Ферма магических зверей (дополнение)

Дополнение 2 Озеро и Щупальца Жаркое летнее солнце стояло высоко в зените, и воздух над фермой дрожал от зноя. После обеда Рашель почувствовал, как тело медленно наливается приятной, тяжёлой ленью. Мысли расплывались, веки отяжелели, а любая мысль о физической активности казалась непосильно трудной. В такую погоду лучшее, что можно было сделать — это искупаться в большом озере на окраине фермы. Озеро всегда оставалось прохладным, даже в самый сильный зной. Рашель медленно вошёл в воду, с удовольствием чувствуя, как холодные потоки обнимают разгорячённую кожу. Он сбросил одежду ещё на берегу и теперь плыл голым, лениво работая руками и хвостом. Вода мягко скользила по чешуйкам на бёдрах, проникала между пальцев и приятно касалась чувствительной кожи у основания хвоста. Рашель тихо выдохнул и на несколько минут полностью расслабился, позволяя воде нести его. Когда силы наконец иссякли, он выбрался на пологий, заросший густой травой берег и улёгся на спину. Солнце приятно грело кожу, постепенно высушивая капли воды. Тело наливалось тяжёлой, сонной расслабленностью. Веки закрылись сами собой, и вскоре он незаметно для себя провалился в дрему. Он проснулся от странного, влажного прикосновения. По всему телу что-то скользило — тёплое, тяжёлое, живое. Рашель открыл глаза и на мгновение замер. Его полностью обвили толстые, мощные щупальца тёмно-синего цвета. Они плотно обхватили бёдра, талию, грудь и запястья, а несколько более тонких уже скользили между ягодиц, нежно, но настойчиво раздвигая их. Присоски ритмично сжимались, оставляя на коже красные, пульсирующие следы. Рашель дёрнулся, пытаясь освободиться, но щупалец было много, и они держали его слишком крепко. Он вспомнил, чем закончилась их прошлая встреча — тогда персонал фермы помогал ему промывать репродуктивную полость после того, как Кракен слишком глубоко и обильно наполнил его. И начал бороться ещё сильнее. — Не дёргайся так сильно, — раздался низкий, спокойный голос. — Ты только разозлишь их. Рашель поднял голову. У кромки воды стоял высокий мужчина с длинными тёмно-синими волосами, ниспадающими почти до пояса. Его глаза были холодного серебристого цвета, а на шее, как и у всех обитателей фермы, красовался чёрный ошейник. Он был полностью обнажён, и даже в расслабленном состоянии между его бёдер виднелся массивный, тяжёлый член. Кракен медленно подошёл ближе, не сводя с него внимательных серебристых глаз. — В прошлый раз мы не закончили, — тихо сказал он. — Ты потревожил мой покой, и теперь должен за это ответить. Я долго ждал, пока ты снова придёшь к озеру. Щупальца не отпускали. Одно тонкое, гибкое щупальце кружило у входа в полость, жадно надавливая на плотно сжатое кольцо и размазывая по нему густую, прохладную слизь. Рашель резко вдохнул, когда оно начало входить — медленно, но уверенно раздвигая тугие мышцы. Холодная, скользкая влага сразу обволокла стенки изнутри. Влажное, непристойно громкое хлюпанье раздалось, когда щупальце протиснулось глубже, готовя его. Второе присоединилось почти сразу. Оно вошло следом, растягивая его ещё сильнее, и теперь два щупальца двигались внутри одновременно — глубоко, независимо друг от друга, выискивая самые чувствительные места и массируя их изнутри. Другие щупальца обвили грудь, сжимая и пощипывая соски. Рашель застонал. Ощущение было слишком интенсивным. Ни один сексуальный опыт в прошлом не мог сравниться со стимуляцией сразу многими щупальцами. Казалось, у каждого из них было своё собственное, независимое сознание. Мысли о сопротивлении начали медленно таять, растворяясь в густом, вязком удовольствии. Айхорт остановился рядом и посмотрел на стонущего дракона сверху вниз. — На этой ферме нет никого, кто смог бы выносить моё потомство, — спокойно произнёс он. — Но я чувствую в тебе большую духовную силу. Если это будешь ты… то, возможно, получится. Щупальца внутри Рашеля внезапно усилили движения. Они начали выделять что-то тёплое, густое, желеобразное. Рашель почувствовал, как его полость медленно, но неумолимо наполняется. Живот начал округляться, становиться тяжёлым и тугим. Он выгнулся с громким стоном, чувствуя, как очередная пульсирующая порция субстанции вливается глубоко внутрь. Каждое новое вливание отдавалась тяжёлой, сладкой волной удовольствия. Живот уже заметно выпирал, кожа на нём натянулась и блестела от напряжения. Рашель дрожал, вцепившись пальцами в траву, не в силах сдерживать тихие, прерывистые стоны. Когда живот стал достаточно большим и тугим, Айхорт подошёл ближе. Он провёл ладонью по вздутому животу дракона, словно проверяя, насколько хорошо тот наполнился. Рашель почувствовал тепло его ладони сквозь натянутую кожу. — Достаточно, — тихо сказал он. Щупальца медленно вышли, оставив после себя ощущение сильной, глубокой наполненности. Айхорт встал между раздвинутых ног Рашеля и одним плавным движением вошёл в него сам. Рашель громко застонал. После щупалец полость была невероятно мягкой, горячей и податливой. Айхорт трахал его глубоко и размеренно, крепко держа за бёдра. Он кончил первый раз довольно быстро — с низким, протяжным стоном, вливая в Рашеля горячую, густую сперму поверх уже наполнившего его желе. — С того момента, как я появился в этом мире… — тихо произнёс Айхорт, не выходя из него, — я провёл всю свою жизнь на дне этого озера. Это моё первое спаривание. Поэтому во мне скопилось очень много яиц. Он кончил ещё два раза, каждый раз всё глубже и обильнее, пока живот Рашеля не стал совсем тяжёлым и тугим. В какой-то момент Айхорт лёг на спину, а Рашель оказался сверху. Щупальца тут же обхватили тело дракона, поддерживая его и одновременно продолжая ласкать. Рашель двигался сам — медленно, тяжело, чувствуя, как внутри него перекатывается огромное количество густой и вязкой жидкости. Живот был большим и тяжёлым, он слегка покачивался при каждом движении, и это ощущение было почти невыносимым. Вдруг несколько щупалец слишком сильно сжали его грудь. Рашель вскрикнул — из напряжённых сосков тонкими струйками брызнуло молоко. Айхорт удивлённо приподнял брови. Он подался вперёд и обхватил губами один из сосков, жадно посасывая. Тёплое, сладкое молоко потекло ему в рот. — …Впервые пью молоко, — тихо сказал он, отстранившись. На губах блестела белая капля. — Интересный вкус. Щупальца тут же отреагировали. Они плотнее обхватили грудь Рашеля и начали ритмично сжиматься и разжиматься, выдавливая молоко мощными, густыми струями. Присоски присасывались прямо к соскам, вытягивая всё, что можно. Рашель выгнулся и громко застонал — ощущение было одновременно стыдным и невыносимо приятным. Он чувствовал, как его грудь опустошается, как молоко стекает по коже, а Айхорт наклоняется и слизывает его языком, время от времени снова захватывая сосок губами. Он пил жадно, с видимым удовольствием, пока грудь Рашеля не опустела полностью, став мягкой и болезненно чувствительной. Когда всё закончилось, Айхорт осторожно помог Rашелю лечь рядом. Он провёл пальцами по его вздутому животу, потом наклонился и очень нежно поцеловал в губы. — Меня зовут Айхорт, — тихо произнёс он. — Если захочешь прийти поиграть… просто назови моё имя у воды. Я услышу. Он ещё раз коснулся губами лба Рашеля — почти благоговейно — и медленно растворился в воде озера, унося с собой щупальца. Рашель остался лежать на берегу, тяжело дыша, с переполненным животом и опустошённой грудью. Солнце продолжало греть его кожу. Он закрыл глаза и тихо, устало улыбнулся. ─── Образец Рашель вернулся в свою комнату уже ближе к вечеру. С тяжёлым вздохом он посмотрел на заметно округлившийся живот, провёл по нему ладонью и поморщился. Тяжесть внутри была непривычной, и он решил, что утром обязательно заглянет в медпункт. Промывать полость после встреч с Кракеном — занятие крайне унизительное, но лучше, чем ходить с таким животом и чувствовать на себе любопытные взгляды. Он лёг спать, решив, что к утру всё немного уляжется. Когда Рашель проснулся, живот действительно стал меньше. С облегчением он потянулся, проводя ладонью по чуть менее тугой коже. «Само выйдет», — подумал он. Не хотелось снова садиться в то кресло и терпеть, как персонал с серьёзными лицами промывает его изнутри. Он решил подождать. Прошла неделя. Рашель уже почти забыл о случившемся, когда его снова вызвали на плановый осмотр. Он вошёл в кабинет доктора в хорошем настроении, но через какое-то время понял, что что-то не так. Доктор долго смотрел на результаты анализов, потом позвал коллегу. Два специалиста склонились над голографическими экранами, негромко переговариваясь. Рашель сидел на кушетке, нервно переплетая пальцы, и чувствовал, как внутри нарастает тревога. — Это… действительно необычно, — наконец произнёс старший доктор, поправляя очки. Голос у него был спокойный, но в нём слышалось сдержанное удивление. — Яйца не находятся в репродуктивной полости. Во время лактации обычная беременность невозможна, но здесь совершенно иной принцип размножения. Обычно магический зверь откладывает одно яйцо за кладку… а здесь их пять. Его коллега, более молодой врач с живыми, почти горящими глазами, кивнул, не отрываясь от экрана: — Принцип размножения Кракена совершенно иной. Мы практически ничего не знаем о репродукции глубоководных видов — они крайне редко идут на контакт с кем-либо. У нас есть данные по русалкам, но это первый задокументированный случай спаривания Кракена с другим магическим существом. Это… крайне ценный материал. Они оба смотрели на Рашеля с таким искренним научным энтузиазмом, что ему стало не по себе. — Похоже, что сначала полость заполняется особой питательной средой, в которую затем откладываются яйца, — продолжил старший доктор. — Позже яйца созревают, питаясь этой средой. Было бы крайне интересно взять несколько образцов для исследования. Он слегка смущённо кашлянул и посмотрел на Рашеля уже более мягко. — Рашель… мы хотели бы попросить тебя предоставить образец этой питательной среды. Для науки. Это действительно важно. Рашель поколебался. Ему совершенно не хотелось снова садиться в это кресло. Но в конце концов он тихо кивнул, снял тунику и сел в гинекологическое кресло, позволяя держателям мягко, но уверенно развести ноги. Доктора работали быстро и профессионально. Старший надел перчатки, а младший подготовил инструменты. Холодный металлический расширитель медленно вошёл в уже слегка приоткрытую полость Рашеля. Тот тихо выдохнул, чувствуя, как инструмент аккуратно, но настойчиво раздвигает стенки. Металл был холодным, и это ощущение сразу пробежало по всему телу, вызывая непроизвольную дрожь. — Расслабься, пожалуйста, — мягко сказал старший доктор. — Сейчас будет немного холодно. Металл расширителя медленно раскрылся. Рашель почувствовал, как его полость принудительно растягивается, открываясь взгляду и инструментам. Внутри всё ещё сохранялось лёгкое ощущение тяжести и наполненности — остатки той густой, желеобразной среды, которую ввёл в него Айхорт. Теперь, когда стенки были раздвинуты, он отчётливо чувствовал, как эта вязкая, чуть тёплая субстанция медленно смещается и перетекает внутри него. Младший доктор осторожно ввёл длинный, тонкий зонд с маленькой ложечкой на конце. Он медленно провёл им по внутренним стенкам, собирая образцы густой, полупрозрачной, слегка перламутровой жидкости, которая всё ещё оставалась внутри. Каждый раз, когда инструмент касался особенно чувствительных мест, Рашель невольно вздрагивал и тихо всхлипывал, крепче сжимая края кушетки. — Количество среды всё ещё значительное, — заметил старший доктор, заглядывая в расширитель. — И она имеет очень интересный состав… Судя по всему, она не только питает яйца, но и поддерживает эластичность тканей, предотвращая разрывы. Он взял ещё один инструмент — мягкую силиконовую трубку — и осторожно ввёл её глубже, чтобы собрать материал из самых дальних участков. Рашель застонал, чувствуя, как что-то тёплое и вязкое медленно вытекает наружу, стекая по металлическому расширителю и собираясь в небольшой контейнер. Звук был влажным, непристойно громким в тихом кабинете. Процедура длилась довольно долго. Два доктора работали сосредоточенно, время от времени обмениваясь короткими профессиональными репликами, в которых всё же проскальзывало искреннее научное возбуждение. Рашель лежал с закрытыми глазами, красный до кончиков ушей, и пытался не думать о том, как открыто и беспомощно он сейчас выглядит — с раздвинутыми ногами, с расширенной полостью, с чужими инструментами, медленно исследующими его изнутри. Когда всё закончилось, расширитель медленно вывели. Рашель почувствовал, как его полость медленно, нехотя начинает смыкаться, всё ещё пульсируя от недавнего вторжения. Доктор аккуратно вытер остатки жидкости с внутренней стороны бёдер Рашеля мягкой салфеткой. — Спасибо, — тихо сказал старший доктор, снимая перчатки. — Это действительно ценные образцы. Мы будем держать тебя в курсе результатов. Рашель молча кивнул, всё ещё не в силах посмотреть им в глаза. Он быстро оделся и вышел из кабинета, чувствуя, как внутри всё ещё слегка пульсирует и ноет от недавнего вмешательства. ─── Аппетит С каждым днём Рашель замечал, как его аппетит становится всё сильнее и требовательнее. Если раньше он съедал за завтраком одну тарелку фруктов и немного мяса, то теперь ему едва хватало трёх порций. Он мог съесть огромный стейк, потом ещё один, а через час снова ощущал пустоту в желудке. Тело требовало еды постоянно, как будто внутри него поселилось нечто, что жадно поглощало всё, что он давал. Живот быстро округлялся, становясь заметно тяжёлым и тёплым на ощупь. Кожа на нём натянулась и слегка блестела. Рашель часто ловил себя на том, что машинально поглаживает живот ладонью, пытаясь успокоить странное, пульсирующее тепло, которое не проходило даже ночью. Он старался не думать о том, что происходит внутри. Но с каждым днём игнорировать изменения становилось всё труднее. ─── На очередном обследовании доктор внимательно осмотрел выросший живот и провёл УЗИ. Когда исследование закончилось, он отложил датчик и посмотрел на Рашеля с заметным удовлетворением. — Поступило очень много предварительных заказов на детёнышей Кракена, — сказал он. — Многие богатые коллекционеры и любители водных видов в восторге. До сих пор на рынке можно было приобрести только русалок. А вот возможность получить детёныша Кракена появилась впервые. Это настоящий эксклюзив. Он улыбнулся и добавил уже мягче, почти тепло: — Ты удивительный, Рашель. Я искренне рад, что именно ты оказался на нашей ферме. Благодаря тебе мы можем изучить то, чего раньше никто не видел. Рашель молча кивнул, глядя в сторону. Живот слегка подрагивал под его ладонью. Доктор отодвинул стул ближе и спросил уже более профессиональным тоном: — Расскажи, как ты себя чувствуешь в последнее время? Есть какие-то новые ощущения? Рашель помолчал несколько секунд, потом тихо ответил: — …Постоянно голоден. Съедаю в три раза больше, чем обычно. И внутри… слишком сухо и горячо. Как будто там всё пересохло. Доктор задумчиво кивнул и снова провёл рукой по животу Рашеля, слегка надавливая в разных местах, словно проверяя плотность и температуру. — Питательная среда, которую ввёл Кракен, постепенно исчерпывается. Яйца активно растут и потребляют её. Если вовремя не восполнить запас, они начнут забирать силы и питательные вещества напрямую из твоего организма. Это может сильно ослабить тебя. Он посмотрел Рашелю в глаза. — Лучший и самый естественный способ восполнить среду — это снова встретиться с Кракеном. Он сможет заполнить полость заново. Если тебе сложно или не хочется его искать… мы можем попытаться воссоздать аналогичный состав в лабораторных условиях. Но на это потребуется время, и результат может быть не таким эффективным. Рашель опустил взгляд на свой заметно округлившийся живот. Он долго молчал, медленно проводя пальцами по натянутой коже. Внутри действительно было сухо и жарко — это ощущение уже не давало покоя ни днём, ни ночью. Наконец он тихо вздохнул. — …Я попробую найти Айхорта. Доктор кивнул, не скрывая облегчения. — Это будет самым правильным решением. Если за несколько дней не получится его найти или если самочувствие ухудшится — сразу приходи. Мы начнём работу над лабораторным аналогом. Рашель медленно поднялся с кресла, поправил тунику и провёл ладонью по животу ещё раз. Тот был уже заметно больше, чем неделю назад — горячий на ощупь, туго натянутый, с лёгкой пульсацией глубоко внутри. Под кожей что-то едва заметно шевельнулось, и Рашель на мгновение замер, чувствуя, как по телу пробежала слабая, но отчётливая волна тепла. Он вышел из медпункта и медленно направился в сторону озера. ───