Пока смерть не разлучит нас

Август в Ли Юэ — время, когда лето достигает своего пика и начинает потихоньку клониться к закату. Дни ещё стояли жаркие, душные, наполненные стрекотом цикад, но вечера уже приносили прохладу, а ночи становились удивительно ясными и звёздными. Именно в такие ночи, когда небо над городом превращалось в бархатное покрывало, усыпанное алмазной крошкой, Юджин, их одноклассник и признанный астроном, предложил устроить ночь наблюдений за звёздами. Идею поддержали все — даже те, кто никогда не интересовался астрономией. В конце концов, это был повод собраться вместе, а что может быть лучше? Подготовка к звёздной ночи заняла несколько дней. Юджин, который был главным организатором, принёс свой телескоп — тот самый, с которым он ездил в лагерь и который потом показывал Зандику. Это был не самый мощный телескоп в мире, но для наблюдений за луной и планетами его вполне хватало. Кроме того, Юджин принёс карты звёздного неба — большие, подробные, с отмеченными созвездиями. Он расстелил их на траве и начал объяснять всем желающим, где какое созвездие находится и как его найти. «Вот это — Лебедь, — говорил он, водя пальцем по карте. — Он похож на крест. А это — Лира. Видите яркую звезду? Это Вега. Одна из самых ярких звёзд на небе». Дети слушали, затаив дыхание. Даже Итто, который обычно не интересовался такими вещами, стоял и смотрел на карту с открытым ртом. Местом для наблюдения выбрали холм за городом — тот самый, на котором рос одинокий дуб и с которого открывался вид на долину. Это было идеальное место: вдали от городских огней, с чистым небом и мягкой травой, на которой можно было расстелить пледы. Родители, конечно, волновались — ночью, за городом, дети одни. Но господин Лу, узнав о затее, вызвался сопровождать их. «Я тоже люблю звёзды, — сказал он. — И я обещаю, что присмотрю за вами». С ним родители согласились отпустить детей. В назначенный вечер все собрались у городских ворот. Итто пришёл с фонариком и бутербродами — он заявил, что «звёзды звёздами, а еда — это важно». Горо нёс за ним пледы и термос с чаем. Аякс притащил свой деревянный меч — «на случай, если с неба спустятся монстры». Кокоми и Чжун Ли принесли книги по астрономии. Хэйдзо и Синобу — лупы и блокноты. Тома — конфеты. Барбара — укулеле. Коломбина, разумеется, не пришла — она сказала, что «звёзды и так знают, что она о них думает». Феофан, Зандик, Скарамучча и Каэдэ шли вместе. Зандик нёс свой блокнот — он планировал записывать наблюдения. Скарамучча, который никогда особенно не интересовался астрономией, всё же согласился пойти — «ради компании». Каэдэ взял альбом и пастель — он хотел нарисовать звёздное небо. А Феофан просто радовался тому, что они снова вместе, что впереди — целая ночь приключений. Холм встретил их тишиной. Здесь, вдали от города, не было слышно ни порта, ни повозок, ни криков торговцев. Только ветер шелестел травой, да где-то вдалеке стрекотали сверчки. Небо было ясным — ни облачка. Звёзды, одна за другой, загорались на темнеющем небосводе, и вскоре их стало так много, что дух захватывало. Млечный путь протянулся через всё небо, как светящаяся река, и Феофан, глядя на него, думал о том, как огромен мир. Как много в нём звёзд, планет, галактик. И как мало он, Феофан, по сравнению с этой бесконечностью. Но эта мысль не пугала его. Наоборот — она успокаивала. Значит, его проблемы, его тревоги, его страхи — всё это такое маленькое, такое незначительное. А важно — вот это: звёзды, друзья, ночь. Юджин установил телескоп и начал настраивать его. Дети выстроились в очередь — каждому хотелось посмотреть в окуляр. Первым, разумеется, пролез Итто. Он прильнул к телескопу и закричал: «Я вижу луну! Она огромная! И на ней дырки!» Горо поправил его: «Это кратеры, Итто. Не дырки, а кратеры». Но Итто уже не слушал — он требовал, чтобы ему дали посмотреть ещё. Потом у телескопа по очереди побывали все. Зандик, увидев кольца Сатурна, сказал: «Интересно. Я читал о них, но видеть своими глазами — это другое». Скарамучча, посмотрев на Юпитер и его спутники, заметил: «Похоже на семью. Большая планета и маленькие луны вокруг неё». Каэдэ, увидев звёздное скопление Плеяды, прошептал: «Как будто кто-то рассыпал бриллианты по бархату». Феофан, когда подошла его очередь, долго смотрел на луну — на её кратеры, горы, моря. Он думал о том, что люди когда-нибудь, может быть, полетят туда. Увидят всё это вблизи. И это будет величайшее приключение в истории. Потом они лежали на пледах и смотрели на звёзды. Юджин показывал созвездия, рассказывал легенды, связанные с ними. О Лебеде, который летит через Млечный путь. О Лире, которая играет музыку сфер. О Большой Медведице, которая охраняет север. Дети слушали, и каждый думал о своём. Феофан думал о маме. О том, как она когда-то говорила ему: «Звёзды — это души тех, кто ушёл. Они смотрят на нас сверху и улыбаются». Тогда он не понимал, что это значит. Теперь, кажется, начинал понимать. Зандик лежал рядом и что-то записывал в блокнот. Феофан заглянул через плечо. Это были не наблюдения, не расчёты. Это было стихотворение. Зандик писал стихи. Сам. Без подсказок, без просьб. Просто потому, что ему захотелось. «Звёзды — как мы, — прочитал Феофан. — Их много, но каждая одинока. И только вместе они создают свет». Он поднял глаза на Зандика. Тот смотрел на него — серьёзно, но в его глазах было что-то тёплое. «Ты написал стихи», — прошептал Феофан. «Да. Я решил попробовать. Это оказалось… приятно». Феофан улыбнулся и взял его за руку. Они лежали так, глядя на звёзды, и молчали. Где-то рядом Скарамучча читал свои стихи — те, что написал специально для этой ночи. О звёздах, которые светят даже тогда, когда их не видно. О друзьях, которые всегда рядом. О том, что тьма не вечна. Кокоми подпевала Барбаре, которая тихо играла на укулеле. Итто и Аякс, уставшие за день, уснули прямо на траве, и Горо укрыл их пледом. Чжун Ли и Хэйдзо обсуждали какую-то древнюю теорию о том, что звёзды — это огни на небесном своде. Синобу следила, чтобы никто не упал с холма. Тома раздавал последние конфеты. А Феофан лежал на спине, смотрел в небо и чувствовал себя частью чего-то огромного, бесконечного, прекрасного. Частью вселенной. Частью отряда. Частью этой ночи. Август продолжался. Звёздная ночь осталась позади, но воспоминания о ней согревали сердца. До школы оставалось всё меньше времени, и дети старались провести оставшиеся дни как можно лучше. Они снова ходили на речку, снова сидели в штабе, снова гуляли по городу. Но теперь в их дружбе появилось что-то новое. Какая-то глубина. Какое-то понимание. Как будто звёздная ночь открыла им что-то важное. Что-то, что они всегда знали, но не могли выразить словами. Однажды вечером, за неделю до начала учебного года, они собрались в штабе в последний раз. Завтра нужно было готовиться к школе — покупать тетради, проверять форму, собирать портфель. Но сегодня — сегодня они ещё были свободны. Солнце садилось за горизонт, и небо было окрашено в розовые и золотые тона. Ветер шелестел листвой старого дуба. Пахло осенью — хотя до осени было ещё далеко, в воздухе уже чувствовалось её приближение. — Ещё одно лето позади, — сказал Феофан. — Третье лето, которое мы провели вместе. — Если считать с детского сада — четвёртое, — поправил Зандик. — Ты считаешь с детского сада? — Разумеется. Я считаю всё. С того дня, как мы встретились, прошло примерно тысяча четыреста дней. Это много. — Ты помнишь тот день? — спросил Скарамучча. — Когда мы встретились? — Помню. Ты был надменным и злым. Ты сказал, что Феофан — тень. А я сказал, что ты идиот. Скарамучча рассмеялся — не зло, а тепло, по-настоящему. — Да, я был идиотом. Но ты помог мне это понять. — Мы помогли друг другу, — сказал Феофан. — Мы все помогли друг другу. И мы продолжаем помогать. Это и есть дружба. Каэдэ, который сидел рядом и рисовал закат, отложил карандаш. — Я думаю, что дружба — это как звёзды, — сказал он. — Её не всегда видно. Иногда она скрыта за облаками. Но она всегда там. Всегда светит. Даже когда мы не видим. — Это красивая метафора, — заметил Зандик. — Я запишу её. И он записал. А Феофан смотрел на закат и думал о том, что завтра начнётся новый учебный год. Третий класс. Новые испытания, новые радости, новые трудности. Но он не боялся. Потому что он знал: что бы ни случилось, они встретят это вместе. Потому что они — отряд. И отряд не сдаётся.