Дом, которого не было

За окном снова лил дождь. Он барабанил по стеклу, но вместо привычного покоя только раздражал и без того натянутые нервы Джинни. Она никак не могла закончить проклятую статью, а этот шум только мешал. Ей категорически не нравилось написанное. Проблема заключалась в том, что она не могла понять, что именно было не так. Скорее всего, дело было в самой теме. Джинни с самого начала не хотела браться за полубиографическую статью о ловце «Пушек Чадли». У нее чесались руки взяться за серию материалов о дискриминации магглорожденных игроков в большом спорте, но редакция до сих пор не дала ответа, будут ли они этим заниматься. Джинни не могла блистать на квиддичном поле, так хотя бы в крупном журналистском расследовании хотела показать себя. Пока Гарри раскрывал преступления, почему бы ей не заняться своими? Она вздохнула и откинулась на спинку стула так резко, что та протяжно скрипнула. Мебель в кабинете была далеко не новой, даже несмотря на то, что это был «Ежедневный пророк». Большая часть финансирования уходила другим отделам. — Джером, я все утвердила по поводу интервью с… — дверь распахнулась, и в комнату почти влетела Джеруша. Почти — потому что тут же остановилась, с недоумением уставившись на Джинни, единственную, кто остался в кабинете. — Не поняла. У нас выходной, что ли? — У нас обед, — напомнила Джинни. — А ты почему не на нем? Диета у тебя, что ли, новая? — Джеруша привычным движением поставила трость возле своего стола — без неловкости и демонстративности, словно это был обычный зонт. О хромоте Джеруши легко было забыть. Девушка была слишком подвижной, и ее походка — хоть и бросалась в глаза — быстро переставала привлекать внимание. Джерушу она не останавливала, и только в особенно дождливые или суетливые дни ей требовалась трость. Она не позволяла старой травме мешать жить и даже не стеснялась неровного шрама сбоку колена, который можно было заметить всякий раз, когда она надевала короткие юбки. — Нет. Не могу статью дописать. Бесит все, — со вздохом призналась Джинни. — Отвлекись, полегчает. Ты, кстати, купила платье? — Какое платье? — К Гринграссам. Сама же вчера жаловалась. Джинни этого не помнила, но Джеруше поверила. Она могла жаловаться. Скорее всего, жаловалась. Платье все еще не было куплено, и с Гарри они этого так и не обсудили, хотя вроде как собирались. Идти ни на какой вечер не хотелось, особенно потому, что придется улыбаться, вежливо кивать и поддерживать ничего не значащие беседы. Или, наоборот, участвовать в слишком серьезных и интересных ей разговорах, но с тем, как быстро у Гарри заканчивается терпение, она вряд ли сможет получить от них удовольствие. В итоге они все равно остановятся рядом с Гермионой, и Гарри достаточно будет просто оказаться рядом с ней, чтобы расслабиться и позволить ей вести разговор. Джинни не сомневалась, что так будет и в этот раз: Гарри и Гермиона объединятся, чтобы обсуждать… что-то. Очередной законопроект, реформу или все в этом духе, а для Джинни просто не найдется места в этом разговоре. — Не купила. Завернусь в штору для ванной — вот все и удивятся, — мрачно призналась Джинни. — Кремовая? — уточнила Джеруша, уже начиная смеяться. — Если да, то отлично. Журналисты назовут это «сдержанной элегантностью». Хотя, стой! У меня дома висит бутылочно-зеленая, я дам тебе к ней золотой ремень, и скажем, что это от кутюр! — И я потратила на это половину зарплаты? — Джинни не выдержала и улыбнулась. Смех у Джеруши был заразительным, она никогда не пыталась его сдерживать. Пуэрто-риканское наследие матери отражалось у нее не только во внешности, но и в характере. — Бери выше. Всю. Еще и я добавила, — Джеруша покачала головой. — Смотри-ка, уже улыбаешься. Даже не похожа на злую лягушку. Пошли, я тебя покормлю, а потом пойдем искать тебе платье. — Я стараюсь питаться воздухом, — брякнула Джинни, не сразу поняв, что повторила шутку Малфоя. Тогда она показалась ей действительно забавной. Сейчас — тоже, и не только ей. Джеруша фыркнула, тряхнув кудрявыми волосами. Джинни все время хотелось потрогать эти упругие завитки. В отличие от Анджелины, чьи волосы были похожей структуры, Джеруша редко их выпрямляла, предпочитая оставлять в естественном виде. — Ужасная затея. Собирайся. — Она достала из ящика стола зеркальце и придирчиво изучила свое отражение. — Пыталась я как-то питаться воздухом и солнечным светом, чтобы влезть в одно платье. — И как успехи? — К вечеру я поняла, что оно мне вообще никогда не нравилось, поэтому я поехала в Сохо и наелась пиццы. Пообедать они решили в небольшом кафе в нескольких минутах от редакции. Еда действительно подняла Джинни настроение, а разговор с Джерушей помог отвлечься от неприятных и тревожных мыслей, которые в последнее время не отпускали. Она прекрасно понимала, что эффект продлится недолго, но позволила себе расслабиться. Пока получалось не думать о Гарри, она предпочитала просто не думать о нем и не накручивать себя зря. Все было бы хорошо, если бы Джинни перестала искать во всем скрытый подвох и просто радовалась каждому дню. Когда она стала такой пессимисткой? Она не помнила, чтобы раньше ее одолевали подобные мысли. Тогда всё ощущалось иначе — не легче, просто по-другому. Мир не казался таким тяжёлым и плотным, как сейчас, будто в нём стало меньше воздуха. Или все просто со временем поблекло в памяти? — Слушай, дождь только закончился, не смей новый наколдовывать, — Джеруша толкнула ее в бок и особенно громко стукнула тростью о брусчатку. — Я вижу над твоей головой тучу. Хватит. — Я просто задумалась, ладно тебе. — О проблемах мирового масштаба? Мы идем выбирать тебе платье, а не разбираться с бардаком в отделе кадров Министерства магии. — А там бардак? — Еще какой! Я тебе разве не рассказывала?.. До выбранного Джерушей магазина они дошли быстро и незаметно. Маггловская улица была оживленной: у обочин стояли такси, ожидая, когда из магазинов выйдут очередные нагруженные пакетами покупательницы. Джинни здесь раньше не бывала, но доверилась вкусу и связям Джеруши, у которой чуть ли не везде находились знакомые. В двустворчатых дверях они столкнулись с девушкой модельной внешности, которая едва не споткнулась о трость Джеруши. — Я бы попросила… — возмутилась девушка. — Прошу прощения, я инвалид, — без запинки и с ослепительной улыбкой ответила Джеруша и оглянулась на Джинни. — Пошли, нам в другой зал. Она провела ее к стендам в глубине магазина, и вдруг они оказались словно в другом мире. Это все еще был бутик, но уже магический: манекены плавно меняли позы, будто живые, демонстрируя надетую на них одежду; в воздухе парили аксессуары, выстраиваясь в идеальные композиции; зачарованные зеркала вели беседы и давали советы каждому, кто в них смотрелся. Все было красиво, стильно и дорого — словно в той самой мечте маленькой Джинни, которая когда-то грустила, что одежда у нее зачастую не новая, а перешитая матерью. Она не росла в нищете, но о достатке и речи не шло. Такие магазины долго оставались за гранью возможностей ее семьи, и Джинни порой чувствовала себя в них не на своем месте. — Я опять вижу тучку, — ущипнула ее Джеруша. — Терпеть не могу такие места. Предпочитаю магазины в Сохо. — Тогда почему мы здесь? — удивленно приподняла брови Джинни. Джеруша не выглядела так, словно ей здесь было не по себе. — Потому что у них бесподобная коллекция, — она кивнула на манекен в лиловом платье с золотыми вкраплениями на груди. — Говорю же, тут работает моя знакомая. Сейчас подберем платье и тебе, и мне. — Ты тоже идешь на этот вечер? Или куда-то еще? — Тоже. И куда-то еще, — Джеруша подмигнула. — Если мы не подберем ничего тебе и мне придется пожертвовать поясом и шторой, то надо же мне будет во что-то одеться. Знакомая нашлась быстро, и уже через несколько минут Джинни скрылась в примерочной. Джеруша настояла на изумрудном и сливовом — каждое из них было по-своему прекрасно. Первое из плотного атласа красиво собиралось складками на талии, второе — казалось строгим, если бы не струящийся шелк и открытые плечи. Джинни легко могла представить себя в каждом из них, а вот в выбранных ею самой — уже гораздо хуже. Светло-голубое платье казалось воздушным и подошло бы кому угодно, кроме Джинни. Кремовое должно было смотреться хорошо с ее цветом кожи, но было откровенно скучным. Его она выбрала как компромисс с Гарри и теперь надеялась оживить украшениями, хотя не помнила, есть ли у нее подходящие. Выйдя к большому зеркалу в голубом платье, Джинни задержала взгляд на отражении. Рыжие волосы казались слишком яркими, лицо — бледным, почти размытым. Никакая косметика не добавляла ему выразительности. — Ну? И в каком месте это мне идет? — вздохнула она, крутанувшись перед зеркалом. Она уже хотела вернуться в примерочную, когда взгляд зацепился за манекен в желтом. Джинни застыла, будто случайно поймала что-то забытое. В детстве у нее было платье точно такого оттенка — кажется, на снимке в альбоме она смеется, прижимая к груди охапку подсолнухов. — Мне нужна помощь с застеж… — Джеруша вышла из примерочной, придерживая лиф платья, и осеклась. — Оу. Ладно. Голубое, конечно, … просто давай посмотрим другие оттенки? Этот немного… Она замялась. Джинни вздохнула. — Настолько плохо? — Если твоей целью был образ «дорого и несчастно» — у тебя идеальный вкус, Уизлетта. Советую остановить выбор именно на этом платье, — раздался насмешливый мужской голос. Обе девушки обернулись, и Джинни тут же прищурилась, недовольно поджав губы. Увидеть Забини она не ожидала. Увидеть рядом с ним Малфоя — тем более. Первый скользил по ним с Джерушей заинтересованным взглядом темных, почти черных глаз, второй, казалось, хотел поскорее уйти, хотя и не отвел взгляда от Джинни, когда она выгнула бровь в немом вызове. — А ты у нас знаток… — начала Джинни, обращаясь к Забини, но осеклась. — А, точно. Она хотела поддеть его, но вовремя вспомнила, что Забини действительно знаток женской моды. Только что он вообще делал в этом магазине? Будто прочитав ее мысли, слизеринец усмехнулся и театральным жестом обвел пространство вокруг себя. В отличие от Малфоя, он вел себя так, будто был здесь хозяином и не создавал впечатления случайного гостя в женском отделе. — Модный дом Забини приветствует вас, дамы. — Разве это ваш магазин? — подала голос Джеруша. Джинни на секунду отвлеклась от Малфоя и Забини и только сейчас осознала очевидное: Джеруша с ними не знакома. Для нее это просто два самоуверенных типа из магического мира с громкими фамилиями. Для Джинни — Малфой и Забини, с которыми когда-то пересекались коридоры Хогвартса, квиддич и вечное раздражение. Джеруша была старше нее на два года, следовательно — их на год, и уехала с матерью в Бразилию в девяносто третьем. С чего бы ей помнить тех, кто даже не учился с ней на одном курсе? — Скорее да, чем нет, — улыбнулся Забини. — Я вложил в это место достаточно средств, чтобы оно открылось. Позволите помочь вам? Джеруша все еще стояла в расстегнутом платье, придерживая лиф. Прежде чем Джинни успела возразить, она кивнула и повернулась к Забини спиной. — Мы незнакомы. Блейз Забини, — представился он, аккуратно поднимая застежку вверх. — Джинни едва не закатила глаза от того, как спокойно и уверенно производил впечатление. Знал ведь, поганец, что делал! Она попыталась вспомнить, как часто в светской хронике публиковались статьи о его интрижках. — Джеруша Хейл. — Вы не похожи ни на Джерушу, ни на Хейл. — Мне часто это говорят, — рассмеялась Джеруша, кинув на Забини веселый взгляд через плечо. — Моя мать из Пуэрто-Рико. Забини усмехнулся, явно собираясь продолжить разговор, — и Джинни поймала себя на иррациональном раздражении, потому что он выглядел так, будто сошел с обложки модного журнала, — но не успел. Малфой сделал шаг — и встал рядом с Джинни. Прежде чем она успела дернуться и отступить, он поднял руку и коснулся ее платья, сжав пальцами светло-голубую ткань и чуть расправив ее. В этом движении было слишком много уверенности, чтобы оно казалось случайным. На секунду Джинни просто не поняла, что произошло. В магазине словно бы стало тише, а Джинни перестала слышать все вокруг из-за бесцеремонно вторгшегося в ее личное пространство человека. Забини с интересом уставился на них. Джеруша тоже обернулась и приподняла брови. Джинни вдруг стало неловко от этого внимания. — Ты платьев никогда не видел, Малфой? — огрызнулась она, выдергивая ткань у него из пальцев. — Видел. И получше этого, — хмыкнул он. — Платья моего бренда действительно лучше, тут он не врет, — вставил Забини с легкой, почти довольной гордостью. — Только от вас я еще не получала советов по поводу одежды! — вспыхнула Джинни. — Шли бы вы, куда шли. Малфой будто не услышал, продолжив смотреть на нее этим странным пристальным взглядом. — Этот цвет тебе не идет, — спокойно сказал он и кивнул в сторону манекена, на который она смотрела минуту назад. — Зеленое или желтое было бы лучше. — Я сама разберусь, спасибо. — У Поттера совсем нет вкуса. Просто хотел отметить. От возмущения Джинни едва не подавилась воздухом, а Забини тихо рассмеялся. Только Джеруша медленно перевела взгляд с одного на другого, словно всерьез пыталась понять, что она только что увидела. — А… — протянула она наконец. — Это то самое легендарное противостояние Малфоя и Поттера? — она кивнула сама себе, будто что-то прояснилось. — В исполнении взрослых людей смотрится утомительно. Я бы за такое шоу деньги не платила. Забини тихо хмыкнул, явно развлекаясь ситуацией, а Малфой ничего не ответил — только отвел взгляд в сторону. Джинни резко выдохнула и развернулась обратно к примерочной. — Я сейчас переоденусь, — коротко сказала она, даже ни на кого больше не глядя. Ей хотелось как можно быстрее снять это идиотское платье и уйти из магазина, но она заставила себя идти спокойно, даже медленно, чтобы это не выглядело бегством. Только когда за спиной тихо прошелестела занавеска, закрывшись, Джинни позволила себе опустить плечи. Голубой цвет ей действительно не шел. В зеркале она видела не уверенную в себе девушку, а чужую, почти случайную фигуру в дорогой ткани. Наверняка это заметил и Малфой, да и не только он. На чужое мнение ей обычно было все равно, но сегодня это задело так сильно, что Джинни понадобилось несколько долгих минут, чтобы просто выровнять дыхание. Когда она вышла обратно в зал уже в своей одежде, Джеруша весело болтала со своей знакомой. Забини и Малфоя в магазине уже не было. — Интересные у тебя друзья, — заметила Джеруша. — Я представляла их совсем иначе. — Ты правда не помнишь их со школьных лет? — Не-а, — беспечно пожала плечами Джеруша. — Вы же все меня младше, с чего бы я на вас тогда внимание обращала? А потом у меня вообще другая жизнь началась. — Твое счастье, — тихо сказала Джинни. — Они оба невыносимые. — Охотно верю, — усмехнулась Джеруша. На кассе Джинни оплатила кремовое платье как идеальный компромисс между собой и Гарри. А дома, уже распаковывая пакет, она обнаружила внутри второй сверток. Записка была короткой. «Он редко прав, но тут я с ним не спорю. З.» Желтое платье Джинни убрала в шкаф — не потому что оно ей подошло, а потому что выкинуть его показалось кощунством. А Гарри, увидев кремовое, рассеянно улыбнулся, кивнул и за ужином снова ушел в разговор о новом законопроекте Гермионы. Джинни поймала себя на том, что места для ее реплик в этом разговоре как будто не предусматривалось — не специально, просто по умолчанию. Гарри не было нужно ее мнение. Фасоль на ужин вышла переваренной. И именно поэтому во рту у Джинни стало так горько.