I
15 июня 2026 г., 00:00
Времени тогда прошло несколько мгновений, от силы пару минут.
Но Лоэн запомнил всё иначе.
Его память работает странно: неважное врезается с избыточной детализацией, важное выветривается в ту же секунду. Он, например, не помнит, какой тогда был ветер. Не помнит, что ел за ужином до того, как провалился в сон. Не помнит даже, который шёл час дежурства, свой или Варки.
Но помнит, в какой момент открыл глаза.
Костёр почти догорел, угли дышали ровным алым светом. Палатки стояли в двух десятках шагов, но Варка не ушёл в свою. Он сидел у огня, спиной к Лоэну, закутавшись в плащ. Лоэн уже хотел было окликнуть, спросить, который час, и, вроде, не его ведь смена, так пусть идёт спать.
Но Варка скинул плащ.
Тяжёлая ткань упала на снег с глухим хлопком. Затем он стянул через голову толстую шерстяную рубаху, ту, что носил под доспехами в походе, чтобы металл не леденил грудь.
Лоэн, наверное, должен был отвернуться. Ему, вообще-то, не должно быть интересно. Или он должен был закрыть глаза и сделать вид, что спит.
Он не сделал ничего из этого.
Шерстяная рубаха полетела следом за плащом. Под ней оказалась льняная рубашка ещё тоньше, та самая, в которой Варка, наверное, спал, потому что ткань прилипла к телу. И даже при тусклом свете углей Лоэн видел, как темнеют влажные пятна по спине, как обрисовываются лопатки, как тянется позвоночник вниз, к поясу штанов.
Варка замер на секунду, потянулся к боку, и Лоэн понял, что тот перевязывает рану. Несерьёзная рана, какая-то ерунда, как обычно говорит Варка. Как одна из многих глубоких ран, о которых он даже не упоминает при получении. Зато с других требует.
Конечно не упоминает. А зачем о таком знать несносному мальчишке?
Мысль эта тогда пришла откуда-то из глубины нутра, горькая и злая. Лоэн и не знал, на кого злится — на Варку, за его раздражающее покровительственное молчание, или на себя, за то, что вообще заметил это молчание.
Варка тем временем потянул тонкую рубаху вверх, оголяя спину целиком.
И Лоэн почему-то задержал дыхание.
А с чего бы? Он видел голые мужские торсы сотни раз. В казармах, в банях, на поле боя после жаркой схватки, когда все скидывают доспехи и небрежно вытирают кровь с груди. Ничего ведь нового.
Но он никогда не смотрел.
А в тот момент смотрел. И не просто смотрел, он не мог оторваться. Взгляд скользил по широким плечам, по напряжению мышц под кожей, по срединной линии позвоночника, которая уходила в темноту между лопатками, по рёбрам, которые едва угадывались под слоем мышц, по пояснице, переходящей в линию бёдер, скрытую штанами.
Варка возился с бинтом, и каждое его чёртово движение заставляло эти чёртовы мышцы перекатываться под кожей. Лоэн видел, как работают лопатки, как сокращаются широчайшие, как вздрагивает поясница. Расслабленно и обыденно, будто Варка никого не боялся увидеть за спиной.
Или будто ему было всё равно, кто смотрит.
Лоэн крепко зажал рот рукой от внезапной, острой, почти болезненной сухости в горле. Он не понимал, что с ним происходит. Тело нагрелось, хотя ночь в Нод-Крае стояла, по обыкновению, морозная. Пальцы впились в собственные губы до боли.
Варка закончил перевязку. Потянулся за рубахой и вдруг замер, повернув голову в сторону Лоэна.
На короткую секунду.
И на долю этой секунды их взгляды встретились. В темноте, при тусклом свете углей, Лоэн не мог прочитать выражение лица Варки. Может, там было удивление? Или привычная усмешка? Или, чего бы Лоэну не примерещилось, там не было ничего вовсе.
А потом Варка отвернулся и натянул, наконец, рубаху обратно. Укутался в плащ, подбросил в костёр пару веток, и ушёл в свою палатку, не сказав ни слова.
Да и что он вообще мог сказать?
А Лоэн лежал без движения ещё долго. И ладонь всё ещё зажимала рот, пока пальцы немели. И сердце колотилось где-то в горле, в висках. В паху, чёрт возьми.
Он скользнул свободной ладонью по животу, ещё ниже, и... отдёрнул руку резко, будто обжёгся.
Ну нет, не сейчас. Великие архонты, не с мыслями о чёртовом магистре.
Но тело не слушалось, внизу живота пылало жарче углей в костре. Длительные походы сводят с ума.
Лоэн зажмурился, сжался в комок, пытаясь заставить себя уснуть. Его мышцы подрагивали, а в голове крутилась одна и та же проклятая картинка: спина, срединная линия позвоночника, влажная от пота льняная ткань, прилипшая к пояснице.
Хочу коснуться.
Лоэн никогда раньше так не думал ни о ком. Желание всегда было чем-то абстрактным, механическим, тем, что легко утолялось собственными руками под одеялом, без чужих лиц и ненужных имён.
Теперь у этого желания было имя, давно знакомое имя. А ещё широкая и крепкая спина. И руки, боги, эти сильные, но ловкие руки, перевязывающие очередную рану, будто это самое обычное дело на свете.
Тем утром Варка нашёл его у того же костра. Лоэн так и не спал, смотрел на тлеющие угли пустыми глазами, пока вокруг таял снег.
— Ты отлично вчера справился, парень, — сказал Варка, имея ввиду, наверное, одно из бесчисленных сражений с Дикой Охотой на их пути, и легко хлопнул его по плечу. Ладонь была тёплой и тяжёлой.
Оставь подольше.
Лоэн поднял голову. Собрал в лице привычное недовольство, и дёрнул плечом, сбрасывая руку Варки.
— Сам знаю, — буркнул он в ответ. — Без Вашей похвалы как-нибудь справлюсь.
Варка только усмехнулся, снисходительно, покровительственно, как взрослый ребёнку, который строит из себя сурового воина. И ушёл собирать лагерь.
А Лоэн смотрел ему в спину.
И понимал, что прокрутит в голове прошедшую ночь снова. И снова. И снова, пока та картинка не въестся в мозг настолько глубоко, что сотрёт всё остальное.
Он тогда не знал, что это только начало.
❦ ❦ ❦
По возвращении в Мондштадт, Лоэн надеялся, что всё пройдёт. Наивный идиот. Первые две недели он держался. С головой ушёл в отчётность, в тренировки, в патрули, да в любую дрянь, которая занимала руки и голову настолько плотно, чтобы не оставалось времени на прокручивание. Он даже спал нормально, от усталости проваливался в темноту без снов. А потом вдруг он увидел Варку на площади. Это была совершенно обычная сцена. Великий Магистр разговаривал с женщиной-торговкой, что привезла ткани из Ли Юэ. Говорил дольше, чем требовалось для формальной проверки груза, да ещё и склонив голову, чуть улыбаясь той своей добродушной улыбкой, от которой обычно оттаивали даже самые подозрительные новобранцы. А женщина смеялась, поправляла свои волосы, и её пальцы слишком долго задерживались на линии талии, бёдер, будто случайно. Ну конечно. Лоэн стоял в тени статуи Барбатоса, сжимая в кулаке край собственного плаща, и чувствовал, как под рёбрами разрастается тупая, пульсирующая боль, заставляющая леденеть кровь в жилах. Она даже взгляда твоего не стоит. Мысли опять своевольничали. Лоэн путался в их цепкой, липкой паутине. Он представил, как Варка смотрит на эту торговку своими светлыми глазами, и внутри всё сдавило. Ревность была совершенно неуместна, никакой ревности здесь не было. Это было сродни удушью. И тогда Лоэн развернулся и ушёл, не дождавшись, пока Варка закончит разговор. А на следующий день он специально прошёл мимо того же места и в то же время, но торговки уже не было. Зато Варка стоял один, сверялся с какой-то картой, и Лоэн испытал такое облегчение, что чуть не засмеялся вслух. Больной. Крыша едет. Но дальше становилось только хуже. Через неделю это была Эола. Варка вызвал её в кабинет после успешной операции на Драконьем хребте. Лоэн тоже участвовал в той вылазке, прикрывал фланг, убрал троих монстров, не подпустил к обозу. Но вызов получила только Эола. И похвалу получила только Эола. Лоэн узнал об этом от третьих лиц. Он стоял в коридоре штаба, в тени, слыша голос Варки из-за приоткрытой двери: «Отличная работа, рыцарь Лоуренс, ты проявила себя». Слушал, и не двигался, пока внутри так знакомо омерзительно леденело. Он ждал, что Варка добавит что-то про него. Про их с Лоэном совместные действия. Что скажет нечто в духе: «И Лоэн неплохо справился». Или просто назовёт его имя, упомянет, заметит. Но Варка назвал только Эолу. Лоэн ушёл в пустой конференц-зал, сел на стул и уставился в стену. В голове было неприятно пусто, неуютно сквозило по центру груди. Ты меня не видишь. Но он ведь знал, что это не так. Варка ведь видел его. Отдавал приказы, выслушивал доклады, иногда, редко, бросал короткое «неплохо» в его сторону. Но видел. Как товарища, как одного из рыцарей ордена. Как часть общей системы, как инструмент, который работает исправно, ну, почти всегда, и не требует похвал. А Эола-то требовала. Эолу-то нужно было поддерживать, потому что её фамилия — проблема, потому что она сомневается в себе, потому что она интересная. А Лоэн нет. Лоэн просто эффективный иногда. Просто своевольный мальчишка, которому всё равно нужен поводок, чтобы не сорвался. Через час Варка вышел из кабинета и столкнулся с ним в коридоре, коротко кивнув: — Лоэн. С докладом ко мне завтра утром. — Слушаюсь, — ответил Лоэн ровно. Он хотел добавить «Ваше сиятельство» с такой едкостью, чтобы Варка поморщился. Но не добавил, сдержался. Улыбнулся внутренне, когда Варка прошёл мимо, не заметив ничего. Ты ничего не замечаешь. И это парадоксально начинало заводить. Но самое странное началось потом. Лоэн ловил себя на том, что смотрит. Раньше он контролировал взгляд, коротко и по делу, в лицо или в документ. Теперь взгляд скользил ниже. К запястьям Варки, когда тот поправлял перчатки. К шее, и выступающему на ней кадыку, когда он откидывался в кресле и задирал подбородок. К бёдрам, когда он садился на стол, устало перебирая бумаги. Лоэн задерживал взгляд на долю секунды дольше дозволенного с каждым разом, и одёргивал себя. Становилось сложнее. Смотри. Не надо. Ещё немного. Хватит. Каждый вечер, оставаясь в одиночестве, он закрывал глаза и вспоминал Нод-Край. Обнажённую спину, влажную ткань, линию позвоночника, контуры мышц. Рука ложилась на пах сама собой. И Лоэн ненавидел себя за это, и каждый раз клялся, что не станет вновь, что сегодня он просто уснёт. И каждый раз проигрывал самому себе. Он кончал быстро, почти жестоко к себе, грубо и грязно, и оставался лежать в темноте с открытыми глазами, чувствуя, как остывает возбуждение и приходит звенящая пустота. Я хочу, чтобы ты меня коснулся. Жажда этого ощущения возвращалась снова и снова. Не «поцеловал», не «полюбил». Коснулся. Просто коснулся. Ладонью по плечу, как тогда, в Нод-Крае. Или грубее. Или так, чтобы остался след, синяк, шрам. Как угодно. Лоэн не знал, чего именно хотел. Знал только, что это желание чужое, не его, пришедшее откуда-то изнутри, но совсем не подконтрольное. И оно разрасталось, как опухоль, и оно без капли милосердия сжирало изнутри. Ещё через пару недель дело случилось в таверне. Самый обычный и скучный вечер. Лоэн зашёл пропустить кружку после тяжёлого дня. Обычно он не пьёт вообще, но в последнее время хотелось всё чаще. Варка сидел в углу с Кэйей и парой новобранцев. Весь такой расслабленный, без официального одеяния, в простой рубахе с расстёгнутым воротом. Он что-то рассказывал, жестикулировал, и новобранцы слушали с открытыми ртами. Один из них, мальчишка лет семнадцати, розовощёкий, со светлыми глазами, смотрел на Варку с таким обожанием, что это было почти неприлично. До тошноты неприлично. Он ведь буквально пожирал взглядом каждый его жест, каждую его улыбку, каждое движение его губ. И, кажется, этого вообще никто не замечал. А Лоэн допил кружку залпом, не морщась, но глядя неотрывно в их сторону. Он представил, как подходит к этому мальчишке, берёт за шиворот и вышвыривает из таверны. А потом бьёт лицом о брусчатку, раз, другой, пока тот не перестанет смотреть. Пока у него вообще глаз не останется. Мой. Ты даже не знаешь, но ты мой, а этот щенок не имеет права так смотреть. Лоэн воздержался от своего желания. Только подошёл к стойке, заказал ещё кружку. На полпути обратно к своему столу «случайно» задел бедром стул новобранца, расплескав тому пиво на штаны. — Осторожнее, — бросил Лоэн ледяным тоном, пожав плечами. Мальчишка вскинулся, но, увидев, кто перед ним, сдулся и только пробормотал что-то извиняющееся. Кэйа же, сидевший напротив, изогнул бровь, но ничего не сказал. Только проводил Лоэна взглядом, а потом медленно перевёл его на Варку. Варка не заметил ничего. Опять. Он уже повернулся к другому новобранцу и снова что-то рассказывал, широко улыбаясь. Лоэн сел за свой стол, спиной к ним, и сжал кружку до треска. Я ненавижу тебя. Я ненавижу тебя за то, что ты заставляешь меня это чувствовать. За то, что ты не видишь. За то, что я вижу всё сам и не могу остановиться. Вторую кружку он так и не допил. Вышел наружу, вдохнул холодный вечерний воздух, проглатывая чувство тошноты, постоял минуту, глядя на закрытую дверь таверны. И улыбнулся. Нехорошо и неправильно улыбнулся. Так улыбаются перед тем, как сделать что-то, от чего потом не отмоются. Посмотрим, как долго ты будешь меня не видеть, Великий Магистр. Посмотрим, как долго я смогу терпеть.❦ ❦ ❦
Ночью он вновь вспоминал Нод-Край. И на этот раз, когда рука скользнула вниз, он не сопротивлялся, и не пытался убедить себя, что это последний раз. Он откровенно поддался. Потому что знал: этот раз далеко не последний. Всё только начинается.
