Пока смерть не разлучит нас

Июньское солнце заливало Ли Юэ золотым светом, и город, казалось, плавился от жары. Каникулы начались, и Феофан, проснувшись в первый свободный день, долго лежал в постели, наслаждаясь ощущением свободы. Никаких учебников, никаких контрольных, никаких ранних подъёмов. Целых три месяца впереди — огромных, бесконечных, полных возможностей. Искорка, которая, казалось, тоже чувствовала перемену, бегала по клетке и радостно попискивала. Феофан встал, покормил её, а потом сел у окна, глядя на сад. Старый дуб, на котором висел их штаб, уже полностью оделся листвой, и его крона была такой густой, что платформа почти скрывалась в зелени. Лето вступило в свои права, и всё вокруг дышало жизнью. Первая неделя каникул прошла в блаженном ничегонеделании. Феофан отсыпался, читал книги, которые откладывал весь учебный год, рисовал, гулял по городу. Но уже к середине второй недели он начал скучать по друзьям. Они, конечно, виделись — каждый день собирались в штабе, ходили на речку, в парк, просто бродили по улицам. Но Феофану хотелось чего-то большего. Какого-то общего дела. Какого-то приключения. И приключение не заставило себя ждать. Однажды вечером, когда они сидели в штабе и лениво обсуждали, чем заняться, Каэдэ вдруг сказал: — Настоятельница говорила, что в горах, за городом, есть старый монастырь. Он заброшен уже много лет. Говорят, там живут призраки. — Призраки? — Итто, который, оказывается, подслушивал, просунул голову в люк платформы. — Я хочу увидеть призраков! — Призраков не существует, — сказал Зандик. — Это научный факт. То, что люди называют призраками, обычно является оптической иллюзией или результатом психологического внушения. — А я всё равно хочу! — заявил Итто. — Давайте сходим туда! Будет экспедиция! — Экспедиция к заброшенному монастырю, — задумчиво произнёс Скарамучча. — Звучит как начало страшной истории. — Именно! — Итто радостно закивал. — Мы возьмём с собой фонарики, верёвки, еду. И пойдём ночью! Чтобы было страшнее! — Ночью идти в заброшенный монастырь — это неразумно, — заметил Горо, который, как всегда, был рядом с Итто. — Можно упасть, заблудиться, пораниться. — Поэтому мы и возьмём верёвки! И фонарики! И Зандика — он всё рассчитывает! Зандик, неожиданно для всех, кивнул. — Я могу рассчитать оптимальный маршрут и оценить риски. Если мы пойдём днём, а не ночью, вероятность несчастного случая снизится на семьдесят процентов. Кроме того, я могу взять с собой аптечку. — Значит, решено! — Итто хлопнул в ладоши. — Идём завтра! На следующий день, сразу после завтрака, группа добровольцев собралась у ворот города. Итто, разумеется, был первым — с огромным рюкзаком, в котором, как потом выяснилось, лежали в основном бутерброды. Горо пришёл с компасом и картой местности. Аякс явился с деревянным мечом — «на случай, если призраки всё-таки существуют». Кокоми и Чжун Ли, которые тоже решили присоединиться, принесли с собой блокноты для записей. Хэйдзо и Синобу взяли лупы и фонарики. Тома, как всегда, принёс конфеты. Барбара сказала, что будет ждать их возвращения, чтобы спеть песню в честь героев. Коломбина, разумеется, отказалась идти, но загадочно улыбнулась и пожелала удачи. Феофан, Зандик, Скарамучча и Каэдэ были в центре группы. Зандик держал в руках карту и компас, периодически сверяясь с ними. Скарамучча, вопреки обыкновению, не ворчал — он, кажется, тоже предвкушал приключение. Каэдэ нёс альбом для зарисовок. А Феофан просто наслаждался моментом. Дорога до монастыря заняла около двух часов. Они шли через лес, по старой, заросшей тропе, которая, казалось, не видел путников уже много лет. Ветви деревьев смыкались над головой, создавая прохладный полумрак. Пахло прелыми листьями, грибами и чем-то ещё — может быть, стариной. Иногда где-то вдалеке стучал дятел, и этот звук эхом разносился по лесу. Итто шёл первым, размахивая воображаемым мечом и крича: «Призраки, трепещите! Я иду!» Горо шёл за ним с аптечкой наготове. Монастырь показался из-за деревьев внезапно. Он стоял на вершине холма — старый, полуразрушенный, с провалившейся крышей и заросшими мхом стенами. Когда-то здесь, наверное, жили монахи — молились, работали, читали древние книги. Теперь же здесь было пусто и тихо. Только ветер гулял по пустым залам, и где-то в глубине здания хлопала незакрытая ставня. — Ух ты, — выдохнул Итто. — Как в сказке! — Как в страшной сказке, — поправил Горо. Они вошли внутрь. Внутри было прохладно и сумрачно. Солнечный свет пробивался сквозь проломы в крыше, рисуя на каменном полу причудливые узоры. Стены были покрыты старыми фресками — изображениями драконов, фениксов, каких-то древних символов. Чжун Ли, увидев их, немедленно начал записывать: «Фрески, предположительно, эпохи Чжоу. Сохранность средняя. Представляют историческую ценность». Зандик водил пальцем по стене, определяя состав штукатурки. Скарамучча стоял посреди зала и смотрел вверх, на пролом в крыше, через который было видно небо. «Здесь можно писать стихи, — сказал он. — Тут особая атмосфера». Каэдэ уже достал альбом и рисовал. Феофан медленно шёл по залу, касаясь рукой холодных камней. Он думал о людях, которые когда-то жили здесь. Кем они были? О чём мечтали? Почему ушли? История этого места была скрыта во тьме веков, и, возможно, никто никогда её не узнает. Но сейчас, в этот момент, они были здесь. Они вдыхали этот воздух, видели эти стены, касались этих камней. И это было важно. Итто, разумеется, нашёл приключение. В дальнем углу зала он обнаружил старую лестницу, ведущую в подвал. «Там, наверное, сокровища! — закричал он. — Или призраки!» Горо попытался его остановить, но безуспешно. Пришлось спускаться всем вместе. В подвале было темно и сыро, пахло плесенью и землёй. Фонарики выхватывали из темноты старые бочки, полусгнившие полки, какие-то тряпки. Сокровищ не было. Призраков тоже. Но Итто всё равно был счастлив. Они провели в монастыре несколько часов. Исследовали каждый уголок, каждый зал, каждую лестницу. Нашли старую библиотеку — книги давно истлели, но несколько страниц ещё можно было разобрать. Чжун Ли бережно собрал их и спрятал в сумку. Нашли колодец во дворе — он был глубоким, и вода в нём была ледяной и чистой. Нашли старое дерево, которое росло прямо из стены, — его корни оплели камни, и казалось, что дерево и здание стали единым целым. Когда солнце начало клониться к закату, они отправились обратно. Уставшие, но счастливые, они шли через лес, и птицы пели им вслед. Итто, который всё ещё надеялся встретить призраков, иногда оглядывался, но видел только деревья и кусты. «В следующий раз пойдём ночью», — заявил он. «Нет», — хором ответили все остальные. Вечером, сидя в штабе, они обсуждали прошедший день. Зандик сказал, что с точки зрения физической нагрузки экспедиция была успешной. Скарамучча прочитал новое стихотворение, написанное под впечатлением от монастыря. Каэдэ показал рисунки — они были мрачными, но красивыми. А Феофан просто сидел и слушал, и ему было хорошо. — Знаете, — сказал он, — я думаю, что это лето будет особенным. Мы уже многое пережили вместе. Лагерь. Школу. Болезнь дяди Зандика. Мюзикл. Монастырь. И каждый раз мы становились ближе. Я не знаю, что ждёт нас дальше. Но я знаю, что мы справимся. Потому что мы вместе. — Вероятность того, что мы справимся, — сказал Зандик, — составляет девяносто семь процентов. — Ты повысил вероятность? — удивился Скарамучча. — Да. Потому что мы стали сильнее. Скарамучча хмыкнул, но было видно, что он согласен. Каэдэ улыбнулся. А Феофан смотрел на закат и думал о том, что лето только начинается. Впереди ещё много дней. Много приключений. Много всего.