Пробуждая мёртвых

Эмрис прошептал 'Bene læg gesweorc¹', и плотная дымка обволокла конюшню, прикрывая его с Артуром от вражеских глаз. Через некоторое время послышались приближающиеся звуки: почти неслышные шаги и голоса людей. Затем раздалось жужжание, и в помещение влетела пара дронов-разведчиков. Волшебник хмыкнул и разбил их о стены быстрым взмахом руки. Голоса зазвучали громче, видимо, пришедшие обсуждали дальнейшие действия. Туман понемногу рассеивался, и первые подельники Виртджорна решились войти внутрь. Они встали полукругом у входа: один неотличим от другого — на головах балаклавы, оружие в руках. За их спинами показался плешивый невзрачный человечек. То был Пикок собственной персоной. Естественно. Недаром Эмрис устроил целое шоу в попытке привлечь внимание. Средства оправдали цель — Виртджорн явился лично. Не смог упустить возможность, сдержать любопытство и алчность к потенциальному приросту ресурса, коим считал любые проявления магии. — Так, так, так... — проговорил Пикок, потирая морщинистые руки. — Что это у нас тут? Эмрис промолчал, жестом показав Артуру, что атаковать рано. Необходимо сначала выяснить, где ментальный носитель. Виртджорн, похоже, понял, что ответа не последует, или вовсе его не ждал, и пошёл в наступление сам. Он бросил в сторону Эмриса МН. Всего лишь копию. Она не принесла вреда чародею, а Артур был защищён от магического воздействия. Эмрис наклонил голову и произнёс: — Wáce ierlic²! — сподвижника, стоящего совсем рядом с Пикоком, ударило о стену. Чародей успел только нахмуриться — он целился в Виртджорна, — прежде чем всё внезапно пришло в движение. Атака Эмриса послужила спусковым крючком. Люди Пикока открыли стрельбу. И чародей укрылся за перегородкой стойла. Артур принялся стрелять в ответ. Это стало для противника неприятным сюрпризом и внесло некоторое смятение в его ряды. Эмрис не дал им прийти в себя и сосредоточиться на Артуре: — Hleap on bæc³, — и снова неудача. Вернее, заклятие сработало как надо: приспешники Виртджорна были оглушены — по крайней мере, те, что находились внутри конюшни. Но не сам Пикок. Дело принимало странный — и опасный — оборот. Преступник совершенно точно не являлся магом, но всё же его явно защищало нечто, сотворённое колдуном. Пикок предпринял ещё одну попытку и швырнул россыпь МН вглубь конюшни. На периферии Эмрис увидел, как Артур машет ему рукой, пытаясь подать знак. Чародей отрицательно мотнул головой, но Артур, опасно свесившись с деревянной балки беззвучно артикулировал: 'Отвлеки его'. Эмрис не хотел, чтобы король делал что бы то ни было из задуманного, но ноги уже понесли его прочь из укрытия. — Ты считаешь, эти суррогаты подействуют на меня? — с ухмылкой проговорил маг, спешно направляя разговор в нужное русло. — Я создал оригинал. Пикоку тоже требовалось время, пока следующая горстка его людей занимала позиции, поэтому он с радостью вступил в диалог. — Ах, вот кого я должен поблагодарить за моё оружие! Что ж, и от девиантов бывает прок. Если, конечно, их правильно использовать. — Девиантов? — ноздри Эмриса затрепетали от мгновенно вскипевшего гнева. — Ну да, выродков, — пренебрежительно пояснил Виртджорн, явно наслаждаясь реакцией чародея. — Таких как ты. Эмрис бросил все силы на то, чтобы вернуть самообладание. Этот человек не стоил траты нервов. Но Пикоку хотелось закрепить эффект, он добавил: — Некоторые и сами понимают, что для них правильно. Верно, Кормак? Тут один из новоприбывших приспешников нехотя стянул маску. Эмрис услышал гневное рычание Артура, раздавшееся почему-то от лежащих у противоположной стены покорёженных кормушек. Пикок тем временем продолжал: — Благодаря ему я получил в свои руки одно из самых тонких и совершенных изобретений. Точнее, потенциал к созданию такового. Однажды Кормак рассказал, что одна из тупых аномалий, — насмешливый поклон Эмрису, — неосторожно обмолвилась о том, как выбросила занятную вещицу, заключавшую в себе потрясающего воздействия энергию. Мне оставалось только найти эту вещь и дать ей достойное применение. Виртджорн сделал паузу, упиваясь собой. А потом жестом фокусника достал из-за пазухи подлинник. Эмрис чувствовал его энергию, но тут же переключился на другую, ранее не замеченную деталь. Пока Пикок лез в карман пиджака, его полы распахнулись, обнажив висящий на груди преступника заряженный амулет Старой Религии. Чародей не поверил своим глазам: — Откуда у тебя этот оберег? — Я же Виртджорн Пикок, — снисходительная усмешка. — Я могу достать всё, что мне нужно. Неужели ты ещё не понял это? — Тогда почему ты не дал такие же амулеты своим людям? Они отдают жизни, чтобы защитить тебя. Ради чего? — Они отдают жизни, чтобы сохранить построенный мной лучший мир. — Мир? Лучший? Не смеши меня! Ты никогда и ничего не делал во имя мира, а только ради собственного блага и власти. Была бы твоя воля, ты повелевал бы бездушной армией с ментальными носителями вместо сердец и подавлял и уничтожал любого, кто посмел бы косо посмотреть на тебя или отличиться свободомыслием или свободопроявлением. — Ну хватит! Неважно, что ты думаешь. Жалкий фрик... Я избавлюсь от тебя, раздавлю, как мелкую мошку. Ты бессилен против меня. Меня, о ком будут говорить веками! — Если и будут, то только как об одном из ничтожнейших представителей человеческого рода. Inbringe cume mec⁴. С последними словами амулет сорвался с шеи Пикока и перенёсся в ладонь Эмриса. Артур мгновенно начал стрелять, но Виртджорн, нелепо взмахнув руками и выронив МН, смог укрыться за створкой двери, а его люди принялись отстреливаться в ответ. Эмрис отбросил их очередной ударной волной магии. Артур, воспользовавшись моментом, бросился на поиски выроненного ментального носителя. — Проклятье! Как он выглядит? — вопросил король, откашливаясь от взметнувшейся в воздух деревянной стружки и пыли. — На нём двусторонняя руническая вязь, — подумав, подсказал чародей. — В память об Экскалибуре. — Что она означает? — поинтересовался Артур, наконец беря в руки искомое. — 'Подними меня' с одной стороны, 'выброси меня' — с другой. Артур поколебался, на секунду ловя взгляд Эмриса. Но тот уверенно кивнул. Нет времени на сантименты. Пикок и несколько его сподвижников уже практически пришли в себя. Эмрис достал заговорённый кинжал и перебросил его Артуру. Тот ловко поймал оружие, вырубил ударом в челюсть полезшего было врукопашную приспешника Пикока, оттолкнул плечом другого и вернулся к кормушкам. Не мешкая больше ни секунды, король Альбиона занёс светящийся кинжал и пронзил им оригинальный ментальный носитель. Это вызвало энергетический выброс такой силы, что раскидало в стороны всех находившихся в конюшне. ~ Артур поднял голову, звенящую от удара о пол, и прищурился сквозь оседающую взвесь в сторону мага. — Мерлин! — встревоженно позвал он. Чародей пошевелился, и Артур облегчённо выдохнул. У них получилось. Однако он рано радовался, потому что со стороны двери также послышался шорох. Бывший король медленно перевёл взгляд и увидел, как предатель Кормак подполз к Пикоку и проскрипел: — Я знаю, как уничтожить этого колдуна. Надо убрать другого. Он всего лишь человек, но Эмрис дорожит им больше всего на свете. — Так стреляй, идиот! Чего ты медлишь?! — завопил Виртджорн, приподнимаясь на локтях. Артур покрепче ухватил рукоять пистолета и прицелился, действуя на опережение. Щиты по-прежнему отражали магическое влияние, а зачарованные снаряды летели точно в противника. Краем глаза бывший король заметил, как поднялся Мерлин, готовый защитить его. Выпущенная Артуром пуля попала в Кормака, а Мерлин отразил ту, что устремилась Артуру прямо в лоб. Но ещё одна, словно в замедленной съёмке, вошла в левый бок. В то самое место, которое когда-то проткнул меч Мордреда. Воздух застрял в горле. Артур опустил голову, неверяще смотрел на расползающееся по рубашке кровавое пятно. История повторялась. Кошмар стал реальностью. Артур судорожно силился вздохнуть и не мог. Он перевёл взгляд на искажённое ужасом и яростью лицо Мерлина и увидел, как глаза мага самопроизвольно вспыхнули, когда он побежал к своему королю, выкрикивая слова заклинаний: — Miere torr sweoloþhat⁵! Gebiede ic þone feorhberend þære ealdaþ æ⁶. Окружающее пространство на миг охватило пламенем. И Артур успел ещё ощутить ладонь Мерлина на своём плече, прежде чем они оба перенеслись прочь. ~ Эмрис телепортировал Артура на вересковый луг, расположенный между холмами. Была поздняя осень, цветы давно завяли и повсюду — насколько хватало глаз — тянулась ржаво-бурая трава. Волевым усилием Эмрис старался подавить нарастающую панику. Он столько раз обдумывал гипотетические ситуации, в которых с Артуром случилась беда. И теперь чародей знал, что нужно сделать. Он мог вылечить ранение зельями — они предусмотрительно взяты с собой, — но это не избавило бы короля Альбиона от уязвимости. Кто знает, сколько ещё испытаний отведено на его долю? Дар предвидения молчал, но Эмрис и не хотел проверять. Недаром он провёл уйму дней за созданием необходимой формулы. Никто никогда не сотворял такого прежде — по крайней мере, о подобном не сохранилось свидетельств. Но Эмрису было плевать на возможные последствия: он готов рискнуть, так как в любом случае не хотел возвращаться в мир, где Артура нет. Король слабел на глазах. Его кожа серела, а глаза закатывались. На мгновение Эмрис ощутил, как подрагивала ткань вселенной. Нет, только не снова. До полного краха оставалось совсем чуть-чуть. Если король навсегда обречён быть своим проклятием, в этот раз Эмрис разделит надвое их судьбу. Круг замыкался. Волшебник должен спасти Артура, иначе благоденствие Альбиона, века ожидания, краткий миг воссоединения — всё окажется напрасно. — Хочешь, я подарю тебе вечность? — шепчет он, прижимаясь губами к уху Артура. От попытки вымолвить хоть слово, на его губах проступили алые капли крови. Но взгляд ещё не заволокло пеленой подступающего забвения, когда король медленно моргнул, выражая согласие. Эмрис увидел внутри зрачков Артура отсветы потустороннего бледно-голубого огня, замерцавшего в собственных глазах, когда принялся напевать строки заклинания и выводить сложные пассы руками: — Ég deili orku. Tveir sem einn. Tímalaus⁷, — и опять. — Ég deili orku. Tveir sem einn. Tímalaus. Эмрис почувствовал, как стихии сходятся вместе, образуя воронку. Отдаваясь на их волю, чародей обречённо смежил веки. Он сделал всё, что мог. Разделил свою магическую бессмертную сущность с Артуром. Оставалось только молить всех богов, вселенную, природу — что и кого угодно — успеть, не дать королю умереть. ~ Знакомое чувство утекающей по капле жизни объяло Артура. Он старался из последних сил держать глаза открытыми, чтобы видеть Мерлина. Своего замечательного, преданного Мерлина — лучшего мага и человека, которого Артур когда-либо знал. Он уже смирился с тем, что такова их участь: обретать друг друга, чтобы в конце концов потерять. Но во второй раз было не менее тяжело, чем в первый. Даже хуже — ведь теперь Артур хранил в себе каждое мгновение, проведённое с Мерлином, каждый драгоценный вздох, взгляд и поцелуй чародея. И всё же король не жалел — он не хотел изменить ни одного момента подаренного ему скоротечного повторного существования. Вокруг бесновался ураган, пламенный и влажный, ходила ходуном земля. А Артур, напротив, дышал всё тише. Свет начал меркнуть, и облик волшебника стал совсем размытым. Артур боялся смерти, но ещё больше он боялся покидать Мерлина. Как чародей будет без него теперь, когда только удалось пробудить его к жизни? Вдруг всё разом стихло. И король ощутил, как расширяется до неохватных значений. Что он — не Артур вовсе уже, а листья, парящие вдалеке, мелкая птица, прикорнувшая на ветке, пухлое облако, плывущее по небосводу, песня ветра, объявшая листья, птицу, облако и оболочку, что король прежде опрометчиво мнил собой. Теперь он был планетами и галактиками, пространством и временем. А потом в бесконечность его сущего хлынула потоком небывалая энергия и наполнила живительной силой, пронизала дыханием каждую частицу. И источником — прозвучал отголосок называвшегося раньше мыслью — было сердце Артура, заключённое в Величайшем, кому не надо имён.