Ферма магических зверей (дополнение)

Призыв Рашель шёл к озеру медленно, почти нехотя. Каждый шаг давался с трудом — не потому что ноги отказывались нести его, а потому что в груди уже разгоралось тяжёлое, густое предвкушение, от которого хотелось и бежать прочь, и ускорить шаг одновременно. После всего, что с ним произошло в прошлый раз, мысль о новой встрече с Айхортом вызывала не только неловкость, но и странное, почти животное возбуждение. Опыт был… необычным. Почти пугающим в своей откровенности. И при этом — невероятно, стыдно приятным. Он остановился у самой кромки воды. Лёгкий ветерок обдувал разгорячённую кожу, забираясь под короткую тунику, которая уже едва прикрывала округлившийся живот. Кожа на нём была натянута, чувствительна; каждый вздох отдавался лёгким, но заметным натяжением внутри. Рашель провёл ладонью по выпуклости — тёплой, плотной, — и тихо, почти беззвучно, произнёс: — Айхорт… Сначала ничего не произошло. Только лёгкая рябь пробежала по поверхности озера. Рашель уже собрался позвать ещё раз, но вода внезапно колыхнулась. Из глубины медленно поднялись тёмно-синие щупальца. Они были гладкими, тяжёлыми, блестящими даже в сумеречном свете. Несколько толстых отростков скользнули по мокрому песку, обвили щиколотки Рашеля холодными, упругими кольцами и мягко, но настойчиво потянули ближе к воде. Рашель не сопротивлялся. Он позволил щупальцам подхватить себя, поднять над поверхностью и унести в прохладную, тёмную глубину. Когда он открыл глаза, перед ним уже стоял Айхорт. Высокий, с длинными тёмно-синими волосами, тяжёлыми от воды и плавно колышущимися около плеч. Серебристые глаза смотрели спокойно, почти бесстрастно, но в их глубине читалось внимательное, древнее терпение. — Ты пришёл, — тихо произнёс Кракен. Голос его звучал низко, с лёгким эхом, будто шёл со дна. — Я слышал тебя. Даже сквозь толщу воды. Рашель хотел что-то ответить, но щупальца уже начали свою работу. Они двигались ловко и быстро, почти бережно. Одна пара толстых отростков обхватила его под бёдра и талию, приподнимая, пока другие, более тонкие и гибкие, скользнули под тунику и одним уверенным движением стянули её вверх. Мокрая ткань оторвалась от кожи с тихим, влажным звуком и поплыла прочь, исчезая в темноте. Рашель остался полностью обнажённым. Несколько толстых щупалец обвили бёдра и талию, надёжно удерживая его в горизонтальном положении, а более тонкие, почти изящные, уже скользнули между ягодиц. Рашель громко застонал, когда первое щупальце медленно, но уверенно вошло в него. Оно было холодным и скользким, и сразу начало выделять густую, желеобразную субстанцию. Тепло разлилось внутри, снимая ту сухость и жжение, которые мучили его последние дни. Щупальца внутри него начали двигаться. Одни — медленно и глубоко, растягивая и массируя стенки, другие — тоньше и настойчивее — проникали дальше, до самых чувствительных мест, где каждое прикосновение отдавалось яркой вспышкой внизу живота. Присоски на их внутренней стороне ритмично сжимались и отпускали, оставляя на коже красные, пульсирующие следы. Рашель выгнулся в их объятиях, пальцы судорожно сжались на толстом щупальце, державшем его за талию. Мысли начали путаться, растворяясь в густом, вязком удовольствии. Айхорт подошёл ближе. Он провёл ладонью по округлившемуся животу Рашеля — медленно, почти благоговейно. Кожа под его пальцами была горячей и натянутой. — Ты уже начал меняться, — тихо сказал он. Голос был низким, с лёгкой хрипотцой. — Яйца растут. Они крепнут. Но без должной среды они будут забирать силы у тебя самого. Ты это чувствуешь, верно? Рашель не смог ответить. В этот момент щупальца внутри него внезапно усилили движения. Они стали глубже, ритмичнее, и количество желеобразной жидкости заметно увеличилось. Каждый новый выброс был густым, тяжёлым, и Рашель буквально ощущал, как его живот медленно, но уверенно начинает раздуваться. Тепло внутри становилось гуще, тяжелее, почти осязаемым. Он дрожал, сцепив пальцы на щупальцах, которые удерживали его. Яйца внутри словно откликнулись — тёплой, пульсирующей волной, будто сами требовали этого наполнения, смешивая его собственные смятенные желания с глубоким, инстинктивным голодом. — А-а-ахх… — вырвалось у него, когда очередная порция густой субстанции влилась глубоко внутрь. Живот уже заметно округлился, стал тугим, тяжёлым, кожа на нём натянулась ещё сильнее. Щупальца продолжали работать — одни мягко массировали и растягивали его изнутри, помогая среде равномерно распределиться, другие удерживали его в нужном положении. Рашель потерял счёт времени. Он просто плыл в этих ощущениях — в глубоком, вязком наполнении, в ритмичных, почти гипнотических движениях щупалец, в том, как его тело жадно, предательски принимало всё, что ему давали. Когда наконец щупальца начали медленно выходить, Рашель остался висеть в их объятиях, тяжело дыша. Каждое выскальзывание отдавалось влажным, тянущимся звуком. За ними потянулась густая, тёплая струйка желе, стекающая по внутренней стороне бедра и растворяющаяся в воде. Живот был заметно больше, чем до встречи. Он тяжело свисал, тугой и горячий. Внутри всё было горячим, тяжёлым и странно… комфортным. Айхорт провёл пальцами по вздутому животу дракона, чувствуя, как под кожей слегка смещается новое содержимое. Он тихо произнёс: — Теперь тебе должно стать легче. Яйца получили то, что им нужно. Если потребуется ещё — зови меня. Я всегда услышу. Он наклонился и очень нежно поцеловал Рашеля в губы — долго, медленно, почти трепетно. Губы у Кракена были прохладными, с лёгким привкусом глубинной воды и соли. Рашель слабо ответил, дрожащими губами, и в этот момент одно из щупалец мягко поддержало его за затылок, не давая голове упасть. Потом щупальца медленно и бережно опустили дракона на мелководье. Тёплый песок под спиной, лёгкие волны, набегающие на бёдра. Айхорт ещё секунду смотрел на него сверху вниз — высокий, тёмный, с серебристыми глазами, — а потом растворился в глубине вместе со своими щупальцами. Рашель медленно провёл пальцами по нижней губе, будто проверяя, не привиделся ли ему этот момент. Щупальца уже давно исчезли в тёмной воде, но ощущение их прикосновения — и этого последнего, почти нежного поцелуя — всё ещё держалось на теле. Стало легче. Значительно легче. Ветерок прошёлся по мокрой коже. Рашель не шевельнулся. Он просто лежал, чувствуя, как под туго натянутой кожей живота теперь сыто и тяжело лежат яйца древнего Кракена, посылая вверх медленные, тёплые волны — не просто тепло, а что-то похожее на тихую, вязкую благодарность. И в этом присутствии было что-то… успокаивающее. ─── Кладка Прошло время, и яйца внутри Рашеля начали активно созревать. Живот стал ещё больше и тяжелее, а сам Рашель чувствовал себя всё более неповоротливым. Аппетит оставался огромным, но теперь к нему добавилась постоянная, глубокая тяжесть внизу живота и странное, тянущее ощущение, будто что-то большое и округлое медленно смещалось внутри при каждом движении. На очередном осмотре доктор внимательно изучил показатели и серьёзно посмотрел на Рашеля. — Яйца уже почти созрели. Учитывая особенности размножения Кракена, рожать лучше в воде. Их яйца не имеют толстой скорлупы — они более мягкие и хрупкие, чем обычные. Сухая среда может повредить их. Мы можем организовать роды в бассейне, в большой ванне или даже в озере. Что ты выберешь? Рашель на секунду задумался. Озеро вызывало слишком много воспоминаний, а мысль о родах на глазах у всех в бассейне казалась ему слишком открытой. В конце концов он тихо ответил: — Ванну. Большую ванну. Доктор кивнул. — Хорошо. Мы подготовим всё необходимое. Как только начнутся схватки — сразу свяжись с нами. ─── Схватки начались внезапно глубокой ночью. Рашель проснулся от сильного, тянущего ощущения внизу живота и сразу понял, что время пришло. Он связался с Ноем через ошейник, и уже через двадцать минут его доставили в подготовленную ванную комнату медицинского блока. Большая каменная ванна была наполнена тёплой, чуть солоноватой водой. В углу на штативе спокойно мигала красная точка камеры — это была первая задокументированная кладка Кракена, и доктора не хотели упустить ни одной детали. Рашель медленно вошёл в воду. Живот был уже очень большим и тяжёлым, и ему пришлось опираться на руку Ноя, чтобы не потерять равновесие. Он опустился в воду и устроился полулёжа, чувствуя, как тёплая вода обнимает его раздутый живот. Ной сел рядом на широкий край ванны, положив одну ладонь ему на плечо, а вторую — на мокрые волосы, медленно проводя пальцами, успокаивая. Два доктора расположились у противоположного края, один из них время от времени тихо комментировал происходящее для записи. Схватки накатывали волнами — не резкие, а глубокие, тянущие, заставляющие всё тело Рашеля сокращаться. Он чувствовал, как внутри что-то тяжёлое и округлое медленно продвигается вниз, к выходу. Полость, растянутая и размягчённая за последние недели, начала ритмично сжиматься, выталкивая первое яйцо. Рашель выгнулся, тихо, но протяжно застонав. Яйцо было крупным — мягким, эластичным, больше похожим на большую студенистую икринку. Его поверхность была полупрозрачной, с лёгким голубоватым отливом. Когда оно начало выходить, Рашель почувствовал сильное, почти болезненное растяжение. Яйцо медленно, с влажным, вязким звуком продвигалось наружу, растягивая стенки до предела. Рашель дрожал, вцепившись пальцами в край ванны, пока яйцо наконец не выскользнуло полностью и мягко опустилось на дно, слегка покачиваясь в воде. — Первое вышло… — тихо выдохнул Рашель, тяжело дыша. Ной молча наклонился и поцеловал его в мокрый висок, не убирая руку с волос. — Дыши, — тихо сказал он. — Я здесь. Второе яйцо последовало почти сразу. Оно было чуть меньше, но выходило так же медленно и вязко. Рашель дрожал, вцепившись пальцами в края ванны. Каждый раз, когда яйцо продвигалось, он чувствовал, как стенки полости растягиваются, а потом с облегчением сокращаются. Вода вокруг слегка помутнела от выделений, и доктора тихо переговаривались, фиксируя каждую деталь. Когда яйцо наконец вышло, Рашель громко выдохнул и на несколько секунд обмяк, опираясь спиной на колено Ноя. Ной погладил его по мокрой груди, успокаивающе. Третье яйцо вышло легче — полость уже начала привыкать. Рашель застонал, чувствуя, как оно медленно скользит наружу, мягкое и тяжёлое. Когда оно отделилось, он на несколько секунд закрыл глаза, пытаясь отдышаться. Четвёртое яйцо вышло быстрее, но Рашель всё равно вздрогнул, когда оно начало растягивать уже усталые мышцы. Он почувствовал, как живот постепенно становится легче. После того как яйцо выскользнуло, он тихо всхлипнул — не от боли, а от странного, смешанного ощущения пустоты и облегчения. Пятое, последнее яйцо выходило дольше всех. Рашель дрожал, чувствуя, как оно медленно, тяжело продвигается вниз. Когда оно наконец начало выходить, он выгнулся с долгим, дрожащим стоном. Яйцо было тёплым, мягким, и Рашель отчётливо ощущал каждый момент его выхода — как стенки медленно отпускали его, как оно скользило наружу и наконец мягко опустилось на дно ванны рядом с остальными. Когда последнее яйцо вышло, Рашель издал долгий, дрожащий выдох и полностью обмяк в воде. Живот стал заметно меньше и мягче. Вода вокруг него была тёплой, слегка мутной, и в ней мирно покачивались пять крупных, полупрозрачных яиц. Доктора внимательно осмотрели кладку. Один из них тихо произнёс, обращаясь к камере: — Кладка успешна. Все пять яиц целы, без повреждений оболочки. Процесс прошёл без осложнений. Размер и состояние яиц соответствуют предварительным прогнозам. Ной наклонился и очень нежно поцеловал Рашеля в мокрый висок, не обращая внимания на камеру. — Ты справился, — тихо сказал он. — Молодец. Рашель устало улыбнулся, глядя на пять мягких яиц, которые теперь спокойно лежали на дне ванны. Он провёл ладонью по своему опустевшему животу и тихо, с заметным облегчением выдохнул. Всё было позади. ───