Что значит быть Леоном С. Кеннеди

Перед тем как отчалить, Данте проверил магазины в своих пушках. Патронов было не то чтобы много — для полного счастья охотнику не хватало хотя бы одной из его верных Эбони и Айвори с их бесконечным боезапасом, — но жаловаться не приходилось. Из-за того, что при возвращении снаряжения он использовал исключительно топор, ему удалось неплохо пополнить карманы патронами и полезными приколюхами. Данте еще раз провел ладонью по поясу, проверяя две световые и зажигательную гранату. Охотник жопой чуял, что они пригодятся, так что разбрасываться ими попусту не собирался. Но руки прямо-таки чесались отомстить озерной твари. — Никогда не ходил на рыбалку, — Данте заглянул вглубь безмолвного озера, но не заметил ни намека на шевеление. Пожав плечами, он ухватился за пусковой трос. — Что ж, говорят, нормальные отцы водят сыновей на речку. Но старик Спарда явно упустил пару глав в нашем с Вергилием воспитании. Двигатель завёлся не сразу. Дважды плюнув в туман плотным чёрным дымом, мотор капризно чихнул, но Данте силой заставил упрямую колымагу работать. Лодка медленно отчалила от берега и направилась к самому центру туманного водоёма. Вокруг было так тихо, что слышался только натужный рокот старого движка. Охотник уже было решил, что тварь устроила себе послеобеденный сон, как вдруг вода вокруг забурлила. Из глубины поднялась огромная волна, и мимо бортов пронеслось нечто колоссальное — бугристое, покрытое склизкими наростами тело гигантской саламандры-переростка. Удар мощного хвоста пришёлся точно по корме. Лодку подбросило. Стальная цепь от якоря намертво зацепилась за плавник монстра, и чудовище рвануло вперёд, утаскивая судёнышко за собой на бешеной скорости. — Воу! — Данте едва удержал равновесие, ухватившись за борт трясущегося катера. Ледяной ветер ударил в лицо, брызги грязной воды мгновенно намочили челку. Обычный человек на его месте радовался бы, что остался жив, но Данте чувствовал лишь глухую, удушливую ярость. Веселье, которое он так старательно изображал секунду назад, испарилось. Легкие после приступа кашля все еще горели огнем, ребра саднили от удара о корму, а перед глазами до сих пор стояли пальцы испанца, отчаянно цеплявшиеся за край пристани. Из-за дурацкой человеческой немощи, из-за этого хлипкого, дышащего на ладан тела он упустил человека. Прямо у себя под носом. Сын Спарды никогда не проигрывал так позорно. Если не смог спасти одного, то хотя бы не позволит этой твари убить кого-нибудь ещё. Ну или, как минимум, на ком-то нужно было сорвать злость. Взгляд охотника упал на дно лодки. Связка тяжелых, грубо выкованных гарпунов — то, что доктор прописал. — Хочешь покатать меня, малёк? — Данте оскалился, утирая нос тыльной стороной ладони. В его голосе вместо привычной иронии зазвенела опасная сталь. — Ну давай. Посмотрим, кто из нас быстрее сдохнет. Охотник упрямо поднялся в полный рост на носу бешено несущейся лодки. Земная гравитация тут же попыталась швырнуть его за борт, судно мотало из стороны в сторону на озерных волнах, но Данте лишь крепче сжал зубы и до предела напряг быстро забивающиеся мышцы. Перехватив поудобнее тяжелое древко, он прицелился прямо в бугристую спину саламандры. Тварь резко вильнула в сторону, увлекая лодку в безумный занос мимо торчащих из воды коряг. Данте и не подумал уклоняться. Выжав из человеческих мышц абсолютный максимум, он рванулся вперед и с силой метнул тяжелое острие в склизкую шкуру. Гарпун лишь слегка поцарапал кожу, тем самым лишь сильнее разозлив озерного обитателя. Монстр взревел, на мгновение ушел под воду, а затем резко развернулся и пошел на таран. Из тумана на посудину неслась огромная волна, сквозь которую разверзлась гигантская пасть, усаженная рядами острых, как бритва, зубов. Вместо того чтобы сманеврировать, Данте выхватил пистолет. Вспышка упрямства окончательно затмила разум. Он выстрелил один, два, четыре раза, целясь точно в мертвенно-бледные глаза чудовища. Данте был уверен, что попал, но в последний миг тварь просто захлопнула веки. Хлесткие хлопки девятимиллиметрового калибра прозвучали издевательски слабо — пули с визгом срикошетили от толстой кожистой брони, отлетев в стороны, словно от глухого стального щита. — Отлично. Теперь у нас личный конфликт, — процедил охотник. Секунду спустя гигантская туша врезалась в борт. Лодку подбросило, и Данте с силой швырнуло на деревянный настил. В глазах на мгновение потемнело от боли в ушибленном плече. Он едва успел перекатиться, спасая ноги от щелкающих совсем рядом челюстей. «Ладно… Признаю. Слепая агрессия тут не прокатит, — хмуро подумал охотник, с трудом поднимаясь на колени и сплевывая кровь из разбитой губы. — Но эта гадина не на того нарвалась. Человек я сейчас или нет». Холодный боевой опыт мгновенно переключил разум в тактический режим. Но план родился не сразу — сначала озерный кошмар устроил охотнику хорошую встряску. Саламандра сделала круг и снова пошла на таран, но на этот раз не сверху, а под водой, прямо под килем. Удар снизу оказался такой силы, что деревянное дно лодки треснуло, а саму посудину резко накренило на бок. Данте потерял опору и полетел за борт. В падении он уже приготовился к ледяному купанию, но разум и опыт среагировали быстрее: Данте умудрился зацепиться коленом за край борта, а вытянутой рукой намертво вцепился в толстую, склизкую корягу, торчавшую из воды. Лодку мотнуло, она с сильным плеском выровнялась, буквально втянув Данте обратно на настил. Тварь прошла внизу, обдав его волной грязной пены. — Ах ты шкура чешуйчатая... — прорычал Данте, поднимаясь на ноги. Его шатало, мышцы ломило от неестественного напряжения, но в глазах горел азарт. Взгляд зацепился за тактический пояс, где висели гранаты, а затем перевёлся на связку гарпунов. В голове мгновенно щелкнул идеальный, чисто импровизационный план. Метать легкую гранату вручную в мчащуюся тушу было глупо — промажет или отскочит от склизкой морды. А вот доставить её адресату лично... Данте действовал молниеносно. Сорвав с пояса зажигательную гранату, он в один мощный узел намертво примотал её к тяжелому древку гарпуна остатками прочного крепежного шнура, который срезал с ближайшего ящика. Чудовище тем временем развернулось для финальной атаки. Пасть раскрылась так широко, что Данте мог разглядеть колышущиеся внутри ряды зубов и бездонную черную глотку. Монстр летел на лодку, словно живой поезд. Охотник выждал до той самой секунды, когда был уверен, что пасть уже не закроется. У него была одна попытка. Когда до челюстей оставалось меньше пары метров, он рванул чеку зубами, резко подался назад и мощным ударом ноги вогнал гарпун с зажигательным сюрпризом точно в распахнутый зев чудовища. И в эту же секунду Данте сорвал из-за спины дробовик. Хлесткий, оглушительный выстрел в упор разорвал туман — заряд дроби заставил монстра судорожно зажмурить глаза и сбил атаку с прицела. Тяжелая отдача жестко толкнула агента в ушибленное плечо, но он устоял. Лодка яростно качнулась, пропуская пролетевшую мимо тушу в каком-то миллиметре от себя. Огромный клык вспорол воздух у самого подбородка, обдав лицо зловонным жаром, но кожа Данте осталась невредимой. — Подавись, рыбёшка! Глухой взрыв изнутри заставил монстра содрогнуться. Из пасти повалил едкий дым, тварь взвыла от разрывающей внутренности боли и начала бешено метаться, теряя ориентацию. Ослепшая саламандра на огромной скорости понеслась по дуге, до предела натягивая прочный якорный трос. Данте ожидал этого. Он прыгнул к корме, до упора выкрутил штурвал и намертво заклинил его коленями. Лодка резко ушла в сторону, с жутким креном описывая широкий вираж и выходя чудовищу наперерез. Вода за бортом встала дыбом. Ослеплённая болью тварь неслась вслепую, вспарывая озёрную гладь. Она даже не пыталась свернуть. Расстояние между ними сокращалось с каждым ударом сердца. Десять метров. Пять. Три. В последний миг Данте выдернул из крепления самый длинный гарпун. Понимая, что человеческие руки просто вырвет из суставов, он действовал расчетливо: вогнал тупой конец древка в стальной паз для весла, создавая жесткий упор, а само острие выставил далеко за борт под углом. Исполинская туша пронеслась так близко, что лодка со скрежетом шаркнула о её бугристый бок. Данте навалился на древко всем своим весом, намертво фиксируя орудие. Лодка продолжала мчаться вперёд, чудовище — в противоположную сторону. Встречная скорость и прочность деревянного борта сделали всё остальное. Дерево под руками Данте жалобно затрещало от колоссального давления, но выдержало. С мерзким, влажным треском сталь распорола брюхо Дель Лаго почти от самой груди до хвоста. Чёрная кровь хлынула в озеро густым, зловонным потоком, мгновенно окрашивая воду в багровые тона. От мощного гидравлического удара гарпун с корнем вырвало из паза и унесло в глубину. Лодку опасно качнуло, заваливая на бок, но охотник вовремя отпрянул, поймал равновесие, удержал управление и направил посудину прямо к каменистой отмели. Обескровленный, горящий изнутри монстр по инерции несся следом, пока с тяжелым, глухим грохотом не вылетел на гальку. Многотонная туша пропахала берег, ломая прибрежные кусты, перевернулась и окончательно затихла. Данте заглушил мотор. Лодка мягко ткнулась носом в камни. Охотник тяжело перевалился через борт и спрыгнул на сушу. Ноги слегка подкашивались, ушибленное плечо немилосердно ныло, а одежда была насквозь измазана озёрной гнилью и липкой чёрной кровью. На его теле не было ни единой царапины, но человеческие легкие требовали кислорода. Он опёрся руками о колени, пытаясь восстановить сбитое дыхание, а затем медленно поднял голову, глядя на поверженного гиганта. На бледном лице появилась мрачная, жёсткая усмешка. — Кто здесь батя, а? — тихо прохрипел Данте в пустоту тумана. — Я всё ещё на коне. Даже в этой паршивой тушке. Он попытался выпрямиться, но новый спазм заставил его согнуться пополам. Приступ удушья вернулся с удвоенной силой. «Ты уже чувствуешь это?» Этот голос… Вергилий. Он прозвучал настолько отчётливо, что на мгновение Данте готов был поклясться — брат стоит прямо за его спиной. Охотник с трудом поднял взгляд, ожидая увидеть знакомый холодный синий силуэт и услышать характерный звон вынимаемого из ножен Ямато. Но в тумане было пусто. — Вергилий?.. — он почти сорвал голос, пытаясь перекричать собственное хрипение. — Верг? «Ты чувствуешь, как слабеет твоя плоть?» Дышать становилось всё тяжелее, сознание медленно туманилось, и Данте начинал не на шутку беситься. Рука рефлекторно дернулась за спину, желая нащупать массивную рукоять Мятежника и на деле показать брату, что именно он чувствует, но пальцы схватили лишь пустоту. Меча не было. Очередной судорожный кашель сотряс тело агента. Данте сплюнул на гальку и почувствовал на языке отчётливый металлический привкус. Он глянул вниз. На серых камнях темнели капли свежей крови. Сама по себе кровь не то чтобы шокировала охотника на демонов — это был привычный вид после хорошей драки, — но сейчас чужая человеческая немощь, пожиравшая его изнутри без единого внешнего ранения, начинала откровенно нервировать. — Вергилий, если это твои фокусы, то я… — Данте зашёлся в новом приступе. — Я надеру тебе зад… кха… и больше никогда не поделюсь пиццей… Слышишь? Но в ответ раздавался лишь натужный рокот остывающего мотора лодки. Данте кое-как отдышался. Дождавшись, пока легкие окончательно успокоятся, он подобрал выроненный пистолет. Охотник хмуро оглянулся на зловонную тушу твари, но сейчас у него не было ни малейшего желания приближаться к этому мясу. Он сделал шаг и тут же почувствовал, как левая нога подкосилась, наотрез отказываясь подчиняться. «Эй… Леон? Это ты, да?» — Данте мысленно закричал, пытаясь пробиться к подсознанию истинного владельца тела. Первая мысль была безумной: а что, если это настоящий Леон пытается бороться за контроль? Но ответа из глубин не последовало. Вместо него на Данте накатила сокрушительная волна тошноты и головокружения. Настойчивый шёпот Вергилия безжалостно глушил любые попытки сосредоточиться: «Ты чувствуешь это. Потеря контроля. Слабость. Уязвимость. Бессилие…» Чужое сердце колотилось в груди так неистово, что этот оглушительный, ломаный ритм эхом бухал прямо в барабанных перепонках. — По… — губы мгновенно онемели. Данте физически не мог заставить их пошевелиться. Почему? Какого чёрта?! «Я предупреждал тебя. Сила — единственное, что имеет значение.» Хватит играть! Покажись! «Наконец-то ты понимаешь, что такое слабость.» Вергилий! И тут сквозь ментальное давление брата пробился другой голос. Мерзкий, вкрадчивый, торжествующий — Данте уже слышал его в тот момент пробуждения в подвале. Он проникал в сознание, словно липкий яд. «Жертвенный агнец, ты примешь нашу святую плоть. Всё начнётся сейчас». Образ начал пробиваться через пелену боли. Какой-то невидимый хрыч в капюшоне пытался забить ему голову своей религиозной ересью. До Данте наконец начало доходить: Леон тут ни при чём. Это было что-то. Какая-то полыхающая изнутри дрянь, захватывающая его мозг. Охотника пронзило очередным спазмом, в глазах стремительно потемнело. Он рухнул на колени. Чтобы не потерять сознание и удержаться в сознании, Данте судорожно вцепился руками в гальку, до крови сдирая подушечки пальцев об острые камни. Ну уж нет, хрен вам. Не дождётесь. Меньше всего на свете Сын Спарды хотел валяться здесь безвольным трупом. Или, что еще хуже, превратиться в чью-то послушную марионетку. «На рассвете ты тоже станешь одним из нас. Обретёшь мой священный дар…» «Засунь свой дар себе в задницу», — яростно огрызнулся Данте в пустоту собственного затухающего разума. Охотника буквально вывернуло наизнанку. Сознание балансировало на самом краю бездны. Хрупкое человеческое тело окончательно сдалось. Усталость, боль и лихорадка, копившиеся всё это время, наконец взяли своё. Стоило дать себе хотя бы секунду слабости, на миг выпустить контроль — и он уже никогда не сможет заставить эти искалеченные мышцы подняться. Умереть — не страшно. Данте умирал десятки раз. Страшно однажды открыть глаза... и понять, что открывал их уже не ты. Нело Анджело. Перед глазами огненной вспышкой возник образ закованного в чёрную бронированную сталь брата. Безвольного раба, потерявшего разум. Тогда Данте не смог его спасти. А теперь существовал реальный шанс потерять самого себя, став такой же послушной марионеткой в руках очередного местечкового кукловода. Нет. Только не это. Нужно было зацепиться хоть за что-нибудь. Срочно. За боль. За кровь. За себя. Данте судорожно рванул из плечевого чехла сломанный нож. Изуродованное лезвие было тупым и зазубренным, но для его безумной задумки другого инструмента и не требовалось. Охотник без секундного колебания с силой полоснул себя по предплечью. Металл с сочным, надрывным звуком распорол кожу, заставляя Данте закричать от жгучей, очищающей боли. Зато шёпот в голове наконец-то заткнулся. По бледной коже предплечья толчками пошла густая алая кровь. Данте шумно втянул сквозь зубы ледяной воздух. Мир вокруг перестал двоиться и расплываться. Чужие голоса отступили, унося с собой удушливое церковное эхо и морок. Он всё ещё был здесь. Сам по себе. С каждой секундой сын Спарды ощущал, как к нему возвращается контроль над телом — капля за каплей. Жестким движением он утер окровавленные губы тыльной стороной ладони и хмуро посмотрел на бледную полосу зари, медленно проступающую над верхушками деревьев. До рассвета... Значит, времени почти не осталось. Данте медленно, превозмогая ломоту в костях, поднялся в полный рост. — Ну что ж. Придётся закончить эту экскурсию до того, как я превращусь в религиозного фаната. А у меня и так сегодня был плохой день.