Став русалом, я стал сердцеедом

Солнце своими ослепительными лучами поднялось над вершиной горы, мгновенно рассеяв легкий, похожий на вуаль туман в горах и оставив после себя только палящий зной. Чи Сяшэн плеснул немного воды во дворе и вернулся в дом. Он посмотрел на маленькую собачку, которая все еще была черной, как смоль, даже после того, как ее вымыли, и не мог не почувствовать некоторого беспокойства. Прошлой ночью Чи Сяшэн определил, что маленькое животное, которое он спас, скорее всего, было пушистым черным щенком. В него довольно сильно ударила молния; шерсть на брюшке исчезла, обнажив сырую, кровоточащую плоть. Чи Сяшэн не был профессиональным ветеринаром, поэтому ему оставалось только промыть рану и обернуть ее чистой тканью. Состояние маленькой черной собачки не внушало оптимизма. Чи Сяшэн почувствовал, что их связывает судьба, и решил отвезти его в городскую больницу для лечения. Но перед этим ему все еще нужно было найти Сяо Цзе. Рыбы в резервуаре для воды на заднем дворе были напуганы до смерти. Несколько из них были мгновенно убиты энергией от удара молнии прошлой ночью. У Сяо Цзе тоже помутился рассудок от пережитого потрясения. Хотя его сердце все еще колотилось, ему, по крайней мере, удалось остаться в сознании. Более того, он поглотил значительное количество энергии, которая была высвобождена вчера, и едва ли смог снова принять человеческий облик. За то время, которое потребовалось Чи Сяшэну, чтобы обернуться, Сяо Цзе выпрыгнул из резервуара с водой, превратился в человека и вошел в дом. -Привет? Ты вернулся? Где ты был прошлой ночью? Чи Сяшэн, державший в руках кастрюлю со свежеприготовленным супом, был застигнут врасплох. Но, увидев, что Сяо Цзе цел и невредим, он вздохнул с облегчением. -Я был в доме дедушки Ли. Ты уходишь? Вчера Чи Сяшэн сказал Сяо Цзе, что он уйдет после окончания съемок. Сяо Цзе очень не хотелось, чтобы он уходил, но все хорошее когда-нибудь заканчивается. Чи Сяшэн кивнул. -Мой агент скоро будет здесь. Спасибо тебе за заботу в последние несколько дней. Сяо Цзе печально покачал головой и опустил глаза, не сказав ни слова. Когда они оба замолчали, из угла комнаты донеслось несколько слабых всхлипов. Выражение лица Сяо Цзе мгновенно изменилось. Он поспешно сказал, что идет искать дедушку Ли, а затем поспешно убежал. Чи Сяшэн был приятно удивлен, что щенок проснулся. Он повернул голову и обнаружил, что Сяо Цзе исчез, оставив его в полном недоумении. Что случилось такого срочного? Подойдя, он осторожно взял щенка на руки. На обычно холодном лице Чи Сяшэна появилась редкая улыбка. -Тебе действительно повезло, что ты выжил после удара молнии. Щенок только заскулил. Он приоткрыл глаза и увидел лицо Чи Сяшэна. Почувствовав его присутствие, его крики постепенно затихли. -Ты голоден? Но я не думаю, что здесь есть какие-то щенячьи смеси... Чи Сяшэн смог найти для него только немного рисовой каши. Щенок явно проголодался, и его воля к жизни была сильна. Ему было все равно, что он находится у кого-то на руках, и он опустил свою маленькую головку, чтобы полакомиться кашей. Миска с кашей была быстро съедена. Когда щенок вылизал миску, его голова опустилась, и он снова заснул. Чи Сяшэн осторожно вынул голову щенка из миски, вытер ее дочиста, а затем оставил записку для Сяо Цзе, прежде чем закрыть дверь и выйти. Когда он вернулся к дому, где остановилась съемочная группа, неся с собой маленькую черную собачку, то застал там переполох. Режиссер проснулся и обнаружил, что его мир рухнул. Он уставился на онлайн-видеозапись своего признания, неподвижно сидя в кресле с выражением крайнего отчаяния на лице, как будто увидел привидение, и ожидая прибытия полиции. Этот режиссер заставлял многих молодых женщин вступать с ним в отношения и даже косвенно стал причиной того, что одна девушка впала в депрессию и покончила с собой. Теперь, когда все раскрылось, он, скорее всего, проведет остаток своей жизни за решеткой. Агенты других гостей также прибыли, чтобы забрать своих артистов. Это шоу больше не могло продолжаться, поэтому все, не раздумывая, ушли, не удостоив режиссера даже взглядом. В этой ситуации не ударить его, когда он лежал, уже считалось проявлением доброты. Все артисты держались на расстоянии от режиссера, опасаясь быть замешанными. Чи Сяшэн вышел во двор и встретился взглядом с кем-то, кто суетился вокруг Су Чимиана. Они оба замерли, когда увидели друг друга. Матушка Су была одета в светло-фиолетовое длинное платье, подол которого был расшит ее любимыми орхидеями. Ее волосы были заколоты заколкой, что придавало ей элегантный и безмятежный вид. Она посмотрела на Чи Сяшэна с доброжелательной улыбкой. Чи Сяшэн посмотрел на женщину, стоявшую перед ним, и рука, державшая маленькую черную собачку, невольно задрожала. Маленькая черная собачка, словно в оцепенении, что-то почувствовала. Она подняла веки и посмотрела на Чи Сяшэна своими темными глазами. Эта нежная женщина когда-то была матерью, о которой Чи Сяшэн мечтал больше всего на свете. Казалось, ее этикет был заложен в ней до мозга костей — тихая и грациозная. Любой, кто видел ее, хвалил ее как образец благовоспитанной леди. Но именно этот очень нежный человек произнес слова, которые поразили сердце Чи Сяшэна до глубины души: “-У Чи Сяшэна сильная личность. Что такого, если он немного уступит Миан-миану?”* *- отсылка к 1 главе. - Сяо Шэн, ты вернулся. Собирайся, поехали домой. Матушка Су подошла и нежно похлопала Чи Сяшэна по руке. Но в следующий момент он уклонился от её успокаивающего жеста. Рука матушки Су застыла в воздухе. В ее глазах промелькнуло удивление, но оно быстро сменилось спокойствием. - Сяо Шэн, ты все еще устраиваешь нам истерику? Мы действительно были неправы в этом вопросе, но у нас были свои трудности. Неужели ты не можешь быть внимательнее к своему отцу и ко мне? Чи Сяшэн посмотрел на нежное лицо женщины и некоторое время молчал, прежде чем мягко заговорить. -Су Чимиан много страдал на шоу. Разве вы не утешали его? Услышав, как Чи Сяшэн заговорил об этом, на лице матушки Су появилось выражение душевной боли. -Миан-миан никогда раньше не работал на ферме. На этот раз ему было действительно слишком тяжело. А ты, Сяо Шэн, даже не помог ему. Ты даже поссорился с ним. Тебе действительно не следовало этого делать. Слушая тихий выговор женщины, Чи Сяшэн невольно усмехнулся над самим собой. -Я не враждовал с ним, - Чи Сяшэн посмотрел на мать Су. -Я просто ненавижу его. Я нахожу его отвратительным. Выражение лица матушки Су мгновенно застыло. Она недоверчиво округлила глаза. -Ты… как ты можешь так говорить? Миан-миан - твой брат... - Это не так. У меня нет брата. Голос Чи Сяшэна был холоден, как всегда, и его слова вонзились прямо в сердце матушки Су. -Он не только не мой родственник, но и не имеет кровного отношения к семье Су. Это твое дело, если ты относишься к нему как к своему биологическому сыну, но я не слепой. Мать Су прижала руку ко лбу, чувствуя головокружение от его слов. - Я знаю, ты обижен. Прежде чем я пришла, твой отец хотел, чтобы я привезла тебя обратно, но, думаю, сначала тебе нужно немного остыть на свежем воздухе. Мы можем поговорить после того, как ты все обдумаешь. С этими словами матушка Су взяла свою сумку и направилась к Су Чимиану. Затем они вдвоем сели в машину и уехали. Многие люди вокруг наблюдали за этой драмой. Увидев, как матушка Су в гневе уходит, они не могли не проникнуться вновь обретенным уважением к Чи Сяшэну. Казалось, он поссорился не только со своим братом, но и со всей семьей Су. Такая смелость была поистине достойна восхищения. Но неужели он действительно больше не будет молодым мастером? Пока все строили догадки, агент Чи Сяшэна тоже приехал на своей машине. Чи Сяшэн не стал задерживаться. Он забрал свой багаж, сел в машину и уехал. Его агент, Ли Ге, сидел за рулем, нахмурив брови. -Это шоу, вероятно, не сможет продолжать съемки. Вы были там. Вы видели, что именно случилось с тем режиссером? Все это было странно. Даже в киноиндустрии нашлись люди, которые говорили, что режиссер занимался черной магией и пострадал от ответной реакции. -Я тоже не знаю. Вероятно, он был пьян. Пока он говорил, Чи Сяшэн протянул руку и погладил пушистый подбородок маленькой черной собачки. Маленькая черная собачка оглядывалась по сторонам, слегка гордо наклонив голову. Внезапно, когда ее погладили, весь щенок, казалось, была немного ошеломлён. Он тихонько гавкнул на Чи Сяшэна, но случайно потревожил рану на животе, и его хныканье сразу же стало намного слабее. -Зачем ты завел щенка?! Ли Ге увидел в зеркале заднего вида маленькое темное существо в руках Чи Сяшэна и чуть не выпустил руль из рук. Чи Сяшэн вкратце объяснил происхождение щенка, что немного смягчило сердце Ли Ге. -Что ж, можешь оставить его себе. Он может стать тебе компаньоном. -Ты… видел семью Су?- Ли Ге на мгновение задумался и, наконец, спросил. Рука Чи Сяшэна, которая гладила щенка по подбородку, замерла. Его глаза были полуприкрыты, когда он кивнул. - Я видел их. Но говорить было не о чем, и мы разошлись в разные стороны. Ли Ге понимал, что все, что он скажет сейчас, только добавит соли на рану Чи Сяшэну, поэтому он благоразумно промолчал и вместо этого заговорил с ним о советах по воспитанию собак. Маленькая собачка, уютно устроившаяся на коленях у Чи Сяшэна, снова начала засыпать. Перед тем как заснуть, он услышал, как его снова и снова называют “Черненький”*. Он не удержался и поднял лапу и погладил Чи Сяшэна по ноге. *- дословно он назвал его "Маленькая черная собачка", но мне кажется, что "Черненький" звучит лучше. Можете предложить свой вариант в комментариях к главе;) Что за Черненький? У тебя нет вкуса! Но запах, исходивший от этого человека, был довольно приятным, подумал он, а затем погрузился в сон. Проведя за рулем целый день, они, наконец, вернулись в город Хай. Чи Сяшэну негде было жить, поэтому они с Ли Гэ сняли двухкомнатную квартиру и временно поселились там. Черненького также отвезли в больницу на лечение. К счастью, кроме раны на животе, других серьезных проблем не было. Чи Сяшэн даже специально съездил в зоомагазин и купил много игрушек, жевательных палочек и собачьего корма для “Черненького”. Но Черненький относился к этим вещам с большим презрением. Большую часть времени он почти не двигался, просто лежал на своей мягкой подушке и спал. Только когда Чи Сяшэн приходил поиграть с ним, он соизволял отреагировать. Но то, как он закатывал глаза, казалось, было исполнено напускного безразличия. Чи Сяшэн всегда чувствовал, что этот Черненький был необычным. Он совершенно не походил на обычных собак, был очень благородным и отчужденным. -Может ли это быть… когда ударила молния, у него помутился рассудок?- Обеспокоенно пробормотал Чи Сяшэн себе под нос, поглаживая Черненького по голове. Черненький шлепнул его лапой, отталкивая его руку, и снова свернулся калачиком, полностью игнорируя его. - Ладно, это моя вина. Я не должен был говорить о тебе плохо. Как насчет того, чтобы я дал тебе сегодня еще немного мяса? Чи Сяшэн погладил собаку по голове, и на его лице невольно расцвела улыбка. Черненький посмотрел на лицо, которое было так близко к его собственному, и с отвращением отступил на два шага. Он ненавидел находиться так близко к другим. Если бы не… Но кожа этого человека была такой светлой и нежной. Стоя перед ним в таком беззащитном положении, он, вероятно, одним взмахом когтя разорвал бы кожу. Заставляя себя сдерживаться, Черненький не поднимал лапу, чтобы ударить его по лицу.