Самодельная ведьма

      Пусановка была местом тихим, сонным и предсказуемым, если не считать одного фактора…       Здесь живёт Пак Чимин.       Нет, он не всегда был необычным. Раньше он был просто парнем, который любил танцевать под пубертатные песенки из соцсетей и подпевать так громко, что можно на день села даже не организовывать концерт. Но всё изменилось в тот вторник, когда ученик Пусановской старшей школы Пак Чимин случайно по местному телику увидел шоу «Шёпот духов».       Чимин посмотрел все двадцать пять сезонов и понял, что его призвание — не дрыгаться, как в жопу ужаленный, перед камерой, а связь с потусторонним миром.       Сначала это выглядело забавненько. Чимин начал читать заговоры на то, чтобы ему не задавали домашку, потом на хорошие оценки, потом на удачную рыбалку. Потом пошли ритуалы очищения пространства солью и рисом. А самым кульминационным трэшем стал тот день, когда Чимин, воодушевлённый идеей «очистить село силами Вселенной», вышел во двор с железным тазиком и поднял его к небу.       Нежданно-негаданно небо стало фиолетовым, потом запахло чем-то непонятным, и молния ебанула в трансформаторную будку, аккурат недалеко от стоящего с тазиком омеги. Пусановка погрузилась во тьму на четыре дня. Холодильники разморозились, телевизоры тоже померли, готовить пришлось постольку-поскольку, а жители вышли на улицы с фонариками.       — Это знак! — кричал Чимин из темноты. — Духи сберегли от беды!       — Это знак, что ты — ведьма! — отвечал ему дед Ким, стуча тростью.       С тех пор Чимина старались обходить стороной.       Его комната стала напоминать старый склад в какой-то заброшке. Всякие разные амулеты, пучки с травами, много свечей, карты, ножи, даже кости.       Но Чимину было всё равно. У него была цель. И имя этой цели — Мин Юнги.       Юнги жил через два дома. Он был тихим, мрачным и невероятно красивым альфой, который работал в райводоканале и ненавидел шум. Чимин решил, что эта холодность — лишь защитная оболочка, которую можно растопить силой ритуалов и обрядов. Без чернухи! Он такое осуждает, хотя и пробовал. Втихушку, конечно же.       Жители шептались. Кто-то крестился, кто-то плевался через левое плечо. Вскоре Чимина официально нарекли «Пусановской Ведьмой», хотя сам он предпочитал титул «шамана».       Единственным, кто омегу не боялся, был его лучший друг Ким Тэхён. У Тэхёна уникальная суперсила: абсолютный иммунитет к выкидонам и закидонам Чимина. Он мог спокойно пить чай, пока Чимин рисовал мелом какие-то геометрические фигуры на потрёпанном линолеумe.       Однако у младшего омеги была своя проблема. Чон, блять, Чонгук, альфа, местный красавец, активист, силач и первый парень села, который преследовал Тэхёна с упорством ебучего бульдозера. Чонгук считал, что их связь — это знак свыше, и каждое утро оставлял у порога Тэхёна то букет полевых цветов, то банку домашнего варенья, то конфетки, то собственноручно сплетённую корзинку.       — Тэ, ты опять игнорируешь знаки Вселенной! — возмущался Чимин, наблюдая, как Тэхён кладёт варенье в подполье, так и не попробовав его.       — Это не знаки, Чими. Это уже настоящий сталкеринг. И варенье из шишек. Какие, нахер, шишки, в варенье? Ишь чё удумал!       Но сейчас, в этот душный июньский вечер, внимание Чимина было сосредоточено на другой цели. Само собой, на Мин, блять, Юнги. Он даже в такую погоду носит чёрные футболки. Ему очень идёт. Очень…       Посреди пола, на белой простыне, которую одолжили у бабули, сказав, что это надо для театральной постановки, сидел Чимин. Вокруг него тлели семь свечей, сложенных в спираль. В руках он держал дымящийся букет полыни, активно размахивая им, и его было почти не увидеть в этом вонючем тумане.       Дверь скрипнула. Вошёл Тэхён, держа в руках пакет с чипсами. Он остановился, оценивающе посмотрел на дым, заполняющий комнату до потолка, и вздохнул.       — Что ты на этот раз делаешь? — спросил Тэхён, стараясь не вдыхать глубоко.       — Смотри, какая у меня скрутка классная получилась! — гордо заявил Чимин, указывая подбородком на свечи. — Буду делать обряд. Чтобы хён ни про кого, кроме меня, не думал. Да будет так!       Тэхён сел на край кровати, осторожно обходя рассыпанные камни.       — Надеюсь, ты кладбищенскую землю не сыпал вокруг забора Юнги-хёна?       Чимин фыркнул, продолжая махать полынью. Дым щипал глаза, но он мужественно терпел и что-то тихонько произносил.       — Ну Тэ! Вообще-то… Я не настолько ебанутый, и чернухой не занимаюсь! Это плохо! Кстати, я видел, как на тебя вчера Чонгук у колодца смотрел. Он стоял там и смотрел на твоё окно с таким выражением лица, будто хочет съесть тебя. Альфы — они же ж все такие. Голодные до нас. В этом их слабость. Туда их, чушпанов.       Тэхён подавился чипсинкой.       — Чё? Чон? Упаси Господь!       — А я информацию от ведёрка получил! Что он — судьбинушка твоя!       — От какого, блять, ведёрка?       — От пластикового, синего. Оно стояло возле колодца. Не хочешь — не верь! Жди луну растущую, знак покажет. Духи не врут!       В этот момент за окном раздался громкий стук. Омеги вздрогнули. Чимин побледнел.       — По мою душу пришли, по ходу…       Тэхён подошёл к окну и выглянул. На улице, освещённый тусклым светом фонаря, стоял Мин Юнги. Он выглядел раздражённым. В руке он держал какой-то баллончик.       — Пак Чимин! — крикнул Юнги, его голос слышно даже сквозь стекло. — Если ты, ведьмак ссанный, ещё раз сожжёшь эту вонючую траву так, что дым идёт ко мне в окно, я, блять, вызову пожарных! И скажу им, что ты пытаешься поджечь Пусановку!       Чимин расплылся в счастливой улыбке.       — Видишь? Хён думает обо мне!       Тэхён театрально закатил глаза.       — Он хочет, чтобы ты отстал от него.       — Нет-нет, — Чимин снова взялся за полынь. — Это знак духов! — сказал он, начиная раскачиваться из стороны в сторону. Омега закрыл глаза и начал бормотать: — О, духи любви и привязанности! Послушайте зов моего сердца! Пусть Юнги-хён увидит мою душу, яркую, как неоновая вывеска нашего сельского магазина!       В этот момент за окном раздался громкий лай. Затем второй. Затем звук стуков.       Чимин открыл один глаз.       — Это тоже знак.       Тэхён подошёл к окну и выглянул.       — Нет, это Чонгук. Он опять пытался пробраться ко мне, но я закрыл калитку, и этот гений идёт к дому хёна. Погоди-ка… Хён выходит. Хм…       Чимин вскочил, забыв про свечи. Одна из них упала на белую ткань и начала медленно прожигать дыру.       В дверь постучали, и Тэхён усмехнулся.       — Ну что, самодельная ведьма? Призывай духов или открывай дверь. Суженый твой стоит рядом с Чонгуком. И, судя по лицу хёна, он хочет тебя прибить.       Чимин посмотрел на горящую ткань, на опрокинутую скрутку и на своего лучшего друга, который уже хохотал, держась за сердце.       Он быстро потушил огонь ногой, поправил волосы и сделал глубокий вдох.       — Ладно. Скажу, что это были спиральки от комаров.       — Скажи лучше, что ты готовил ужин, — посоветовал Тэхён, открывая дверь. — И молись, чтобы хён поверил. Потому что если нет, тебе придётся объясняться не с духами, а с его мамой. А она, вообще-то, завуч. И до сих пор не простила тебе сломанный подоконник в кабинете физики.

***

      В Пусановке говорят, что если Пак Чимин посмотрит на вас дольше трёх секунд, ваши карманные часы начнут идти назад. Омега жил в третьем доме от главной улицы, а его давний объект воздыхания, он же Мин Юнги, через два дома. В аккуратном домике с резными наличниками, которые, кстати, альфа вырезал сам.       В селе дома стоят не вплотную. Между домом Чимина и домом Юнги вклинились огород тёти Ады с её дарами природы и сарайка дяди Леона, где стоит куча машин и пахнет краской и бензином.       Юнги, который на два года старше, до сих пор с содроганием помнит тот день в школьном дворе ещё как будто вчера. Чимин тогда поджёг лавровый лист над его головой, бормоча что-то про удачную сдачу экзаменов. Юнги просто стоял, молча наблюдая, как пепел сыпется ему на плечи, и думал: «Чел явно перегрелся на солнце. Или пересмотрел своих экстрасенсов». Экзамен альфа сдал, но только потому, что зубрил ночами, запивая кофе из термоса и решая варианты до помутнения в глазах, а мама ругалась и выключала свет в комнате. Юнги никогда не верил в эту эзотерическую хуету. Он считал, что у Чимина просто поехала кукуха. Но, как оказалось, кукуха не просто уехала. Она свалила куда-то в район ебеней и возвращаться не планирует.       По вечерам альфа любит сидеть за верстаком, вырезать из липы и берёзы деревянных зверушек, посуду, машинки или рамки для фотографий. Дерево успокаивало. В отличие от соседа.       Юнги искренне надеялся, что чувства Чимина пройдут. Но увы. Хер да нихера.       Альфа шёл с продуктового, срезая дорогу, как вдруг увидел нечто.       Чимин идёт к лесу. В руке — бубен, купленный, кажется, в сувенирной лавке на трассе Пусаново — Нижнее Тэгу, а на голове у него повязка с перьями. Выглядит жутковатенько. Он пел что-то гортанное, отдалённо напоминающее смесь шаманского напева, проткнул подушечку пальца перочинным ножом, размазал каплю крови вокруг глаз, и резко вонзил клинок в землю.       Глаза закатились, плечи дёрнулись. По ходу, омега вошёл в транс. Ебучий случай…       И тут, сквозь заросли крапивы, вышел Юнги. Он успел получить пиздов от матери, опять забыв купить молоко. Увидел Чимина с окровавленным лицом, нож, воткнутый в землю, целый веник трав, которые уже потухли, и барабан в руке. Юнги моргнул. Чимин моргнул.       — Ой, хён! — голос Чимина мгновенно переключился на обычный. Он вытер кровь о штаны, поправил волосы и широко улыбнулся. — Как дела? А мне приснилось, что тебя на работе повысят! Да будет так! Пусть духи услышат!       Юнги вздохнул и переложил пакет с молоком в другую руку.       — Пусть духи поближе придвинут мне отпуск. А то начальник уже третий год сам по своему желанию мне график составляет.       — Дай-ка руку, — Чимин шагнул ближе. — Посмотри мне в глаза. Не бойся, порчу не наведу. Я чернухой не занимаюсь.       Юнги хотел отказаться. Хотел развернуться и уйти. Но какая-то странная сила, возможно, простое любопытство или желание убедиться, что Чимин окончательно ебанулся, заставила его протянуть руки ладонями вверх.       Как только ладони омеги коснулись его рук, Юнги резко стало холодно. Как будто он сел голой задницей на снег в мороз. Воздух вокруг словно загустел. Чимин смотрел ему прямо в зрачки, не моргая.       Глаза Чимина стали слегка расфокусированными, и он смотрел на альфу настолько пристально, что старшему и вправду стало не по себе.       — Я вижу… Вижу, как ты сидишь в кабинете главного инженера. Стол, лампа, стопка бумаг в папке «на подпись». Сбоку… Вырезанная рамка для фотографий. Деревянная. С узорами. Липа, по-моему. В ней… Фотография. С животным. Да. Не человек. Какое-то животное, но я не понимаю. Что-то тёмное. Пушистое. С глазами большими. И ушки.       Юнги опешил. Он правда вчера закончил вырезать рамку. А животное… Юнги с детства хотел чёрного кота. Мечтал. Но никогда не говорил об этом вслух.       Откуда Чимин мог это знать? Они даже не общаются толком. Только здоровались через забор, да и то Юнги чаще кивал, чем отвечал.       — Вижу поле. Зелёное. Середина лета. Трава по пояс. Вижу коробку. Картонную. Как из-под обуви. Или как почтовая коробка, но маленькая. Не проходи мимо.       Юнги не на шутку напрягся.       — Ты… — альфа осторожно поставил пакет на землю. — Ты что, лазил ко мне в гараж? Или подслушивал, как я бормочу во сне?       — Духи, вообще-то, не такие, хён, — Чимин опустился на колени, вытаскивая нож из земли и аккуратно протирая лезвие тряпочкой.       — И когда это всё случится?       — Не могу сказать, хён, — Чимин моргнул, возвращаясь. — Вижу ещё машину большую у тебя во дворе. Красную не покупай. Лучше белую.       Юнги стало ещё страшнее. Он как раз вчера вечером листал объявления. И как раз сомневался между белой и красной машиной. Но как…?       Чимин посмотрел в глаза и снова улыбнулся.       — Всё, связь прервалась. Духи устали. Ладно, иди домой. Мама ждёт.       Юнги, будто им управляют, медленно побрёл к своему дому. А за спиной Чимин потушил травы и убрал нож.

***

      Юнги сидел на крыльце, шлифуя наждачкой край деревянной ложки, но мысли его были далеко. В голове крутились обрывки из видений соседского омеги.       Стук в калитку заставил альфу вздрогнуть. На пороге стоял Тэхён, широко улыбаясь и держа в руках большой курьерский пакет.       — Хён! — гаркнул Тэхён. — Посылка твоя! Я её с почты забрал. Там что, кирпичи?       Юнги молча взял посылку. Внутри действительно было что-то увесистое — скорее всего, стамески, которые он заказывал месяц назад.       — Спасибо, Тэ. Заходи, печеньками угощу.       Омега прошлёпал на крыльцо и плюхнулся рядом, свесив ноги. Он выглядел расслабленным, если не считать того, что постоянно оглядывался по сторонам, будто ожидая, что из кустов выскочит Чонгук с очередным «угадай чё выкину».       Юнги отложил ложку.       — Тэ, скажи, пожалуйста… — начал он, глядя на свои руки. — Чимин… Он, ну, он когда-нибудь говорил что-то, что вот… Сбывалось?       Тэхён перестал жевать печенье, которое успел стащить с миски рядом со старшим.       — Было как-то раз. С Чонгуком. Чимин подошёл к нему у водокачки возле клуба и сказал типа «не бери воду отсюда».       Юнги поднял бровь.       — И чё потом?       — Этот инфузория туфелька тупо поржал и набрал полное ведро. Выпил залпом, потому что жарко было. А потом… — Тэхён вздохнул. — На районных соревнованиях по борьбе, через два дня, он оступился на ровном месте. Перелом ноги. Врачи говорили, что связки просто ослабли, а Чимин ревел прямо в палате и говорил, что вода в водокачке проклятая. Мне было не по себе. Чонгук лежал в гипсе три месяца, ну, это ты и так знаешь.       Юнги почувствовал, как по спине снова пробежал холодок.       — Как думаешь… Он может видеть что-то наперёд?       Тэхён пожал плечами.       — Знаешь, хён, иногда его предсказания очень странные. Прикинь, однажды он сказал тёте Ли с сельсовета, что её петух найдёт золотое кольцо. Она посмеялась. А через неделю петух действительно раскопал в огороде старое кольцо, которое она потеряла лет тридцать назад. Совпадение? Может быть.       — Просто… Он сказал мне то, что никто не знает. Про рамку. Про чёрного кота. Про машину. Я никому не рассказывал про это.       — Ого, — ответил Тэхён. — Это уже новый уровень. Знаешь, есть теория… Ну, типа, моя личная теория, что Чимин не видит будущее, а типа считывает информацию. Как радио приёмник, который ловит станции разные. Может, он умеет читать мысли?       — Ладно, допустим, он экстрасенс. Или шпион. Блять, короче. Я не знаю, — честно признался альфа. — Но белую машину я, пожалуй, выберу. На всякий случай.       Тэхён хмыкнул, встал и отряхнул штаны.       — Ладно, пойду. Чонгук сегодня притащил очередной камень с дороги. Красивый такой, переливается на солнышке. Я бы выкинул, но он так старается…

***

      В Пусановке люди побаивались Чимина не потому, что он был злым. Боялись непредсказуемости.       За забором, в сумерках, царствовала идиллическая картина базисного деревенского вечера, нарушаемая лишь фигурой омеги.       Чимин сидел на старой деревянной лавочке у своего забора, скрестив ноги в позе лотоса. На коленях у него лежала старая, потрёпанная книга в кожаном переплёте, страницы которой пожелтели от времени, и, возможно, от капель воска. Чимин изучал её с таким усердием, даже студенты так задания к экзаменам не изучают.       Юнги, стоя у окна кухни и делая вид, что моет чашку, наблюдал за соседом через щель в шторах. Чимин что-то шевелил губами, водя пальцем по строкам. Вдруг он замер, поднял голову и посмотрел… Блять… Прямо в окно Юнги.       Альфа замер, держа чашку под струёй воды. Неужели заметил? Он же стоял в тени! Шторы были прикрыты! Но Чимин смотрел именно туда, где прятался Юнги.       В этот момент дверь дома Чимина распахнулась, и на порог вышел его дедушка, мужчина крепкого телосложения.       — Пак Чимин! — его голос прогремел над всей Пусановкой, заглушая даже стрекотание кузнечиков. — Либо ты идёшь ужинать, либо я закрываю дверь на замок! Ночуй на улице с твоими духами!       Чимин вздрогнул, словно его вернули из транса. Он тяжело вздохнул, аккуратно закрыл книгу и обернул её в чёрную ткань.       — Иду, Де! — крикнул он, слезая с лавочки.       Прежде чем войти в дом, он ещё раз взглянул в сторону окна Юнги. На этот раз он не просто посмотрел. Он улыбнулся.       Юнги отдёрнул руку от крана. Горячая вода перелилась через край чашки, обжигая пальцы.       — Блять, — выругался он, вытирая руки полотенцем.       Альфа выключил свет на кухне и отошёл от окна.       На кухне Чимина слышался звон ложек и ворчание бабушки:       — Опять эту хрень жгёшь? В доме дышать нечем! Ешь суп, пока горячий. И хватит смотреть на Юнги, он тебе не ответит взаимностью.       — Ну что мне поделать, Ба? — Чимин сидел за столом, ковыряя картошку в супе и глядя в потолок. — Люблю и всё тут! Это судьба! Кармическая связь!       Дедушка шлёпнул рукой по столу, заставив ложки подпрыгнуть.       — Забудь! По деревне вон сколько девушек ходят, да и парни нормальные есть. А ты всё «Юнги» да «Юнги»!       — Да блин! — Чимин возмутился.       — Духам скажи своим, чтобы тебя от него отвадили подальше! — отрезала бабушка, накладывая в тарелку ещё супа.       — Нет!       — И вообще, пора взрослеть! — продолжила она, вытирая руки о передник. — Ума нету, хотя ты университет закончил! Мог бы в Сеульск уехать, карьеру построить. А торчишь здесь в Пусановке!       Он действительно остался в Пусановке после учёбы. И не только потому, что Юнги никуда не переехал. Нет, причина была прозаичнее и благороднее. Его сразу, ещё на середине второго курса, позвали работать методистом в местный дом культуры.       И надо отдать Чимину должное: он был чертовски хорош в своей работе. Лучший методист по культурно-массовой работе всего района! Его праздники урожая были легендарными, концерты ко Дню села собирали аншлаги, а кружок песни и танца под его руководством занял второе место в области. Чимин реально любил свою работу. Он вкладывал в неё душу, креатив и бесконечную энергию. Люди шли к нему, потому что с ним было весело, ярко и немного необычно.       А что насчёт Юнги…       Чимин верил, что у него с ним глубокая кармическая связь.       Согласно его внутренней мифологии, в одной из прошлых жизней Чимин был маленьким жёлтым цыплёнком, а Юнги — чёрным котёнком, и жили они в одном дворе.       — Это не хиханьки и хаханьки, Тэ! — объяснял Чимин, отправляя голосовое сообщение лучшему длиной в четыре минуты. — Мы дополняем друг друга!       Тэхён, слушая это сообщение в наушниках, пока раскладывал почтовые извещения, лишь фыркал.       — Это и правда не смешно.       — Хён всё равно со мной будет, — сказал Чимин в конце. — Вселенная уже решила.       — Ты, что, его приворожить хочешь? — спросил Тэхён, записывая голосовое в ответ.       — Нет! — слышен крик. — Приворот — это плохо! Это нарушение свободной воли! Даже хуже порчи! А я не ведьма, я посредник между миром людей и миром духов! Я канал! Я проводник!       — Ты — проводник проблем, вот кто ты!       Тэхён закатил глаза. Он знал, что спорить бесполезно.