Ночные кошмары 2

В реальности спальни всё было идеально. Впервые за неделю сервер работал без единого сбоя, выдавая стабильность. В комнате стояла густая ночная тишина, нарушаемая лишь мерным, спокойным дыханием двоих. Мотылёк лежал неподвижно, уткнувшись лицом в затылок Кота, и со стороны казалось, что его истерзанный разум наконец-то обрёл покой. Ни Кот, крепко обнимавший его со спины, ни Лёха, карауливший у входа, не могли видеть, что под плотно сомкнутыми веками админа в этот самый момент разворачивался настоящий, кровавый системный апокалипсис. Сон не принёс исцеления. Он лишь открыл шлюзы для накопленной паранойи, превратив её в осязаемый кошмар. В сознании Мотылька не было уютной спальни. Там был Кёнигскройс — великий, монументальный город Лёхи, его гордость и главная цитадель сервера. Но сейчас небо над ним раскололось. Вместо облаков над острыми крышами зданий висели гигантские фиолетовые полосы, а воздух был пропитан едким запахом гари и озона. Мотылёк видел всё со стороны, словно его сознание подключили к скрытой камере наблюдения, лишив возможности как-то повлиять на процесс. Команды консоли не отзывались. Горячие клавиши были заблокированы. На Кёнигскройс шла волна. Это не был обычный рейд разбойников. Из тёмных, негружёных чанков на горизонте лавиной перли они — те самые глитчевые, ломаные чёрные силуэты с вытянутыми хитбоксами. Они двигались с противоестественной скоростью, лагая, словно для них не существовало законов физики и геометрии мира лишь высокий пинг, еоторый работает им на пользу. На центральной площади, прямо у фонтана, стоял Лёха. Его молодой, ламповый скин выглядел крошечным на фоне надвигающейся темноты. Лёха отчаянно пытался бороться. Его пальцы бешено летали над виртуальным терминалом, он пытался прописать /kill, /ban, пытался возвести барьеры, но система в его руках просто рассыпалась. Скрипты не срабатывали. Код вылетал с ошибкой Access_Denied. — Мотыль! Мотыль, они обходят с флангов! Логи не работают! Прими запрос на телепортацию! — отчаянно кричал Лёха в пустоту, и его голос, искажённый цифровым шумом, эхом отдавался в черепе спящего админа. Твари смяли оборону Кёнигскройса за считанные секунды. Чёрные, угловатые конечности существ начали буквально разрывать пространство города, превращая каменные дома в кашу из летающих, поломанных блоков. Один из вытянутых хитбоксов метнулся прямо к Лёхе. Тот успел в последнее мгновение вскинуть свой железный щит, но существо просто проигнорировало анимацию блока. Чёрный силуэт глитча шагнул сквозь щит, проходя насквозь через модельку Лёхи. Экран в глазах Мотылька ядовито мигнул красным. Полоска здоровья Лёхи в левом углу интерфейса не просто уменьшилась — она мгновенно, в один клик, обнулилась, а строчки его кода начали окрашиваться в фиолетовый цвет missing texture. — Я... я ничего не могу сделать... — успел прохрипеть Лёха. Его персонаж залагал, начал неестественно вытягиваться, ломаясь в суставах, а затем с громким звуком бьющегося стекла просто распался на тысячи серых, мёртвых пикселей. Великий Кёнигскройс рухнул. Твари сожрали его мэра, оставив после себя лишь пустую, стёртую зону. В реальном мире, на кровати поместья, Мотылёк даже не шевельнулся. Тяжёлый камуфляжный скин оставался неподвижным. Но под этим слоем цифровой брони его тело судорожно сжалось, превращаясь в натянутую струну. Лицо, уткнувшееся в затылок Кота, исказила безмолвная, полная боли гримаса, а из-под плотно закрытых век покатилась одна-единственная, горькая слеза, тут же впитавшаяся в скин Кота. Мотылёк спал. Но его личная война только что перешла на новый, куда более жуткий уровень.