Став русалом, я стал сердцеедом

Чи Сяшэн провел дома целую неделю. Его связь с Черненьким становилась все теснее и теснее, но его работа застопорилась, оставив его праздным и встревоженным. -Черненький, посмотри, сколько ты съедаешь за день. Я почти не могу себе этого позволить. Чи Сяшэн выполнил свой ежедневный ритуал - погладил Черненького по голове и положил мясо в его миску. Проведя некоторое время вместе, Чи Сяшэн более или менее разобрался в привычках Черненького. Хотя этот малыш был маленького роста, ему не нравились собачьи галеты и лакомства, которые любят все щенки. Вместо этого он питал страсть ко всем видам мяса. И он был очень разборчив. Он ел только вареное мясо, морщась от всего, что имело красный оттенок. Чи Сяшэн был вегетарианцем, поэтому большую часть своего ежедневного мясного рациона тратил на "Черненького". Сам он ел только овощи. Черненький взглянул на салат в тарелке Чи Сяшэна и, не в силах вымолвить ни слова, придвинул к нему кусок мяса. Ты съедаешь по две травинки в день, разве это может наполнить твой желудок? Чи Сяшэн был ошеломлен. Он не смог удержаться от смеха, и его настроение мгновенно улучшилось. После того, как он растил его так долго, это был первый раз, когда малыш поделился с ним тем, что ему нравилось. Чи Сяшэн редко улыбался. Когда он улыбался, это было похоже на то, как если бы холодная снежинка таяла на кончиках пальцев, превращаясь в несколько теплых капель воды, которые проникали в сердце, заставляя трепетать от восторга. Черненький, который все это время выздоравливал, тоже впервые увидел, как он так красиво улыбается. Это было так прекрасно, что уши маленькой черной собачки невольно покраснели. Он отвернулся и яростно схватил мясо, положив его обратно в свою миску, чтобы погрызть. Если ты не хочешь его есть, то и не ешь. Чему ты так глупо улыбаешься? Как раз в тот момент, когда Чи Сяшэн собирался обнять маленькую собачку и хорошенько потрепать ее, в дверь постучал его агент, неся ингредиенты для приготовления горячего. -Ли Ге? Почему ты здесь? Мужчина за дверью ответил, затем вздохнул. -Пришел повидаться с тобой. Давай присядем и выпьем. Чи Сяшэн смутно представлял, зачем он здесь, поэтому не стал отказываться. Он разложил нарезанные ингредиенты на тарелке и поставил ее на стол. Красная маслянистая основа для запекания булькала в горшочке, и воздух наполнился горячим, пряным и одурманивающим ароматом, который щекотал нос и вызывал серию чиханий. Черненький не выдержал пряного запаха и убежал в спальню Чи Сяшэна, чтобы спрятаться. Ли Ге выпил пару глотков алкоголя, прежде чем начал говорить. -Сяо Чи, я изначально договорился о двух работах для тебя, но... Хотя он сказал только половину сказанного, Чи Сяшэн знал, что он имел в виду. Негативный образ Чи Сяшэна слишком глубоко укоренился в сознании людей. Потребуется время, чтобы полностью изменить это впечатление. Изначально предполагалось, что шоу поможет обелить его имидж, но кто бы мог подумать, что шоу отменят еще до того, как закончатся съемки первого эпизода? - Лучше бы ты не снимался. Этот режиссер к тому же злодей, стремящийся к наживе, который всегда пытался использовать тебя, чтобы выставить Су Чимиана в выгодном свете. Я думаю, его возмездие пришло как нельзя вовремя! Было бы лучше, если бы его приговорили к нескольким десятилетиям заключения. Давайте посмотрим, как он сможет устроить скандал! Как только Ли Ге выпил, он стал разговорчивым, выпаливая то, что ему следовало и чего не следовало говорить. -И семья Су, они явно знают, что у тебя трудные времена в индустрии, но они намеренно подавляют тебя... Слова Ли Гэ резко оборвались. Алкоголь немного отрезвил его, и он быстро поднял на Чи Сяшэна испуганный взгляд. Чи Сяшэн нисколько не удивился. Он скривил губы в саркастической улыбке. -Мне было интересно. Даже при таком количестве негативной прессы у меня не должно быть ни одного предложения о работе. Печально известная "популярность" по-прежнему привлекала внимание. Поскольку Чи Сяшэн должен был растить щенка, он хотел заработать больше денег и попросил Ли Ге присмотреть за возможностями трудоустройства. Но прошло столько времени, а никаких изменений не произошло. Как и ожидалось, за этим действительно стояла тень семьи Су. -Ох, я не знаю, о чем думают эти люди. Одно дело - не помогать собственному сыну, но другое - намеренно подавлять его... Ли Ге сделал еще глоток алкоголя, искренне чувствуя, что сердца семьи Су были совершенно черны. Чи Сяшэн, однако, не выказывал никаких эмоций, спокойно поедая бланшированные овощи из горячего горшочка. Он слишком хорошо знал семью Су. Поскольку в тот день он поссорился с матерью Су, остальные члены семьи, должно быть, тоже узнали о его поведении и наверняка были в ярости. Чи Сяшэн даже подумал, что семья Су, вероятно, все еще считала, что он просто закатил истерику, завидуя их безумной любви к Су Чимиану, и использовал уход из дома как способ отыграться. Этот простой метод подавления не только дал бы ему понять, что они не так-то легко изменят свое мнение, но и заставил бы его отступить и вернуться к семье Су, чтобы признать свою ошибку. Как и ожидалось, в середине трапезы раздался звонок Су Цзиньфэна. Самое первое, что сказал его “брат”, было - Чи Сяшэн, ты все хорошенько обдумал? Чи Сяшэн медленно проглотил еду, которую держал во рту, прежде чем неторопливо заговорить. -Конечно. На лице Су Цзиньфэна появилась презрительная улыбка. Похоже, его отец был прав. Оставив Чи Сяшэна на некоторое время одного, он, естественно, признал свои ошибки, когда ему больше некуда было обратиться. -Это хорошо. Но твое отношение к Миан-миану в сериале было слишком ужасным. Ты должен извиниться перед ним, когда вернешься домой. Ты не представляешь, как он был расстроен из-за этого. Думая о злобных комментариях о своем брате в интернете, Су Цзиньфэн испытывал все большее недовольство по отношению к Чи Сяшэну. Этот человек постоянно конфликтовал с Миан-Мианом на шоу. Наблюдая за прямой трансляцией, Су Цзиньфэн хотел вмешаться и обругать его. Услышав выговор Су Цзиньфэна, Чи Сяшэн тихо хмыкнул. -Я все обдумал. Мне следовало заблокировать твой номер, когда я уходил. Тогда бы ты не болтал мне на ухо поздно ночью, не только пачкая мои уши, но и портя мое хорошее настроение на весь день! Самодовольная улыбка на лице Су Цзиньфэна исчезла, когда он слышал слова Чи Сяшэна, и выражение его лица исказилось. Гнев хлынул из груди в мозг, заставляя его говорить громче. -Чи Сяшэн, ты понимаешь, что говоришь?! -Конечно, я понимаю. На этот раз имидж Су Чимиана сильно пошатнулся. Он ушел домой в слезах? Все было именно так, как и предполагал Чи Сяшэн. Вернувшись домой, Су Чимиан, несомненно, плакал и жаловался семье Су. Он пришел в шоу, думая, что сможет сокрушить Чи Сяшэна, но он никак не ожидал такого количества несчастных случаев. Чи Сяшэн не только не пострадал, но и он сам потерял множество поклонников. Как старший брат, который защищал Су Чимиана с самого детства, Су Цзиньфэн, естественно, не мог проглотить это оскорбление. В тот же день он связался со своим помощником и попросил его распространить информацию в отрасли: любой, кто осмелится нанять Чи Сяшэна, станет врагом семьи Су. Семья Су была многовековой, с богатой историей и многочисленными филиалами, работающими в различных отраслях промышленности. Филиал Су Цзиньфэна работал в строительной отрасли, практически монополизируя строительный сектор всей страны. Кроме того, у семьи Су были филиалы в области медицины, электроники, недвижимости и так далее. Как только Су Цзиньфэн дал слово, другие ветви семьи Су быстро откликнулись, все в попытке снискать расположение его семьи, которая на тот момент была самой известной и процветающей ветвью. Это заставило Су Цзиньфэна почувствовать себя немного лучше. Он просто ждал, когда Чи Сяшэн не сможет больше сдерживаться и вернется к семье Су, чтобы извиниться. Но, прождав почти полмесяца, он так и не получил звонка от Чи Сяшэна с просьбой о прощении. Су Цзиньфэн знал, что Чи Сяшэн оставил семью Су без гроша в кармане. Сократив свои финансовые ресурсы, он предполагал, что сможет продержаться самое большее неделю. Но он никак не ожидал, что у него хватит мужества продержаться так долго, так долго, что Су Цзиньфэн потерял терпение и был вынужден позвонить ему. -Чи Сяшэн, как ты думаешь, сколько ты сможешь продержаться? Без семьи Су ты ничто! С их самой первой встречи Су Цзиньфэну не особенно понравился его брат. Он был холоден и ни за что не уступал, являя собой разительный контраст с мягким, податливым братом, которого он себе представлял. Су Цзиньфэн не мог смириться с таким хладнокровным братом, поэтому его сердце склонилось к Су Чимиану. Ли Ге, сидевший неподалеку, услышал угрозу Су Цзиньфэна по телефону и тяжело вздохнул. Они были братьями, как могло его сердце быть таким предвзятым? - Делай, что хочешь. Семья Су утверждает, что ей сто лет, но, похоже, их терпимость не больше игольного ушка. Желаю тебе скорейшего банкротства. Сказав это, Чи Сяшэн решительно повесил трубку и заблокировал номер Су Цзиньфэна. Он действительно больше не хотел слышать его отвратительный голос. Ли Гэ не мог удержаться, чтобы не поаплодировать Чи Сяшэну. Если бы он был на месте Су Цзиньфэна, то, вероятно, взорвался бы от гнева. И Су Цзиньфэн действительно был в ярости. Вены на его лбу вздулись, и он чуть не выронил телефон, который сжимал в руке. Только когда мать Су подошла с миской куриного супа и помассировала ему голову, он почувствовал себя немного лучше. -Мама, он не вернется. Стоя позади Су Цзиньфэна, нежное выражение лица матушки Су полностью исчезло. Она холодно произнесла - Хм. -Если он не хочет возвращаться, то так тому и быть. Если он это сделает, то только огорчит Миан-миана. Цзиньфэн, ты должен помнить, что Миан-миан всегда будет твоим братом. С тех пор как Су Цзиньфэн был ребенком, его мать бесчисленное количество раз напоминала ему об этом. На этот раз он тоже кивнул, показывая, что помнит. -Что касается Чи Сяшэна, без власти или влияния он не сможет добиться успеха в индустрии развлечений. До тех пор, пока он не встанет у Миан-миана на пути, все будет в порядке.