Ночные кошмары 2

Мотылёк сидел на самом краю кровати, не смея сделать даже мимолётного движения, словно любой его шаг мог спровоцировать мгновенный краш всего сервера. В его воспалённом, перегруженном мозгу, будто зацикленный, бесконечный скрипт, крутилась одна-единственная, паническая, парализующая мысль. Он буквально молился — беззвучно, отчаянно, ломая ногти о ткань одеяла, — чтобы Кот сейчас не вышел в коридор к ребятам и ничего, абсолютно ничего им не рассказал. Если Кент, Лёха и Махито узнают, что произошло за закрытыми дверями этой спальни, их маленький, хрупкий мир расколется окончательно и бесповоротно. Никакие админские права, никакие команды удаления логов и никакой контроль над консолью не спасут его от того леденящего презрения и чистой ненависти, которые он гарантированно увидит в глазах своих единственных друзей. Он потеряет всё, ради чего вообще запускал этот сервер. Станет изгоем в собственном творении. Но Кот не пошёл к дубовой двери. Дойдя лишь до середины комнаты, он словно разом растратил весь свой скудный, накопленный запас сил. Его персонаж неестественно замер, а затем парень просто бессильно опустился на старый деревянный стул у стены. Опустился и застыл, превратившись в безжизненное изваяние. Он не плакал, не кричал, не обвинял и не пытался сбежать через окно. Кот просто сидел, судорожно обняв себя худыми руками за плечи, и абсолютно пустым, стеклянным, выцветшим взглядом смотрел в одну-единственную точку на полу. Туда, где пересекались текстуры двух дубовых досок. Для его травмированного сознания вся вселенная в этот миг сузилась до этого крошечного, тёмного, безжизненного пиксельного стыка. В этот самый момент гнетущую тишину коридора снаружи бесцеремонно разорвали быстрые, тяжёлые и уверенные шаги. За дверью послышался весёлый, беззаботный смех, от которого у Мотылька внутри всё болезненно, до тошноты сжалось. Весь его админский интерфейс перед глазами ядовито мигнул предупреждением о критическом пике пульса. Дверь спальни с грохотом, настежь распахнулась, и в комнату, как всегда шумный, яркий и живой, буквально влетел Лёха. В руках он бережно держал пару спелых, истекающих сладким соком арбузных долек, явно только что стащенных с автоматизированной фермы Махито. — Ну что, сони, вы тут не подохли ещё? — громко, с улыбкой до ушей провозгласил Лёха, уверенно проходя вглубь комнаты и не замечая царящего здесь ада. — Мотыль, хорош дрыхнуть, Кент там внизу уже всю кузницу по брёвнам перестраивает, говорит, надо срочно расширять хитбоксы под новые сундуки, ресурсы складывать некуда. О, Котя... а ты чего в углу притаился, как партизан? Как обстановка-то? Наш главный создатель больше не бредит логами и ошибками системы? Лёха весело и непринуждённо переводил взгляд с одного друга на другого, искренне ожидая привычных колких подколов, ворчания Мотылька или хотя бы усталого вздоха. Но ответа не последовало. Тишина, стоявшая в спальне, была настолько густой, давящей и физически тяжёлой, что широкая улыбка на лице Лёхи начала медленно, прокудно угасать. Он неловко переступил с ноги на ногу, чувствуя, как весь его весёлый, утренний настрой с размаху натыкается на глухую, ледяную и непробиваемую стену чужого горя. — Эй... парняги, вы чего? Что за похороны? — Лёха осторожно опустил арбуз на край деревянного стола и сделал несколько шагов ближе к Коту. — Котя? Ты чего бледный такой, словно тебе скин отбеливателем выжгли? Что случилось-то, пока мы периметр обходили? Мотылёк в глухой, животной панике резко перевёл взгляд на Кота. Сердце админа бешено заколотилось в груди, ломая рёбра, в горле моментально пересохло, а язык словно прирос к нёбу. Сейчас. Прямо в эту секунду Кот может просто открыть рот, сказать всего пару слов — и разрушить их команду до основания. Мотылёк полностью затаил дыхание, готовый к самому худшему сценарию в своей жизни. Его ладони сжались в кулаки под одеялом до белых костяшек и судорожной дрожи. Кот медленно, словно преодолевая страшную физическую боль, перевёл свой тусклый, мёртвый взгляд на встревоженного Лёху. На его лице не дрогнул ни один мускул, не отразилось ни единой живой эмоции. — Всё нормально, Лёх, — тихо, ровным и мертвенно-спокойным голосом ответил Кот. Прозвучало это настолько убедительно, плоско и безжизненно, что Лёха, не привыкший к тонким психологическим играм, даже близко не заподозрил лжи. — Просто... Мотыльку всё ещё очень плохо после того ночного кошмара. У него голова буквально раскалывается от перегрузки. Нам обоим сейчас нужно побыть в абсолютной тишине. Идите вниз без нас, мы позже подтянемся. Лёха растерянно почесал затылок, переводя непонимающий взгляд на Мотылька, который сидел на кровати бледный как смерть, с искусанными в кровь губами, и поспешно, судорожно закивал в знак согласия, подтверждая каждое слово. — А, ну... ладно. Раз голова, то конечно, дело серьёзное, — пробормотал Лёха, окончательно растеряв весь свой утренний задор. — Вы это... если что-то понадобится, ресурсы там или зелья, — просто маякуйте в глобальный чат. Мы все внизу, на первом этаже, если что. Не кисните тут, давайте. Лёха аккуратно, стараясь больше вообще не издавать лишних звуков, попятился к выходу и тихо прикрыл за собой массивную дверь. Замок с сухим щелчком встал в пазы. Шаги оператора быстро удалились по коридору. Как только звук этих шагов окончательно стих, Мотылёк судорожно, с хриплым, рваным свистом выдохнул весь воздух из лёгких и закрыл лицо дрожащими руками. Кот спас его. Кот не выдал его. Кот пошёл на прямую ложь ради сохранения стабильности этого чёртова сервера. Но когда Мотылёк с надеждой поднял голову, чтобы сказать хотя бы одно, жалкое, надрывное «спасибо», он снова наткнулся на прямой взгляд Кота. И у него похолодело внутри. В этом взгляде не было и капли прощения. Не было понимания или жалости. В нём плескалась лишь глубокая, бесконечная, космическая пустота. Кот промолчал не ради спасения Мотылька. Он промолчал просто потому, что у него больше не осталось сил бороться, кричать или что-то доказывать. Его внутренний контур был разомкнут окончательно.