Пока смерть не разлучит нас

Пятый день в лагере начался с тишины. После вчерашнего ливня, который наконец утихомирился к ночи, природа словно взяла паузу — ни ветра, ни дождя, только редкие капли, срывающиеся с намокших ветвей, да далёкий гул горной реки, которая за ночь наполнилась водой и теперь шумела громче обычного. Солнце, поднявшееся над вершинами, было особенно ярким, будто его лучи отмылись от пыли и теперь сияли с удвоенной силой. Всё вокруг блестело: мокрая трава, листья, крыши домиков, гладь озера, которая снова стала серебряной, как в первый день. Птицы, переждавшие непогоду, теперь пели так громко и радостно, будто хотели наверстать упущенное за вчерашний день. Феофан проснулся рано, ещё до горна, и несколько минут лежал, прислушиваясь к этой музыке. Птичий хор звучал на разные голоса — высокие трели, низкие посвисты, ритмичное постукивание дятла где-то вдалеке. Зандик бы сказал, какие именно птицы поют. Наверное, уже записал их в свой орнитологический список, который теперь насчитывал не меньше дюжины видов. Феофан улыбнулся этой мысли. Он мог бы разбудить Зандика и спросить, но решил дать ему поспать. Даже Зандику нужно отдыхать, хотя он сам в этом никогда не признается. Вчерашний день, проведённый в четырёх стенах из-за дождя, оставил странное послевкусие. С одной стороны, было уютно — настольные игры, фильм, разговоры у камина. С другой — всем не терпелось снова выйти на улицу, бегать, купаться, дышать горным воздухом. Запертые в помещении дети напоминали сжатые пружины, которые вот-вот распрямятся. И сегодня, судя по расписанию, которое господин Ши объявил ещё вчера, их ждал особенный день — День спорта. Большие соревнования между отрядами, с эстафетами, прыжками, метанием и даже футбольным матчем. Весь лагерь готовился к этому с начала смены, и теперь, когда погода наладилась, предвкушение висело в воздухе. Когда прозвучал горн, Феофан уже был одет. Он разбудил Скарамуччу, который, как обычно, пытался спрятаться под одеяло, и помог Линь Юэ найти второй носок (тот вечно терял носки и утверждал, что их «крадёт лагерный домовой»). Зандик, разумеется, уже был готов — он сидел на своей полке и завязывал шнурки с методичной точностью, проверяя, чтобы узел был оптимальным. — Доброе утро, — сказал он. — Влажность снизилась до шестидесяти процентов. Ветер юго-западный, скорость — три метра в секунду. Идеальные условия для спортивных соревнований. — Ты уже измерил скорость ветра? — спросил Скарамучча, протирая глаза. — Я измерил её в шесть утра. Сейчас она стабильна. — Ты выходил на улицу в шесть утра? — Да. Я проверял состояние поля для соревнований. Трава мокрая, но не скользкая. Это снижает риск травм на двенадцать процентов. Скарамучча покачал головой, но уже без прежнего раздражения. Он привыкал. Медленно, но привыкал. Завтрак в то утро был особенным — повара расстарались и приготовили «спортивный завтрак»: овсяную кашу с орехами и сухофруктами, яичницу с беконом, свежие булочки и большие кружки горячего чая. Господин Ши, обходя столы, говорил: «Ешьте хорошо! Сегодня вам понадобятся силы!» И дети ели — даже те, кто обычно ковырялся в тарелке. Феофан взял добавку каши, чувствуя, что сегодня действительно потребуется много энергии. После завтрака была линейка. На этот раз она была торжественной — с поднятием флага, с краткой речью господина Ши о «духе соревнования и честной игре», с представлением судей (ими были вожатые и несколько старших ребят, которые вызвались помогать). Команды построились на поляне, и Феофан, оглядывая своих товарищей, чувствовал гордость. «Горные ястребы» — их было восемь человек: он сам, Зандик, Скарамучча, Линь Юэ, Юджин, Линн, Жень-капитан и мальчик по имени Тао, который присоединился к ним вчера. Тао был из другого отряда, но его команда распалась, и господин Ши распределил оставшихся по другим группам. Тао был тихим, немного неуклюжим, но очень старательным. — Сегодня мы должны победить, — заявил Жень, когда они собрались в кружок перед первым соревнованием. — Мы были вторыми в эстафете, вторыми в ориентировании. Хватит быть вторыми! Сегодня мы — первые! — Или третьи, — тихо сказал Скарамучча. — Или четвёртые. — Что? — Жень уставился на него. — Я просто реалистично оцениваю шансы. Соревнования — это не только сила. Это ещё и удача. — Удача — это для слабаков! — отрезал Жень. — Побеждают сильнейшие! — Это статистически неверно, — заметил Зандик. — В любом соревновании есть элемент случайности. Но я согласен, что мы должны приложить максимум усилий. Это повышает вероятность успеха. Жень, кажется, не совсем понял, что сказал Зандик, но удовлетворился тем, что с ним согласились. Он хлопнул в ладоши и скомандовал: «Вперёд!» Первым соревнованием был бег на короткую дистанцию — шестьдесят метров. От каждой команды выступали по два участника. Жень, разумеется, вызвался сам и взял с собой Линь Юэ, который был самым быстрым в их отряде. Феофан, Зандик и остальные стояли на обочине дорожки и болели. Жень бежал мощно, размашисто, как разъярённый бык, и пришёл вторым в своём забеге. Линь Юэ, лёгкий и юркий, обогнал всех и занял первое место. Его длинные ноги мелькали так быстро, что казалось, он не касается земли. Команда «Горных ястребов» ликовала. — Отлично! — кричал Жень, хлопая Линь Юэ по спине. — Я знал, что ты можешь! Ты — наша секретная ракета! — Я просто быстро бегаю, — скромно ответил Линь Юэ, но было видно, что он доволен. Вторым соревнованием были прыжки в длину. Здесь отличился Тао — тот самый тихий новичок. Он неожиданно для всех прыгнул дальше всех в своей возрастной группе, приземлившись на песок с такой силой, что поднял облако пыли. Судьи долго измеряли результат, а потом объявили: «Первый!» Тао стоял, растерянно улыбаясь, и явно не верил своему счастью. — Я же говорил! — кричал Жень, который теперь хлопал по спине Тао. — Каждый из нас — звезда! Мы — команда звёзд! — Ты минуту назад называл нас «сборищем неудачников», — заметил Скарамучча. — Это было минуту назад! Сейчас всё иначе! Третьим соревнованием было метание мяча. Здесь выступал Зандик. Он никогда не был силачом, но его подход к метанию был, как всегда, научным. Он несколько минут разминался, рассчитывая оптимальный угол броска, потом встал на линию, прицелился — и метнул мяч с такой точностью, что тот улетел дальше, чем у большинства участников. Занял третье место. Не первое, но для человека, который обычно избегал спорта, это был отличный результат. — Ты использовал физику? — спросил Феофан, когда Зандик вернулся. — Разумеется. Угол в сорок пять градусов обеспечивает максимальную дальность полёта при данной начальной скорости. Я также учёл сопротивление воздуха и направление ветра. — Ты учёл ветер? — Да. Юго-западный, три метра в секунду. Я внёс поправку. — Ты невозможен. — Это комплимент? — Да. — Тогда спасибо. Четвёртым соревнованием была эстафета с препятствиями. Это было самое сложное и самое зрелищное испытание. Нужно было пробежать дистанцию, перепрыгивая через барьеры, пролезть под натянутой сеткой, перейти по бревну через импровизированный ров и передать эстафетную палочку следующему. Здесь участвовали все восемь членов команды, и каждый должен был выложиться по полной. Феофан бежал четвёртым. Когда он принял палочку от Юджина, их команда шла третьей. Он рванул вперёд, чувствуя, как ветер свистит в ушах, как сердце колотится где-то в горле, как мышцы напрягаются до предела. Барьеры он перепрыгнул легко — сказались тренировки. Под сеткой пролез, хоть и запачкал футболку в грязи. Бревно — самое трудное. Оно было узким и скользким после вчерашнего дождя. Феофан замедлился, раскинул руки для равновесия и пошёл осторожно, шаг за шагом. Сзади дышали в спину соперники. Где-то сбоку кричали болельщики. Но он не слушал. Он сосредоточился на бревне — только на нём. Шаг. Ещё шаг. Ещё. И вот — конец. Он спрыгнул на землю и побежал дальше. Когда он передавал палочку Зандику, их команда всё ещё шла третьей. Зандик принял эстафету и побежал — не так быстро, как Линь Юэ, но зато с идеальной техникой. А последним бежал Жень. Он бежал так, будто от этого зависела его жизнь — и, кажется, для него так и было. Он обогнал одного соперника, потом второго, и на финишной прямой вырвался вперёд, опередив ближайшего преследователя всего на полшага. — Мы первые! — закричал он, падая на траву и тяжело дыша. — Мы сделали это! «Горные ястребы» ликовали. Феофан, Зандик, Скарамучча, Линь Юэ, Юджин, Линн, Тао и Жень — они стояли, обнявшись, мокрые от пота и грязи, но абсолютно счастливые. Даже Скарамучча, который обычно не проявлял эмоций, улыбался. Даже Зандик, который обычно анализировал всё, сейчас просто стоял и смотрел на товарищей с выражением, которое можно было назвать гордостью. — Мы сделали это, — повторил он, и в его голосе было что-то новое. Что-то, что не измерялось формулами. — Мы сделали это, — подтвердил Феофан. — Вместе. После обеда был футбольный матч. Играли сборные команды — «Орлы» против «Соколов». Феофан, который никогда не был силён в футболе, сидел на скамейке запасных и болел за своих. Зандик сидел рядом и комментировал игру, анализируя тактику и стратегию — он, разумеется, изучил правила футбола заранее и теперь объяснял Феофану, что такое офсайд и почему судья остановил игру. Скарамучча сидел с другой стороны и рисовал в альбоме — он пытался запечатлеть момент, когда Жень забил гол. Его карандаш летал по бумаге, и на рисунке фигура Женя получалась особенно динамичной — в прыжке, с вытянутой ногой, как настоящий профессионал. — Ты рисуешь спорт, — заметил Феофан. — Раньше ты рисовал только пейзажи и узоры. — Я расширяю тематику, — ответил Скарамучча. — Спорт — это тоже искусство. Движение, ритм, напряжение. Это красиво. — Ты начинаешь видеть красоту в том, чего раньше не замечал. — Да. Ты меня этому научил. Матч закончился победой «Орлов» со счётом три-два. Жень, который играл в команде «Орлов», забил решающий гол и теперь ходил по поляне с видом героя. Его лицо сияло, а голос охрип от крика. Линь Юэ, который тоже играл, получил синяк на колене, но не жаловался — «боевая рана», как он сказал. Юджин, который был вратарём, пропустил два мяча, но взял решающий пенальти, и теперь все хлопали его по плечам. Вечером, после ужина, был традиционный костёр. Но сегодня он был особенным — не просто с песнями и историями, а с церемонией награждения. Господин Ши, стоя перед строем, зачитывал результаты дня. «Горные ястребы» заняли первое место в эстафете с препятствиями, второе — в общем зачёте. Жень получил грамоту «Лучший капитан», Линь Юэ — «Лучший бегун», Тао — «Лучший прыгун», а Зандик — «Лучший стратег». — Заслуженно, — сказал Феофан, когда Зандик вернулся с грамотой. — Это просто бумага, — ответил Зандик. — Но я ценю признание. Это приятно. — Ты сказал «приятно»? — Да. Я учусь распознавать и называть эмоции. Это часть моего развития. — Ты молодец. — Я знаю. Поздним вечером, когда костёр догорел и дети разошлись по домикам, Феофан, Зандик и Скарамучча сидели на крыльце. Небо было ясным, и звёзды сияли особенно ярко. Юджин, наверное, сейчас смотрит на них в свой телескоп. Может быть, даже записывает что-то в дневник. — Хороший день, — сказал Феофан. — Очень, — согласился Скарамучча. — Я никогда не думал, что спорт может быть… увлекательным. Раньше я считал это глупым занятием. — А теперь? — Теперь я понимаю, что глупым было моё отношение. Спорт — это не просто беготня. Это команда. Это поддержка. Это… — он замялся, подбирая слово. — Это как стихи. Только телом. — Красивое сравнение, — заметил Зандик. — Хотя и не совсем точное с научной точки зрения. — Ты опять анализируешь, — вздохнул Скарамучча. — Я говорю метафорами, а ты их разбираешь на части. — Метафоры можно анализировать, как и всё остальное. Но я понял, что ты хотел сказать. И я согласен. — Ты согласен? — Скарамучча удивлённо посмотрел на него. — Ты, который всегда всё опровергает? — Я не опровергаю. Я уточняю. Это разные вещи. Феофан слушал их перепалку и улыбался. Они были такими разными — Зандик с его вечным анализом, Скарамучча с его метафорами и стихами. Но именно эта разница делала их дружбу такой прочной. Они дополняли друг друга. Они были частями одного целого. — Знаете, — сказал он, — я думаю о том, как мы изменились. Все мы. Помните, какими мы были год назад? Зандик не умел говорить о чувствах. Скарамучча был надменным и замкнутым. А я… я боялся всего. А теперь — посмотрите на нас. Мы в лагере, у нас новые друзья, мы выигрываем соревнования, рассказываем истории у костра. Мы изменились. — Изменения — это естественный процесс, — сказал Зандик. — Но я согласен: эти изменения — позитивны. Я фиксирую прогресс. — Ты фиксируешь прогресс? — переспросил Скарамучча. — Разумеется. У каждого из нас есть график развития. Твой график, например, показывает значительный рост в области социальной адаптации. — У меня есть график социальной адаптации? — Да. Я составил его в начале года и обновляю ежемесячно. Скарамучча открыл рот, чтобы возмутиться, но потом закрыл. Потому что понял: это и есть забота Зандика. Выраженная в графиках и цифрах, но забота. — Ты невозможен, — сказал он. — Это комплимент? — Да. — Тогда спасибо. Они рассмеялись. Их смех разнёсся над спящим лагерем, смешиваясь с шумом ветра и стрекотом ночных цикад. А потом они замолчали и просто сидели, глядя на звёзды. Пятый день в лагере закончился. Впереди было ещё много дней. И Феофан знал: они будут прекрасными.