Ночные кошмары 2

После того как Мотылёк судорожно отстранился, в спальне воцарилась глухая, мёртвая, почти осязаемая тишина. Она давила на барабанные перепонки сильнее, чем самый громкий системный сбой. Слышно было только, как за закрытым окном поместья лениво шумит листва вековых дубов, навечно застывших в искусственном, выжженном полдне сервера. Мир снаружи продолжал жить по идеальным админским таймингам, пока мир внутри спальни лежал в руинах. Мотылёк сидел на самом краю кровати, спиной к Коту, низко опустив голову. Лихорадочный, ядовитый туман паранойи в его голове постепенно рассеивался, оставляя после себя лишь выжженное, мёртвое поле и липкое, удушающее, леденящее душу осознание того, что он только что едва не натворил. Безумие отступило, обнажив чистый, первородный стыд. Он медленно, словно через силу, потянулся к разбросанным на полу вещам. Его пальцы слегка подрагивали, покрываясь мелкой дрожью, когда он натягивал свой привычный скин — ту самую обычную гражданскую одежду в серых тонах, которую Кент вернул ему через консоль. Сейчас эти мирные, домашние текстуры казались Мотыльку абсолютно чужими, фальшивыми, словно после совершённого он больше не имел никакого морального права их носить. Они жгли кожу. Одевшись, Мотылёк со страхом обернулся. Кот всё так же неподвижно лежал на матрасе, свернувшись беззащитным калачиком и глядя в бревенчатую стену пустым, невидящим взглядом. На его тонких запястьях всё ещё тускло, зловеще поблёскивали железные оковы — админские наручники, тяжёлый системный плагин, которым Мотылёк в приступе дикого бреда заблокировал чужой инвентарь, хотбар и любые физические движения. Кот был заперт в собственном теле, лишённый даже возможности нажать кнопку выхода. Мотылёк с трудом сглотнул вставший в горле горький ком. Каждое движение давалось ему с трудом. Он несмело приблизился к краю кровати, протянул подрагивающую руку и вызвал мерцающую полупрозрачную админ-панель. Несколько быстрых нажатий. С тихим, резким металлическим щелчком тяжёлая текстура оков растворилась в воздухе, окончательно возвращая Коту свободу. В ту же секунду в углу обзора Кота снова всплыли привычные индикаторы здоровья и голода. Но на бледной коже его реального тела, казалось, всё ещё оставались невидимые, горящие, ноющие следы от этого цифрового плена. — Котя... — тихо, почти беззвучно, одним лишь пересохшим дыханием позвал Мотылёк. Его голос больше не напоминал рык безумного, загнанного в угол зверя, державшего в страхе весь сервер. Это был голос испуганного, раздавленного собственным грехом и полностью сломленного парня. — Я... я снял их. Полностью. Твой инвентарь снова активен. Ты можешь двигаться. Кот даже не шелохнулся от этого звука. Он лишь медленно, бережно потёр освобождённые запястья, словно проверяя, действительно ли металл исчез, и по-прежнему наотрез отказывался смотреть в сторону админа. — Зачем ты это сделал? — хрипло, тихо, без единой живой эмоции спросил Кот. В его интонации не было ярости, не было крика или злости — только бездонная, выматывающая, мёртвая усталость человека, у которого отобрали последнее право на безопасность. — Ты ведь обещал мне, Мотыль... Ты обещал, что этот сервер станет для нас безопасным местом. Что мы здесь спрячемся, закроемся от всего мира, от всех проблем и страхов. А в итоге... в итоге ты сам стал тем самым монстром, от которого мне хочется бежать без оглядки. Ты стал моим главным кошмаром. Каждое слово Кота, тихое и размеренное, било по Мотыльку сильнее, чем любой критический удар незеритовым топором с чарами на остроту. Это была системная критическая ошибка, разрушающая ядро. Админ судорожно закрыл лицо ладонями, чувствуя, как внутри него с оглушительным треском окончательно рушится весь тот идеальный, безопасный мир, который он так фанатично пытался построить и защитить от вымышленных вирусов и глитчей. Защищая сервер, он уничтожил то, ради чего этот сервер создавался. — Я думал, что полностью теряю контроль... — ломаным, срывающимся навзрыд шёпотом начал оправдываться Мотылёк, не отнимая ладоней от лица, сквозь которые уже проступали слёзы. — В логах консоли был сплошной бред, чанки сыпались... Лёха в моём кошмаре рассыпался на части, его буквально разрывало на пиксели! Господи, Котя, мне просто нужно было почувствовать, что ты реален. Что ты здесь, со мной, что тебя нельзя просто взять и стереть одной админской командой из базы данных. Я не знаю, что на меня нашло, какой код во мне сбоил. Прости меня... Пожалуйста, умоляю, прости... Кот наконец медленно, с трудом повернул голову и посмотрел на Мотылька. В его глазах, припухших и покрасневших от безмолвных слёз, читалась глубокая, страшная, невосполнимая потеря. Доверие, которое они кропотливо, строчка за строчкой, выстраивали долгими голами, было стёрто из памяти сервера без возможности восстановления. — Я не смогу забыть это, Мотыль, — тихо, но с пугающей, леденящей твёрдостью произнес Кот, тяжело приподнимаясь на локтях. — И удалить из своей памяти, как битый, ненужный лог ошибок, я это тоже не смогу. Да, ты вернул мне управление персонажем... Но находиться с тобой в одном чанке... мне теперь просто страшно. Мне физически страшно стоять рядом. Кот медленно, стараясь не делать резких движений, спустил ноги с кровати на холодный деревянный пол. Он отыскал глазами свои разбросанные вещи и начал молча одеваться, всем своим видом демонстрируя желание отгородиться. Он намеренно держался как можно дальше от застывшего, словно каменный изваяние, Мотыля. Мотылёк не двигался. Он сидел на месте, скованный собственным ужасом. Он прекрасно понимал: если он сейчас сделает хотя бы один шаг, если попытается снова протянуть к нему руки или использовать админ-панель, чтобы остановить, — это станет окончательным, бесповоротным концом всего. Ему оставалось только беспомощно смотреть, как Кот, едва удерживая физическое равновесие от пережитого шока, медленно направляется к тяжёлой дубовой двери спали. Туда, за пределы их разрушенного мира, где их всё ещё преданно ждали ничего не подозревающие друзья.