Замёрзшая во льдах

- Встать! – гортанное рычание ворвалось в голову, вытесняя оттуда мысли. Лопатки сомкнулись, открывая грудную клетку, руки оттолкнулись от пола. Полуживое тело покачивалось, как осина на ветру. Удерживаться на ногах было тяжело, этот бой с гравитацией был обречен на проигрыш. Во рту плескалась вязкая, густая кровь. Чтобы сплюнуть выбитые зубы, нужно приложить слишком много усилий, поэтому он просто позволил нижней челюсти опуститься вниз. Красные пятна расползлись по кофте спортивного костюма. Зубы покатились по полу со звуком просыпанных на кафель бусин. - Хорошая работа. – издевательски хрюкнул надменный бас. Приправив похвалу тремя медленными хлопками, одутловатый мужчина вышел из тренировочной. Драко не мог вспомнить лица всех тренеров, которые с ним работали. Дело было не только в подводящей памяти, здесь был замешан Тёмным Лорд, который заболел идеей сделать из него своего наследника. Вот уже было выдохнув и оставшись в одиночестве, Драко поковылял к выходу, но не тут-то было. Его главный ночной, а теперь ещё и дневной кошмар, вразвалочку приближался к залу, как будто он не идёт вдоль сырых, грязных стен, а прогуливается по мэнорскому розарию. Серый лоб сморщился, а костлявая рука бездумно взметнулась вверх и очертила руну, до сих пор незнакомую Драко. Очередное, выведенное из нескольких попроще, парализующее проклятие с приправой из заклинания, выжигающего сосуды, пронзило тело, которое рефлекторно задёргалось, давая мгновенную реакцию на постороннее вмешательство. - У тебя четыре минуты, чтобы обезвредить наше новенькое Дефлаграре. – с особым придыханием обратился к нему Лорд, а затем развернулся и направился к резной арке, соединяющей зал с витиеватым коридором, находившимся в нежилом крыле Малфой Мэнора. У самого выхода мантия остановилась, капюшон оглянулся и дал напутствие, - Если не успеешь, то превратишься в варёную кровяную колбасу. – гаркнув, в попытке усмехнуться, Повелитель бросил палочку к его ногам, а после окончательно растворился в темноте прохода. Зал погрузился в тишину, что позволило Драко остаться наедине с проклятием, которое прямо сейчас кипело огнём в капиллярах. Год непрерывных занятий с мастером тёмных искусств сделал своё дело, научив угадывать большую часть проклятий с первых секундах контакта, но это – было не таким простым, как те, что описывали учебники. Проклятие маскировалось под похожие, задействуя сначала дополнительные компоненты и только потом раскрывая действующее вещество. Такие заклинания в кругах изобретателей назывались «масочниками», потому что бедолаги, которым не повезло попасть под удар, начинали исцеляться от совершенно других проклятий, теряя драгоценное время, доводя настоящее проклятие до момента, когда его обезвреживание становилось невозможным. Лорд облегчил задачу тем, что произнёс название, пусть оно и было придумано недавно. Слово-заклинатель чаще всего уходило корнями в мёртвую латынь, потому что так был шанс захватить отрывок эльфийского заклинания, сделав изобретённое проклятие ещё более смертоносным. Не сказать, что Драко знал латынь, как родной язык, но азы изучал уже давно, так что расшифровка не должна была вызвать проблем, так казалось. Поиск противодействующего заклинания осложнялся отсутствием палочки. Спасительница покоилась у парализованных лодыжек и особо никуда не собиралась. Если палочка когда-то и выбрала его, то уже точно успела пожалеть и передумать. По-хорошему, можно было обойтись и без этой деревянной предательницы, если бы не оцепенение. Так-то и контрзаклятие можно применить голыми руками, но для этого они должны быть подвижными. Запахло жаренным. В прямом смысле. Волдыри начали пробиваться из-под кожи, как подснежники после зимы. От цветов их отличала удлинённая продолжительность жизни. Теперь начиналась самая неприятная часть внезапных визитов Лорда – невербальная магия. Ненавистный, никак не желающий поддаваться Малфою аспект волшебства. Теорию преподавали отменно, а вот с практикой начинались трудности. Некоторые темы парень не учил на зло, но эта – не одна из них. Беспалочковая магия претендовала на роль главного комплекса и подначивала самооценку раз за разом пробивать дно. Всё осложняла конкуренция с Забини, который сразу втянулся в мозговыносящие фокусы и обходил Малфоя по нескольким показателям. Драко предстояло выйти на арену и стать одним из фокусников, которые надевают носки силой мысли. Нужно делать всё по инструкции, без импровизации. То есть делать всё то, чему учили семнадцать лет подряд – подчиняться. Для начала успокоиться и перестать сопротивляться, потому что больше всего на свете тёмная магия любит сопротивление. Основное блюдо, которое ей необходимо – чувствовать борьбу за жизнь, неповиновение судьбе-злодейке. Паршивая сука, эта тёмная магия, вместе с её хозяином, который отчаянно пытается заполучить Драко в свои рабы. Не время для демагогий. Дефлаграре опешило и замерло на несколько секунд, не находя подпитки в противодействии со стороны Малфоя. Этих секунд хватило, чтобы, не без усилий, открыть рот и напряженно шепнуть палочке Акцио. Подпрыгнув от радости, палочка с размаху влетела в родную ладонь и уселась поудобнее. Теперь осталось собрать крупицы магии, которые не участвовали в сражении с пламенем, что так и норовило устроить самосожжение. Тепло вытягивалось из уголков и конечностей, клином сходясь в палочке. Дерево вибрировало, плавилось от переизбытка магии, но не смело сломиться, обречь друга на смерть. Стоило проговорить про себя Фините Инкантатем сотню раз, прежде чем удалось найти тот самый механизм, который позволил невербальной магии высвободиться под Малфоевским началом. Ну что, Забини, пришло время пасовать. Как только заветное заклинание направило палочку на путь истинный, зал тут же озарил синий луч, взметнувший свет до потолка. Контроль над телом в ту же секунду вернулся к Драко. Первое, что захотелось сделать – это зажмуриться и следом расплакаться. Прежде всего от боли, потом от безысходности, что экзекуция повториться завтра, послезавтра и так дальше, пока кто-то из любовного треугольника «Драко-Пытки-Повелитель» не сдохнет. Интересно, сколько молитв Салазару сможет спасти? Если до этого момента он и не верил во всё «возвышенное», то теперь самое время, раз он жив и даже цел. С трудом стоя, с гематомами, украшенными кровоизлияниями, Драко шатался по коридору от одной стены к другой. Ещё недавно это место было его домом, а теперь превратилось в персональный ад. Проходя мимо гостиной, в которой ребёнком он смастерил воздушного змея, получил первую палочку, именно сюда принёс подобранного детёныша кроленя, которые тогда терроризировали мэнорские сады. Теперь на родном диване, вместо вышивающей цветы на пяльце матери, сидели два отмороженных ублюдка в чёрных балахонах, о чём-то живо переговаривающихся. Костяные маски лежали на фамильном столе, куда раньше эльфы выставляли для него тарелки имбирного печенья со стаканом тёплого молока. Повсюду, как жуки в навозе, копошились эти ходячие твари. Сновали туда-сюда, считая дом собственностью, а не штабом. Большинство комнат были переделаны под казармы. Любимый зал Нарциссы, выходящий прямо в холл перед главным входом, Лорд перестраивал лично. Сжигал мебель на глазах у родителей, рвал книги, которые покупались Драко на следующий учебный год. Когда дело было закончено, не только внутри комнаты не осталось ничего целого. Душа Драко разлетелась на осколки также, как семейная колдография, которую Повелитель оставил напоследок. Ещё недавно он воображал, как Хогвартс-экспресс уносит его в лесную даль, натужно пыхтя и поскрипывая колёсами. Как друзья встречают на перроне, как подросшая за лето Пенс бросается в объятия и радостно всхлипывает, а Блейз расплывается в хитрой улыбке, пришептывая Малфою на ухо о скорой свадьбе, на которой образуется новая ячейка общества – Малфинсон или Паркфой. Тео бы стоял руки в боки и бесконечно ворчал о том, что: «рано и не вовремя», хотя в это же время сам бы разъедал толпу глазами в поисках младшенькой Гринграсс. А потом, все вместе, они бы пошли в обеденный зал, где уже вовсю кипела жизнь. Он бы с удовольствием выпил тыквенного сока, хотя страсть как ненавидел его тогда. На столах бы появились горячие отбивные, свечи горели по всей длине стола. До ушей бы донёсся радостный смех Поттера и похрюкивания Уизли. Порывисто оборачиваясь, рефлекторно приобнимая летящую со скамейки Паркинсон, коронно ухмыляясь, открывая рот, чтобы прокомментировать причину веселья гриффиндорского стола, а потом тут же его закрыть, не произнеся ни слова. И наслаждаться тем, как очки на носу Поттера начинают ездить по носу, потому что он хмурится, придумывая ответ по-язвительнее. Как рыжие волосы воспламеняются под цвет лица Уизла, и как маленькая кудрявая голова крутиться вокруг бушующих друзей, пытаясь параллельно сделать сто восемьдесят одно дело разом: успокоить одного, потушить второго, не забыть выкинуть грубость, почти как Протего, от слизеринских нападок и при этом не забыть поесть и получить сову. В то время казалось, что он всем сердцем ненавидит всем известное трио и искренне желает ему не проснуться как-нибудь на неделе. Уже сейчас ясно, что это было не больше, чем игра, хотя тогда казалось, будто он проигрывает в бесконечной гонке за успех. А оказалось, что это просто способ выпустить агрессию на и без того униженных ребят-орлят. Ему нравилось превосходить дуэт олухов, обходить грязнокровку по баллам и победно вскидывать подбородок, идя мимо рыдающей из-за четвёрки Грейнджер. Бесить кого-то было у него в крови. Пока вся его кровь не впиталась в полы тренировочных залов. Сложно было сказать наверняка, на сколько процентов он остался чистокровным Малфоем, потому что в попытках спасти его тушку после очередных «занятий», в него вливали всё, что попадалось под руку. Домовой эльфийке Диди настолько хотелось помочь, что она тайком умудрилась подлить ему растительного масла в капельницу. Малфой признавался сам себе, только тихо и в мыслях, что скучает по коридорным перепалкам, даже по недолюбливающему его Хагриду. Но уже ничего нельзя было вернуть назад. Потому что Хогвартс пал. Не в смысле, что растерял духовный фундамент и морально погиб, не справившись с давлением нетолерантного общества, а по-настоящему исчез с лица земли. Замок ломали долго. Он отчаянно пытался выстоять, но ничто не может устоять перед тысячекратным Бомбардо Максима. Астрономическая башня упала последней, окончательно вдавив руины в землю, оставив подземелья купаться в магме, где-то в мантийном слое. Орденовцев лишили места силы, заставив ютиться по норам, как помойных крыс. Из-за этого Лорд переехал, из-за этого сломался остаток нормальной жизни четы Малфоев. Больше никаких друзей, только конкуренты на службе. Никакой учёбы, выходящей за рамки военного дела, потому что «не пригодиться», и никаких перспектив, кроме как сложить голову, которая повиснет на верёвке «креста» марионетки, коей являлся Драко в руках жуткого кукловода. Жизнь стала похожа на будни аквариумной рыбки, иногда лабораторной крысы, как сегодня, когда Лорду захотелось испытать новое проклятие, которое придумывали подконтрольные ему магические учёные. Брезгливо отвернувшись от очередного дверного проёма, в котором очередная кучка незнакомых нелюдей жили свою лучшую жизнь, мучая очередного ни в чём не виноватого маггла, главная ошибка которого в том, что он ничего не знал по поводу пристанища выживших орденовцев, которое, по разведданным должно было находиться по близости, от места, где выловили беднягу. Драко вскоре дошёл до обители – единственного места, которое ещё можно было назвать его собственным. Безвольно упав на постель, он провалился в бред, который погрузил его в небытие и густым желе перетёк в сон.

***

Он шёл по тропинке, ведущей в оранжерею, пиная налетающие на ботинки камни. Вход в стеклянный купол окручивал вьюнок. Лианы, мужавшие последние несколько сезонов цветения, кривой паутиной покрывали перекладины, уходя далеко на крышу, где терялись в кронах вековых дубов. Без должного ухода большая часть флоры сгинула не попрощавшись. Мать пыталась некоторое время ухаживать за астрами, но всё было тщетно. На поместье опустился чёрный смрад, исходящий от Повелителя. Ядовитый смог убивал растительность, не щадил животных, не привыкшим к тёмной магии людям становилось дурно за считанные часы. В мэнорских садах давно нет насекомых, ещё раньше затихли птицы, от них остались только опустевшие гнёзда. Мать долго пыталась спасать цветы и остатки кустарников, ежедневно накладывая протего на клумбы, Драко обновлял заклинания, после захода солнца, чтобы чары не спадали как можно дольше, но черноты было слишком много, вдвоём её было не одолеть. Впереди виднелась облезшая белая оградка. Небольшая насыпь была обложена плиткой, над кафельным полотном возвышалась плита. Изящное лицо, нарисованное на мраморе, кивало в сдержанной полуулыбке. Бледная кожа поблёскивала от капель утреннего дождя. Белокурые ровные локоны обрамляли узкие плечи. На превратившемся в пустырь райском палисаднике покоилась Друэлла Блек – бабушка Драко по линии матери. Ему было семь, когда её не стало, сгорела из-за хвори в течение двух месяцев. Элла была строгой, но справедливой, бесконечно любила дочь и внука, но на дух не переносила Люциуса. Наладить отношения не вышло, хоть он и пытался вести себя, как пушистый кролик. Каждая попытка выслужиться встречалась бабулей ворчливыми причитаниями «Зря ты меня не послушала, Цисси. Он всех нас погубит». Драко присел на край резной скамейки, ближе к портрету, и укутался в мантию. Бабушка встретила его радушной, недвижимой улыбкой. Рукав смахнул капли росы с портретной рамки. В ладони оказался мокрый камень, лежавший возле ног. Палочка выскользнула из нагрудного кармана и прицелилась. Камень трансфигурировал в охапку свежих пышных астр. Осторожно расправив каждый цветок, Драко возложил букет к подножию монолита. Заморосил дождь, задевающий колышущиеся лепестки. Посмотрев на плачущие цветы несколько секунд, юноша не выдержал и опустился на сырую землю, уперевшись лбом в холодный мрамор. - Я очень устал...- послышалось тихое бурчание. – Не знаю, сколько ещё смогу протянуть…- брюки постепенно становились влажными от сырой земли, суставы ныли после вчерашней тренировки, мышцы не желали двигаться, потому что впервые расслабились за несколько дней почти беспрерывной нагрузки. Но Малфой был не против, из-за смертельных нагрузок он спал, как убитый. Если бы не занятия, то не видать ему сна без снотворных. – Мать сходит с ума. Тётя Белла рвёт и мечет, пытается лечь под Повелителя. Поместье разваливается, а вместе с ним и я… С тяжёлым вдохом пар вышел изо рта и растворился в морозном воздухе. Драко осел, уставившись перед собой. Плечи слабо вздымались, ощущая тяжесть навалившегося груза. И не было конца, и края не было у беспросветного мрака, и некому было помочь. Из клетки было не сбежать. Никакая Алохомора не смогла бы отпереть замки, висящие на решётке его камеры. Бабуля бы расстроилась, если бы была жива. Вода, стекающая по осколкам витража на крыше, начала стекать по лицу, нее, спине, тем самым заканчивая для Драко встречу.

***

Мантия повисла на вешалке, мгновенно пропитывая половицы вокруг последствиями дождя. Стряхнув влагу с волос, Драко подошёл к зеркалу и с опаской заглянул себе в глаза. На него смотрел розовощёкий, здоровый юноша, с едва заметно припухшей левой щекой – результатом зелья восстановления зубов. Внешний вид был самым большим издевательством. Никаких намёков на скотское отношение, изнуряющие занятия и бесконечные стрессы. Даже тень усталости спряталась, не желая показываться Драко при свечах. Единственное, что изменилось с переездом Лорда в его дом – это физическая форма. Тело стало походить на мраморную статую, вышедшею из-под инструмента умелого мастера. Он стал сильнее, выносливее, терпимее к боли. За спиной раздался аппарационный хлопок. Диди посмотрела на хозяина через зеркало и стыдливо опустила голову, когда столкнулась с его взглядом. Стоило отдать должное бабушке, благодаря ей эльфы в Мэноре купались в масле и красной икре. Специально пошитая одежда для каждого по-отдельности, удобная обувь, которая предотвращала травмы ног при работе на камнях подземелья. Конечно, блага коснулись только материального аспекта, но Грейнджер со своим Г.А.В.Н.Э. была бы довольна, если бы знала, как на самом деле живут родовые эльфы. Отношение с моральной точки зрения к ним было не очень, но всё же лучше, чем к личным, таким, как Добби. - Хозяин, Вас ждут на ужине, - пропищала эльфийка и тут же заткнула рот руками. - Скажи, что меня нет, - в голове пронеслось как минимум три варианта, где он мог находиться вечером. Ни одним из мест не было поместье. - Госпожа Малфой велела оповестить её о Вашем приходе. Она знает, что Вы дома, - уточняюще шепнуло существо. - Придумай что-нибудь. Например, что я отправился навестить Блейза. - Мистер Забини уже здесь, Хозяин… - она спрятала лицо в длинных ушах. – Повелитель лично хотел знать, что вы будете, - Диди задрожала, любое упоминания Тёмного Лорда вводило в ужас служителей поместья, да и не только их. В этом доме людям тоже было страшно. Малфой покосился на эльфа, находившегося в состоянии, предшествующем панической атаке, и отпустил её восвояси. Недовольно оторвавшись от зеркала, Драко пошёл к шкафу, но остановился возле кровати. Чернильно-чёрный пиджак лежал на брюках и белоснежной рубашке. Губы поджались от недовольства. Теперь в этом доме запрещено ещё и одеваться по желанию. Брезгливо надев на себя некогда любимые вещи, которые стали ненавистными, после обращения в повинность, он покинул комнату, громко хлопнув дверью. Он и сам бы надел то же самое, но от осознания, что он не больше, чем пешка и единственные действия, которые он может совершать это те, которые решит сделать за него хозяин шахматной доски, становилось дурно. В обеденном зале собралась большая часть новоиспечённых жителей поместья. Прежде семейный стол, предназначавшийся только для Малфоев, теперь был удлинён и вмещал тридцать персон, вместо двенадцати. Не было места, свободного от тарелок и угощений, возвышавшимися над столом горами. Чёрные свечи горели зелёным пламенем, дым от них ветвился змеями, которые так и норовили вцепиться в лицо страдальца, имевшего неосторожность наклониться к тарелке сильнее ему положенного. Туда-сюда сновали эльфы с чугунками и кастрюлями. Их пинали, на них наступали, одному Салазару известно, случайно или намеренно. Как только Диди увидела Драко, тарелка из её рук переместилась к ближайшему эльфу, который и так был нагружен посудой, как рабочий ишак. Домовая проводила хозяина к его месту. Стул младшего Малфоя располагался через один от главного трона, на котором восседал Лорд. Ближе всего к Повелителю располагались места Люциуса и Долохова. Против Малфоя сидел Блейз, который кивнул товарищу, только завидев на горизонте. Они не виделись четыре месяца? Пять? Сколько бы времени не прошло, оно пошло Забини на пользу. Черты лица заострились, придавая парню более взрослый вид. Усердные тренировки накинули мулату ещё пару лет, теперь он выглядел, как мужчина, хотя на деле был младше Малфоя. Об успехах друга Драко узнавал от наставника по тёмным искусствам, который был хорошим знакомым тренера Блейза. Единственное, что напоминало о старой дружбе, это смех Забини, когда изо ртов пожирателей извергались мерзкие шутки. - Приятного вечера, - рычание, смешивающееся с булькающими звуками в горле, окружило со всех сторон, - Рад, что мои самые верные люди смогли найти пристанище в одном месте. – явно намекая на Мэнор, продолжил Лорд, медленно обходя столы. Он останавливался каждые три шага, наслаждаясь тем, как вжимаются в стулья те, кому не посчастливилось поймать его взгляд на себе. – Ещё одна страна преклонила колени под моим началом. Всё благодаря вам, - он приблизился, по пути провёл рукой по плечам Нарциссы, упиваясь доступной ему властью. Мать Драко опустила голову, чуть ли не протыкая подбородком грудную клетку. - Поэтому сегодня не будет подсчетов заслуг и недостач, - Лорд встал возле трона и въелся в глаза Драко, пригвождая к стулу, - Отдыхайте. – с наслаждением закончив речь, он взмахнул рукой, призывая эльфов с горячим, и сел. Краем глаза Драко рассматривал Повелителя, ему редко удавалось оказаться так близко. Обычно он сидел у края совершенного другого стола, вместе с новобранцами и обычными солдатами, а сегодня его высадили как трофей, стремясь показать пожирателям, которые закреплены за другими корпусами. Непонятно только, почему возможность сидеть рядом с существом, вызывающим паническую атаку одним только нахождением рядом, должна была мотивировать солдат на работу. Кожа Тёмного Лорда была сухой, покрытой мелкими чешуйками, его тонкие кривые пальцы извивались как гадюки, когда обхватывали вилку. Ноздри расширялись и сужались с характерным похрипыванием. Сейчас он разговаривал с Долоховым, поглощая информацию по поводу важных событий, успевших произойти за последнюю неделю. Голень Малфоя задели под столом, пришлось оторваться от разглядываний и поднять глаза. Блейз тут же встретил полный непонимания и взгляд и покачал головой, мол: «Не нарывайся». Драко смерил его холодным взглядом, посчитав, что Забини своим жестом привлёк больше внимания, чем Малфой, своеобразным способом развивающий периферическое зрение. Тем не менее, пришлось переключить внимание на ужин. Креветки, лишённые глаз, сегодня выглядели по-особенному жалко. Немного поковырявшись ножом в зелени, Драко решил, что было бы неплохо попросить Диди подготовить нормальную еду для ужина в его комнате, но не успел подозвать эльфа: зал наполнился гулом, где-то завыли оборотни. Блейз обернулся и подвинулся, открывая обзор. Пожиратели в костяных масках вели за собой двух магглов, закованных в цепи. Они были больше похожи на аборигенов, чем на людей: рваное тряпьё вместо одежды и босые ноги. Пленных вывели в центр зала, наложили оградительный барьер и освободили руки. Кто-то ударил в гонг и охваченные безумием магглы вцепились друг другу в глотки под улюлюкание зрителей. Неподготовленному человеку такое зрелище с лёгкостью могло разрушить психику. Когда Драко впервые стал свидетелем эдаких «боёв без правил», его рвало полночи. С каждым разом становилось легче абстрагироваться и проще забывать увиденное на таких вечерах. Кровожадные пожиратели смаковали страдания, которые один человек причинял другому. Это всегда были низы общества, даже среди магглов. Особенно ценились грязнокровки, но найти их было сложнее, поэтому приходилось довольствоваться малым. Вы спросите, почему они делали это? Как могли эти люди терзать ближнего, с которым в большинстве своём и попадали в плен? Ответ прост – проклятие неутолимой ярости и зелья, на некоторое время отключающие чувствительность к боли. Именно поэтому человек, которому только что откусили ухо, продолжал наносить удары, даже не колыхнувшись. Всё заканчивается, когда один убивает другого, как сейчас. Маггл, истекающий кровью, уже непонятно чьей, поднимает тело соперника, ждёт пока ему бросят нож и снимут барьеры. Голова поверженного падает перед Повелителем, брызги крови летят к Малфою, но он успевает брезгливо отодвинуться. Зал заливается аплодисментами, победителю скидывают объедки на пол прямо с тарелок, он жадно накидывается на то, что раньше было едой и слизывает с пола всё, до последней крошки. Затем послушно склоняет голову для цепи, как собака, которой надевают ошейник. Когда пленного увели, Драко ещё долго всматривался в место, ставшее чистилищем для побеждённого страдальца. Есть перехотелось совсем.