Разбойница из Элвуда

Солнце быстрыми лучами скользило по снегу к горизонту. Это был один из зимних вечеров, но не таких, как обычно бывают, — промозглых и суровых, скорее наоборот. Ночь близилась, но ветер удивительно не разносил снег по улицам. Словно ждал. Всё вокруг замерло в таком же ожидании. Я впервые был в этом городе и заприметил таверну. Это был уже старый, немного покосившийся домик из дерева. Он недружелюбно смотрел своими окнами, будто подбоченившись, и выпускал серый дым из трубы. Однако его вывеска — неровная дощечка с надписью «Тихая река» — немного покачивалась, приглашая. Внутри было тихо. Все обернулись на скрип двери. Я лишь молча прошёл вперёд, заказал выпить и сел на единственное свободное место. Паб сразу окутал меня полутьмой. Светом был лишь огонь в камине и пара редких ламп на столе. Тусклые жёлтые блики играли на лицах суровых мужчин, делая выражения не то скорбными, не то яростными. Через проход сидел старик и мужчина лет сорока. С минуту помолчав, последний начал разговор. Голос его был громким и звонким, но скорее как металл в кузнице. Он сказал с усмешкой: — Лукавишь ты, старый. Не могло такого быть. Морщин на лице пожилого мужчины тут же добавилось. Он вспыхнув, почти на грани крика ответил: — Своими глазами её видел… Смерть сама! Тавернщик, тащи ещё эля! Я лишь украдкой смотрел на них, как будто боясь нарушить этот момент. Однако старик заметил мой взгляд и с подозрительным прищуром начал разглядывать. — Кто такой будешь, парень? — Путник я, зашёл погреться. Шёл в соседний город, да в метели немного сбился с дороги. — Опасный путь ты выбрал… Через Элвудский лес даже летом мало кто ходит. — Не пугай человека, Эндрю! Кроме медведей да волков, там больше некого бояться, — мужчина, что сидел с ним за столом, посмотрел на меня с какой-то долей сожаления. — Не слушай его, парень, старик любит травить эту байку про чудище в лесу. Старик чертыхнулся и повернулся ко мне всем телом. — Глупец ты, Марк. Вот попался бы ей — она б тебе шею свернула! Я немного растерялся, улыбнулся слегка, глядя на Марка, подумал, что и правда дед может сказку какую начнёт. — Клянусь своей мельницей, не вру, — Эндрю оживился, начал немного суетливо говорить, будто я убегу. — Вот как сейчас! Лет тридцать назад на этом самом месте всё было… День тогда был хороший, солнечный, много народу. Все тогда отмечали — Керст Хей, глава города нынче, только-только им стал. Хвастал много, мол, как город наш разрастётся. И тут — стук копыт, ржание лошади. На улице в секунду появился мрак. Ветер поднялся, все ставни и двери заходили, захлопали. Народ шептать начал… Говорят: если ветер бушует — значит, недовольна его хозяйка. Дверь распахнулась, и будто гром громыхнул. Я тогда впервые испугался. Стоит фигура — вся в чёрном, только белые волосы треплются. «Точно ведьма», — подумали все. Зашла она по-хозяйски, взгляд колючий, холодный. Прошла сразу к бару. В тишине её шаги — как грохот, как стадо диких лошадей. Я даже помню, что пахло от неё землёй да мохом. Она заговорила: — Эль, будь добра. — Голос как вьюга, как пронзительный ветер. Кто-то рядом со мной шепнул: «Кальяха…» — и фигура тут же повернула голову, как птица. Долго смотрела молча, аж не по себе стало. Было в ней что-то дикое, жуткое. Но знаешь, кого я видел? Девчонку, лет тридцати от силы. Но самый грозный кузнец такого страха не произведёт. Она схватила эль, почти залпом выпила и снова вцепилась взглядом. Уже в меня. Из-под темноты капюшона раздалось: — Не время ещё, — почти шёпотом, наверное только я и услышал. И так же как появилась — так же и ушла: под ржание коня, под стук его копыт и под вопли воронов за окном. Старик замолчал, будто смакуя этот рассказ, но в глазах его читался ужас того дня. Марк же, не церемонясь, заявил: — Брешешь. Испугались девчонки на лошади? Ерунда это всё. Он обернулся с улыбкой ко всем сидящим сзади мужчинам, ища поддержки. Но те молчали. — И… это всё? — спросил я. — Парень, возьми-ка ещё эля, — Эндрю положил руку мне на плечо. — Это только начало…