Пока смерть не разлучит нас

Последние недели мая выдались напряжёнными. Если раньше слово «контрольная» вызывало у детей лишь лёгкое волнение, смешанное с любопытством, то теперь, когда до конца учебного года оставалось чуть больше трёх недель, оно звучало как приговор. Итоговые контрольные должны были охватить весь материал, пройденный за год, — от сентября до мая, — и даже самые уверенные ученики начинали нервничать. Господин Лу, понимая состояние своих подопечных, старался не нагнетать обстановку. Он повторял с ними темы спокойно, методично, без спешки, и никогда не ругал за ошибки. — Ошибка — это не провал, — говорил он. — Это возможность узнать что-то новое. Если вы ошиблись сейчас, вы запомните правильный ответ и не ошибётесь на контрольной. Но даже его спокойствие не могло полностью развеять тревогу, витавшую в воздухе. Феофан готовился к контрольным с усердием, граничащим с одержимостью. Он просыпался на час раньше обычного, чтобы повторить правила по математике перед завтраком. Он сидел над учебниками допоздна, пока тётя Линь не заходила в комнату и не гасила лампу со словами: «Маленький господин, вам нужно спать. Знания без отдыха не усваиваются». Он делал пометки на полях, переписывал формулы, решал дополнительные задачи. Зандик, заметив его состояние, однажды сказал: — Ты перегружаешь мозг. Избыточная подготовка так же вредна, как и недостаточная. Твоя эффективность снижается на двенадцать процентов с каждым часом непрерывных занятий после четвёртого. — Ты посчитал? — спросил Феофан, не поднимая головы от учебника. — Разумеется. Я построил график. — Зандик достал из портфеля лист бумаги, на котором аккуратным почерком была нарисована кривая, уходящая вниз. — Вот здесь — оптимальное время для занятий. Четыре часа в день с перерывами по пятнадцать минут каждые сорок пять минут. Дальше — снижение. — Ты построил график моей эффективности? — Я построил график эффективности для каждого из нас, — ответил Зандик. — Скарамучча, например, наиболее продуктивен в утренние часы. Каэдэ — вечером. Ты — в промежутке между обедом и ужином. Я — всегда. — Ты невозможен. — Это комплимент? — Да. — Тогда спасибо. Но несмотря на свои слова, Зандик не оставил его. Он сел рядом и начал объяснять те темы, которые Феофану давались труднее всего. Он делал это терпеливо, без тени раздражения, и если Феофан что-то не понимал с первого раза, объяснял снова — другими словами, с другими примерами, пока смысл не доходил. — Ты мог бы быть учителем, — сказал Феофан, когда очередная задача наконец поддалась. — Нет, — ответил Зандик. — Учитель должен уметь вдохновлять. Я умею только объяснять. Это разные вещи. — Ты вдохновляешь, — тихо сказал Феофан. — Просто не замечаешь этого. Зандик промолчал, но его пальцы, державшие карандаш, чуть дрогнули. Скарамучча готовился к контрольным по-своему. Он не сидел над учебниками часами, как Феофан, и не строил графики, как Зандик. Вместо этого он писал. Шпаргалки? Нет, не шпаргалки. Стихи. Он облекал математические формулы в рифмы, превращал исторические даты в ритмические строфы, зашифровывал правила грамматики в метафоры. Это был его способ запоминания — странный, но действенный. — «Чтоб узнать, что в корне пишется, ты на слово посмотри, — бормотал он себе под нос, сидя за партой. — Если буква изменяется — значит, корень не внутри». — Что ты делаешь? — спросил Феофан. — Запоминаю правило, — ответил Скарамучча. — В рифме оно запоминается быстрее. Я проверял. — Ты проверял? — Разумеется. В прошлый раз я выучил таблицу умножения с помощью стихов. Сдал на отлично. Феофан покачал головой. Скарамучча был уникален. Он не мог запомнить сухую информацию, но стоило облечь её в поэтическую форму — и она впечатывалась в память намертво. Каэдэ готовился в одиночестве. Он всё ещё не привык просить о помощи, хотя Феофан много раз предлагал. Он сидел в углу класса во время перемен, склонившись над учебником, и его губы беззвучно шевелились, повторяя пройденный материал. Когда кто-то подходил слишком близко, он инстинктивно прикрывал страницу рукой — старая привычка, от которой он никак не мог избавиться. Однажды, заметив это, Феофан сел рядом. — Хочешь, позанимаемся вместе? — предложил он. — Зандик помогает мне с математикой. Ты мог бы присоединиться. — Я не хочу мешать, — ответил Каэдэ. — Ты не помешаешь. Мы — отряд. Помнишь? Каэдэ долго смотрел на него, а потом медленно кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Я попробую. Так они начали заниматься вчетвером: Феофан, Зандик, Скарамучча и Каэдэ. Каждый вечер, после уроков, они оставались в классе или шли в библиотеку и повторяли материал. Зандик объяснял математику и естествознание, Скарамучча помогал с литературой и чтением, Феофан подбадривал всех, а Каэдэ… Каэдэ учился доверять. Это было непросто. Иногда он замыкался, отмалчивался, уходил в себя. Но Феофан не давил. Он просто был рядом. И постепенно Каэдэ начал оттаивать. Однажды вечером, когда они сидели над особо сложной задачей про двух путников, вышедших из разных городов навстречу друг другу, Каэдэ вдруг сказал: — Знаете, я никогда не думал, что буду так бояться не монстров, не темноты, а обычной контрольной. — Контрольная — это тоже монстр, — заметил Скарамучча. — Просто интеллектуальный. — С ней можно сразиться, — добавил Аякс, который проходил мимо и услышал разговор. — Как с врагом. Нужно только знать его слабые места. — Слабые места контрольной? — переспросил Феофан. — Да! — Аякс сел рядом. — Вот смотри. Контрольная боится подготовки. Чем больше ты готовишься, тем слабее она становится. Это как с монстрами в Снежной: если ты знаешь их повадки, ты можешь победить. — Интересная метафора, — заметил Зандик. — Хотя и ненаучная. — Зато работает! — заявил Аякс. Итто, который тоже проходил мимо и не мог остаться в стороне от любого разговора, где звучало слово «битва», немедленно присоединился. — Я тоже хочу сражаться с контрольной! — закричал он. — Давайте устроим тренировочный лагерь! Как настоящие воины! — У нас уже есть тренировочный лагерь, — сказал Горо, который, как всегда, оказался рядом. — Это называется «библиотека». — Библиотека — это скучно! — возразил Итто. — А тренировочный лагерь — это круто! — Это одно и то же, Итто. Просто названия разные. — Нет! В тренировочном лагере есть костёр и песни! — В библиотеке есть книги, — спокойно заметил Чжун Ли, который сидел за соседним столом. — Книги — это костры, которые согревают разум. Итто задумался. Он явно пытался переварить эту метафору. — Значит, книги — это как костёр? — уточнил он. — Да. — А читать — это как сидеть у костра? — Именно. Итто просиял. — Тогда я люблю сидеть у костра! Я буду сидеть у костра каждый день! И он схватил первый попавшийся учебник и начал читать — правда, через пять минут заснул, уронив голову на страницу. Но Горо, глядя на него, тихо сказал: «Это прогресс. Раньше он засыпал через две минуты». Контрольные начались в понедельник. Первым предметом была математика — та самая, которой все боялись больше всего. Господин Лу раздал листы с заданиями, и в классе воцарилась та особенная тишина, которая бывает только во время экзаменов. Слышно было только, как скрипят перья, как шелестят страницы и как Итто, сидевший на первой парте, что-то бормочет себе под нос, пытаясь вспомнить таблицу умножения. Феофан взял лист и пробежался глазами по заданиям. Первое — сложение. Легко. Второе — вычитание. Тоже несложно. Третье — задача про яблоки, которые нужно разделить между друзьями. Он улыбнулся, вспомнив, как Зандик говорил, что это задача про доброту. Четвёртое — уравнение. То самое, которое он решал на прошлой контрольной и которое тогда казалось ему непреодолимым. Теперь оно выглядело почти простым. Он начал писать. Время летело незаметно. Когда господин Лу объявил, что осталось пять минут, Феофан уже проверял свою работу. — Сдаём листы, — сказал учитель. — Надеюсь, вы все справились. — Я справился! — закричал Итто. — Я решил почти всё! — Почти? — уточнил Горо. — Ну, может, не всё. Но большую часть! И это главное! После контрольной дети высыпали в коридор, обсуждая, кто что написал. Феофан чувствовал себя выжатым, как лимон, но довольным. Он сделал всё, что мог. Остальное — не в его власти. — Как прошло? — спросил Зандик, подходя. — Кажется, хорошо. Я решил все задания. Даже уравнение. — Я знал, что ты справишься. Твоя подготовка была оптимальной. — Ты опять говоришь как компьютер. — Я говорю как человек, который проанализировал данные. Компьютер не может анализировать данные так, как я. — Ты невозможен. — Это комплимент? — Да. — Тогда спасибо. Следующие дни были такими же: контрольная за контрольной. Чтение, письмо, естествознание. Дети уставали, нервничали, но держались. А после каждой контрольной они собирались в своём уголке — у пруда, под старой сосной, — и делились впечатлениями. Это стало их ритуалом. — Ещё две контрольные — и всё, — сказал однажды Скарамучча, глядя на золотых карпов. — Даже не верится. — А потом каникулы, — добавил Феофан. — И что вы будете делать? — спросил Каэдэ. — Я поеду в лагерь, — ответил Скарамучча. — Отец записал меня. Сказал, что это «полезно для социализации». — Он скривился. — Как будто я дикий зверь, которого нужно приручить. — Лагерь — это интересно, — заметил Феофан. — Я тоже хотел бы поехать. — Так поехали вместе, — неожиданно предложил Скарамучча. — Ты, я и Зандик. Втроём. Будет весело. — Весело? — переспросил Зандик. — Лагерь — это организованный отдых. Вероятность веселья зависит от качества организации. — Ты всегда всё оцениваешь вероятностями. — Это помогает принимать решения. — И какое решение ты примешь? Поедешь с нами? Зандик задумался. Его лоб прорезала знакомая морщинка. — Я поеду, — сказал он наконец. — Потому что вы оба там будете. А я предпочитаю быть там, где вы. Скарамучча удивлённо моргнул. Он явно не ожидал такого ответа. — Это… это очень мило с твоей стороны, — пробормотал он. — Это не мило, — ответил Зандик. — Это рационально. Вы — мои константы. Без вас система становится нестабильной. — Ты назвал нас константами? — Феофана я назвал константой давно. Ты — недавно добавленная переменная, которая стремится к константе. — Я — переменная? — Да. Но с положительной динамикой. Скарамучча не знал, обижаться ему или смеяться. В итоге он выбрал смех. — Ты невозможен, — сказал он. — Это комплимент? — Да. — Тогда спасибо. Каэдэ, слушавший этот разговор, тихо улыбался. Он не ехал в лагерь — у него не было на это денег, — но он не завидовал. Он был рад за друзей. И немного грустил, что не может поехать с ними. — Мы будем скучать по тебе, — сказал Феофан, заметив его взгляд. — Я знаю, — ответил Каэдэ. — Но вы вернётесь. А я буду здесь. И у меня есть другие друзья — Кокоми, Чжун Ли, Хэйдзо. Я не буду один. — Ты никогда не будешь один, — твёрдо сказал Феофан. — Помни это. Каэдэ кивнул. И в его глазах, обычно таких настороженных, светилось что-то новое. Что-то, похожее на уверенность. Последняя контрольная была по чтению. Она была самой лёгкой — нужно было прочитать текст и ответить на вопросы. Феофан справился быстро и оставшееся время просто сидел, глядя в окно. За стеклом шумел ветер, раскачивая ветви старой сосны. Солнце светило ярко, и на подоконнике плясали золотые зайчики. Где-то вдалеке пели птицы. Он думал о том, как сильно изменилась его жизнь за этот год. Он пришёл сюда испуганным мальчиком, который боялся каждого взгляда. А теперь… теперь он был частью чего-то большего. Частью отряда. — Сдаём листы, — сказал господин Лу. — Контрольные закончены. Поздравляю всех. Вы справились. Класс взорвался радостными криками. Итто вскочил на парту и закричал: «Мы победили!» Горо попытался его урезонить, но безуспешно. Феофан сидел за своей партой и улыбался. Контрольные закончены. Первый класс почти завершён. Впереди — последние дни учёбы, прощание, а потом — лето. Лагерь. Новые приключения. И всё это — вместе.