Часть 5
На ветке гнилой, где туман — как руно,
Чернеет гортань, что безмолвствует дно.
Он смотрит, как стынет бледнеющий свет,
Он ждёт, для кого в этот раз был билет.
Кто выйдет в сугроб, разрывая собой
Покой, где зима спит незримой уздой?
Чьё имя запишет качающийся взгляд,
Когда с неба ворон срывается в ряд?
Он ждёт — не гнедой, и не белой тоски,
Он — чёрное пламя, что лижет пески.
Где каждый чуть жив, но дрожит в тишине,
Там птица не спит, не плывёт по волне.
Чья жизнь станет выдохом, вздохом, рубцом,
Где время течёт ледяным бубенцом?
Где доктор считает разрывы минут,
И ворон всё ближе — не слышен, но тут.
Он ждёт, как столетья, как камень в степи,
Как в жилах — огонь, но не выйти, не спи.
Как строфа, что не сказана, сдавлена в грудь,
Он ждёт, когда кто-то отправится в путь.
Без крика, без слёз, лишь натянутый шест,
Где жизнь — это плёнка, где смерть — это крест.
Но ворон не пьет, он лишь зеркало тьмы,
Где дышат усталые, строгие мы.
Он смотрит и ждёт, и года не бегут,
Он — то, что скрывают и все сберегут.
Но в полночь, когда пересохли чернила,
Душа обернётся — и крыло застыла.
