спасти ту, что сломана и изменить будущее

«Рана заживает, но шрам остаётся навсегда. И он напоминает не о том, что случилось, а о том, что ты выжил.»

Сегодня вечером стояла особенно прекрасная погода, и на улице было невероятно красиво. Беллатрикс, как всегда, была в великолепном наряде. На ней был коричневый свитер, который слегка открывал её ключицы, и чёрные брюки-клеш, подчёркивающие стройные ноги. Беллатрикс была худой, но этот образ только подчёркивал её изящную фигуру. Её дополняли туфли на небольшом каблуке и куртка, а шею украшало невиданной красоты ожерелье. От неё исходил аромат вишни, который пьянил окружающих, а Гермионе этот запах просто сводил с ума. Они шли под руку, обсуждая всё: от книг до архитектуры и жизненных ценностей. Мисс Грейнджер почувствовала себя комфортно и положила голову на плечо Беллатрикс, и они продолжали говорить на самые разные темы. Миона сама и не поняла как ей пришел в голову возможно не совсем корректный вопрос для обсуждения, но она рискнула задать его. — Почему тебе не нравится, когда тебя называют Лестрейндж? Вроде бы красивая фамилия. Беллатрикс сделала паузу, и Гермиона почувствовала напряжение. — Мой муж... Он... Хм, давай присядем? Они сели на лавочку и продолжили разговор. — Рудольфус Лестрейндж — мой муж. Он никогда не любил меня и не ценил. Я вышла за него по воле отца, потому что «так было нужно», «так лучше для всех». Но лучше не стало. Рудольфус часто бил меня и пытался заставить примкнуть к Пожирателям смерти, а когда я отказала... Белла глубоко и нервно вздохнула, сжимая кончик свитера в руке, и посмотрела на Гермиону. — Мой отец тоже узнал об этом и словно с цепи сорвался. Они оба начали издеваться надо мной. Однажды, когда я высказала Рудольфусу свою точку зрения, он решил применить ко мне Круцио. И с тех пор мне пришлось слушаться его. Он обещал, что если я не послушаюсь, то будет очень плохо мне и моим сестрам. А ведь Нарцисса и Андромеда для меня — самое дорогое. С каждым словом Гермиону пронзала ненависть к этому Рудольфусу и отцу Беллы. Она не понимала, как можно быть настолько жестокими? Глаза Беллатрикс уже были наполнены слезами, и она вот-вот не сдержит их. Гермиона не могла игнорировать её состояние. — Господи, Белла, прости меня, пожалуйста. Не стоило мне об этом спрашивать. Она раскрыла объятия, и её любимая утонула в них. Гермиона нежно гладила Беллатрикс по голове и спине, утешая и лаская её. — Герми, не отпускай меня. — Не отпущу, — прошептала девушка. Белла подняла голову и уставилась на спутницу. — У тебя такие красивые глаза и улыбка потрясающая, — начала бормотать Миона. У Беллатрикс перед глазами была пелена из слёз. Хоть одно слово, кусочек воспоминаний или имена заставляли её погрузиться в прошлое, и она уже не могла сдерживать себя. Дрожь охватывала тело, это было невыносимо терпеть. То, что она пережила в молодости, показывает, что не всегда казалось бы «родные люди», с которыми вы связаны кровными узами, бывают справедливы и с любовью относятся к своим детям и родственникам. Мисс Грейнджер вытерла большими пальцами рук слёзы с карих глаз женщины. Затем нежно прошлась рукой по её щеке, поглаживая. Беллатрикс этот жест очень понравился. Они не прекращали объятия. Но тут Белла резко отстранилась и произнесла спокойно: — Слушай, уже холодно. Она накинула на Гермиону свою куртку, обняв её. — Спасибо, — Грейнджер слабо улыбнулась. Затем Блэк добавила: — Малыш, ты устала, наверное. Думаю, нам стоит поехать ко мне домой. Переночуешь в спокойной обстановке. — Хорошо, если ты не против. Белла чмокнула девушку в щечку, и они отправились домой. По прибытии Гермиона написала Джинни о своём отсутствии и чтобы та её не ждала. Джинни была рада за подругу, вот она — любовь. Уже после возвращения в Хогвартс девушка начала рассказывать лучшей подруге про Беллу и то, как она ей восхищается. Параллельно с этим Беллатрикс также не отставала. Они с Нарциссой сидели за кружечкой чая, и мисс Блэк поведала о своём счастье. — Она действительно удивительная. Я так её люблю. Никогда не встречала ранее таких умных, добрых и искренних людей, как она. Белла была готова рассказать всё, что ей нравится в этой девушке, но это заняло бы целую вечность. — Я очень за тебя рада. Цисси заметила, что каждый раз при упоминании Гермионы Грейнджер у Беллы светятся глаза. Нарцисса широко и искренне улыбнулась, обняв старшую и любимую сестрёнку.