Что значит быть Леоном С. Кеннеди

Продвигаясь глубже в мрачную лесную чащу, Данте раздраженно ворчал под нос. Оружие в заброшенной пристройке вернуть хоть и получилось, но некогда стильная куртка была безвозвратно утеряна. Охотник вздрогнул от сырого холода, и злость внутри вспыхнула с новой силой. Чужое тело решительно отказывалось привыкать к запредельным нагрузкам. Вдобавок в животе урчало так громко, будто там поселился голодный демон. — Хоть бы один паршивый автомат с газировкой или чипсами поставили, — пробормотал Данте, со злостью пиная сухую ветку на тропе. — Когда я говорил, что хочу в отпуск, я имел в виду явно не это. Дико захотелось вернуться назад, снова устроить вечеринку в стиле «догони меня топор» и выместить ярость на безмозглых марионетках. Просто за то, что ему приходится торчать в этой глуши, а не сидеть в родном, пусть и слегка захламленном офисе, лениво жуя пиццу, которую обычно притаскивали Триш или Леди. Данте даже мимолетно пожалел, что выбросил колун. Правда, у того окончательно раскололось древко, да и само лезвие затупилось, но всё же. Он мрачно подумал, что если в ближайшее время не раздобудет нормальной еды, местным фанатикам не поздоровится вдвойне. Казалось, ещё немного — и он начнёт рассматривать местных как источник белка. Охотник скривился от отвращения к собственным рассуждениям. Честно говоря, он уже чертовски устал быть смертным. — Серьёзно… Я готов снова спуститься в Маллет и сразиться с Мундусом, — бросил он в пустоту туманного леса. — Да даже Вергилий с его лекциями о силе — это всё ещё лучше, чем эта проклятая деревня. В груди неприятно засвербело. Данте поморщился, чувствуя, как к горлу подступает странная, раздражающая сухость. Он упрямо подавил позыв раскашляться и с трудом сглотнул вязкую слюну. Не сказав больше ни слова, охотник хмуро пошёл дальше. Впереди, за густыми зарослями раскидистых папоротников, послышался ритмичный металлический скрежет. Сквозь липкую дымку пробился странный, тусклый отблеск. За очередным выступом скалы Данте заметил яркое свечение: лиловый огонь горел в самодельной бочке, неохотно разгоняя опускающийся на ущелье туман. Данте протянул ладонь к пламени, ожидая почувствовать жар. Ничего. Потусторонний огонь полыхал ярко, жадно, живо — и при этом не отдавал ни капли тепла. Рядом, прислонившись к каменной стене, стояла высокая фигура в длинном грязном балахоне. Ее лицо было полностью скрыто плотной повязкой. Едва Данте подошел ближе, незнакомец резко распахнул полы своего одеяния. Охотник рефлекторно отпрянул, вскинув пистолет — он ожидал, что из-под ткани вылетит рой летучих мышей или еще какая-то чертовщина. Но на внутренней стороне плаща ровными рядами висели пистолеты, дробовики, гранаты и пачки патронов. — Хе-хе-хе... Добро пожаловать! — раздался хриплый, надтреснутый голос из-за маски. — Что покупаешь, чужестранец? — А ты еще что за чучело? — Сын Спарды на секунду завис, так и не опустив ствол. — Хе-хе… просто скромный торговец. Данте высокомерно скрестил руки на груди, убрав пистолет. — Ага, конечно. Стоишь посреди закрытой зоны. В темноте. В двух шагах от логова поехавших культистов и предлагаешь мне закупиться? — Что-то будете брать, чужестранец? — проигнорировал выпад незнакомец. Что-то в этом типе было в корне неправильным. Не запах крови. Не аура одержимости. Хуже. Данте не чувствовал в нём вообще ничего. Ни человеческого страха. Ни демонической жажды. Ни привычного энергетического фона живого существа. Будто перед ним стояла прореха в ткани реальности, небрежно завернутая в грязную ткань. Или он просто не мог считать чужую суть, потому что сам заперт в хрупком смертном теле? — Ты из этих? Сектант? Торговец молчал. Его глаза горели тем же лиловым светом — но, в отличие от пустых глазниц деревенщин, в них читалось холодное, цепкое сознание. Данте прищурился. — Тогда кто ты? Человек? Демон? Или что-то между? В ответ раздался лишь хриплый смешок: — Хе-хе-хе… А разве это имеет значение, чужестранец? Охотник на демонов решил пока оставить расспросы. Разбираться с истинной природой этого типа на пустой желудок категорически не хотелось. — Ладно, проехали. Жратва у тебя есть? Пицца? Фастфуд? Хотя бы сухпаек? Собеседник медленно наклонил голову вбок, его светящиеся глаза хитро сощурились. — Только оружие, мистер Кеннеди... — прохрипел он. — Лучшая пища для выживания. Сын Спарды удивленно моргнул. — Стоп. Откуда ты знаешь про... Ай, ладно, забей. Сколько просишь за вон ту большую блестящую пушку? — Он ткнул пальцем в массивный револьвер. Мужчина достал оружие, ловко крутанул его на пальце — Данте мысленно оценил трюк на твердую «А» — и положил на деревянный ящик. — Для тебя, друг... Всего тридцать тысяч песет. Данте полез в карман. Пальцы нащупали потрепанное удостоверение, заветную коробку с девятимиллиметровыми патронами и... ту самую горсть монет вместе с крупным изумрудом, которые он подобрал в деревне. Данте выгреб на прилавок мелочь, приправил её кашицей из целебных трав и небрежно швырнул сверху крупный изумруд, словно это было обычное дешевое стекло. — Так, у меня тут небольшие временные трудности с наличкой, — он вальяжно облокотился на ящик. — Давай так: ты забираешь этот зеленый булыжник, а револьвер я беру в кредит. Обязуюсь вернуть с процентами, как только спасу дочку большого босса из Вашингтона. Идёт? Торговец издал сухой, трескучий смешок, от которого у обычного смертного пошли бы мурашки по коже. Он подцепил изумруд длинным ногтем, покрутил перед глазами и бросил обратно. — Хе-хе-хе... Кредит? В этой глуши? Этот камень хорош, чужестранец, но его не хватит даже на половину. Здесь принимают только полную цену. Шпинель. Старинные вещи. Золото, что помнит руки мертвецов… Тогда поговорим. Данте лениво облокотился на доски прилавка, крутя пальцем изумруд: — Ты серьезно? Даже адские ростовщики милосерднее. Слушай, а если я устрою тебе шоу? Прямо здесь. Могу показать пару трюков с твоими пушками. Бесплатно! Очередь из покупателей выстроится. Незнакомец молча забрал магнум обратно и спрятал в полы плаща. — Нет денег — нет бабаха, друг. Данте заметно скис, но вовремя вспомнил: — Кстати, а нож починить можно? Мужчина под капюшоном внимательно осмотрел стальной обрубок. — Можно. — Отлично. — За деньги. — ... И сколько? — Десять тысяч песет. Хе-хе-хе... Данте тоскливо уставился на обломки клинка в своей ладони: — Грабёж, — он тяжело вздохнул. — Я скучаю по своему мечу. На миг охотник предположил, что мог бы просто отнять товар силой. Однако невидимый барьер сковал его руку. Нет. Что-то было не так. По спине пробежал холод. То ли тело Леона инстинктивно напряглось, то ли собственные инстинкты Данте буквально заорали одно и то же: не лезь. Он медленно убрал обломок ножа обратно в карман. Расслабляться рядом с этим… существом было нельзя вообще. Охотник на демонов раздраженно поджал губы, как вдруг до него донесся аппетитный запах. Он посмотрел вглубь каменной ниши. Там, на небольшом отдельном костре с обычными, приятно потрескивающими углями, коптилась подозрительная тушка, отдаленно напоминающая крупную крысу или местную озерную рыбу. Она, в отличие от лилового пламени, давала настоящее, живое тепло. Данте даже слегка удивился про себя, что не почуял этого раньше. Запах, впрочем, был вполне сносным. — Ладно. Раз уж с пушками облом... Сколько за этот шашлык? Я готов отдать за него всю свою заначку. Незнакомец посмотрел на сочное мясо, затем оценил голодного агента: — Вся твоя наличность. И тот камушек. Данте, не раздумывая ни секунды, отодвинул песеты вместе с изумрудом ближе к торговцу и молча забрал добычу. Он на секунду замер, глядя на мясо. Вид был нормальным. Это и настораживало больше всего. — Ну, я всегда любил рисковать, — пробормотал он и оторвал кусок, закинул в рот и довольно зажмурился. Мясо оказалось неожиданно сочным. Тепло медленно разлилось по пустому желудку, впервые за долгие часы приглушая зверский голод. На вкус это была далеко не пицца, но жить определенно стало веселее. Данте успел проглотить всего пару кусков, как его грудь пронзила резкая, жгучая боль. Да такая, что он временно перестал жевать. — Что-то не так, чужестранец? — хриплый голос Торговца прозвучал подозрительно вкрадчиво. Данте прислушался к себе. Боль утихла так же быстро, как и пришла, оставив лишь неприятный холод под ребрами. Охотник на всякий случай отложил остатки тушки в сторону. Вдруг местная фауна оказалась ядовитой, а это хлипкое человеческое тело просто не способно переварить подобный деликатес? — Похоже, не в то горло попало, — Данте вытер рот тыльной стороной ладони. — Что ж, пора пойти заработать немного монет. Насколько помню, на площади осталось немало добра после той заварушки. Надеюсь, местные вороны не растащили блестяшки, пока меня не было. Он крутанулся на пятке, эффектно взмахнул руками, словно за спиной по-прежнему развевались полы длинного плаща, и бодрым шагом направился дальше по тропе, подмигнув на прощание. — Докатился, — хмыкнул Данте себе под нос, зашагав быстрее. — Придется заняться вандализмом ради выживания. Впрочем, эти сектанты сами виноваты, что не прячут свои сбережения, прежде чем нападать на кого-то. Несмотря на то что обед вышел чисто символическим, голод утих, а вместе с ним вернулось и хорошее настроение. Шоу должно продолжаться. Впрочем, миновав десяток метров, Данте перестал улыбаться. Он не оборачивался, но затылок неприятно покалывало — то самое шестое чувство, которое появлялось всякий раз, когда из темноты за ним наблюдало нечто древнее и опасное. — Ага. Совсем не крипово, — буркнул он. Почему-то охотник был уверен: если прямо сейчас резко развернуться, лиловый огонь в бочке всё еще будет гореть. А вот Торговца рядом уже не окажется. Данте свернул к старой дороге, ведущей обратно к поселению, но уже через несколько минут уперся в тупик. Путь преграждали массивные двустворчатые ворота. Данте по привычке размахнулся и с силой впечатал подошву в стык между досками. ХРЯСЬ! Тяжёлое дерево жалобно загудело, но преграда даже не шелохнулась. Данте отскочил назад, смешно шипя сквозь зубы и потирая ушибленную голень. Человеческие связки в очередной раз передали ему пламенный привет и занудно напомнили, что ломать дубовые массивы ногами без демонической силы — идея паршивая. — Вот же чёрт возьми… — проворчал он, косясь на ворота с искренней обидой. — Дурацкие привычки. Охотник подошел ближе и осмотрел замок. Древний гербовый механизм, врезанный прямо в кованые металлические пластины, явно требовал какого-то особого ключа или рельефной эмблемы. — Ну конечно, — процедил он. — Было бы слишком просто, если бы этот проход открывался обычным пинком. Он попробовал перелезть через препятствие, но массивные створки оказались не только гладкими, но и щедро смазанными каким-то жиром. Охотник чертыхнулся и оставил это гиблое дело. Данте отошёл на пару шагов назад, задрав голову и оценивая масштабы подлянки. Каменная стена, в которую были врезаны ворота, монолитной преградой уходила далеко влево, намертво упираясь в отвесную скалу. Пойти вдоль неё означало гарантированно потерять время. Единственным просветом была узкая, каменистая тропка, круто уходящая вправо и вниз, прямо к шумящей где-то в ущелье воде. — Ладно. Сквозь стену я сейчас не пройду, значит, придётся искать обходной путь, — рассудил он, бросив тоскливый взгляд на грязный обрыв. Данте посмотрел на свои испачканные руки, всё ещё хранившие следы скользкого жира с ворот, чужой крови и сажи. — Если эта тропа ведёт к реке, там вполне может быть какой-нибудь причал или старый мост, ведущий на ту сторону скал, в обход этих чёртовых ворот. Заодно и руки помою. Охотник осторожно двинулся по каменистому склону. Чем ниже он спускался, тем гуще становился туман. Влажный воздух пах тиной и гниющей древесиной. Даже птицы здесь молчали, создавая гнетущее ощущение склепа. Данте уже собирался выйти к берегу, когда сквозь шум течения услышал истошные крики. — ¡Suéltame! Нет! Чёрт, отпустите! Между уродливыми деревьями мелькнули силуэты. Четверо деревенских волокли отчаянно сопротивляющегося человека к старому деревянному причалу. Данте вскинул пистолет, который чуть не выскользнул из испачканной в жире ладони. Охотник чертыхнулся, перехватил рукоять покрепче и прицелился. Два сухих щелчка раскололи тишину. Пара точных выстрела в голову — и двое сектантов с глухим плеском рухнули в темную воду озера. Однако оставшиеся фанатики упрямо, словно заведенные автоматы, продолжали тащить полицейского по деревянному настилу. — Эй, я сейчас! — Данте снова нажал на спуск, но его внезапно скрутил сильный, невыносимый кашель. Выстрел ушел в молоко — пуля лишь выбила фонтан щепок из гнилых досок настила. Сын Спарды, который за всю жизнь ни разу не болел, был ошеломлен. Согнувшись в три погибели и задыхаясь, он безвольно вскинул руку. — Чёрт! — прохрипел охотник. Он попробовал снова прицелиться, но руки из-за кашля дрожали так сильно, что поймать сектанта на мушку было просто нереально. — Ладно… значит, без пафоса. Плюнув на бесполезную трату свинца, Данте совершил резкий рывок вниз по крутому склону — туда, где лесная река с шумом впадала в широкое озеро. — Эй, янки! Помоги! — истошно закричал испанец, отчаянно цепляясь пальцами за край пристани. Данте вылетел на мостки, но опоздал буквально на мгновение. Очередной грубый пинок — и связанный полицейский с тяжелым брызгом ушёл под черную воду. — Чёрт... Чёрт! — Внутри у охотника всё вспыхнуло от ядовитой смеси злости и праведного возмущения. Его — великого сына Спарды, который всегда успевал эффектно спасти всех в самый последний момент, — только что обставили обычные деревенские фанатики! Просто потому, что его новое, бракованное тело решило закашляться в неподходящую секунду. Сейчас ему было совсем не до шуток. Двое оставшихся на причале сектантов как раз начали поворачиваться к нему. Данте не стал тратить время. На полном ходу, не сбавляя бешеного темпа бега, он вскинул «Серебряный призрак» и в упор прошил колено первому ганадо. Хлёсткий выстрел — и ублюдок с воплем повалился на доски. Тут же, на выходе из движения, Данте крутанулся на пятке и с разворота впечатал тяжелый ботинок в челюсть второму. ХРЯСЬ! Обоих фанатиков по инерции снесло с гнилого настила причала, и они с тяжелым плеском полетели вслед за своей жертвой — прямо в черную воду. Данте даже не посмотрел им вслед. В ту же секунду он бросился к самому краю пристани, тяжело рухнул грудью на мокрые доски и с размаху глубоко вогнал руку в ледяную воду озера. Пальцы лихорадочно шарили в черной бездне, пытаясь нащупать хотя бы портупею, край одежды или волосы копа. Вода обжигала кожу могильным холодом, сводила судорогой человеческие мышцы, но Данте упрямо тянулся всё глубже, до боли втираясь плечом в край настила. Пусто. Чёрт... Опоздал. Вода сомкнулась слишком быстро. Бездна утянула бедолагу на самое дно, не оставив ни единого шанса. Он уже готов было нырнуть следом, чтобы вытащить, но тут на темной глади лениво разошлись широкие круги. Вода стремительно окрасилась багровым. А в следующую секунду озеро… дрогнуло. Это был не всплеск и не обычная волна. Будто на глубине медленно перевернулось нечто колоссальное, размером с тяжелый грузовик. Данте тут же выдернул мокрую руку из воды и, вскинув пистолет, положил палец на спусковой крючок, готовый в любую секунду открыть огонь. По позвоночнику пробежал знакомый холодок — тот самый, который всегда предупреждал о противнике, способном убить с одного удара. Тяжело дыша, охотник переступил с ноги на ногу, сбрасывая остатки оцепенения после приступа кашля, и раздраженно покачал головой: — Нет. Только не говорите, что в стоимость этого паршивого отпуска входит ещё и озерное чудовище, — он зловеще процедил сквозь зубы, утирая капли воды с лица ладонью. — Что ж... Сегодня у нас в меню суши. Больши-ие суши. На мгновение воцарилась тишина. На темной глади лениво разошлись широкие круги, но тварь из глубины больше не появлялась. Плыть вручную в ледяной воде было чистым безумием. Охотник огляделся и заметил чуть поодаль, у самого основания деревянных мостков, пришвартованную моторную лодку. — Ладно… это либо гениальная идея, либо меня сейчас сожрут, — вздохнул Данте, направляясь к катеру. — В любом случае звучит как отличный план на вечер. Охотник на демонов уверенно запрыгнул на борт покачивающегося катера, и гнилые доски причала жалобно скрипнули ему вслед.