Ночные кошмары 2

Мотылёк резко, с глухим хрипом открыл глаза, словно его вытолкнуло из ледяной виртуальной бездны. Сердце бешено колотилось, отдаваясь гулким стуком в ушах. Он судорожно отстранился от спящего рядом Кота, садясь на самый край кровати и пытаясь поймать ртом ускользающий воздух. В комнате царил предрассветный полумрак, но для Мотылька этот свет казался серым, мертвенным, выцветшим. Он медленно повернул голову к ростовому зеркалу, стоявшему у противоположной стены. В темноте стекла тускло отразился его собственный силуэт. Админ замер, всматриваясь в очертания: его скин больше не пугал потрёпанным, грязным армейским камуфляжем с разгрузочными жилетами и тяжёлыми подсумками. Кент, пока создатель метался в лихорадочном, удушливом кошмаре, решился на отчаянный, рискованный шаг — он втайне залез через консоль в базу данных и принудительно сбросил боевое снаряжение Мотылька, вернув ему его старую, привычную одежду. Из зеркала на него смотрела мягкая, тёплая текстура серого пиджака поверх полосатой рубахи. Тот самый домашний, мирный образ, к которому все друзья привыкли за долгие месяцы совместного выживания. Но этот внешний, насильный возврат к нормальности с помощью админских команд не мог исцелить то, что было вдребезги, на мелкие осколки разбито внутри его сознания. Никакой скрипт смены скина не мог стереть из памяти ужас Кёнигскройса. Мотылёк сидел неподвижно, судорожно обхватив себя руками за плечи, словно пытаясь удержать собственное тело от распада на пиксели. Собственное дыхание теперь буквально душило его, застревая комом в горле. В закрытом пространстве комнаты ему физически было не по себе. Стоило закрыть глаза, как перед ними снова вставал горящий город, а Лёху на его глазах заживо разрывало на мёртвые серые частицы. Мотыльку казалось, что в замкнутом пространстве спальни до сих пор витают фантомные, чужие хитбоксы существ из его сна. Они словно пересекались в углах, накладывались друг на друга, сжимали стены, и эта невидимая цифровая теснота с новой силой запускала приступ панической атаки. Внутренние логи в голове без остановки кричали об экстренной опасности. От его резкого движения Кот медленно, сонно открыл глаза. Проведя ладонью по лицу, он приподнялся на локтях, мгновенно оценив состояние админа, и осторожно пододвинулся ближе, бережно прикасаясь ладонью к его вздрагивающему плечу. — Эй... опять кошмар? — тихо, с сонной хрипотой спросил Кот, стараясь говорить как можно мягче, чтобы не напугать парня ещё сильнее. — Всё нормально, Мотыль. Посмотри вокруг. Мы одни. Слышишь меня? Только ты и я. Никого больше нет. Мотылёк медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление тяжёлых, залагавших текстур, перевёл на него свой взгляд. Его глаза всё ещё были воспалёнными, покрасневшими, в них застыл дикий, животный страх человека, который перестал доверять собственному разуму. Ему прямо сейчас, в эту секунду, нужно было осязаемое, неопровержимое физическое доказательство того, что Кот — настоящий, живой. Что этот мир вокруг — осязаемый и тёплый, а не иллюзия, собранная из фальшивых чёрных линий вируса, готовая рухнуть в любой момент. Ему нужно было хоть что-то, что могло бы заглушить этот непрекращающийся, давящий гул перегруженного процессора в его голове. — Котя, сделай одолжение... — едва слышно, сипло заговорил Мотылёк, и его голос сорвался от подступающего к горлу отчаяния. Он подвинулся вплотную, сокращая разделяющее их расстояние. Его рука несмело, слегка подрагивая от пережитого шока и слабости, легла на бедро Кота, мягко, судорожно поглаживая по ткани одежды, словно он пытался убедиться в плотности чужого тела. В этом жесте больше не осталось ни капли прежней админской холодности, гордости или жёсткого контроля — только отчаянная, почти осязаемая потребность скрыться, спрятаться от системного кошмара в ком-то, кто был ему дороже всего на этом сервере. Мотылёк поднял глаза, всматриваясь в лицо Кота с предельной, пугающей и обнажённой ясностью. Ему нужно было полностью забыться. Вытравить из памяти фиолетовые глитчи. — Можно ли?.. — выдохнул он в самые губы Кота, замирая в сантиметре от него и сжимая пальцами ткань его одежды.