Пока смерть не разлучит нас

Июнь наступил как-то сразу, без предупреждения. Ещё вчера, кажется, они сидели на траве под сосной, наслаждаясь майским солнцем, а сегодня уже нужно было собирать портфели, сдавать учебники, прощаться с классом. Последняя неделя перед каникулами всегда была особенной — наполненной и радостью, и грустью одновременно. Радостью от того, что впереди лето, свобода, приключения. Грустью от того, что нужно расставаться — пусть и ненадолго. В то утро Феофан проснулся рано. Солнце ещё только поднималось над горизонтом, и его лучи, пробиваясь сквозь занавески, рисовали на полу золотые узоры. Искорка уже не спала — она сидела в углу клетки и смотрела на него своими светящимися глазами. Феофан встал, насыпал ей зерна, погладил по спинке. «Сегодня последний день, — сказал он ей. — Последний день второго класса. Представляешь? Мы уже почти третьеклассники». Искорка, как всегда, не ответила, но её глаза, казалось, сияли ярче обычного. За завтраком тётя Линь была особенно заботлива. Она приготовила его любимые рисовые шарики с кунжутом, заварила чай с жасмином и то и дело причитала: «Как быстро летит время! Казалось бы, только вчера вы пошли в первый класс, а уже второй заканчиваете. Скоро совсем взрослым станете, и я вам буду не нужна». Феофан обнял её — крепко, насколько мог. «Вы всегда будете мне нужны, тётя Линь, — сказал он. — Всегда». Она всхлипнула и отвернулась, но он видел, что она улыбается. На перекрёстке его ждал Зандик. Сегодня он был без книги — это становилось традицией в особенные дни. Вместо книги он держал в руках небольшой свёрток. Феофан уже знал, что это значит — Зандик опять приготовил подарок. «Это тебе, — сказал он, протягивая свёрток. — В честь окончания второго класса». Феофан развернул бумагу. Внутри была небольшая рамка, а в ней — засушенный цветок. Тот самый лепесток сакуры, который они нашли в парке, когда ходили туда с классом. Зандик сохранил его, засушил, поместил под стекло. «Ты сказал тогда, что этот лепесток похож на надежду, — объяснил Зандик. — Я запомнил. И решил сохранить его для тебя». Феофан прижал рамку к груди. Слёзы наворачивались на глаза, но он сдержал их. «Спасибо, — прошептал он. — Это лучший подарок». «Это просто лепесток, — ответил Зандик. — Но я рад, что тебе нравится». У ворот школы их ждали Скарамучча и Каэдэ. Скарамучча держал в руках конверт — Феофан знал, что там стихи. Он всегда дарил стихи в особенные дни. Каэдэ держал альбом — наверное, новый рисунок. Они обменялись подарками, и Феофан почувствовал, как внутри разливается тепло. Это был их ритуал — дарить друг другу частичку себя в последний день учебного года. Класс встретил их праздничным гулом. Парты были сдвинуты к стенам, стулья расставлены по кругу. На доске господин Лу написал: «Поздравляю с окончанием второго класса!» — и нарисовал цветными мелками дракона. Дракон был немного кривоватым, но очень старательным. Итто, увидев его, закричал: «Это я! Я — дракон!» Горо тихо заметил: «Вообще-то это просто дракон. Не ты». Но Итто уже не слушал — он бегал по классу, размахивая воображаемыми крыльями. Господин Лу вошёл, когда все расселись. Он был в своём лучшем костюме — том самом, который надевал только на выпускные и праздники. Его галстук был завязан идеально, а на лацкане пиджака красовалась маленькая брошь в виде книжки. Он встал перед классом и обвёл взглядом своих учеников. — Дети, — сказал он, и его голос дрогнул. — Вот и закончился ещё один год. Ещё один год, который мы провели вместе. Я помню, какими вы пришли сюда в сентябре — отдохнувшими после каникул, загорелыми, полными сил. А теперь посмотрите на себя. Вы стали старше. Вы стали умнее. Вы стали ближе друг к другу. Вы — лучший класс, который у меня когда-либо был. Он помолчал, достал платок и вытер глаза. Феофан почувствовал, как у него самого защипало в носу. Господин Лу всегда так говорил — и каждый раз это звучало искренне. — Я хочу, чтобы вы знали, — продолжил он, — что я горжусь вами. Не только теми, кто получает пятёрки. Не только теми, кто побеждает на олимпиадах. Я горжусь каждым из вас. Потому что каждый из вас — уникален. Каждый из вас привносит что-то своё в этот класс. Итто — энергию и жизнерадостность. Горо — заботу и терпение. Кокоми — мудрость и спокойствие. Чжун Ли — знания и глубину. Хэйдзо — любопытство и ум. Синобу — справедливость и ответственность. Тома — щедрость и открытость. Барбара — талант и доброту. Аякс — силу и верность. Коломбина — загадочность и проницательность. Зандик — гениальность и преданность. Скарамучча — творчество и честность. Каэдэ — смелость и нежность. И ты, Феофан — сердце. Ты — сердце этого класса. Без тебя мы не были бы теми, кто мы есть. Феофан опустил голову. Он не знал, что ответить. Он просто чувствовал, как слёзы текут по щекам, и не пытался их скрыть. После речи господина Лу они устроили прощальное чаепитие. Тётя Линь, как всегда, испекла пирог, и другие родители тоже принесли угощения. Стол ломился от сладостей — печенье, конфеты, фрукты, соки. Дети ели, смеялись, обменивались адресами, обещали писать друг другу летом. Вечером, когда всё закончилось, Феофан, Зандик, Скарамучча и Каэдэ в последний раз в этом учебном году собрались в штабе. Солнце садилось, и небо было окрашено в розовые и золотые тона. Платформа на старом дубе чуть поскрипывала под порывами ветра. Пахло летом — травой, цветами, приближающейся грозой. — Ещё один год позади, — сказал Феофан. — Даже не верится. — Год прошёл быстро, — заметил Зандик. — Но если посчитать, мы провели вместе примерно тысячу сто часов. Это больше, чем многие люди проводят с друзьями за всю жизнь. — Ты посчитал часы? — спросил Скарамучча. — Разумеется. Я считаю всё. — А сколько мы ещё проведём вместе? — спросил Каэдэ. — Этого я не знаю. Но я надеюсь, что много. Очень много. Феофан взял Зандика за руку. Скарамучча сел ближе. Каэдэ прижался плечом к Феофану. Они сидели вчетвером, глядя на закат, и молчали. Второй класс закончился. Впереди было лето — долгое, полное обещаний и приключений. А потом — третий класс. Новая глава их жизни.