Самодельная ведьма

      Чимин лежал на кровати, подложив руки под голову и глядя в потолок.       — Если испеку пирог, обязательно отнесу хёну кусочек, — тихонько сказал он, рассматривая мерцающую светодиодную ленту. — Я вижу, что он думает о чём-то круглом.       А в это время, слушая шансон, который орёт со стороны соседской сарайки, Юнги сидел в своём гараже и по совместительству мастерской, окружённой запахом лака и древесной стружки.       Альфа вытер руки тряпкой и посмотрел на календарь на стене. До середины лета оставалось совсем немного. Где-то три недели.       Он вздохнул и отошёл от стола. Мысли гудели в голове, как осиное гнездо.       Потом его взгляд упал на полку в углу, где стояли старые фотографии. Одна из них привлекла его внимание: он маленький, лет пяти, стоит рядом с отцом. Отец строгий, в рабочей форме. Рядом с ними маленький котёнок.       Юнги помнил этот день. Он нашёл котёнка у гаражей, принёс домой, умолял папу с мамой оставить.       — Нет, — сказал отец. — У нас нет времени на животных. Ты сам ещё ребёнок. Отнеси обратно.       Юнги отнёс. Котёнка забрал кто-то из залётных, дачники, скорее всего. С тех пор Юнги никогда больше не заводил питомцев. Он считал, что не заслуживает их, или боится привязаться и потерять. Эта детская травма, запрятанная глубоко в подсознании, вдруг всплыла на поверхность, стоило Чимину упомянуть про ушки и шерсть.

***

      Чонгук шёл по тропинке в сторону леса и насвистывал самую бесячую и завирусившуюся песню популярной группы, которую врубают по всему Пусановскому району из каждого угла и каждой дыры. В руке он нёс пустое пластиковое ведёрко, потому что планировал набрать земляники и полевых цветов для Тэхёна.       Вдруг в голове всплыл голос Чимина, произнесённый всего пару дней назад, когда они столкнулись у магазина:       — Чонгук-а, не ходи в ту сторону леса. Вижу большое гнездо осиное. Будь осторожен.       Чонгук тогда лишь закатил глаза. Осы? Серьёзно? Какие нафиг осы? Но сейчас, подходя к опушке, он услышал гудение. Оно шло от старой раскидистой яблони, ветки которой свисали прямо над тропой. Чонгук остановился на месте. Из-за листвы вылетела крупная оса.       — Ебать-колотить… — прошептал Чонгук, медленно отступая назад.       Он развернулся и пошёл обратно к чепыжам, где стоял его мопед. Цветы подождут. Землянику можно купить у бабуль на рынке. Лучше съездить в соседнее Пусаново, районный центр, к старшему брату Хосоку. Тот обещал отдать какие-то вещи, которые хранились у него в чердаке.       А до Пусаново-то рукой подать, километров десять по прямой.       Дом Хосока находится в центре посёлка, рядом с рынком и новым супермаркетом. Чонгук припарковал мопед у забора и постучал в калитку.       Дверь открыла жена Хосока, Джиын. Она улыбалась, вытирая руки об цветастую тунику.       — Ой, Чонгук-щи! Заходи, заходи! Хосок-и как раз тебя вспоминал.       В гостиной сидел сам Хосок, окружённый коробками. Увидев младшего брата, альфа широко улыбнулся своей фирменной солнечной улыбкой.       — Прикинь чё? — воскликнул он. — Мы с моей ягодкой делали уборку на чердаке и нашли твой альбом с наклейками! Помнишь? Ты так переживал, когда не смог найти его перед переездом! Вот, смотри! Почти в идеальном состоянии!       Глаза Чонгука расширились. Этот альбом был его сокровищем. Он искал его месяцами, думая, что потерял навсегда.       — Да ладно… — сказал он, бережно принимая альбом из рук брата. — Хён, ты спас мою душу! Эти наклейки… Это же винтаж!       — Скажи своей нуне большое спасибо! — подмигнул Хосок, кивая на Джиын. — Это она настояла, чтобы мы сделали ревизию.       — Не за что, мальчики! — рассмеялась Джиын. — Не уходи сразу, дети тебя заждались. Они хотят показать тебе новые рисунки.       Чонгук колебался. Дети Хосока, мальчик и девочка, которые пока ещё не представились, были милыми, но шумными. А ему ещё нужно было вернуться в Пусановку до заката. И купить что-нибудь вкусное. Для Тэхёна.       — Да я тут… Ребят, а где на посёлке самое вкусное мороженое?       Хосок задумчиво почесал затылок.       — Мороженое? Ну, в новом магазине есть и в стаканчиках, и рожок, и эскимошка. Но если хочешь что-то из роскошного максимума…       — Погодите-ка… — хмыкнула Джиын. — Можно купить в ведёрке, чтобы побольше было! Тута неподалёку есть ларёчек. Я тебе ещё дам термосумку, так что не переживай, ты быстро едешь, оно не растает!       Чонгук представил лицо Тэхёна, когда он увидит огромное ведёрко мороженого. Он любит сладкое.       — Ведёрко так ведёрко, как раз про запас будет, — решил Чонгук, положив альбом с наклейками в рюкзак. — Спасибо, хён, спасибо, нуна! Побегу, пока не закрылись!       Мороженое действительно доехало до Пусановки в целости и сохранности. Чонгук припарковал свой новенький мопед у дома Тэхёна, поправил шлем и достал из сумки заветный сладкий подарок.       Он мог бы приехать на полчаса раньше, но дети Хосока оказались безжалостными заложниками.       — Дядя Чонгук, смотри! Это динозавр, а это его ракета! Меня похвалила учительница! Дядя Чонгук, смотри, какая у меня заколка с бантиками! В садике все посыпются! — кричали они, тыкая ему под нос разноцветные каракули и набор детских украшений.       Чонгук, будучи человеком добрым и терпеливым, а ещё и любящим детей, просидел на корточках двадцать минут, восхищаясь рисунками динозавров и новыми куклами и обещая показать всё «самому красивому дяде Тэхёну».       Теперь, стоя перед калиткой старшего, он почувствовал волнение. В голове вдруг всплыла странная, навязчивая мысль, которую он обычно старательно игнорировал.       — Эх, а ведь Тэхён — омега… И потенциально может родить много детей.       Чонгук тряхнул головой, прогоняя картинку будущего, где он катает по деревне громко хохочущих дошколят, похожих на него. Альфа вспомнил про календарь. Скоро середина лета. Июль. Самое жаркое время.       Для Чонгука это означало, что скоро будет пиздец, ой, то есть, гон. Период, когда разум отключается, а биология берёт своё. Обычно в это время он запирался в доме, пил тонны воды, много курил и слушал тяжёлую музыку, чтобы не сойти с ума.       Но тут его гениальный мозг подкинул новую информацию, что у Тэхёна течка тоже приходилась примерно на эти даты. Получается, что это двойной пиздец.       Чонгук усмехнулся, чувствуя, как смущается.       — Да ну, хрень какая-то, — пробормотал он себе под нос, стуча костяшками пальцев по калитке. — Сейчас особо не смотрят на вторичный пол. В Сеульске, да даже в Пусаново, всем плевать. Кто ты — альфа, бета или омега, важно только в паспортном столе да в больнице.       Но Пусановка… Пусановка была другой. Село жило по своим допотопным законам. Здесь шептались за спинами. Здесь считали, что любой альфа должен быть главой, а омега — хранителем очага. Здесь косятся на тех, кто нарушает традиционные ценности. Хотя молодёжь уже понемногу бунтует.       Калитка открылась, и на пороге появился Тэхён. Он был в домашней футболке, слишком большой для него, и с мокрыми после бани волосами. Выглядел он расслабленным и немного сонным.       — Чонгук-а? — удивлённо поднял бровь Тэхён. — Ты чего здесь делаешь?       — Да так, на посёлок ездил, — сказал альфа. — Купил мороженое. Хосок-хён и Джиын-нуна передают тебе привет. И… Эм… Мои племянники передали вещи. Для тебя.       Он протянул Тэхёну сложенный листок бумаги. Человечек, который подписан, как Тэхён, с огромным розовым бантиком, и человечек на летающей тарелке, подписанный, как Чонгук.       Омега взял рисунок, посмотрел внимательно и улыбнулся.       — Ты — инопланетянин, а я — принцесса?       — Может быть. Дети нарисовали, — серьёзно ответил Чонгук. — Принцесса не желает мороженого?       Тэхён фыркнул, но и не сказал «нет».       — Заходи.       Чонгук вошёл во двор, чувствуя, как сердце колотится очень громко. И почему-то запах Тэхёна казался ему сегодня особенно сильным. Особенно… Ну… Манящим.       «Середина лета близко», — напомнил внутренний голос. «Не расслабляйся».       Тэхён открыл крышку термосумки, и его глаза округлились. Внутри лежало ведёрко с мороженым, которое переливалось всеми цветами радуги.       — Ого, цветное! — обомлел он, зачерпывая пластиковой ложкой огромную порцию. — Я такое только в интернете и в городе видел. Балдёж… Откуда ты вообще достал эту красоту в нашем мухосранске?       Чонгук сидел на ступеньках крыльца, подперев подбородок рукой, и наблюдал, как Тэхён с наслаждением отправляет первую ложку в рот. Лицо омеги озарилось блаженством, но Чонгук молчал, что на него вообще не похоже.       — А ты чего такой задумчивый? — спросил Тэхён, заметив подозрительное спокойствие. Он даже перестал есть. — Что-то стряслось? Расскажи.       — Нет, всё хорошо, просто… — Чонгук пожал плечами. — Просто задумался.       — Ну ладно, не буду тебя допрашивать, — Тэхён махнул рукой, снова ныряя ложкой в ведёрко. — Наверное, что-то личное. Скажешь, когда будешь готов.       «Моё личное — это ты, Ким Тэхён», — пронеслось в голове у альфы. Он хотел сказать это вслух. Хотел крикнуть, чтобы все услышали. Но такое говорить нельзя. Ни в коем случае!       — Ой, да какое тут личное? Мы же в Пусановке живём! Здесь все личные дела становятся общественным достоянием быстрее, чем та молния, которая в трансформатор попала. Если бы у меня что-то случилось, ты бы уже знал от кого-нибудь. У тебя как раз на работе такой контингент!       В селе и правда приватности не существовало. Особенно в почтовом отделении.       — Да уж, ты прав. Кстати… — Тэхён улыбнулся. — А я к родителям на днях собираюсь. У меня отпуск незакрытый остался с того года, вот как раз потрачу на тусу в городе. Хочу пошопиться, в кино сходить, может, на концерт какой-нибудь смотаюсь.       Улыбка сползла с лица Чонгука.       — В Сеульск? — спросил он.       — Да. На пару неделек.       И тут альфу кольнуло. Ревность? Нет, это было хуже. Это был страх. Страх того, что Тэхён уедет именно тогда, когда Чонгуку будет труднее всего. Когда инстинкты возьмут верх, когда разум отключится, а тело будет требовать близости именно с конкретным омегой. Нет, они ни разу не были вместе. Они даже не встречаются. Остальные омеги, с которыми Чонгук просто проводит время, не в счёт.       И, блять, именно сейчас рядом не будет того, кого внутренний альфа хочет. Будет пустота.       Или, что ещё хуже, Тэхён встретит в городе кого-то другого. Красивого, городского, современного, который не глухая дерёвня, а богатый, в трендовых вещах, с последним айфоном в руке и с пачкой денег в кошельке.       Тэхён пожал плечами, уже доедая четвёртую ложку.       — В городе-то вовсю, вон, жизнь кипит, ты же знаешь. А здесь… А чё здесь? Тута из интересного только моя работа, сходки на зелёнке, день села, рынок по воскресеньям, Чимин и ты.       Да, он даже не подозревал, какая буря разыгрывается в душе младшего. Он не знал про гон. Или делал вид, что не знает?       — Сеульск, ну… — сказал Чонгук. — Там… Опасно.       Тэхён рассмеялся.       — Чон, ты чего?       — Просто будь осторожен. Ну… В городе… Там же ж люди другие. Не доверяй первому встречному.       Тэхён поднял на него удивлённый взгляд.       — Ты серьёзно? Я не маленький. Я справлюсь.       — Я знаю, — кивнул Чонгук. — Просто… Ладно, увидимся завтра. Я пойду.       Он развернулся и быстро пошёл к калитке, боясь, что если останется ещё на секунду, то что-то спизданёт или выкинет что-то, чего нельзя будет исправить.       — Спасибо! — донёсся вслед голос Тэхёна. — Мороженое очень вкусное. И… Спокойной ночи?       Чонгук помахал рукой, не оборачиваясь.       — Спокойной ночи.       Он вышел за калитку и глубоко вдохнул вечерний воздух. Пахло пылью от дороги и скошенной травой. Спать он явно не сможет.       Чонгук завёл мопед. Он сидел, глядя на огоньки в окнах домов, и чувствовал, как внутри нарастает тревога. Он передумал, выключил мопед и пошёл, почему-то, к дому Чимина. Свет в доме шамана ещё горел.       Омега сидел на полу в позе лотоса, перед ним тлела курильница с сандалом. Дым поднимался тонкой струйкой. Когда раздался стук в дверь, Чимин даже не вздрогнул, а просто открыл глаза.       — Я чувствовал, что ты придёшь, — спокойно сказал Чимин, указывая рукой на место напротив себя. — Что тебя тревожит? Постарайся успокоиться. Твой энергетический фон мерцает, но тёмным цветом.       Чонгук тяжело вздохнул, переступил порог и присел на край табуретки.       — Тэхён поедет к родителям. В Сеульск.       Чимин хмыкнул.       — Знаю. Ну и пускай едет. Родители — это главное.       — Мой внутренний альфа не хочет отпускать, — снова вздохнул Чонгук. — Это неправильно, я понимаю, но… Он должен быть здесь. Со мной.       Чимин покачал головой.       — А это, считай, проверка твоих чувств, друг мой. Раз колет в сердечке, значит, души ваши связаны.       — Я боюсь, что с ним может что-то произойти. У него ж течка скоро… Я переживаю. В Сеульске полно чужих альф. Они почувствуют его запах. Они могут…       — Он не безрассуден, — сказал Чимин. — Тэхён — умный парень. И ты не можешь его держать. Он — свободный омега, даже если твой внутренний альфа уже предъявил на него права в своих мыслях. Настоящий ты пока молча ходишь вокруг да около, боясь сделать шаг. Духи не торопят, но могут прогневаться на нерешительность.       Чонгук виновато опустил голову.       — Я знаю… Но что мне делать? Сидеть и ждать?       Чимин задумчиво поворошил палочкой угли в курильнице, а другой рукой начал звенеть в колокольчик.       — Хм, ну если как вариант… А ты предложи смотреть за домом, пока его не будет!       Альфа поднял голову, удивлённо моргая.       — Что?       — Скажи, что будешь присматривать за его домом. Поливать цветы, разносить извещения, если накопятся. Он оценит твою заботу. Альфа должен быть ответственным, а не собственником. Понимаешь разницу?       Чонгук медленно кивнул. Идея ему понравилась.       — И ещё, — добавил Чимин, хихикая. — Почини, по-братски, евонную калитку.       — Калитку?       — Дак да. Верхняя петля. Она скрипит пипец сильно, когда он её открывает. Прикрути её и смажь вэдэшкой. Тебе это на раз плюнуть!       — Откуда ты… Откуда ты знаешь про это?       Чимин пожал плечами и снова закрыл глаза, погружаясь в медитацию.       — Я же ж рядом живу. Деревня у нас хоть и большая, но тута всё слыхать.       — Спасибо, бро… Я не подведу!       — Иди с миром, бро, — улыбнулся Чимин. — Можно и не вэдэшкой смазать, а чему-нибудь другим. Тэхён не любит резкие запахи.       Чонгук усмехнулся, выходя из дома.       — Ты действительно всё знаешь.       — Чонгук совсем не глупый, — подумал Чимин, убирая курильницу. — На самом деле, он очень хороший альфа. Ответственный, сильный, преданный. Конечно, не под стать хёну. Юнги-хён — это другое!       Юнги был другим. Не таким шумным и экспрессивным, как Чонгук. Юнги был тишиной и спокойствием. И именно эта сила сейчас подвергалась испытанию.       На днях альфа ушёл на кратковременный больничный. Официальная причина — «переутомление». Неофициальная, то есть известная лишь узкому кругу близких людей — слово из трёх букв…       Юнги становился ещё более замкнутым, ещё более тихим. Он отправлял родителей отдохнуть, запирал все двери и окна, задёргивал шторы и лежал в темноте, пытаясь переждать бурю пиздеца внутри себя.       Чимин уже второй вечер выходит на крыльцо, смотрит на тёмные окна дома через два забора и шепчет молитвы. Без чернухи!       — Пожалуйста, пусть хён перенесёт всё хорошо, — говорил он, сжимая в руках бубенчики. — Пусть его голова не болит.       Юнги сам по себе спокойный, если его не трогать.       Чимин отменил все свои ритуалы и обряды. Никаких бубнов и песен, никаких поджиганий. Только попросил соседей включить что-нибудь спокойное.       А через пару денёчков он обязательно испечёт вкусный пирог. И оставит его у калитки Юнги.       Альфа в это время сидел в темноте своей спальни, плотно зашторив окна. Бесячий свет раздражал глаза и обострял чувства, которые и так были на пределе.       И ему импульсивно захотелось почувствовать запах Чимина.       Забавно.       Это аромат спелого персика, солнечного света, нагретой травы и чего-то сладкого. Запах бесконечного лета.       Телефон лежал на тумбочке, экран периодически загорался от уведомлений.       Позвонить?       Гордость шептала «Бля, зай, ты чё, кукукнулся? А ничё, что ты, вообще-то, Мин Юнги? Ты не нуждаешься ни в чьей помощи!».       Инстинкт кричал «Звони! Сейчас же! Иначе ты тоже сойдёшь с ума!»       А потом в голову пришла идея, казавшаяся максимально всратой.       Лаванда… Хм.       Чимин постоянно говорил о её успокаивающих свойствах. Если попросить передать веточку лаванды через кого-то нейтрального… Нет, точно не через Чонгука. Он, конечно, принесёт, но перед этим жёстко поржёт.       — Ладно. Я сделаю это напрямую. Как взрослый мужчина. Как альфа, ёбен-бобен!       Он набрал номер. Гудки казались бесконечными.       — Алло, Чимин-а?       На том конце линии послышался шелест бумаги. Читал, по ходу. Ну ладно, хотя бы без жертвоприношений, бубнов и свечей с ножами.       — Да, хён, привет. Как ты?       — Да так… Ой, — Юнги откашлялся. — Не спишь?       — Нет. Я читал. Потом помедитировать хотел. А что?       Юнги закрыл глаза. Медитирует. Хотя бы себя не режет. Уже неплохо.       — Можно попросить у тебя что-нибудь успокаивающее? — спросил он, стараясь говорит спокойно. — У меня всё ужасно болит, так ещё и бессонница…       — Конечно, хён! — ответил Чимин. Он никогда не отказывает в помощи. — Я оставлю на крылечке, хорошо? Соберу в мешок, положишь его под подушку! Там ромашка, мелисса и немного лаванды.       — Я… Мне неловко, — вздохнул Юнги, чувствуя, как жар подступает к щекам. Просить помощи у соседа, которого он считал странным? Это было унижением…       — Ну что ты, хён! Альфам тоже бывает трудно! Вы несёте такой груз ответственности…       Юнги молчал. Да, Чимин прав.       — И ещё… — Юнги сделал глубокий вдох, собираясь с духом. — Пометь, пожалуйста, кусочек ткани своим запахом.       Долгое молчание.       — Я… Ой… Конечно! Как скажешь! — Чимин уже вскакивал с кровати. — Хён, я всё сделаю. Прямо сейчас. Положу на лестницу и сразу уйду, честно. Дай мне полчасика.       — Спасибо…       Юнги вздохнул и лёг на пол.       А в двух домах от него Чимин метался по комнате, как в жопу ужаленный.       — Ткань! Ба! Где чистая ткань?! — бубнил он, шарясь в шкафу. — Хлопок? Лён? Нет, нужен шёлк! Шёлк лучше держит запах!       Он нашёл старый шёлковый платок, который когда-то купил на рынке, потому что ему понравился узор. Видно, не зря, раз уж пригодилось.       Чимин прижал платок к лицу, затем начал тереть его о свои волосы, о шею, о запястья.       — О, духи! Пусть этот запах принесёт ему покой…       Он выбежал во двор, завернул платок, положил сверху маленький мешочек трав и побежал к дому Юнги.       Чимин дошёл до лестницы альфы, постучал по двери три раза и быстро убежал, чтобы не быть замеченным.       Юнги вышел, одетый только в лёгкие домашние штаны и футболку. Он выглядел бледным, ещё бледнее, чем обычно.       Альфа прижал пакетик к груди, закрыл глаза и глубоко вдохнул. Плечи его опустились.       — Сработало, — тихо улыбнулся Чимин. — Духи, благодарю вас!       — Наверное, он меня приворожил, — пробормотал Юнги, когда на следующий день ему стало легче. — Хотя сам всегда говорит, что такие вещи очень плохие и считает чернухой.       Он усмехнулся. Да уж, свалился шаман на его голову. Кому скажешь в Пусановке, подумают, что Юнги тоже совсем кукарача, вслед за соседом.       Он потянулся за телефоном. Нужно было сообщить на работу.       — Алло, босс? Это Юнги. Да, я знаю, что должен был выйти только в понедельник. Но… Мне лучше. Гораздо лучше. Думаю, смогу выйти уже через пару дней. Да, спасибо.       Положив трубку, он почувствовал странную лёгкость.       В этот момент телефон завибрировал. Сообщение от Чимина.       «Хён, я буду печь пирог с апельсинами. На рынке такие сладкие продавали! Можно будет потом принести?»       «Приходи, мне уже лучше. Травы твои помогли.»       «Ого! Правда? Круто! Тогда приду через полчасика где-то»       Юнги вздохнул и поднялся с пола. Тело ещё слабое, но он мог идти. Он прошёл в ванную, умылся, намазюкал всякие кремушки, расчесал волосы и даже переодеться успел. Немного прибрался в гостиной, убрал со стола пустые баночки от энергосов и проветрил комнату.       Через двадцать девять минут Чимин уже стоял на пороге. В простой белой футболке, потёртых джинсах и с тарелкой, накрытой полотенцем, из которой доносился аромат выпечки, корицы и апельсина.       — Хён! Как ты себя сейчас чувствуешь?       — Твоими молитвами, — тихо ответил старший.       Чимин рассмеялся, протягивая тарелку.       — Держи, несу тебе с пылу с жару! Даже не подгорел… Ну, я пошёл! Увидимся, хён!       Он уже развернулся, чтобы уйти.       — Подожди…       Чимин обернулся.       — Что такое?       Юнги посмотрел ему в глаза.       — Спасибо тебе.       Чимин улыбнулся.       — На здоровье! Пока!       Юнги стоял на крыльце, держа в руках кусочек пирога, и смотрел вслед уходящему омеге. Хотя они и соседи, но Юнги вдруг осенило, что Чимин почти что не был у него в гостях. Это странно.       «Надо будет его пригласить», — подумал он, входя в дом и ставя пирог на стол. — «Когда я закончу бояться…»       Альфа откусил кусочек пирога. Он был идеальным. Сладким и волшебным. Как и тот, кто его испёк…