщится, но слушается. Ему уже хочется порвать задницу Лёши и услышать, как он стонет и просит прекратить. Но, судя по либидо, просить о прекращении будет Кирилл. — Сейчас. — как-то дьявольски довольно проговаривает Лёша. Бубнов выливает смазку на палец и на анус, после медленно вводит безымянный внутрь. Хомутов простанывает, обнимая подушку ещё крепче. — Это возбуждает, ладно. — трёт член, который уже в нетерпении. — Пару минут и можешь вставля.! Блять! — стонет. Кирилл мечтает увидеть его лицо, но не может. Это раздражает. — Чуть нежнее, умоляю. Морщится, но слушается. Пара минут проходят как-то слишком быстро. Лёша спустя секунд сорок начинает умолять надеть презерватив и вставить в него. Кирилл обливает уже смазанный презерватив ещё раз, ещё раз выливает смазку на задницу и подставляет головку к анусу. Прикусывает губу, та трескает и начинает кровоточить. — На счёт три? — Не весь сразу, умоляю. — Раз. — трёт член. — Два. — целует спину, оставляя небольшой кровавый след от губы. — Три. — вставляет головку, заставляя Лёшу простонать. Какое прекрасное слово. Секс. — Давай ещё раз. — Хомутов только что кончил, пока из его глаз лились слёзы. Бубнов рассчитывал, что после не стоит ждать подобного, но… Как же он ошибался. — Ты правда ходил к сексологу? — Кирилл игнорирует предложение, устало прикидывая в голове, выдержит ли он вообще? — Да. На самом деле меня немного беспокоит эта ненасытность в интиме. — И что? — Мне сказали, что со временем всё придёт в пределы нормы. Нужно время. — Как бы ты меня не высосал за это время. — Пхаха… Это я ещё даю тебе пощады.

***

Лёша хозяйчал на чужой кухне, чудотворя пиццу. Тесто, томатная паста, помидоры, колбаса, сыр. В принципе, ничего больше не надо для хорошей пиццы. — Давай добавим курицу. — Кирилл подошёл со спины, заглядывая на противень. — У нас уже есть колбаса. — Курица ничего не испортит. У меня готовая. — поднимает взгляд. — Пожалуйста… — Хорошо, доставай. — Ура! — подлетает к холодильнику и достаёт курицу, порезанную на мелкие кусочки, ставит контейнер с ней на стол. — И так, для моего полного прошара нам надо посмотреть… — задумывается. — Всех людей Икс, потом ещё пару фильмов в киновселенной. Ты уверен, что тебе интересна вся эта… Марвел тема? — Я хочу быть ближе к тебе, поэтому мне очень даже интересно. — Хорошо. — прикрывает глаза, усмехаясь. — Ты не собираешься рассказывать, как там в техникуме? — Ох, эм… — резко чуть отходит, отводя взгляд. Проводит ладонью с резинкой на ней, по голой шее. Прикусывает губу. — Честно сказать, я мало на что надеялся. — Лёша смотрит чуть искоса, приподнимая бровь. Пока не подталкивает к разговору, но показывает заинтересованность. — В плане. Челы вроде ничего такие… С тех пор как Артём умотал в столицу, мне сложно прижиться с остальными. В плане, я всегда знал, что могу прийти к нему и поныть, а сейчас… — Можешь поныть мне. — Это не то. Не пойми неправильно, но ты же выглядишь и ведёшь себя, как типичный пацан, к тебе взятки гладки, ты свой, пока дело не доходит до отношений. А я… — резко молкнет и опускает голову. — К тебе лезут? — Нет. Пока нет, но я явно не вписываюсь в их тусовку электриков. Я иногда забываю, что не все такие разнообразные и принимающие, как у меня в кадетке. — поднимает взгляд. Лёша хмурится. — Забей! Правда, я разберусь. Наверное. — Я всегда за тебя заступлюсь. Чтобы не случилось. — Знаю. — И тебе не надо лезть к ним первым. Думаю, со временем ты к кому-нибудь прибьешься и станет полегче. В конечном итоге, ты там всего ничего проучишься, можно дотерпеть. Нет? — Да-да, ты прав. — Точно? Если что-то не так, говори. — Ты прав, но мне всё равно тяжело. Я скучаю по ребятам. Кто бы мог подумать, что они умотают в другие города, причём так резко. — кладёт голову на плечо, смотря на пиццу. — Ставь в печь, я уже готов её так съесть. — Конечно. — Я тебя укушу? — смотрит, как Лёша ставит противень в печь, облизываясь. — Только давай как не в прошлый раз. — усмехается и протягивает руку. — Вампирюга. Бубнов кусает за кожу, проходясь рядом ногтями, оставляет красные следы. Хомутов чуть шикает, вскоре выдирая руку из хватки. — Мне стоит прекратить давать тебе поблажки. — проводит пальцем по коже руки, на ней теперь красуется следы от укуса и ногтей. — Да ну! Это такое проявление любви. — Да-да. Сначала ты пьёшь пиво, потом вино, потом коньяк, водку. Кирилл, ты же не хочешь возвращаться к насилию? — проводит пальцами по макушке, чуть её массируя. — Ты уже очень многое сделал, осталось пара последних рывков и это всё… Закончится. И останется только то, что не приносит страданий. — Да, конечно. — Грубо звучало? — Нет-нет, всё хорошо. — выдыхает. — Я люблю тебя. — И я тебя. — проводит пальцем по подбородку, приподнимая голову Кирилла. Нежно целует, обвивая руками талию. Сердцебиение ускоряется, кожа горячеет, руки будто пытаются обнять, хотя уже обнимают. Бубнов резко отстраняется. — Ты снова заведёшься. — Прости. — чмокает в лоб и отпускает. Пицца доготовилась. Пока Кирилл нарезал её на кусочки, Лёша включал фильм на телевизоре со смарт ТВ. По половине пиццы каждому, а ещё по бутылке газировки. Бубнов усаживается на диван, Хомутов садится рядом приобнимая за плечи. Вот бы такие дни не заканчивались…

***

Лёша зевает, прикрывая рот ладонью, внимательно смотря на одноклассников, что заходят в кабинет. Отмечает всех, кто зашёл галочками у себя на распечатке с фамилиями. Второй день учёбы, а уже хочется забить на всё и бежать на речку. Резко к нему рядом пристроился Боря. — Йо! — Привет. — даже не смотрит, устало моргает и смотрит на доску, на которой написано «второе сентября». Ещё и геометрия первым… — Как у тебя дела? Мы чёт давно не общались. — Да? А я и не заметил. — Окей, ты обижен, я понимаю, просто… — Боря чешет шею. — Это же не может продолжаться вечно. — Что именно? — Твои отношения с… — Это будет продолжаться, пока мы не решим расстаться. — Лёша с излишним усилием сдерживается, чтобы не впечатать Борю в стенку. По телу поползло какое-то неприятное чувство, будто разум резко начали душить, хотелось брыкаться и бить по ушам, лишь бы прекратили мучение. — Да ну, может стоит уже забить и посмотреть на… — Если ты подошёл ко мне, собираясь капать на мозги этим, я попрошу уйти к себе и ждать Влада. Мне не хочется слышать эти бредни. — морщится, отходя в сторону на полшага. — Я просто… Не хочешь на выходных погулять? — У меня работа. — А? В школьное время? В этом году же гиа, надо готовиться… — Не твоего ума дело. Ещё вопросы? — Твои родители знают? — Чего? — Лёша резко будто завёлся, выпрямился и посмотрел на Борю таким взглядом, словно ему сейчас смерти пожелали. — К чему вопрос? — Просто… Может не стоит заниматься тем, что боишься рассказать родителям? Всё же это как компас… Можно… — Слушай сюда. — резко хватает за воротник и чуть ли не вбивает в стенку. — Если они после нашего разговора узнают, я не оставлю ни одного живого места ни на тебе, ни на Владе. Ты понял? — Воу воу! Чего так резко агрессировать?! — Лёша, что такое? — Таня вырастает где-то за спиной. — Ничего. — отпускает Борю и возвращается в привычное положение, быстро окидывая взглядом класс, проверяя, не подошел ли кто-то ещё. — Шлифов это кто? — Новенький, он будет в школе с завтрашнего дня. — Прелесть. Я помогу ему… — Нет-нет, не стоит. Я с ним уже пообщалась, договорилась, что помогу освоиться. — Хорошо.

…

— Что? Это была угроза такая?! — Кирилл вытирал волосы полотенцем, при этом ходя по комнате, пока слушал пересказ дня Лёши. Хомутов лежал на его кровати, сложив ладони на груди, будто готовился лечь в гроб. Хотя, после этого дня, где подряд шли сначала все математические предметы, а потом добили их химией и физикой, именно в гробу Лёша себя и ощущал. — Не знаю. Я пригрозил в ответ, возможно помогло. — прикусывает губу с внутренней стороны. — Меня бесит, что гомофобия возвращается в такие моменты. Я будто снова себя ненавижу. — Я им языки поотрываю. — рычит Кирилл, кидая полотенце на спинку стула, сам ложится рядом. — Но ты справляешься, ведь так? — Да. — И я тебя вытащу, в случае чего. — Знаю. Спасибо.

…

Кирилл бьёт по сигарете сбрасывая пепел, после снова затягивается. В техникуме ужасно громко и ужасно тихо одновременно. В кадетке было… Легче. Несмотря на название, никто сильно на парней не давил, только во время официальных мероприятий надо было чётко следовать инструкциям и показывать примерное поведение. И Кирилла это устраивало. Вокруг было куча людей, с которыми можно было поговорить, которые не осуждали за неформальный вид, ведь уже привыкли к такому. Был Артем, был Шура… Серёжа появляется будто из ниоткуда, садясь рядом и закуривая. Никих приветов. В воздухе мгновенно появляется какая-то тяжёлая сажа. Серый не был таким уж близким другом, но он был рядом, хоть и уже на третьем курсе политехнического, который находится неподалёку. — Что ты тут забыл? — Кирилл смотрит на него с подозрением, туша сигарету о ступеньку, после метко кидая её в мусорку. Он повозил ещё немного подошвами новых мартинсов, прежде чем Серёга тяжело вздохнул. — Мы расстались с Шурой. — произносит он, будто совсем уж без эмоций. — Чего? — Расстояние тяжело влияет на всё это. Ты с ним не говорил? — Вчера списывались, он ничего такого не упоминал. — Ясно. — чешет голову. — Ему легче найти новые отношения в более прогрессивном городе, чем терпеть меня, который не желает вылезать из этой дыры. — У нас город миллионник, какая дыра? — усмехается, но тело будто чуть сжимается. — Ты же не особо ездил в столицы? По сравнению с ними везде дыра. — Да с чего бы? — Там хотя бы гей-клубы есть. — Серёга тушит окурок и тут же достаёт ещё одну. — Если ты не уедешь к ним, тоже потеряешь и Шуру, и Артёма, и Вадима… — Бред. — Когда в последний раз Артём сам тебе писал? Кирилл задумывается. Действительно не вспоминается. — У них новая жизнь, новые люди, это мы цепляемся за них, как за привычку, но если мы уедем куда-нибудь, тут же забудем абсолютно всех, кто нас тут ждёт. — Я бы не забыл про Лёшу. — Конечно. — издевательски смеётся. — Конечно. — Не равняй всех под себя и свои проблемы. — раздражается. — Кирилл, если ты свалишь куда-нибудь, а твой хахаль останется тут, вы разосретесь через неделю и расстанетесь. — Да с чего ты взял? — Потому что ты невыносим. — встаёт со ступеней. — Не хочешь в эти выходные выпить со мной? — Почему бы и нет. — закатывает глаза. — Тогда до связи. — спрыгивает и быстро выбегает за забор, после замедляя шаг. Кирилл поджал губу. Опять захотелось закурить.

…

Декабрь подкрался незаметно. И вот, в спину уже летит снежок. Лёша собирает свой и кидает в Кирилла, попадая прямо в сердце. Бубнов театрально хватается за «ранение» и падает в сугроб. Декабрь только наступил, а уже валил снег. Лёша решил, что он заслуживает один день прогулять и не дожидаться, когда у него найдутся силы и время после школы. Кирилл поступил так же. Это было лучшим решением. Такой радости от зимы не было с детства. Через несколько дней у Хомутова день рождения. Ему восемнадцать. Несмотря на продолжающуюся учёбу в школе, это ощущается, как свобода. — Так, ты не передумал? — По поводу? — Лёша подходит ближе, потирая красные от холода ладони. — Будем праздновать твой день рождения вдвоём? — Да. Больше особо некого звать, честно говоря. — А как же Даня и Егор? — Не дай бог. — усмехается, аккуратко усаживаясь рядом на корточки. — Они крутые, но я бы не назвал их друзьями. — Но вы же тусуетесь вместе. — Когда я не могу тусоваться с тобой, да. — выдыхает, пар тут же ударяет в лицо. — Они товарищи, безусловно, но не друзья. — Товарищи? Да, с ними бы возродить Советский союз. — Придурок. — усмехается. — Другого слова не могу подобрать. — Братья по несчастью. — Кирилл наконец-то садится, отрываясь от сугроба. — Пойдём обойдём район, но только вырисовывая фигуру членов. — О боже.

...

....

Кирилл держит в руках большой пакет с подарками, среди которых присутствует и алкоголь. Что ещё можно подарить на восемнадцать лет своему парню. Особенно, учитывая, что у них сейчас, по идее, ещё и годовщина отношений. Ну, четыре месяца, но всё же. Дверь подъезда наконец-то открывается, Лёша выходит из него и умело спускается по замороженным ступеням. Бубнов бы очень хотел его сейчас поцеловать, но нельзя. Не сейчас. Они идут по тротуару, почти не говоря ни слова. Слишком морозно, чтобы тратить тепло на разговоры. Кирилл не знает, куда они идут, но Лёша упоминал, что место не очень обычное. Они подходят к небольшой лестнице в цоколь. Хомутов хватает Бубнова за руку, когда они проходят половину ступеней. Дверь открывается, беспокоя ветряной колокольчик, что висит над ней. — Это? — осматривается, всё вокруг выглядит, как китайская забегаловка, но… Богаче. — Это чайная. — Лёша стучит ногами по коврику, сбивая снег. — У Дани тут знакомые работают, он и предложил сходить, ещё и скидку выбил. — О, вы Алексей Хомутов? — резко выглядывает из-за ширмы с цветами паренёк, который, кажется, младше парней года так на два… Ещё и одноглазый. — Да. — Сливов рассказывал о вас. Проходите. С днём рождения. — Спасибо. — поворачивается к Кириллу и резко хватает за подбородок, потому что Бубнов наконец-то размуровался из шарфа и шапки-ушанки, и чмокает в губы. — Тут все свои. — шепчет, видя, как Кирилл занервничал. — Будем праздновать тут?.. — Посидим пару часиков, после к тебе. — Отлично. Лёша выбрал самое уединённое место, хоть и нигде людей не было вовсе. Пацан подошёл к столику, быстро и уверенно рассказывая про чаи и как можно провести чайную церемонию. Просто чайник с какими-нибудь чаем, который подходит новичкам. И всё. — С чего вдруг чайная? — спросил Кирилл, когда парень ушёл. — Культурно посвящаюсь. — усмехается. — Считай, кризис двадцать лет, но на пару лет раньше. — О, и что дальше по списку? — Не знаю. Бас гитара? Скейтборд? Может… Буду писать стихи. — усмехается. — Главное держи меня в курсе. Может тоже подловлю. — Обязательно.

…

....

Лёша выбегает на улицу, Кирилл уже стоит под козырьком подъезда, держа две палочки бенгальских огней. Салюты ещё не начали. Хомутов не предупредив родню, выбежал из дома за пару минут до курантов. Как новый год встретишь, так его и проведёшь. — Лёша! — протягивает бенгальский огонь Кирилл. — У нас пара минут. — Отлично. — Я бы тебя поцеловал. — Бубнов достаёт зажигалку и вертит её между пальцев. — Были бы мы где-то… Вдвоём. — очень мечтательно проговаривает Лёша, видно, что он уже выпивший. — Нам стоит съехаться. — Насчёт этого. — достаёт электронную сигарету. — Я всё думал, куда мне поступать. — О. И что-то надумал? — Ты бы поехал со мной в другой город? Кирилл поджимает губы. Что за глупый вопрос. — Конечно. — пальцы резко отказываются ловить зажигалку и она падает вниз. — Чёрт! — осталась пара секунд до 12 ночи. Бубнов сбегает вниз, чуть подскользнулся, но схватил зажигалку. Сзади резко раздался первый фейерверк. Растерявшись, назад не бросился, а просто поджёг свой бенгальский огонь и протянул к Лёше, делясь искрой. Хомутов усмехнулся и приложил свою палочку, она тут же заискрилась. — С новым годом! — выкрикнул Кирилл. — Хочу провести его с тобой! — С новым годом. — Лёша присел на корточки, смотря на Кирилла нежным взглядом. — Хочу, чтобы мы были счастливы…

…

….

.....

Ручка двери медленно опустилась. Лёша даже не посмотрел на открывшего дверь, продолжил играть в приставку. У него редкий момент, когда он ничем не занят. — Лёша. Что у тебя с сыном Бубновых? — голос отца сначала будто даже не долетел… Лёша замер. Машинка в игре вылетела за трассу. На экране высветилось «The End». — С кем? — решил для начала притвориться дурачком. — Сын Бубновых. Как его там… — Почему спрашиваешь? — До меня дошла некая информация. Сердце пропустило удар. В тот вечер было много крика. Лёше пару раз пришлось оттолкнуть отца, который лез в очевидную драку. Мать тихо плакала где-то на кухне. Апрель начался именно так. Последний день каникул перед последней четвертью в школе. Отец как-то узнал, что Лёша встречается с парнем. Пол, который раньше казался твёрдым, начал трещать. Хомутов понимал, что он скоро обвалится вниз. Но как бы он не старался заделывать трещины, они пошли слишком глубоко, чтобы от них избавиться. Лёша хотел убежать в этот же день. Но у него забрали ключи от двери, заперли дома, забрали телефон. Абсолютно ничего не осталось, чтобы связаться с Кириллом. Предупредить. Хотя бы предупредить. На следующий день было уже поздно. Лёша прибежал прямо к квартире, запыхаясь. Кирилл открыл дверь. По глазам всё сразу стало понятно. — Родителям звонил знакомый из служб. — проговорил Бубнов, когда Хомутов зашёл в квартиру. — Он посоветовал мне собирать вещи и уезжать из страны. — Что?! — Лёша всё ещё тяжело дышит. — О боже. Блять… — разводит руками, намереваясь обнять, но резко останавливается. — Нельзя оспорить это? — Это твой отец? — Да. — с трудом выдыхает Лёша. — О боже, прости. Прости меня. — всё же захватывает в объятия. Тело дрожит. — У меня пара недель. Максимум месяц, потом будет сложнее. — Я… Я не отстану от него. Я каждый день буду бороться за тебя, клянусь. — Лёша, тебе же хуже будет. Молчание повисает на пару секунд. Лёша медленно отстраняется и как-то недоверчиво смотрит на Кирилла, словно ждёт подвоха. — Родители сказали, что у нас давно готовы внж в Нидерландах. Мы уезжаем. — Что?! Нет, подожди, можно я хотя бы попытаюсь? — Лёша, я очень тебя люблю. И хочу, чтобы ты не был в опасности. — кладёт ладонь на щёку. — Поэтому… Давай разойдёмся… Последнее слово с трудом доходит до сознания. Голова резко начинает болеть так, будто её пришлось вскрыть, прежде чем смысл сказанного правда был воспринят. Туман застелил глаза. Ничего не хотелось… Нет, хотелось. Лёша хватает Борю за шиворот прямо у входа в школу, отводит от главных дверей и пару секунд просто смотрит. — Я не хотел… — Так это ты, значит. Проводит языком по зубам, после щёлкая губами. Держит руки в карманах и нервно ёрзает ногой по плитке. — Я просто… Разговорился за семейным застольем, там были и родители Влада, я пытался… Резко по челюсти бьют. Потом ещё раз. И ещё раз. И это всё ещё неразлечимо для сознания. Лёша кое-как одумывается, когда его кидают в обезьянник… «Мы уезжаем 25 апреля в 12:30. Вокзал 1.» Лёша пусто смотрел на сообщение, что отправил Кирилл. Это было единственное сообщение от него за несколько недель. Грудь будто придавило чем-то тяжёлым. Стало сложно дышать. И жить. Добровольно продолжать ходить по этой планете… Всё это тяжело. Но на платформу Лёша пришёл. Кирилл сидел на чемоданах, рядом стояли его родители. Подойти было сложно. И стыдно. Всё из-за Лёши. Всё по его вине. Он не уследил, он позволил. Он… Он-он-он. — Лёша! — Кирилл спрыгнул с чемодана и подбежал прямо к нему, прыгая в объятия. Не обнять его было сложно. — Правда ничего нельзя сделать? — первым делом сорвались слова. — Нет. — отходит на пару шагов. — Если и можно, то только уже в другой стране. Так безопаснее и легче. — Откуда у вас внж? — Родители, оказывается, там открыли свою клинику. Ездили в другой город в посольство, чтобы что-то там подтвердить. Они собирались переехать как только я закончу техникум и поднаберусь опыта. Но, раз уж так сложилось… Оказывается они лет пять этим занимались, а я даже не знал. — На тебя тоже действует? — Да, я зависим от них материально, поэтому мне дают по воссоединению с семьёй. — смотрит на поезд. — Я напишу, как только мы там обустроимся. Обещаю. — Кирилл… Давай не будем расставаться, прошу тебя. — Я бы сам этого очень не хотел. — поджимает губу. — Но, если мы продолжим встречаться, это будет уже не то. Я буду знать, что ты тут, несчастный. В плане… Тебе нужен человек рядом. Тебе нужен этот контакт. Я буду мёртвым грузом для тебя. — Ничего подобного! — хмурится Лёша. — Я готов терпеть. Я заработаю денег и буду приезжать к тебе. — Лёша. Я не готов к отношениям на расстоянии. — Кирилл впервые за несколько недель начинает дрожать при Лёше. — Я просто не выдержу. Это такая ответственность, а я всё ещё иногда ревную тебя к кому-нибудь. Я просто убью и тебя, и себя своей же ревностью. — Но я не собираюсь… — Нет, Лёша! Живи своей жизнью, умоляю. Я понимаю, что бросаю тебя в трудную минуту. Но со мной будет только хуже. Мы… — прикрывает рот ладонью. — Эти отношения останутся со мной навсегда. И лучше мы порвём, питая положительные чувства друг к другу, чем рассоримся по сети и закончим всё так. — Почему ты думаешь, что мы рассоримся? — Я тебе уже объяснял. — проводит ладонью по лицу. — Если нам суждено встретить конец, так давай сделаем этот конец максимально счастливым. Прошу. — Но ты же общаешься со своими друзьями, которые в другом городе. — В том то и дело, что нет! Мы не общаемся! Мы с Шурой поссорились! Артём как будто вообще не помнит о моём существовании! И я не хочу проходить такое же с тобой. Я умоляю тебя, отпусти нас. — Я не справлюсь без тебя. — Ты справишься. Я это знаю. Такое чувство, что всё вокруг иллюзия. Сейчас опьянение пройдёт и Лёша опять очнётся на коленях Кирилла, который читает какую-то книгу. Это на самом деле самая тихая весна. Ничего волнующего. Ничего пугающего. Небо не застилают тучи, будто тоже собираются плакать. Лёша прикусывает губу. Слёзы текут по щекам. Кирилл, смотря на это не сдерживается и тоже заливается слезами, кидаясь в объятия. — Спасибо тебе за всё. Правда! — ногтями царапает кожу сквозь футболку. — Ты самый лучший парень, о котором я только мог мечтать. Я люблю тебя. Безумно люблю. — Ублюдок. — проговаривает Лёша. — Мы же можем выдержать и расстояние. Я же знаю. — Я слишком боюсь. Прошу, давай не будем рисковать. — Умоляю, дай нам шанс… — Лёша, нет. — Ненавижу тебя. — утыкается в волосы лицом, прижимаясь ещё ближе. — Как я хочу тебя поцеловать. Лёша кусает губу, после выпускает из объятий и резко целует. Жадно, мокро. Он не чувствует чужих глаз на себе. Никакого стыда или ненависти. Только боль разрывает сердце на кусочки. Всё будто начинает утекать. Минуты счастья просто испаряются в ладонях, а то, что не испарилось, капает на пол и утекает куда-то, где Лёша уже никогда этого не достанет. — Прости. — шепчет, отрываясь от поцелуя. — Если бы я не был таким идиотом… — слёзы продолжают течь по щекам. — Я не злюсь на тебя. — проходится пальцами по щекам, вытирая слёзы. — Будь аккуратнее в следующий раз. Найди кого-нибудь, кто сможет подарить тебе весь мир. — Я не хочу. — Хотя бы соври, что ты постараешься. — усмехается. — Мне так будет легче. — обнимает, чуть повисая на шее. — Я бы хотел подраться с тобой в последний раз. — Придурок. — Полный… Всё заканчивается на холодной плите. Поезд свистит, колёса начинают медленно крутиться. Лёша не отводит взгляда от Кирилла, который стоит за окном, медленно махая рукой. Он кусает ноготь, очевидно сдерживает слёзы. Поезд движется. Лёша даже не бежит за ним. Боится, что не отпустит совсем. И будет бежать следом, пока не сотрёт ноги… Тело дрожит. Просто хочется не хочется никакого финала…