Форма 666-Б

— Эй, малышка! Я хочу кофе! Кофе, конечно, опять выкипел на плиту. На это начальница ругаться не будет, ей пофиг, но Клара сама ненавидит всех, кто оставляет срач на кухне. Где там её кружка с этой дурацкой цитатой из Сартра? — Я хочу кофе-е-е, — неприятно нараспев растянув последнее слово и пробежавшись кончиками пальцев по плечам Клары, высокая женщина с небрежно растрепавшимся красным каре с чувством рухнула на стул. Да, всегда с ней так. Даже самую банальную вещь превратит в перформанс. — Ты меня ещё при жизни заебала, Мэдди, — сказала Клара, протянув начальнице кружку. — Гори в аду, — с улыбкой ответила женщина, заправляя спадающие на лицо пряди за длинные чёрные рога. Пригубив кофе, продолжила: — Вкусно. Спасибо, жопа. — Иди нахер. Мэдди была невыносима: особенно с тех пор, как умерла. Клара помнила, как подруга, нервно отдирая длинными острыми ногтями сухую кожу, облезшую с лица после пилинга, бескомпромиссно заявила: — Не хочу жить вечно! Надеюсь, после смерти ничего не будет. Такая это скука! Вероятно, она была очень зла, когда её ожидания не оправдались. Клара часто вспоминала, какой была её настоящая, живая жизнь. Не то чтобы она сильно отличалась от кошмара, который творится тут, внизу, но при желании об ужасах можно было забыть хоть ненадолго. Выключить смартфон. Укутаться в плед. Выпить пива со своей лучшей подругой, которую тогда еще звали Мэдисон. Теперь она, конечно, представляется иначе… — Медея! Да, вот так. В кухню, отряхиваясь от видимой ему одному пыли, ввалился Бен. Во всей этой конторе он был единственным настоящим юристом. Не то чтобы у Клары были вопросы к тому, как Мэдди подбирает персонал: этот подход не преобразился с тех пор, как они умерли. — Мне нужна твоя подпись! — Бен неловко протянул кипу бумаг Мэд. — Так поставь её сам, я кофе пью, — одним взмахом весьма средней элегантности Мэдди отодвинула бумаги. Когти у нее теперь были более чем настоящими, пусть в целом она и сохранила человекоподобный вид. Ни Кларе, ни Бену так не повезло. И если первая отделалась участками чешуи на темно-серой коже и змеями вместо волос (попробуйте, кстати, сделать с таким укладку!), то второму явно потребовалось немало времени, чтобы привыкнуть к собачьим хвосту и ушам. Клара нередко ловила себя на мысли, что лучше бы он превратился в пёсика целиком — милее было бы сочетание. Но тогда, вероятно, Мэдди не взяла бы его в компанию. Клара подозревала в начальнице некоторую ксенофобию. Начальнице, подруге. Клара думала о Мэдди то так, то иначе. Это было не очень удобно и не очень приятно. В студенчестве Мэдди тоже время от времени подкидывала Кларе подработки. И тогда она была до жути непредсказуемой в своих реакциях: то помогала и сама доделывала какие-то косяки, то ругалась и штрафовала. Сейчас, в общем, всё обстояло примерно так же. — Свали, Бен, — шутливо, игриво, но весьма бескомпромиссно. Поджав хвост и так и не осмелившись ничего сказать, Бен отступил на несколько шагов, а затем неловко развернулся, чуть не влетев в книжную полку, и скрылся из виду. Иногда Кларе было неясно, почему другие вообще слушаются Мэд. Почему восторгаются ей. Большей шарлатанки и придумать нельзя. Но Мэд всегда как-то справлялась, берясь за дела, в которых ничего не смыслила, и в итоге о ней говорили, как о крутом специалисте. Клару это бесило. Она-то всю жизнь потратила на изучение своего предмета, на то, чтобы стать кем-то, внести вклад в науку… Чёрт. Да, внесла. Возможно, это был не самый верный путь. Мэдди, может, и была дилетанткой, умело притворяющейся экспертом по всему на свете, но хотя бы не поставила под угрозу человека как биологический вид. Клара налила кофе и себе. — Ну, сучка, какие планы на сегодня? — Мэдди наклонилась над кружкой и игриво повела бровями. — При жизни ты была повежливее, — буркнула Клара, отхлёбывая кофе. Теперь он, в общем-то, никогда не бывал слишком горячим. — Правда, что ли? Уверена? — Мэдди хихикнула, затем смачно, громко отхлебнула. Она знала, как Клару раздражает этот звук. — Мне кажется, моё наказание — это вечность рядом с тобой, — Клара устало вздохнула, забирая из рук Мэдди опустевшую чашку. Сама всё равно не вымоет. — Добро пожаловать в ад, дорогая.