Самодельная ведьма

      Вообще, в Пусановке обычно царит тишина, но не сегодня, когда со стороны сельского дома культуры доносился такой шум, будто там приземлились инопланетяне или проходит очередная стрелка омег против альф.       Там, на пыльной площадке перед входом, стояла толпа детей от малышей в песочницах до подростков с телефонами в руках. В центре этого хаоса стоял Пак Чимин с колонкой, который вовсю готовил флешмоб ко Дню молодёжи. И, судя по всему, задействовал всё население села младше девятнадцати лет.       — Солнышко лучистое любит скакать! — кричал Чимин, подпрыгивая на месте. — Улыбаемся, как будто нам только что капнула денежка на карту!       — Чимин-щи, я не успеваю! — жалобно заныла восьмилетняя девочка, запутавшись в движениях.       Чимин тут же оказался рядом, присел на корточки и поправил резинки на светлых волосах.       — Не переживай, Сонми-я! Зато у тебя самые красивые косички! Когда начнётся музыка, все посыпются от твоей красоты!       Репетиция шла целый час. Дети бегали, прыгали, смеялись и фоткались. Чимин реально был в своей стихии. К концу часа дети разбежались по домам все запыхавшиеся, красные, но абсолютно счастливые.       Сам же организатор, вытерев пот со лба платком, направился к почте. Туда, где работал Тэхён.       Почта в Пусановке отличается от всех остальных почт в мире. Кроме основного функционала почты для простых смертных, здеся есть ещё и пункт выдачи заказов, и типа мини-киоск всякой хуйни с всратыми открытками, жвачками, журналами про звёзд с плакатами, ну и всякие игрушки за копейки. А ещё это информационный центр, то есть, главное место для сплетен наравне рынка по воскресеньям. Здесь ажиотаж из тётечек и дядечек, которые хуесосят всех жителей всех окрестностей с огромным ушатом говна размером с весь Пусановский район, обсуждая даже то, кто с кем гулял в тысяча девятьсот девяносто седьмом году или почему дядя Леон носит обручальное кольцо, но никто до сих пор не знает, кто его жена, если это не тётя Ада, хотя это тётя Ада, просто она выёбывается.       Когда пришёл Чимин, в зале повисла тишина. Все взгляды были прикованы к нему. Тэхён за стойкой вздохнул.       — Ты за книгой? Ща, погоди, выдам, секунду.       Чимин подошёл к другу. Тэхён пикнул кюар код сканером, который отсканировался только на шестой раз, и вскоре, покопавшись по всем ебеням из полок и ящиков с циферками, протянул омеге небольшую, аккуратно упакованную книгу. На обложке было изображено что-то мрачное, с какими-то хуёвинами, типа закорючек каких-то. Зато Чимин знает, что это руны, а какие-то хиханьки-хаханьки.       Как только книга оказалась в руках Чимина, в очереди поднялся гул.       — А вы слышали про ведьмину бутылку? — шепнула одна из омег.       — Это вон туды же ж кладут ногти и волосы?       — Ещё иголки! И осколки зеркала!       — Ой-ой-ой! Батюшки свет!       — И я слышала. Это явно чернуха!       — Не совсем, — ответил Чимин, не оборачиваясь. — Смотря с какой целью собирать. Если для защиты собрать, то это оберег. А вот если неправильно что-то покласть… Тогда чернуха.       Да, возможно, это жуткое название и правда звучало, как чернуха. Но Чимин пока не планировал ничего собирать и тем более закапывать на перекрёстке. Это было слишком странно, сложно и, честно говоря, кринжово. Для себя чё-то ложить? Чимина и так защищали духи. Которые, кстати, очень проголодались после репетиции и требовали жертвоприношения в виде углеводов.       — Ладно, пойду возьму какую-нибудь запрещёнку. Спасибо! — пробормотал Чимин, кивая Тэхёну.       «Запрещёнка» в понимании Чимина означала чипсики, шоколадочку и энергетичек. Любимая еда даже у взрослых шаманов, которым за двадцать, а не только у детей и подростков.       Он вышел с ларька тёти Сонхи, хрустя чипсами, и вдруг замер на месте.       Мимо, направляясь к своему дому, шёл Юнги и его мама. Они тащили два больших мешка с саженцами плодовых деревьев из автолавки, которая ездит по деревням пару раз в месяц. И, блять, выглядел альфа как всегда прекрасно. Весь такой, падла, спокойный, сосредоточенный, с взмокшей чёлкой от жары. Его мама, кстати, вне школы была совсем другой женщиной. Вместо строгого завуча с чапалахами со скоростью света и взглядом, от которого хотелось спрятаться в ядро Земли, перед Чимином шла женщина лет пятидесяти с аккуратным хвостиком, в цветастом сарафане и лёгком платочке на голове. Она смеялась над чем-то, что сказал её сын.       Чимин стоял посреди дороги с пакетом всякого вредного мусора, за который его отпиздит Ба, в руке, и смотрел на Юнги.       — Всё равно ты, хён, со мной будешь, — сказал он тихо. — Когда перестанешь бояться… Ой! — испугался омега, оглядываясь по сторонам. — Надеюсь, это не мысли вслух!       Но Юнги уже заходил в калитку своего дома. Он обернулся на секунду и посмотрел в сторону Чимина. Их взгляды встретились. Юнги не улыбнулся, но и не нахмурился. Он просто помахал рукой…       Чимин расплылся в улыбке, как шестиклассница на лайк от какого-нибудь блогера.       — Он меня заметил! Духи, вы видели? Он помахал мне рукой! Ошалеть!       Омега побежал домой, чувствуя, как щёки краснеют. Газировка казалась слаще, чипсы — хрустящее, а будущее — пизже.       А Юнги, занося мешки в сарайку, вытер руки и посмотрел на маму.       — Мам, почему он всегда так на меня смотрит?       Тётя Нана рассмеялась, поправляя платок.       — Потому что ты ему неравнодушен, сынок. Ладно, неси ведро с водой. Будем сажать деревья. Может, через пару лет они принесут плоды.

***

      Такси, пахнущее ароматизатором «амбра и красный сандал» и ашкудишкой, остановилось у подъезда двухэтажки в Сеульске. Это был не тот гламурный район с небоскребами, который показывают в омежьих дорамах, а тихий, уютный квартал недалеко от центра. Тэхён вышел с небольшой сумкой и посмотрел на знакомую дверь.       Здесь он чувствовал себя гостем. Единственный, но ранний ребёнок семьи Ким, Тэхён вырос в селе, под присмотром дедушек и бабушки, пока его родители строили карьеру в столице. Его не обижали, ему покупали лучшие игрушки и одежду, но родительская любовь была какой-то… Как будто дистанционной. Типа есть, а типа и нет. После смерти дедушек и бабушки Тэхён остался в Пусановке. Ему там было проще.       Он нажал на звонок. Дверь открылась почти мгновенно.       — Намджун-и! Наш ребёнок приехал! — крикнул Сокджин, но тут же сменился в лице. — Батюшки свет, что с твоим лицом, сынок? Ты же бледный, как лист бумаги! Тебе срочно нужен ультразвуковой массаж! И увлажняющая маска!       Из глубины квартиры донёсся басовитый голос Намджуна.       — Джин-а! Дай ключ на четырнадцать! Мне нужно подтянуть фильтр!       Тэхён закрыл глаза и глубоко вздохнул. Вот она, гармония.       — Ты чё, совсем? — Сокджин, одетый в шелковый халат цвета фуксии, всплеснул руками. — Я говорю ребёнок приехал! Какой, в жопу, ключ?       — Ключ в жопу? — переспросил Намджун, появляясь в коридоре. — Что-то новенькое… Звучит немного неэстетично.       Тэхён цокнул языком и закатил глаза.       — Как вы вообще столько лет вместе?       Сокджин уже тащил сына в ванную, чтобы намазать ему на лицо гель-маску.       — Любовь, Тэхён-а. И компромиссы. Намджун разрешает мне тратить половину зарплаты на косметику, а я разрешаю ему заставлять двор машинами.       Намджун, игнорируя ворчание супруга, подошел к сыну, обнял его одной рукой и хлопнул по плечу.       — Как дела в Пусановке?       — Всё хорошо, пап, — ответил Тэхён. — Что-то меняется, но село — вечно.       — А что Чонгук делает? — Сокджин не отставал. — Всё ещё ветер в поле и в жопе дым?       — Джин-и, не говори так!       — Нет, пап, он… — в голове Тэхёна сразу всплыл образ Чонгука на детской площадке, где он раньше постоянно пропадал, тренируясь. — Он хороший альфа. Старательный. Заботливый.       Сокджин медленно повернулся к сыну, прищурившись.       — Ты что, влюбился?       — Нет-нет! — Тэхён запротестовал слишком быстро. — Просто… Он друг. Лучший друг Чимина, после меня, конечно. Мы просто… Хорошо общаемся.       — На меня смотри, Ким Тэхён! — потребовал Сокджин. — Я вижу эту искру. Я вижу этот румянец. Это от смущения!       — Джин-и, отстань от него, — вмешался Намджун. — Найди мне лучше баллончик серого цвета, тот, что с матовым эффектом. Как будем проводить твой отпуск? — спросил он, протирая руки тряпкой. — Ты уже придумал, чем мы займёмся? Может съездить в глэмпинг…       Тэхён сел на диван и посмотрел на родителей. Сокджин, напевающий что-то, накрывал на стол, а Намджун внимательно изучал инструкцию к краске.       И почему-то ему стало некомфортно. Не было скрипа старой калитки, которую он всё собирался починить, но руки так и не дошли. Не было глупых сплетен на лавочках. И не было Чонгука, который так тепло смотрит на него своими большими глазами.       «Через пару дней на природе я начну тосковать», — подумал Тэхён. — «По селу. А может… И по Чонгуку тоже».       Мысль была такой ужасающей, что Тэхён вздохнул.       «Стоп. Что за херня?»       Омега достал телефон и открыл переписку с Чонгуком. Переписывались они редко, в основном, альфа кидал ему какие-нибудь смешные видюшки, а Тэхён только реакции ставил под ними. Но он всё смотрел, честно!       «Привет. Как дела?» — написал он и тут же заблокировал экран, спрятав телефон под подушку.       — Тэхён-а! — крикнул Сокджин из ванной. — Не сиди долго с маской! Опять сидишь в раздумьях, а десять минут уже прошло!       Тэхён усмехнулся.       — Слишком поздно, пап. Слишком поздно.       За окном вовсю шумел Сеульск. Гудели машины, мигали разные вывески, люди ходили по улице…       Папа уже ходил по комнате, поправляя идеально ровные шторы и разговаривая с колонкой, чтобы та включила плей-лист начала двухтысячных. Переезд из деревни в столицу стал для Сокджина доказательством того, что они вместе с парнем, уже мужем, «выбились в люди». Никто из них не сел в тюрьму и не забеременел в шестнадцать.       — Возвращайся домой, сынуля, — сказал Сокджин, останавливаясь перед Тэхёном и скрестив руки на груди. — Ты теряешь свой потенциал! Здесь для тебя открыты все двери. А ты сидишь в этой глуши. Мы с твоим отцом выбрались из Пусановки, чтобы ни в чём не нуждаться. Чтобы ты тоже мог себе позволить всё, что хочешь.       Тэхён опустил взгляд. Ему действительно было некомфортно. Сеульск был прекрасным. Но здесь он был просто парнем из провинции, одним из миллионов. А в Пусановке он был Ким Тэхёном. Оператором отделения почтовой связи, лучшим другом Чимина, объектом воздыхания Чонгука…       — Я здесь как цветок, который пересадили в красивый горшок, но он не приживается.       — Отстань от него, Джин-а, — сказал Намджун, входя в комнату с двумя чашками чая. Он поставил их на стол и посмотрел на сына. — Ты уже взрослый. Решишь сам. Мы дали тебе крылья, но направление полёта выбираешь ты. Если сердце тянет назад, то тогда, значит, там осталось что-то важное. Но мы всегда рядом, помни это. И дверь в этот дом всегда открыта.       Тэхён поднял глаза и улыбнулся отцу.       — Спасибо…       В этот момент под подушкой завибрировал телефон. Тэхён достал его и увидел сообщение от Чонгука.       «Передай родителям привет. Как в городе? Гулять пойдёшь?»       «Передам обязательно. Не знаю, может, прошвырнусь по магазинам. Посмотреть тебе что-нибудь?»       Может быть, он купит Чонгуку что-нибудь спортивное? А что? Чонгук бы оценил. Или просто футболку с кринжовой надписью по типу «Ты живёшь, как карта ляжет, а я живу, как Тэхён скажет», которую поймёт только он.       — Ты чего лыбишься? — цокнул Сокджин, заметив изменение в выражении лица Тэхёна. — Кто там тебе пишет?       Тэхён пожал плечами, пряча телефон.       — Ничего, пап. Чонгук передал вам привет.       Намджун усмехнулся.       — Спасибо ему. Хороший парень.       Сокджин фыркнул.       — Ладно. Но ты смотри мне тут.       Он отошёл к окну и посмотрел на вид Сеульска. Город шумит, город большой. Но где-то там, далеко-далеко, в маленькой Пусановке, висит на турнике или отжимается Чон Чонгук. И, возможно, именно туда ведёт сердце.       «Надо будет ему вечером позвонить»       Чонгук проводил его на автобус в шесть утра. Они стояли у остановки плечом к плечу и болтали. Обо всём и ни о чём.       Сейчас, в полуденной жаре, Тэхён вдруг осознал, что без этого вечного, навязчивого, но такого искреннего внимания Чонгука мир казался тусклым.       Пусть по пусановским законам омега и должен быть послушным, тихим и обязательно младше, но Чонгуку было глубоко похую на это. Вокруг него постоянно крутились другие омеги — все такие пиздец ухоженные, все такие идеальные, готовые ради него хоть на край света идти. А Чонгук смотрел только на Тэхёна. С немного вьющимися волосами, вечно тихого, вечно молчаливого.       Тэхён вздохнул, встал и пошёл к отцовскому гаражу. Ворота были приоткрыты. Внутри пахло машинным маслом, резиной, пылью и краской. Намджун стоял над раскрытым ящиком инструментов.       — Отец…       — Что-то хотел?       — Я посижу с тобой?       — Да, конечно. Табуретка не упадёт, садись.       Тэхён сел и подтянул колени к груди, наблюдая, как отец перебирает инструменты.       — А как ты понял, что выбрал того самого?       Намджун поднял голову, отложил ключ, вытер руки тряпкой и наконец посмотрел на сына.       — Ну… Не знаю. Само как-то. Про Чонгука думаешь?       Тэхён усмехнулся, глядя в пол.       — Не перестаю ни на минуту.       С отцом он всегда был честнее. Папе Тэхён в жизни бы не рискнул говорить о чём-то, чем он делился именно с отцом.       — Просто папа старше тебя… — тихо сказал Тэхён. — Я тоже старше Чонгука. В деревне так не принято. Говорят, омега должен…       — Быть послушным, тихим и встречаться только со взрослыми и желательно состоятельными альфами, — закончил Намджун, усмехаясь. — Да, слышал. И что с того? А мне остальные не нравились. То, что я его младше — это пустяк. Я просто понял, что Джин — мой, вот и всё. Никакой магии! — альфа сел рядом на старый стул и прислонился спиной к стене. — Знаешь, Тэ, любовь — это не так уж и сложно. Это когда ты смотришь на человека и понимаешь, что вот здесь мне спокойно. Вот с этим человеком я могу быть собой.       Тэхён посмотрел на отца.       — А если я его отпугну? Если скажу, что не готов? Или что я боюсь?       — А ты скажи. Он поймёт. А если не поймёт… Ну, тогда он не тот. Но я знаю Чонгука. Он наивный, невинный, хоть и упрямый, но честный. И он будет добиваться своей цели несмотря ни на что.       Тэхён вытер непрошенную слезу.       — Спасибо, отец. Спасибо, что понимаешь и слушаешь.       Намджун хлопнул его по плечу.       — Давай лучше помоги мне найти синюю трещотку, а то я тут полгаража перевернул. И позвони ему, не мучай себя. Жизнь коротка, чтобы молчать о том, что на душе и в сердце.

***

      Тэхён сидел за столиком на фуд-корте, окружённый шумом толпы и запахом еды. Он долго бродил по бутикам, выбирая подарок. Наушники? Просто Чонгук их постоянно теряет. То в траве, то на дороге, то в земле, то в воду уронит.       Его внимание привлекла чёрная оверсайз толстовка с огромным драконом на спине. Яркая вышивка, красивое сочетание цветов. Ему бы зашло…       — Я много читал, что дракон — добрый и могущественный покровитель, — объяснил Тэхён, болтая с консультантом. — Он защищает своё. Он сильный, но не агрессивный без причины. И тоже добрый. Как тот, кому я хочу это подарить.       — Это прекрасный выбор! У вас отличный вкус!       Омега взял размер на один больше, зная, что младший любит просторные вещи, в которых можно утонуть, как в объятиях или в облаке, или как в одеяле.       Он достал телефон и набрал номер, который знал наизусть, но никогда никому не признается в этом.       — Тэ? Привет! Как дела? — услышав Чонгука, Тэхён невольно улыбнулся, несмотря на то, что альфа был почти за триста километров.       — Да так, пошопился чутка, вообще ничего интересного, — ответил он. — А ты как?       — Ничего, только пустовато как-то, — честно признался Чонгук. — Хотя ты уехал только вчера утром.       — Да ну тебя! — фыркнул Тэхён.       — Нет, я честно говорю!       Тэхён помолчал, разглядывая своё отражение в тёмном экране телефона.       — Чонгук-а… Ты придумал, что хотел бы из города?       — Ничего! — возмутились в ответ. — Это я тебе должен дарить подарки! И это ты заслуживаешь внимания!       — Приедешь ко мне?       — В смысле… — Чонгук опешил.       — В коромысле, Чон. Ой, то есть, я тебя встречу. Просто погуляем, покажу интересные места. Тебе понравится, клянусь!       — Но а как…       — Жопой об косяк! Ой! Прости, пожалуйста! Хотя бы на один денёчек! Просто сменишь обстановку, почему бы и нет?       Тэхён уже начал жалеть о своей импульсивности, как вдруг услышал тяжёлый вздох в динамике.       — Хорошо… Я завтра буду. Клянусь.       — На кулачках? — уточнил Тэхён, вспоминая их детскую клятву, которую они дали друг другу лет пятнадцать назад, когда делили последний кусок арбуза на день села.       — На кулачках, — серьёзно ответил Чонгук.       Тэхён спустился на минус первый этаж и подошёл к островку упаковки подарков. Девушка-бета, которая слушала на фоне какую-то дораму, разматывая новые атласные ленты, поздоровалась и молча взяла толстовку.       — Вам в бумагу или в плёнку?       — В бумагу, — сказал Тэхён. — И перевяжите красивой лентой, пожалуйста.       Девушка кивнула, профессионально завернула подарок, перевязала бантом и вручила. Тэхён поблагодарил, чувствуя предвкушение и немного смущение. Завтра он отдаст это Чонгуку. Завтра, блять, приедет Чонгук. Они проведут вместе почти целый день!

***

      А в это время в Пусановке Чимин сидел на лавочке у своего забора, погружённый в чтение новой книги и именно в раздел о ведьминых бутылках.       — Жди, хён, весточку, — сказал он, посмотрев в сторону соседского дома. — Даже если моим не станешь, но с головы меня выбросить не сможешь.       Он закрыл книгу и встал. Ночь была ясной. Дак ещё и луна растущая, вообще идеально для гадания. Конечно же, на Юнги. На того, кто поселился в сердце, вот только постоянно отталкивает…       Омега разложил на траве чёрную ткань, поставил три свечи, зажжённые от одной спички, и начал раскладывать карты Таро.

***

      Сокджин схватился за сердце, театрально покачнулся и упал на диван, приложив руку ко лбу.       — А я, блять, говорил не оставаться в селе! — простонал он, глядя в потолок с трагическим выражением лица. Не хватало драматичной музыки, как в индийских фильмах. — Теперь ты будешь привязан к Пусановке навсегда! Какой же капец! В городе столько хороших альф, образованных, с перспективами, а ты… Ты выбрал деревенского! Не в обиду твоему отцу… Но он хотя бы не был такой ветреный!       Намджун, сидевший в кресле с телефоном, даже не поднял глаз, но улыбнулся.       — Джин-а, не бубни. Наш ребёнок уже не ребёнок, и если он уже сделал свой выбор, просто прими его. Мы были ещё младше, когда взяли вещи и сорвались в столицу. Помнишь? Ты тогда даже сумку собрать не смог, если бы не я.       — За нас никто не парился, Джун-и! — возмутился Сокджин, садясь и поправляя халат. — А я парюсь! У меня других детей нету! И времена сейчас не те! Я просто желаю ему лучшего!       Тэхён стоял посреди комнаты, чувствуя себя виноватым и при этом упрямым.       — Я просто проведу с ним время, пап. Ничего лишнего, честное слово. Отец, ты ведь говорил про тот новый глэмпинг за городом? Туда можно просто прийти погулять без брони?       — Можно, конечно. Там красивый цветущий парк, беседка, фонтан и небольшой пруд с мостиком.       — Отлично, то, что надо! Пап, дай мне свои скидочные карточки, пожалуйста. Мы с Чонгуком хотели сходить по магазинам. Может, что-нибудь присмотрим.       Сокджин ничего не сказал, но пошёл к шкафу, достал блестящий розовый картхолдер и протянул его Тэхёну.       — Надеюсь, твой выбор верный, — сказал он. — Только без выкидонов и закидонов. Иначе втащу. Сначала ему, потом тебе.

***

      — Духи луны, — начал Чимин, закрывая глаза и складывая ладони. — Покажите мне, что ждёт нас завтра. Будет ли хён думать обо мне?       Листья на деревьях зашевелились, и пламя свечи вытянулось аккурат в сторону дома Юнги. Чимин интерпретировал это как «да», хотя это мог быть просто ветер.       Юнги и вправду не спал. Он сидел на кухне за ноутбуком, листая объявления о продаже белых внедорожников. На экране мелькали фото машин, цены, характеристики. Ох, сколько тут всякой информации!       Пока альфа скроллил мышкой по разным сайтам, у него в одной из вкладок было включено голосовое а-ля подкаст от Чонгука на его канале, который Чон завёл вслед за Чимином, потому что «Чимин-хён такой крутой, а я тоже так хочу, правда, у меня нет какой-то тематики, я просто буду щитпостить, мне нечего стыдиться!»       — Знаете, ребят, иногда жизнь преподносит нам сюрпризы, которых мы не ждём. Мы чё-то всё там чё-то мечтаем, пока занимаемся рутинными делами, а потом происходит что-то, что меняет всё. Я считаю, что бояться этого не надо! И такие импульсивные приколы очень даже нужны, не каждый день, конечно! Завтра, вот, прикиньте, я проведу день с человеком, который очень важен для меня. И я чувствую, что что-то поменяется, только не знаю, в какую сторону, а хер его знает…       Юнги поставил на паузу.       — Тэхён, — сказал он вслух.       Он знал, что Чонгук влюблён в Тэхёна. Вся Пусановка знала!       Юнги отложил ноутбук и посмотрел в окно. Через два двора виднелся силуэт дома Чимина, который, кажется, закрывал калитку на ночь.       — Пак Чимин, — пробормотал Юнги. — Что между нами?       Он вздохнул, вытащил зарядку от ноутбука из сети и пошёл спать. Но сон не шёл от слова «совсем». В голове крутились образы большой белой машины, чёрного котёнка и почему-то Чимина.

***

      Тэхён стоял в темноте, уставившись в окно, вместо того, чтобы тоже лечь спать. В руках он вертел простой деревянный карандаш, который остался ещё со древних времён. На прикроватной тумбочке лежал скетчбук.       Ему вдруг импульсивно захотелось нарисовать Чонгука.       Он представлял, как альфа будет рад дракончику. И представлял его персонажем какой-нибудь исторической новеллы.       Омега сел прямо на пол, подложил планшетку под скетчбук и начал набрасывать контуры. Сначала были широкие плечи, сильные руки, тонкая талия, потом капюшон, и, наконец, извивающееся тело дракона.       Он так давно не брал в руки настоящий карандаш! Наверное, со времён учёбы в художке, куда его отдали родители, надеясь, что сын станет архитектором или дизайнером интерьеров. Сейчас он рисовал почти каждый день, но только на планшете.       Никто в Пусановке не знал, кто такой THV.       В соцсетях у аккаунта THV было несколько сотен тысяч подписчиков. Его работы собирали тысячи лайков и комментариев на разных языках.       А в Пусановке Тэхён был просто Тэхёном, сыном Намджуна и Сокджина, оператором почты, который иногда фыркал на Чонгука, дружил с Чимином и любил сладости.       В прошлом году, когда у Чимина был день рождения, Тэхён подарил ему рисунок, где Чимин-шаман в маске сидит в позе лотоса с кинжалом в руке вокруг горящих свечей. Чимин тогда ревел минут сорок, а потом повесил этот рисунок над своей кроватью.       Тэхён посмотрел на телефон. Сообщений от Чонгука не было. Наверное, альфа уже спал, набираясь сил перед поездкой. Ехать почти четыре часа, и встать придётся засветло, но Чонгук же может поспать и в дороге, не так ли?       Он улыбнулся, представив, как Чонгук будет примерять худи, крутиться перед зеркалом и пытаться разглядеть дракона на собственной спине, а потом фоткать во всех ракурсах и снимать видосы.       И кто знает, что будет завтра? Да что угодно! А пока село спит. Остальное приложится.