Но я по тебе скучаю.

— Тебе больше нельзя доверять Егору. София перечитала строчку ещё раз. Потом ещё, и ещё. Будто надеялась, что слова изменятся. Но они не менялись. Я молчал, Она молчала. Даже Тимур ничего не говорил. В комнате стало слишком тихо. — Это какая-то ошибка. Наконец произнесла София. Очень тихо. — Возможно. Ответил я. Но сам в это не верил. Слишком много совпадений, слишком много тайн. Слишком много людей знали то, чего не должны были знать. — Там есть ещё что-нибудь? Спросил Тимур. Я опустил взгляд на письмо. Да. Текст продолжался. И чем дальше я читал, тем хуже становилось. — Что там? Снова спросила София. Я медленно выдохнул, и начал читать вслух. — «Если письмо попало к тебе раньше, чем кулон, значит всё пошло не по плану. Если рядом с тобой находится Егор, слушай внимательно...» София замерла. — «Он не враг. Но однажды ему придётся выбирать между тобой и правдой о своём отце.» Я нахмурился. Тимур тоже. Это было совсем не то, что мы ожидали услышать. — Читай дальше. Сказал Тимур. Я кивнул. — «Когда этот выбор наступит, не верь словам. Смотри только на поступки.» На несколько секунд повисла тишина. Потом я перевернул страницу. И увидел последние строки, Короткие. Всего несколько предложений. Но именно они заставили меня похолодеть. — Егор? Тихо спросила София, Я поднял на неё взгляд. — Твоя мать знала моего отца. София замерла. — Что? — Очень хорошо знала. Я снова посмотрел в письмо. — Здесь написано, что они работали вместе. До той ночи. — Какой ночи? Я прочитал последнюю строчку, И впервые за долгое время почувствовал настоящий страх. — Ночи, когда исчезли семеро. Тимур резко выпрямился. — Семеро? — Да. — Тех самых? Я посмотрел на него. Он уже понял раньше меня. Потому что именно семь фамилий были отмечены в красной папке красными крестами. Семь человек, семь исчезновений. И одна тайна, которую кто-то скрывал больше пятнадцати лет. Телефон Софии неожиданно завибрировал.Все одновременно повернулись к нему. Она вздрогнула. — Но мой телефон пропал. — Это не твой. Сказал Тимур. Телефон лежал в коробке. Старый, Кнопочный, Пыльный. Мы его даже не заметили среди бумаг. Экран светился. Новое сообщение. От неизвестного номера. Я взял телефон, открыл. Всего одна строчка. «Теперь вы готовы узнать, кто убил отца Егора?» София шумно вдохнула. А я почувствовал, как внутри всё леденеет. Потому что впервые за всё это время сообщение было адресовано не ей. И не мне. А нам обоим. Словно кто-то специально вёл нас к этому моменту. Словно вся история с Игорем. С красной папкой, с кулоном, с письмами. Была игрой. А внизу пришло второе сообщение. Спустя всего несколько секунд. «Если хотите узнать правду — приезжайте одни.» И дальше адрес. Заброшенная церковь на окраине города. Ровно в полночь. — Нет. Тимур ответил раньше всех. Даже раньше, чем я успел открыть рот. — Даже не думайте. Я посмотрел на адрес, потом на время. До полуночи оставалось чуть больше двух часов. — Это ловушка. Продолжил Тимур. — Очевидно. Ответил я. — Тогда почему ты так смотришь на сообщение? Потому что он был прав, это была ловушка. Но проблема заключалась в другом. Человек по ту сторону знал слишком много. Настолько много, что игнорировать его уже не получалось. — Мы поедем. Сказал я. — Нет. — Да. — Егор. — Тимур. Он смотрел на меня несколько секунд. Потом устало выдохнул. — Когда-нибудь ты меня доконаешь. — Не сегодня. — Очень обнадёживает. София всё это время молчала. Слишком молчала, Именно поэтому я посмотрел на неё. — Что? Она вздрогнула. Будто только что вернулась из собственных мыслей. — Ничего. — София. — Просто... Она опустила взгляд. — Мне кажется, я уже видела этот адрес. В комнате стало тихо. — Где? Она нахмурилась, пытаясь вспомнить. — Не знаю. Честно. Но я точно его видела, недавно. Очень недавно. Через полчаса мы уже сидели в кабинете. Заваленном фотографиями,документами. Копиями страниц из красной папки. Тимур искал информацию по адресу. Я перечитывал письмо матери Софии. А сама София просматривала старые бумаги из коробки. Внезапно она замерла. — Вот. - Я поднял голову. — Что? Она протянула фотографию. Старую, пожелтевшую. На снимке была та самая церковь. Только не заброшенная, новая, Ухоженная. Полная людей. — Откуда это? София перевернула фотографию. На обратной стороне была подпись. "Лето. За неделю до встречи." — Какой встречи? Тихо спросил Тимур. Мы перевели взгляд на следующий снимок. Там были люди, много людей. Среди них мой отец. Мать Софии. И ещё несколько незнакомых мужчин и женщин. А в центре фотографии стоял человек. Лицо которого кто-то аккуратно зачеркнул чёрными чернилами. Точно так же, как на предыдущем снимке. Я почувствовал неприятный холодок. Потому что уже видел это раньше. Тот же силуэт, тот же рост, та же фигура. Это был один и тот же человек. — Нашёл. Раздался голос Тимура. Мы одновременно посмотрели на него. Он сидел перед ноутбуком. И выглядел мрачнее обычного. — Что именно? — Церковь. Я подошёл ближе. — И? — Последние десять лет пустует. Официально. — А неофициально? Тимур повернул экран. На фотографии со спутника были видны машины, много машин, свежие следы, свет. — Там кто-то бывает.— Сказал он. — Регулярно. София медленно опустилась в кресло. — Значит, нас действительно ждут. — Да.— Ответил я. — Нас действительно ждут. В комнате снова стало тихо. Пока София вдруг не сказала: — А если он не хочет нас убить? Мы с Тимуром одновременно посмотрели на неё. — Что? — Всё это время он мог сделать что угодно. Она говорила медленно. Будто сама собирала мысли по кусочкам. — Но не сделал. Он предупреждал, подсказывал, Оставлял письма. Фотографии, сообщения. Я задумался. Потому что это была разумная мысль. Очень разумная. — Тогда чего он хочет? Спросил Тимур. София посмотрела на фотографию с зачёркнутым человеком. И неожиданно ответила: — Чтобы мы кого-то вспомнили. Часы показывали без пятнадцати двенадцать. Мы стояли возле заброшенной церкви. Ветер качал старые деревья. Где-то скрипела железная калитка. Место выглядело именно так, как и должны выглядеть места из плохих историй. — Последний шанс передумать. Пробормотал Тимур. — Поздно. Ответил я. И посмотрел на Софию. Она нервничал, Очень. Но всё равно кивнула. Будто была готова идти до конца. Мы открыли тяжёлую дверь, шагнули внутрь. И сразу увидели свет. В глубине старого зала. Горела всего одна лампа. Под ней стоял человек. Спиной к нам. Высокий, в тёмном пальто. Совершенно неподвижный. Будто ждал нас уже очень давно. А потом он медленно произнёс: — Вы опоздали на пятнадцать лет. И я мгновенно узнал этот голос. Сердце остановилось на секунду. А потом ударило так сильно, что я услышал собственный пульс. Нет. Этого не может быть, просто не может. Человек медленно повернулся. Свет падал ему на лицо лишь наполовину. Но мне хватило. Более чем. — Папа... Слово сорвалось с губ раньше, чем я успел его остановить. Рядом резко вдохнула София. Даже Тимур застыл. Потому что перед нами действительно стоял мой отец. Постаревший, с сединой. С глубокими морщинами возле глаз. Но это был он, Без всяких сомнений. Несколько секунд никто не двигался. Я смотрел на человека, которого похоронил пятнадцать лет назад. А он смотрел на меня. Будто тоже не мог поверить. — Ты вырос. Тихо сказал он. И эта фраза почему-то ударила сильнее всего. Не объяснения, не тайны, не исчезновение. А простое: "Ты вырос." Будто мы расстались вчера. — Ты умер. Ответил я. Голос прозвучал жёстко, холодно. — Для всех остальных. — Не смей. Он замолчал. Потому что понял. Я не рад его видеть, совсем не рад. — Пятнадцать лет. Сказал я. — Пятнадцать лет я думал, что тебя нет. Моя мать думала, что тебя нет. Все думали. А ты просто исчез? — Егор... — Нет. Теперь слушай ты. Голос сорвался. Впервые за очень долгое время. — Где ты был? Почему не вернулся? Почему позволил всем считать тебя мёртвым? Почему?! Эхо ударилось о стены церкви. Отец молчал. А потом устало опустил голову. Будто ждал этого разговора много лет. — Потому что иначе умерли бы все. Тишина. София нахмурилась, Тимур тоже. А я лишь чувствовал злость, очень много злости. — Не надо.— Не надо говорить загадками. — Тогда коротко.— Он поднял взгляд. — В ту ночь нас предали. Свет лампы слегка качнулся. Отбрасывая длинные тени по полу. — Кто? Спросил Тимур, отец посмотрел на него. Потом на Софию. Потом снова на меня. — Один из нас. — Кто именно? — Мы не знали. Поэтому пришлось исчезнуть всем. Слишком много людей владело информацией.Слишком много жизней зависело от молчания. Я вспомнил фотографии, списки. Красную папку, семерых исчезнувших. И вдруг понял. — Они не умерли.— Отец медленно кивнул. — Большинство нет. София резко выпрямилась. — Большинство? На его лице появилась тяжёлая улыбка. — Не всем повезло одинаково. — А моя мама? Тихо спросила София, впервые за весь разговор. Отец посмотрел на неё, очень внимательно. Слишком внимательно. И мне это не понравилось. — Ты очень похожа на неё. София побледнела. — Она тоже была здесь? — Да. — Она работала с вами? — Да. — Она знала про папку? — Лучше всех. София замерла, а я заметил нечто странное. Отец отвечал на её вопросы гораздо охотнее, чем на мои. Словно её присутствие было важнее. Словно... Он ожидал увидеть именно её. Не меня. Её. — Кулон. Неожиданно сказал он. София вздрогнула. — Что? — Где кулон? Мы с Тимуром переглянулись. Вот и он. Тот самый вопрос. Ради которого всё началось. — Его украли. Ответила София. И впервые за весь вечер я увидел на лице отца настоящее беспокойство. Не тревогу. Не удивление. Страх. Настоящий страх. — Кто? — Мы не знаем. — Когда? — Несколько дней назад. Он закрыл глаза. Всего на секунду. Но этого хватило. — Плохо. Очень плохо. — Что в нём такого? Спросил я. Отец посмотрел на меня. Потом на Софию. И произнёс фразу, которая перевернула всё ещё раз. — Потому что кулон никогда не принадлежал её матери. Тишина. — Что? Прошептала София. — Он принадлежал человеку, который нас предал. В церкви стало настолько тихо, что было слышно, как ветер воет за разбитыми окнами. А потом отец сделал ещё один шаг вперёд. И тихо добавил: — И если кулон ищут сейчас, значит предатель всё ещё жив. И, скорее всего... Он уже знает, что вы нашли меня.