Я пришел за поцелуем

– Ну и катись ты нахрен! – Данте разразился бранью, да только того, кому эта брань предназначалась, уже и след простыл. Руки чесались свернуть брату шею и послать куда подальше вместе с его чертовой – во всех смыслах! -  башней, амбициями и силой! Он уже собирался уйти, как услышал за спиной странный звук, словно сталь прорезала воздух, и темнота вкрадчиво произнесла: – Не беги за ним, Данте. Много позже он осознает свои ошибки и будет рядом с тобой. Это что еще за хрень? Данте развернулся и вскинул пистолеты, целясь в густой мрак. Этот голос, но не такой хриплый и не такой вкрадчивый, он слышал буквально несколько минут назад. – Какого хрена..? Ты кто вообще? – Убери свои игрушки, мальчик, они тебе не пригодятся. Он выступил из темноты и Данте от неожиданности попятился назад. Это был не морок, не двойник, ни что самое страшное – не видение измученного рассудка. Данте чуял родную кровь. Этот Верджил был на полголовы выше и лет на двадцать старше. И веяло от него такой мощью, что Данте ежесекундно уверовал в то, что бесконечные и безумные поиски братом силы в какой-то момент увенчались не то, что успехом – триумфом! – Дай ему пройти этот путь до конца. С годами он поймет, что потерял. Мне лишь хочется обрести это немного раньше. Лезвие Ямато блеснуло в полумраке. Катана описала дугу и тонко звякнув, коснулась дула Айвори. Данте мучительно захотелось обернуться назад, посмотреть в проход, куда минут пять назад ушел Верджил. Его Верджил. Злой и самоуверенный черт. – Ну-ка вспомни, что ты – тот ты! – мне только что сказал? – Я сказал, что отрежу тебе голову, если ты попытаешься меня остановить. А еще я забрал у тебя амулет матери. И оказал неоценимую услугу. – Это какую же? – Пробудил твои демонические силы, конечно. Данте усмехнулся и убрал пистолеты. Ямато в ту же секунду исчезла в ножнах одним плавным движением. – Это был длинный путь, Данте. Привычка произносить его имя с придыханием на последнем слоге никуда не делась. И сейчас это почему-то не звучало так раздражающе, как обычно. Даже наоборот – хотелось услышать еще раз. Черт возьми, о чем он вообще думает? – Кстати об этом – откуда ты взялся? Верджил поднял катану: – Спроси Ямато. Быть может, это был нестабильный портал, или чей-то злой умысел – в Аду найдется множество желающих подпортить мне жизнь. Когда я оказался здесь, то сразу признал декорации давнишней драмы и остался… понаблюдать. – А тебя сложно удивить, да? – Тебя тоже. –- Ладно. Откуда мне знать, что ты – это ты, пусть и старше, а не какой-нибудь извращенный прикол Мундуса? Верджил подошел почти вплотную, такой спокойный и даже величественный. Данте невольно поднял голову, заглядывая ему в лицо, вроде знакомое, а вроде и нет. Складка меж бровей превратилась в упрямую морщину. Некогда яркие голубые глаза выцвели и больше не горели безумием, больше напоминая холодный лед осознанного покоя. Может и мнимого, но такого желанного. – Разве ты не чувствуешь голос родной крови? – прошептал Верджил над ухом, чуть склонившись, и Данте уперся спиной в стену. Дальше отступать было некуда. – Разве ты не чувствуешь, как она взывает к тебе? Данте чувствовал. Еще как! Это чувство невозможно было перепутать или подделать. Кровь не то, что взывала - она бурлила, как лава в жерле вулкана. – Ну нет, мы так не договаривались, – сдавленно произнес он и уперся дулом Айвори в грудь Верджила. - А я и не собирался с тобой договариваться, – зловеще прошелестело сверху. – Я пришел за обещанным поцелуем от младшего брата, а ты опять в меня пистолетом тычешь. Нажать на спусковой крючок Данте не успел. Верджил выбил пистолет из его руки неуловимым глазу движением и швырнул Данте на пол, как нашкодившего щенка. Подняться он не успел, несмотря на демоническую кровь в жилах. Скорость – это единственное в чем Данте всегда безоговорочно проигрывал брату. Ощутимый пинок под ребра перевернул Данте на спину, выбив воздух из легких. В ту же секунду острие Ямато уперлось ему под подбородок, вынуждая запрокинуть голову. Двинуться не удалось – Верджил с силой придавил его грудь ногой. – А так не честно… –- начал было Данте и отвел катану от своего горла. Только для того, чтобы мгновение спустя Ямато пригвоздила его ладонь к каменному полу. Боль пришла позже, вытесненная негодованием и какой-то детской обидой. Опять опередил! Верджил убрал ногу и, опираясь на катану, медленно сел на Данте верхом. Дергаться было бесполезно. Достать кулаком брата в солнечное сплетение не получилось тоже – Верджил на лету перехватил его руку, крепко сжав запястье почти до хруста. Данте поморщился, а потом, оценив обстановку, позлорадствовал: – Ха, у тебя теперь заняты руки! – Тоже мне – проблема… – улыбнулся Верджил, и эта улыбка Данте совсем не понравилась. Она не была хищной или злой. Наоборот – это была улыбка полностью довольного всем и вся человека. Данте успел подумать о том, что его самого могло ожидать лет через двадцать, и эта улыбка не понравилась ему еще больше. Потому что ничего хорошего она однозначно не предвещала. И Данте оказался прав. За плечом Верджила зазмеилась подозрительная тень, которая материализовалась в шипастый длинный… хвост? Заостренный как пика конец выглядел опасно. Самое то, чтобы колоть наглые голубые глаза или вспарывать гладкую кожу на животе. Хвост скользнул по груди, царапая жесткой чешуей. Он обогнул голову Данте, задев серебристые волосы, и погладил по щеке острием. Данте скосил глаза, наблюдая за хвостом, и опять нахмурился: – Ты что удумал? – Ничего такого что тебе бы не понравилось, – прошептал Верджил на пол тона ниже и Данте бросило в жар. Ну, еще чего не хватало – подстав от собственного тела! Данте рванулся вперед, вырывая руку из-под лезвия катаны. Боль ослепила его на мгновение, но накатившей ярости не хватило, чтобы призвать демоническую форму. Да как вообще управлять этой силой?! Кровь из растерзанной ладони брызнула веером. В то же мгновение хвост обернулся вокруг его шеи стремительной колючей змеей, сдавливая как удавкой. Данте машинально впился в жесткую чешую освобожденными руками. Перед глазами поплыли багровые круги. – Не смей, гребанный ты извращенец! – захрипел он, когда ладонь Верджила стала изучать его обнаженный торс. – Интересно… Внезапно Данте ощутил полную свободу. Хвост исчез, и никто больше не сидел на нем. Теперь Верджил снова смотрел на него с высоты своего роста, едва касаясь своими щиколотками его бедер. Данте потер саднящую шею рукой и поднял на него взгляд: – Я что, тоже такой двухметровой дылдой буду? – Как знать? – пожал печами Верджил, но на обманный маневр не поддался. Пора заканчивать этот фарс. Данте рванулся за оружием, зная, что проиграет. Но не мог не рискнуть. Он красиво влетел в братские объятия и с силой был прижат спиной к стене. Данте ощерился, но Верджил держал крепко. Он обнимал за обнаженную поясницу, ловко просунув руку под плащ: – Не торопись, Данте. – Что, в тебе родственные чувства проснулись на старости лет? Отстраниться не получалось. Да уже и не хотелось. Рука Верджила была очень горячей. Как и его грудь, в которую Данте упирался ладонями. – Они всегда были. И вообще – кто бы говорил? Чуть что, так сразу дерзить и брыкаться. И бить меня. – Ты меня проткнул! – выпалил Данте первое, что пришло в голову – Оу. Как звучит… – Дважды! – Хм… Не поверю, что тебе не понравилось. Когда я в последний раз проткнул тебя Ямато, ты был ужасно счастлив. И еще радостно произнес, мол, как в старые добрые времена. – Что ты несешь? Опять эта улыбка. Очень неправильная. Верджил – его Верджил! – не умел так улыбаться. Не умел шутить. Он, казалось, вообще ничего не умел, когда дело касалось нормального – человеческого! – общения. Ну либо Данте действительно ничего не знал о своем брате. Если это вообще действительно брат перед ним, а не творение Мундуса. Да, он чувствовал голос родной крови, но кто знает, на что способен этот старый хер? – Скажи мне то, что знаем только мы оба. Верджил внимательно посмотрел на него. А потом склонился и очень ласково, и оттого так пугающе, прошептал на ухо: – Однажды в детстве я написал фломастером свое имя на твоем лбу, потому что привык подписывать вещи, которые принадлежат мне. Данте помнил. Помнил, как вчера. Отец смеялся, мать ругалась. Но влетело обоим, потому что фломастер был водостойким. Данте – за то, что подначивает, Верджилу – за то, что ведется на провокации. – Дурацкая привычка… – пробормотал он и медленно скользнул ладонями по груди брата вверх, чтобы потом положить локти на его плечи и почти обнять за шею. Почему нет? Этот Верджил начинал ему чем-то даже нравиться – он хотя бы не затирал за силу, за отцовское наследие и не клянчил амулет. Да и вообще – выглядел солидно и не столь высокомерно. То есть, конечно, высокомерно, но не так пафосно. – Мне прям так и хочется тебе на тебя же пожаловаться. – Допустим я это частично заслужил. С юным мной бесполезно разговаривать. Как и с тобой – самоуверенный наглец. Но мне нравится… – произнес Верджил, приподняв лицо Данте за подбородок. - Так как насчет обещанного поцелуя? Данте не успел ответить. Верджил жадно завладел его губами, словно это действительно было его сокровенным желанием. Данте почти расслабился, почти убедил себя в том, что все под контролем. Пока не услышал на ухо вкрадчивый хриплый шепот, от которого волоски на шее встали дыбом, а горячие объятия, в которых он находился, стали просто раскаленными: - Мой дорогой Данте… я буду любить тебя, пока ты не растаешь. – Ну ты посмотри! Я его по всей башне ищу, а он тут среди рухляди си… оу! От увиденного Данте потерял дар речи. А заткнуться на полуслове его могло заставить действительно не многое. Верджил и правда с комфортом сидел среди обломков колонн. Точнее полулежал, прислонившись к одному из них спиной. А потом Данте увидел того, кто лежал у брата на груди, накрытый его же плащом. – Эм… Данте подошел поближе и присел на корточки. С интересом заглянул спящему в лицо и успел отметить, что это все страннее в разы, чем он думал: – У меня нет слов. Верджил фыркнул: – Не разбуди мальчика. Он этот сон заслужил. – Ну хоть где-то ты посчитал, что я заслужил что-то хорошее, – не удержался Данте от смешка и снова посмотрел на себя. – Эй, а что у меня, в смысле у парня, с лицом? Ты что с ним делал, старый извращенец? – Ах это? Это слезы. – Хех, демоны не плачут. – Еще как плачут. Прямо-таки рыдают. Ничего не изменилось, все такой же плакса – что в восемь лет, что в девятнадцать, что в сорок два. Или сколько нам там… Данте перевел взгляд на брата и удивленно поднял брови: – Господи, Верджи. Ты не знаешь сколько тебе лет? – Приблизительно знаю. Мне некогда было в Аду года считать, уж прости. – Ладно, проехали. А я вот тебя, ну того тебя, не поймал. Ты такой прыткий был засранец! Хотя сейчас тоже ничего, – Данте уклонился от подзатыльника и вновь посмотрел на себя. – Так что случилось-то? – Ничего такого, о чем стоит волноваться. Мальчик просто расчувствовался и поделился кое-чем. – Чем это? – Наболевшим, – мягко улыбнулся Верджил и погладил младшего Данте по серебристым волосам. – Эй, ты меня так ласково не гладишь. Так и обидеться недолго. - Еще слово – и ты сейчас уйдешь отсюда. - Конечно уйду, третий лишний там, все дела, – Данте уперся руками в колени и выпрямился. – Пойду еще раз поищу твою юную недовольную рожу. Хочешь поспорить сколько призрачных клинков ты в меня засунешь? – Что тут спорить – конечно же все. Ну все, иди отсюда, – и Верджил не глядя махнул рукой в сторону коридора. Данте ничего не оставалось, как развернуться и отправиться восвояси. Но в последний момент он наставил на брата палец и хмуро произнес: - Не шибко им увлекайся, а то я ревновать начну. Верджил посмотрел ему в глаза и прошептал: – Уже дрожу от страха. – Ах! Ловлю на слове. – Проваливай уже! Данте отправил брату воздушный поцелуй и исчез в темноте коридора. Верджил посмотрел ему вслед, затем вздохнул, и снова погладил младшую версию своего близнеца по волосам. – Спи. Мне правда жаль, что я стану для тебя худшим ночным кошмаром.