Не кипишуй, я все решу

Пик шумно выдохнул, проглатывая насмешливый вопрос, словно горькую микстуру – с надеждой, что это поможет. Горячая ладонь психолога, лежащая на его шее, не спешила делать ничего непотребного, но от этого беспокойство не утихало. Мужчина не помнил, чтобы хоть раз в жизни позволял кому-то так себя трогать. — Если вам станет некомфортно.. — вторая рука поддела край футболки сзади. Кончики пальцев мазанули по голой коже. Потная в силу жаркой погоды поясница дрогнула, как от разряда током, — ..говорите. — Мне некомфортно, — Данте с легким удивлением отстранил лицо от горячей спины, — некомфортно, что испытывая подобные вещи, мне приходится слышать это притворное «вы». Веселая усмешка коснулась ушей и этот нахал, называющий себя экспериментальным психологом, не стал отказывать клиенту в удовольствии: — Если тебе так будет проще.. — мягкая, на контрасте с грубыми ладонями Пика, подушечка огладила острый кадык без малейшего давления и перетекла обратно на плечо, избавляя его от лишнего стресса, — Не хочешь переместиться в более удобное положение? Пик согласно кивнул, тряхнув густой шевелюрой. Данте отстранился, делая широкий шаг назад, не отворачиваясь. На него обернулись почти сразу, пытаясь разгадать мысли в спокойных глазах, но вместо этого столкнулись с тем, как последние из застегнутых пуговиц гавайской рубашки перестают таковыми быть. И на лице сам собой появился тот самый румянец, проскользнувший в первые секунды предложения. Не то чтобы Пика было так легко смутить, просто этот жест выглядел до боли непривычно. Психолог не скидывал одежду на пол, инсценируя эротику, которой пока и не пахло, он даже просто не снял ее, даже наоборот, запахнул рубашку, оставляя некую интригу. А казалось бы, они оба мужчины, что Пик там не видел? Но его пробрало. Сказывался безусловно перерыв.. — Мне снять футболку? — глупый вопрос, но Данте не смеется. — А ты хочешь ее снять? — Не знаю.. жарко тут. — Хочешь – снимай, — усевшись на небольшой, но все-таки диван, стоящий у стены, под какими-то дипломами и картинами (видимо, нужен был для коллективных сеансов), он расстегнул свой ремень, вешая его на подлокотник, — ты со мной? Пик окинул диван скептическим взглядом, тот выглядел крошечным: коротковатый, явно не рассчитанный на кого-то его комплекции. Он был крупным, грузным, и перспектива уместиться на этом миниатюрном предмете мебели казалась почти комичной. Но ему хотелось быть «со мной», и выбирать не приходилось. Мужчина осторожно присел на край, и диван тут же жалобно скрипнул, будто протестуя против такой нагрузки. — Массаж? — Чего? — в голосе послышалась такая настороженность, что самому неловко стало. — Спины, — успокоил Данте, сдерживая улыбку. Пик на мгновение замер, глядя куда-то в пустоту, потом медленно поднял руки. Движения были вялыми, будто каждое требовало неимоверных усилий. Сначала он чуть оттянул ворот футболки, пытаясь пропустить под ткань хоть немного прохладного воздуха.. тщетно. Затем, с едва слышным стоном, ухватился за подол и потянул вверх. Ткань неохотно отлипала от разгоряченной кожи. Наконец, футболка оказалась снята, мужчина на секунду задержал ее в руке, будто раздумывая, не надеть ли обратно, но все-таки отбросил на свой подлокотник и провел ладонью по влажным волосам. Пытаясь найти положение поудобнее, он развернулся спиной к Данте. Ноги пришлось слегка согнуть в коленях – иначе они просто не помещались. Правое плечо уперлось в спинку. Диван казался игрушечным, будто созданный для ребенка, а не для взрослого мужчины. Пот стекал по спине, жара только усугубляла дискомфорт. Но вот руки коснулись его плеч, и все изменилось. Сначала легкие, едва ощутимые поглаживания вдоль позвоночника. Пик невольно напрягся, но уже через мгновение выдохнул и чуть расслабил плечи. Пальцы мягко прошлись по напряженным мышцам у лопаток, слегка надавили, разминая. Ощущение было странным: пот на спине чуть охлаждался от скользящих ладоней, создавая приятный контраст с жарким воздухом вокруг. — Странно начинать секс вот так. — Почему же? Движения становились увереннее. Большие пальцы вжались в затекшие участки, разминали их круговыми движениями, то усиливая, то ослабляя давление. Пик невольно подался спиной навстречу этим прикосновениям. Диван все еще был неудобен – ноги затекали, сиденье казалось слишком жестким, – но постепенно эти ощущения отступали на второй план. — Выглядит неправильно. Не должно так быть у малознакомых людей. — Но физическая близость должна протекать в расслабленной обстановке, ведь так? Он чуть повернул голову, кивая. Положил руку на спинку дивана, стараясь устроиться поудобнее, и закрыл глаза. Дыхание стало глубже, ровнее. Пальцы психолога скользили вдоль позвоночника, спускались к пояснице, возвращались к плечам, снова и снова находя напряженные узлы и терпеливо их разминая. Каждое движение приносило новое облегчение, будто слой за слоем снимало усталость, сковавшую тело. Где-то на краю сознания мелькнула мысль: «Черт возьми, это слишком приятно». Плечо больше не казалось зажатым, ноги – согнутыми под неудобным углом. Все, что имело значение, это умелые руки, дарующие невероятное, почти забытое ощущение полного расслабления. В какой-то момент удовольствие стало настолько острым, что по телу пробежала легкая дрожь. Пик едва слышно выдохнул, почти застонал от наслаждения – настолько сильным был контраст между прежней усталостью и этим блаженным состоянием. Напряжение покидало мышцы, уступая место мягкой, обволакивающей легкости. Мужчина глубоко вздохнул, чувствуя, как последние остатки напряжения тают под умелыми руками. Внутри зарождалось какое-то странное, тягучее тепло и от этого воздух снаружи ощущался прохладней. — Постой.. — развернувшись с тихим скрипом дивана, Пик оказался на четвереньках, перед сжавшимся у подлокотника Данте. Ему было просто хорошо сейчас, так хорошо, чтобы ни о чем не думать, — ляг. Данте раздумывал всего секунду. Но в этом моменте уместился и тихий страх, и трепет. Трудно быть спокойным, когда над тобой.. такое. Сползая вниз, он замер полу-сидя, лопатками упираясь в злополучный подлокотник. Железная бляшка ремня кольнула спину, и в этот самый момент державшийся на руках Пик опустился поверх, одной все еще придерживаясь на локте, а вторую пропуская в зазор между поясницей и диваном, по-сути приобнимая психолога. — А ты оказывается умеешь быть непредсказуемым, — сухие губы клиента царапнули поверхность торса. Гавайская рубашка, под действием гравитации спадающая вниз, больше не мешала. Пик хищно хватал аромат и тепло чужого тела, так отчаянно наслаждаясь возможностью касаться кого-то, будто не делал этого тысячу лет. А может так и было?