Я заберу тебя у него.

***

— Он был в сознании, когда его вытащили. Узнал меня сразу. Заплакал. Сказал, что виноват во всём. Что в ту ночь избил тебя и взял силой. Назвал себя чудовищем и просил у меня прощения. А потом… посмотрел мне в глаза и сказал: «Я не сделал её счастливой. Тогда сделай это ты». Он умолял меня не бросать тебя, любить тебя и заботиться о тебе и о ребёнке. Это были его последние слова. Блондинка рассказала Медведевой не всё, а то, что хотела донести до девушки — только светлую, искупительную часть последних минут Ильдара, без страшных подробностей аварии и крови. Женя слушала молча. Слёзы тихо текли по её щекам, она даже не пыталась их вытирать. Брюнетка просто плакала — беззвучно, горько, прижавшись к плечу старшей. Блондинка обняла её крепче, целуя в макушку. — Он отпустил тебя, милая… — прошептала женщина. — В самом конце он думал только о твоём счастье. Младшая кивнула, не в силах произнести ни слова, и ещё сильнее прижалась к блондинке, продолжая тихо плакать.

***

Медведеву выписали из больницы за два дня до похорон. Врачи не хотели отпускать её так рано, но брюнетка настояла. Она сказала, что должна проводить Ильдара в последний путь, даже если это будет стоить ей последних сил. День выдался холодным и серым. На Новодевичьем кладбище собралось много людей. Чёрные дорогие костюмы, тихие голоса, тяжёлый запах свежей земли и цветов. Женя шла медленно, опираясь на руку старшей. Блондинка поддерживала её под локоть, не отходя ни на шаг. Девушка была очень бледной, под глазами залегли тёмные круги, но она держалась прямо. Чёрное пальто скрыло уже округлившийся живот. Когда они подошли ближе к могиле, многие повернули головы. Кто-то шептался. Родственники Ильдара смотрели на пару с осуждением, но никто не посмел сказать ни слова — рядом с Тутберидзе стоял Даниил, а чуть поодаль — Алина. Младшая остановилась у гроба. Ильдар лежал спокойно, будто спал. Женя долго смотрела на него, не отводя глаз. Слёзы тихо катились по её щекам. Она сделала шаг вперёд и дрожащей рукой положила на грудь мужа большую белую розу. — Прости меня… — прошептала брюнетка так тихо, что услышала только блондинка, стоявшая рядом. — Прости за всё. За то, что я не смогла тебя любить так, как ты заслуживал. За ту ночь… За всё. Голос девушки сорвался. Она пошатнулась. Старшая сразу обняла её сзади, крепко прижав к себе, давая опору. — Я здесь, — тихо шепнула Тутберидзе ей на ухо. — Я с тобой. Когда гроб начали опускать в землю, Женя не смогла сдержать рыданий. Она закрыла лицо руками и заплакала — горько, отчаянно, всем телом. Блондинка обнимала её, не обращая внимания на окружающих, гладила по спине и шептала: — Плачь, милая. Выпусти это. Я держу тебя. Алина подошла с другой стороны и тоже обняла подругу. Втроём они стояли у края могилы, пока земля не закрыла гроб полностью. Когда церемония закончилась, большинство людей начали расходиться. Женя всё ещё стояла, глядя на свежий холмик. Блондинка не торопила её. Женя прижалась лицом к плечу блондинки, дрожа всем телом. — Я чувствую себя такой виноватой… Он лежит здесь, а я… — Ты жива, — мягко, но твёрдо ответила Тутберидзе, целуя её в висок. — И ты имеешь право жить дальше. Он сам попросил меня об этом. Теперь это наша ответственность — быть счастливыми. Ради него тоже, — Тутберидзе кивком головы указала на живот Медведевой. Они стояли так ещё около часа, пока холодный ветер не стал совсем невыносимым. Блондинка, заметив, что девушку не спасает её верхняя одежда, сняла и закутала младшую в своё пальто. — Поехали домой, — прошептала женщина. — В наш новый дом. Там тепло и спокойно. Женя кивнула, не отпуская руку старшей. Похороны закончились. Прошлое осталось в земле. А впереди у брюнетки и блондинки начиналась новая, трудная, но уже общая жизнь.