Другой Шэнь Цинцю

— Почему ты, блядь, не можешь сделать так, как тебя просят?! — Потому что ты идиот, если считаешь, что всё происходит так, как ты хочешь! — презрительно произнес в ответ мужчина, глядя на другого так, словно видел мусор. — Даже вечная жизнь и правление всеми тремя царствами не сделает тебя всемогущим богом, Ло Бинхэ! — Он развернулся на оси, всколыхнув одеяния, чуть улыбнулся и мрачно проговорил, глядя на него краем глаза. — А теперь идем со мной. Я кое-что тебе покажу. Они шли молча. Ло Бинхэ за его спиной молчал, глядя себе под ноги и выглядел крайне угрюмым. В эту часть мало кто заходил. Кроме бесполых и безротых демонов-слуг. Довольно быстро они услышали смех и веселье. И, конечно, музыку. Кто-то даже пел. Это был мужской голос. Приятный такой, что хочется слушать и слушать. От этого голоса Ло Бинхэ заметно ожил и как-то зачарованно присмотрелся вперёд, видимо, ожидая вот-вот увидеть дивную картину. И увидел. Под ними открылся сад — большой округлый зал с открытым потолком, в котором росли деревья по краям и местами по всей площади сада, чтобы создавать уютные места, где можно спрятаться от солнечного света, но не помешать наблюдению за теми, кто заполнял этот сад. А заполняли этот сад юноши разного возраста. От десяти, до… сложно было сказать, сколько было самым старшим из них. То ли пятьдесят, то ли и все шестьдесят. Сохранялись они явно очень хорошо. Но объединяло всех их то, что они… все были абсолютно на одно лицо. Только разного возраста. И одеты тоже практически одинаково. — Шэнь Цинцю… — вырвалось у Ло Бинхэ за его спиной. — И ты можешь выбрать любого! — сказал хозяин. — Я рекомендую выбрать всё же, молодого. Может даже десятилетнего. Обучишь как хочешь. — он игриво ему подмигнул. — Молодые Шэнь Цинцю очень милые. Бранятся порою, характер то врожденно корявый. Но преданные, что собака позавидует. А если с детства баловать, то и кошка обзавидуется их ласке. Гость Ло Бинхэ, восторженно наблюдавший за видом так, словно увидел самое прекрасное, что можно было представить, внезапно померк и нахмурившись, прикусил губу. А потом мрачно, с чуть хрипотцой прошептал: — Не нужны они мне. Мне бы своего сохранить… просто переместить в новое тело! Мне нужно тело в которое можно переместить моего, а не новый Шэнь Цинцю! — Да что ты заладил «хочу переместить своего», «хочу переместить своего»! — вспылил продавец. — Ты своего уже давно укокошил, когда перестарался с пытками! Что ты с ним сделал?! Оторвал все конечности? Ну, это база. А что потом? Засунул в фарфоровую вазу, вроде бы? — он зло фыркнул. — Вот ещё придумал. Конечно, он там сдох. Его ж гангрены от пролежней от твердой поверхности вазы никто не обрабатывал. Вот и сдох. — Сам-то…! — выдавил Ло Бинхэ, продолжая мрачно глядеть на него. — Окружил себя копиями и рад! Как ты своего убил?! Вроде бы он сам сдох?! Перестарался с пытками?! Ло Бинхэ-продавец надменно вскинул руками и повел плечами: — Что поделать? Я страстен. Раз мои пытки он не вынес, то и меня в постели бы не вынес. Вот… — он указал на Шэнь Цинцю в саду, — они меня выдерживают. Ой, не волнуйся, вот с этими не сплю. — увидев изменившееся лицо гостя, рассмеялся хозяин. — Шэнь Цинцю меня возбуждают исключительно с двадцати лет. Тут двадцатилетних нет. Все Шэнь Цинцю от двадцати до сорока находятся у меня в гареме. Там меня и постоянно ублажают. А тут Шэнь Цинцю от семи до… семидесяти. Одни растут, другие доживают. И параллельно воспитывают нужных Шэнь Цинцю. Гость Ло Бинхэ удивленно поглядел на всех Шэнь Цинцю. Особенно его удивленный взор задержался на самом старом из них. — Я думал… ему максимум шестьдесят! И то с натяжкой! — Оо, да! — довольно согласился хозяин сада. — Согласись, что Шэнь Цинцю просто рожден был, чтобы стать нашим любовником! Он идеален для этой роли — темперамент, внешность и даже… стареет он умеючи! Красиво так, благородно. Аж любить хочется! — Вот моего и нужно перенести в новое…! Хозяин Ло Бинхэ резко взмахнул рукой и зарычал так, что даже в саду их услышали: — Ты давно убил своего! Твой тоже всего лишь копия! Он всё равно умрет, так что просто купи нового! Смирись с этим! — Он мне дорог! — Они все одинаковы! О-ди-на-ко-вы! Какая разница, какой он по числу?! — Да потому что он мой! — зарычал в ответ гостивший Ло Бинхэ. — Мой и только мой! И я буду с ним сколько хватит сил! И я желаю сохранить именно его! Мне не нужно нового! Мне нужен этот! Свой! — Ладно… хватит…! — поднял руки перед собой хозяин, объявляя перемирие. — Идем со мной, я тебе кое-что покажу. Пока они шли, казалось, вечность спускаясь куда-то, словно собирались добраться до ядра земли, гость Ло Бинхэ не переставал уговаривать хозяина переместить душу одного Шэнь Цинцю в тело другого. Для этого он был согласен выкупить хоть нескольких Шэнь Цинцю, лишь бы можно было туда переместить его Шэнь Цинцю. На вопрос — а какая разница, отвечал, что большая. Продавец пытался объяснить: — Вот представь, что у тебя есть яблоко. Оно портится и стареет. А ты жрешь медленно. Вот от твоего яблока осталось совсем немного, и оно уже подванивает. И не такая вкусная как в начале. И прихожу я, и протягиваю тебе новое яблоко. Спелое такое, сочное. Причем, абсолютно идентичная твоей в начале. Заберешь ли у меня это яблоко? — Нет. — упрямо ответил гость Ло Бинхэ. — Между ними есть разница. Мое яблоко — это мое яблоко. А то, который ты протягиваешь, оно — твое. А мне нужно мое яблоко. — Так в этих яблоках нет разницы! — снова вспылил хозяин. — Есть разница! Просто ты не понимаешь, потому что ты окончательно потерял человечность! — Человечность ты потерял, когда убил своего учителя! — тыкая в его сторону пальцем, прошипел хозяин Ло Бинхэ, коснувшийся какой-то скудно украшенной каменой двери. — И ты всё ещё находишься в иллюзиях! Потому что, то яблоко, не всегда было твоим! Оно когда-то ровно также было протянуто мной! И ты с радостью взял яблоко и хорошенько так проплатил за это! При этом прекрасно зная, что это яблоко было выращено в саду мной совершенно идентичными! И сейчас я собираюсь показать тебе сам «сад» где они производятся! — даже с силой, которым обладали все Ло Бинхэ, хозяину пришлось постараться, чтобы открыть дверь. — Смотри и любуйся — «Таохуаюань»! Перед ними открылся огромный зал, освещенный одной лишь водой, капающей с середины потолка на маленькое озеро, в которой плавали сияющие цветы. А пол и стены… были сплошь расписаны бесчисленными иероглифами которые даже он не мог прочитать. Продавец махнул рукой и многие из стен и полов оказались покрыты темным ци, видимо, чтобы гость не успел изучить или запомнить. Но хуже всего было… Вокруг озера стояли полупрозрачные колбы, в которых росли… прям с состояния плода, люди… и на каждой колбе тоже были бесчисленные иероглифы, которые тоже оказались покрыты темным ци. А также, на эти колбы были соединены с… — Это… это отвратительно. — Как есть. — простовато ответил хозяин, улыбаясь тому, что видит. — По-другому нужные черты не создать. В противном случае, вы бы все получали только безжизненные красивые оболочки. Они б даже глотать не могли и прожили бы от силы несколько дней. Ну или несколько месяцев, если постоянно держать в почве. Это ж считай — цветочки. Буквально. Ну… или плоды. К колбам были соединены люди самых разных возрастов и сословий. — Самые умные, талантливые и хитрые. Со всего света! — гордо сообщил хозяин. — Повторить личность Шэнь Цинцю довольно сложно. Но я нашел идеальный состав. Все по капле и по капле. Только я так могу и никто. Только с созданным мной ритуалом и… магией. Поверь, многие пытались повторить. Вышло только у меня! — Значит… Мой Шэнь Цинцю тоже создавался так?! — с ужасом спросил гость Ло Бинхэ. — Он собрание каких-то крупиц качеств отдельных людей?! — Не крупиц качеств. Я бы сказал… крупиц душ разных людей. — нисколько не смутившись, продолжая улыбаться, ответил хозяин Ло Бинхэ — А ты как думал? Что я создавать души научился? Я, конечно, лучше тебя по всем характеристикам, но даже я не способен создавать души. Душу создать невозможно. Если можно было бы, я б давно это сделал. Да что там, создать…! Даже разбитую душу почти невозможно собрать. — Тут его лицо наконец помрачнело, и он тише добавил, — если б я мог собрать ту разбитую душу… раньше чем часть из них рассеялась, я б не играл в эти идиотские игры. Но как видишь, мы с тобой в одной лодке неудачи, в котором приходится создавать грубые копии своего мерзкого и злобного учителя-ублюдка, пытаться его любить. Но на самом деле, он давно сдох. И у других Бинхэ их Шэней не украсть. Бдят каждый за своим, как за главным сокровищем… — помолчав, расстроенно продолжил. — Хотя, сокровищами они и являются. Но хуже всего, то, что каждый Шэнь Цинцю, суки, как зверь чуют своего Бинхэ! Узнают! А я понять не могу как каждый из них узнает, что перед ними не их Ло Бинхэ стоит! А ведь копировал идеально! Абсолютно всё! И ведь каждый Шэнь Цинцю разный, но как один узнают своего! Суки! — Каждый Шэнь Цинцю разный? — непонимающе спросил совершенно расстроенный Ло Бинхэ. — Но ты же продаешь одинаковых. — Я копирую своего Шэнь Цинцю. А на деле — да, все Шэнь Цинцю немного разные. Зависит от прошлого. Но основа у них — одинаково сучья. — хозяин Ло Бинхэ раздраженно повел по своим волосам и даже цокнул, что-то вспомнив. — А ты много не думай. Все Шэнь Цинцю разные, потому что они оригиналы. Это оригиналы могут себе позволить быть разными и меняться. А вот копии — они слабо меняются. Они одинаковые. В этом их смысл. И все они как на подбор — чуть тупее, чуть капризнее и чуть милее чем был оригинал. А самое главное — намного добрее и ласковее. Позволяют немного себя принижать и даже унижать. Преданы только нам и прикреплены душой только к нам. Остальной мир для них не существуют и остальные существа их не интересуют. В этом и смысл копий. Они созданы для нас и существуют только для нас. Без нас в них нет смысла. — А оригиналы… — вдумчиво начал гость Ло Бинхэ, но его прервал продавец Ло Бинхэ. — Оригиналы жестоки, самовлюбленные, грубы и… самое главное — независимы и даже слишком. Не преданны, лживы и их интересует абсолютно всё. Всё время задают вопросы. Вопросы вопросами погоняют! Наблюдательны до жути и ни одно событие не оставят без своего важнейшего внимания! И как только что-то происходит не то — спешат свалить! Или даже… убить и подставить. — И почему мы вообще в них нуждаемся?! — взбесился гость-Ло Бинхэ, прикрыв лицо ладонью, выражая крайнюю степень непонимания и усталости этим фактом. — Потому что это, скорее всего, проклятие Небес. — выдал свое предположение хозяин Ло Бинхэ. — За всё хорошее, что мы устроили. Потому что до убийства этого уебка, я что-то не припомню, чтобы скучал по нему. Это уже потом началось. Потому и не успел собрать осколки его души. Был уверен, что мне этот мусор и даром не нужен. А потом… а потом было уже невозможно собрать… — Может… — неуверенно начал гость-Ло Бинхэ, хмурясь от натуги, — …действительно купить нового? — Вот и я о том же! — просиял хозяин Ло Бинхэ, двинувшись к выходу. — Ты и разницы между ними не заметишь! — Но общие воспоминания… — Это всё мелочи! Ты создашь новые воспоминания! Души этих копий сразу рассыпаются, как только покидают тела. В то же самое мгновение! — весело рассказывал Ло Бинхэ, закрывая за их спинами жуткое место. — Думаешь, ты первый Ло Бинхэ, который жаждет перенести «души своего любимого Шэнь Цинцю в новое тело»? Нет! Но дело в том, что это куклы, а не настоящие Шэнь Цинцю. В этом и смысл! Потому что наши настоящие Шэнь Цинцю были такими конченными ублюдками, что их можно было только пытать и убить! И то мы обошлись с ним мягко! — Наверное… это всё же было ошибкой. — угрюмо взысказал предположение гость-Ло Бинхэ, плетясь так, словно растерял всё своё величие. — Нужно было переждать. Обсудить и прийти к общему пониманию. Может быть, я бы успел осознать и… можно было бы все исправить? Он же был бессмертным мастером! Он бы не старел! Ло Бинхэ-хозяин поднял брови, не веря в услышанное, а потом презрительно изогнул их, неспешно выдав: — А ты хотел бы стать таким же жалким как те Ло Бинхэ, которые добились взаимности своего учителя? — А как они…? — оживился гость-Ло Бинхэ. — Я не имел возможности заглянуть к ним. Их измерения слишком хорошо защищены. — Это сейчас они слишком хорошо защищены. Ублюдки боятся, что другие украдут их бесценное чудовище. — Но ты сам признался, что пытался притвориться их Ло Бинхэ, чтобы сблизиться с ними. Но терпел неудачу. — Чисто из любопытства. — надменно ответил хозяин, не обратив внимание на издевательски тон. — Понимаешь ли…? Можно сказать, что это был отличный шанс трахнуть своего ублюдка учителя. Жаль во время пыток своего, я не подумал унизить его таким образом. Что-то затупил тогда. Хорошо, что я прочувствовал это проклятие каждого Ло Бинхэ только после смерти моего, в противном случае у меня был шанс стать таким же ничтожеством как те. Ло Бинхэ-гость непонимающе поглядел на него и спросил с лёгким неверием в голосе и смехом: — Хочешь сказать, что те Ло Бинхэ-неудачники? А не мы, что пытаемся обмануть себя копиями? — Неет! — горячо возразил Ло Бинхэ-хозяин. — Если бы ты видел их! Представь себе, что даже Ло Бинхэ завоевавшие все три миры и держащие своего Шэнь Цинцю в плену, чуть ли не на четвереньках перед ними ползают и делают всё, чтобы ему было удобно! Вся их жизнь завязана на этом Шэнь Цинцю! Вся! Они даже империи свои рушат ради этой мрази! Потому что эта сука приносит только одни проблемы и сидеть на одном месте не умеет! Чтоб ты понял — Шэнь Цинцю настоящий не понимает слова «быть послушным»! У него на эти слова аллергия! Он лучше сдохнет чем будет послушным! Так что он эгоистичный, мерзкий, ублюдок, который заслужил худшего конца! Гость Ло Бинхэ фыркнул. Достаточно надменно и мрачно. А потом тихо и грустно заявил: — Вижу, ты всё ещё крайне сильно презираешь его. Не оттого ли, что не можешь заполучить? Ты нуждаешься в оригинале куда сильнее меня. Поэтому пробегал все измерения, где сохранились настоящие. И столько раз пересекался с Ло Бинхэ тех измерений, что половина твоего лица не может зажить. — гость сурово посмотрел в лицо хозяина Ло Бинхэ, лицо которого исказилось от злобы, а из-за безобразного шрама на пол-лица, его лицо стало ещё более кривым и жутким. — Кто-то из них сделал так, чтобы никакой Шэнь Цинцю точно не смог спутать тебя со своим Ло Бинхэ. Но по твоему рассказу, они и без этого шрама вовремя распознавали, что перед ним другой. — кривая улыбка растянула губы гостя. — Ты так навязчиво шастал по измерениям, где сохранились Шэнь Цинцю, что остальные Ло Бинхэ нашли способ закрыть свои измерения от других. Но даже это тебя не остановило. Подверженный безумию заполучить таки своего Шэнь Цинцю, ты научился создавать копии! И ты даже не представляешь какие они кривые! — Ты сам их покупаешь! Думаешь, таких как ты мало?! Нет! Я даже создавать их не успеваю, потому что Шэнь Цинцю достойны смерти! Мы должны их убивать и в этом наша основа! А если я и искал встречи с Шэнь Цинцю, то только чтобы снова ввергнуть их в Бездну! Гость Ло Бинхэ фыркнул: — А ты говоришь, что умнее меня! В результате… я люблю своего Шэнь Цинцю. Копию, ну и пусть. Но люблю и был счастлив с ним, прекрасно осознавая, что он лишь муляж. Но даже так он был прекрасен. И… я решил, что лучше с ним проведу оставшиеся дни его жизни. А потом… потом начну искать настоящего Шэнь Цинцю. Когда-нибудь он должен переродиться. Небеса подо мной. Там должны уметь искать, где переродилась душа. — Даже перерожденный Шэнь Цинцю, это будет уже совсем другой человек! — крикнул он, вслед не дожидаясь его, поднимающему по лестнице Ло Бинхэ. — Того Шэнь Цинцю, что был, никогда не повторить! Прими это! — Я знаю. — гость Ло Бинхэ даже не обернулся. — Я знаю. И это… — он на секунду остановился, чтобы произнести, — это и есть его месть. Самая жуткая и рабочая месть — лишить меня себя, за всё что мы наделали. Но я всё равно буду искать его. — он пошел дальше наверх, оставляя продавца в темноте глубокого коридора. — Если я столь нежно полюбил копию, понимая, что он всего лишь его муляж, то настоящего, хоть и совершенно изменившегося, я тем более смогу полюбить. — Ничего не выйдет! Слышишь, у тебя ничего не выйдет! Я не знаю никого, у кого ещё вышло! А я… а я искал… Его отчаянный и злобный крик остался без ответа. А сорванный голос и тихий, грустный конец услышал только он. Как только появилась возможность, гость-Ло Бинхэ покинул их измерение оставив его одного докрикивать свою обиду и злобу. Ло Бинхэ от души выругался во всё горло. Даже оставил след от удара на каменной стене коридора. Этот гость Ло Бинхэ был древним. Не меньше тысячи. Уже не такой взрывной и не с горящий обидой, как молодые их версии. Умел перемещаться между измерениями без меча. Имел по-настоящему огромное богатство и ни одной жены. Кроме одного престарелого и умирающего наложника. Потому что всё жены и даже потомки… представители его рода поумирали. Остался он, в виде древнего бога-императора, имеющего не объемлющую власть. Что ж, на самом деле почти все Ло Бинхэ к этому возрасту достигали такую власть. Он тоже не был исключением. Его жены и даже потомки почти вымерли. Неудивительно, ему больше полторы тысяч лет. Может и больше. Он давно перестал считать. Примерный возраст лучше знали какие-то учёные дворца, которые этим занимались. Самого Ло Бинхэ это мало интересовало. В какой-то момент бессмертие превратилось в обыденность. Он двинулся наверх и дойдя до нужного уровня переместился. Прямо в свой гарем. Закрытый от всех место. Его личный источник вечного счастья. Несколько Шэнь Цинцю нашлись сразу. Они сидели в общем зале и занимались собственными волосами, обсуждая как лучше за ними ухаживать. Завидев своего господина, они тут же поднялись и подбежали к нему, начав расспрашивать чем тот желает заняться. Ло Бинхэ хотел трахаться. Сильно и по животному. Поэтому схватил обоих и потащил в комнату. Даже копии капризничали, требуя секс только в кровати или в мягкой перине. Но, в этом заключалась суть Шэнь Цинцю — быть капризным, вечно всем недовольным уебком. Его даже в родной школе ненавидели. Причём все. Лежа в обнимку с двумя Шэнь Цинцю, он думал о том, почему же все Ло Бинхэ так любят проводить свое время с одним Шэнь Цинцю? Он ведь так старательно продвигал идею с гаремом. Всем демонстрировал свой сад. Некоторых даже в гарем пускал. Но, единичные соглашались. Обычно — молодые версии. Но, увы, к молодым версиям приходилось приходить самим, потому что те были пока слишком слабы и тупы для перемещения по измерениям. Но даже приходи он к ним, те могли заразиться идеей его уничтожения. Нет, уничтожить не могли, но поднадоесть — вполне себе. А вот в возрасте нескольких столетий, становились отличными покупателями. Как раз новое поколение жён успевали постареть и надоесть. Как и надоедало само правление и вседозволенность, а тоска по учителю развивалась достаточно, чтобы выкупать их по несколько. Молодые любили гаремы. А порою любили пытать их. Чтобы припомнить учителю их злодеяния. Копии, само собой, ничего не помнили, но Ло Бинхэ было всё равно, что те делают с уже купленной продукцией. А вот старые Ло Бинхэ предпочитали брать по одному. И чем старее Ло Бинхэ, тем хуже покупателями становились. Не только покупали под одному, но еще и требовали доработок — чтобы больше походили на оригинал. И много жаловались — «мало похож»; «нужно больше стервозности»; «и чего это его Шэнь Цинцю не повернут на исследованиях, музыке и презрению всего мужского пола?!»; «и почему такой ласковый? Щенок какой-то, а не бессмертный мастер Шэнь Цинцю!». Приходилось подолгу объяснять, что он и не является бессмертным мастером Шэнь Цинцю. Ведь будь он бессмертным мастером Шэнь Цинцю, он бы никогда не продавался как просто «Шэнь Цинцю»! Он бы продавался как «бессмертный мастер Шэнь Цинцю»! И вообще — берите, что есть. Нескольких берите, если один не устраивает. Но ведь по несколько не берут. Ворчат, как и все старики. Но эти ворчащие старики, имели слишком большую силу и ум, чтобы с ними ссориться. Поэтому приходилось порою дорабатывать. За отдельную цену, конечно же. Кому-то хотелось больше злобы, кому-то обидчивости, кому-то подозрительности или даже ума. Вот последнее — совсем извращение, считал Ло Бинхэ. Были даже те, кто просили сознание. Чтобы не был прикреплён к нему и жил своей жизнью. Говорили — «готов хоть просто со стороны наблюдать за его жизнью. Только сделайте идеальную копию. Если ненавидит меня, то пусть. Он о моем наблюдении и не заподозрит, даже если семью создаст. Буду просто смотреть за его жизнью». А вот это… это были в основном пожелания совсем древних Ло Бинхэ. — Чем старше, тем извращеннее! — выпалил он раздраженно в никуда. — Господин хочет извращеннее? — спросил игривый голос, проведя по его груди. — Этот Шэнь может это устроить. — Я устрою! — вступился в разговор другой. — Я поизвращеннее буду! И вообще, этот Шэнь недавно выяснил, что если использовать тот демонический цветок… — Хватит! — Ло Бинхэ поднялся и накинул на себя одежду. — Ничего достойного в вас нет! Одни… — он оглядел растерянных Шэнь Цинцю, — … куклы! И вышел из комнаты. Он отдал приказ своим подчиненным, чтобы дворец спокойно себя чувствовал несколько дней и переместился. Он стоял посередине добротной хижины: — Звереныш! — услышал он радостный голос и его тут же обхватили крепкие руки. — А этот мастер уже начал думать над тем, где же спрятался мой звереныш! — Да. Я здесь. — голос стал невероятно мягким. — Прости что давно не был. Много дел. — Этот понимает! Величественный и возвышенный, словно небожитель, юноша, поведя веером проплыл к своему столу. Да так изящно, что глаз сложно было оторвать. Да и зачем — любуйся. Для этого он и создан. Этот Шэнь Цинцю устроился перед своим столом и продолжил рисунок, который, видимо, создавал до его прихода. — Этот Шэнь приготовил для своего звереныша несколько интересных поэм. Послушаешь? — Конечно. И он слушал. Мечтательно, восторженно. Чтобы потом, помочь ему умыться, убраться в хижине, подготовить все дрова, потому что в последнее время похолодало. А ещё приготовить еду, подать с чаем, и отдать подарки. Ло Бинхэ не знал, почему у него было странное стремление делать всё это. Но когда он видел этого Шэнь Цинцю, почему-то сам собою, словно зачарованный начинал убираться, готовить и вообще, заниматься тем, чем, император и практически бог во всех мирах, не должен был даже видеть как другие занимаются! Не то что брать в руки… метлу! Подготовив всё ко сну, он подошел и застыл у кровати Шэнь Цинцю. Тот улыбнулся и пригласил к кровать, под одеяло. Чувствуя тупое волнение, он забрался туда. Этому Шэнь Цинцю было больше ста лет. Как-то он создал шедевр, пожертвовав для этого десятерых лучших заклинателей. И получился он — идеальный шедевр. Но… Стихи этого Шэнь Цинцю были корявые, рисунки однообразные, словно… под копирку. И никакого изящество и индивидуальности не имели. А еще… он не умел играть на цине. Сколько ни мучайся, не получалось. Даже лучшие мастера не смогли научить. А ещё, этот Шэнь Цинцю постоянно засыпал и… с ним нельзя было заниматься сексом, потому что это разрушало его совершенствование, а следом и душу. Всего лишь копия. Хоть и совершенная. А ещё, этот Шэнь Цинцю не отличался любопытством. Читал только стихи и рассказы. Ло Бинхэ много раз пытался приучить его к наукам. Но как потом выяснилось, этот Шэнь Цинцю читал научные изыскания только чтобы обсуждать их с Ло Бинхэ. Он даже содержания их особо не понимал. Новых мыслей вне самого источника не создавал. А если и под напором Ло Бинхэ и писал какую-нибудь научную статью, то получалась белиберда. Если читать отдельные строки и абзацы, вроде бы было неплохо. Но если взять общую картину, то… бред бредом. Копия…. пусть, даже идеальная. Но, как ни странно, даже так ему было хорошо. Ло Бинхэ подумывал о том, чтобы создать ещё более идеальную копию! И… для этого нужны были самые лучшие умы! Желательно именно что умы. Через месяцы, Ло Бинхэ решил прийти в гости туда, куда его давно приглашали. Но решил прийти не в привычном образе бога-императора. А как просто крайне важный чинуш, без чёткого обозначения. Были у него такие — особенные чинуши, которые занимали, бездна знает, чем и бездна знает, зачем. Но ооочень важные все без остатка. Одетые в особенные одежды — в абсолютно черное с красными вставками. Он использовал этот образ, чтобы проникать куда угодно. Давно внедренное в системе лицо и имя работало без изьяна. Очень удобно. А на этот раз, даже одежду для этих чинуш не взял. Оделся в обычные… сине-зеленые оттенки. В особенные, которые любил один особенный уёбок. Это было Собрание бессмертных. Им же, Ло Бинхэ, и восстановленное, ибо слишком слабые люди были жалким видом. И намучив людской род, решил-таки восстановить их численность и величие. И начал с заклинателей. За данное им время они начали восстанавливаться и даже теперь, могли собираться вместе ради выяснения сильнейших. Благодаря Собранию бессмертных, более ста лет назад он и нашел нужные составы для своей идеальной копии Шэнь Цинцю. И здесь мог бы… Эта атмосфера благонравных и возвышенных с виду заклинателей, снова вернуло его в старые, казалось, давно забытые воспоминания. Когда он еще пытался ловить взгляд учите… Ло Бинхэ замер — неужели он уже тогда искал его взгляд? Почему-то он растерянно оглянулся, словно хотел увидеть кого-то, как… уловил исчезнувший за одной из множества арок огромного стадиона фигуру. Ло Бинхэ, почти забыв, как дышать, побежал следом. Эта фигура была далеко. Но, ему показалось, что их взгляды встретились. И это был такой злобный и острый взгляд… блеснувший над веером, что сердце Ло Бинхэ чуть не вырвалось наружу. Буквально слыша собственное учащенное, готовое остановиться сердцебиение, завернул за арку и в глубине, в темноте между стен стадиона, он нашел его — высокую фигуру, что еле дышало, пытаясь то ли выхаркать внутренности, то ли отдышаться. Предискажение, понял он. Этот заклинатель, видимо, словил предискажение и пытался тут привести себя в порядок. Ло Бинхэ осторожно подошел и… мягко коснувшись, легко и быстро восстановил течение его ци. Как никак, более тысячи лет опыта. Заклинатель сразу выпрямился и когда поднял на него взгляд, у Ло Бинхэ в душе что-то ёкнуло. Тихо так, почти незаметно. Это был точно не Шэнь Цинцю — черты лица острее, явно смешанной крови. Немного вело от его черт такой… иностранностью. И глаза… зеленые, а не черные. — Вы… кто? — голос тоже другой. Мягкий, приятный для слуха, но звеняще подозрительный. — А поблагодарить? — обезоруживающе улыбнулся Ло Бинхэ, почему-то не уходя. К удивлению, его обезоруживающая улыбка сработала противоположным образом, потому что заклинатель в следующую секунду прошипел: — Поблагодарил бы, если б не вмешивался! В следующий раз не лезь, если не просят! — Ооо, остановииись! — аккуратно, бархатно пропел Ло Бинх, приподняв руки перед собой, словно бы сдаваясь. — Я понимаю, что ты переволновался, но… — Может хватить фамильярничать?! — рассвирепел заклинатель, оросив его таким мощным взглядом злобы, что даже он на миг замер. — Кто ты такой, чтобы позволять себе подобное поведение?! — Всего лишь чиновник из особо отдела центрального дворца. — без запинки, с милой улыбкой ответил он, от чего заклинатель перед ним заметно вздрогнул и даже чуть побледнел. Хотя и до этого был болезненно бледным. Реакция, кстати, у него была менее яркая, чем обычно бывает у всех. Обычно, все спешили низко поклониться или и вовсе пасть на колени. — А вы…? Заклинатель, крайне внимательно поглядывая на него, словно пытался что-то рассмотреть в его чертах лица, после его вопроса почему-то резко отошел на несколько шагов. А потом с невероятии скоростью и изяществом вытащил веер, прикрыв пол лица и сказал: — Я адепт школы Шанюнхен. — и горделиво приподнял голову. Ло Бинхэ было сложно оторвать взгляд от заклинателя. Что-то в нём его зачаровывало так, что он не мог развернуться и уйти. Даже нагрубить в ответ не мог. Не получив реакцию на свои слова, заклинатель грубо добавил: — Я понимаю, что вы из особого отдела и, вы, непременно отличаетесь от всех, будучи воистину особенными. - так произнеся слово "особенный", словно произнеся "особенно тупой". - Но может, стоит прекратить так смотреть? Вы на мне дырку прожжёте. Ло Бинхэ резко дернулся и выпрямился, поняв, что чуть слюни не начал пускать. Просто… то как этот заклинатель двигался и… даже говорил! Его тон! И даже то, как тот двинул бровью! Всё было так знакомо и… бередило душу так, как ни одна копия. — А… — Ло Бинхэ, аккуратно и намного более уважаемым тоном, чуть поклонившись (впервые за многие столетия!), спросил, — а как ваше имя, уважаемый брат по тропе совершенствования? — Шэнь Цинцю! — еще более надменно ответил заклинатель, плотнее прикрывшись веером. — Шэнь Цинцю?! Ло Бинхэ чуть не упал. Это имя было забыто в истории. Но даже так, никто не использовал это имя. За все более чем тысячелетия он не знал никого с таким именем! — Неет! Неправильно! — раздраженно выдохнул заклинатель, ещё раз сверкнув злым взглядом. — Не так! Не как «тонуть», а как «дух»! Звучание совершенно разное! Вы не слышите, что ли?! Шэнь Цинцю! А не Шэиэнь Цинцю! — Ааа… — туповато протянул Ло Бинхэ, улыбаясь как идиот. — Вот как… действительно, огромная разница. — Издеваетесь? — Нет! Ни в коем случае! Прошу прощения, уважаемый господин Шэнь…! — на этот раз очень четко и правильно произнес его имя Ло Бинхэ, отчего взгляд напротив стал чуть мягче. — …этот может назвать только свое имя. Меня зовут Чжаньян! Крайне… крайне счастлив познакомиться с вами, господин Шэнь. — Чжаньян… — задумчиво протянул Шэнь Цинцю, всё еще не отрывая своего взгляда с его лица, с подозрением изучая его внешность, отчего по телу Ло Бинхэ без конца пробегали мурашки. Крайне приятные мурашки. Хотелось, чтобы этот взгляд не прекращал изучать его. — Интересное имя. Сами придумали? — Нет. Его дают нам. — откровенно солгал Ло Бинхэ, глядя на нового знакомого чистыми словно священное озера глазами. — И оно ненастоящее. — А то я не понимаю. У вас из специального отдела ничего настоящего нет. — Кроме восторга. — внезапно для себя выдал Ло Бинхэ и чуть поклонившись, предложил взмахом руки, — позвольте вместе пройдемся до трибун? — Хочешь проводить меня словно изнеженную девицу? — презрительно спросил Шэнь Цинцю, с шумом захлопнув веер. Да так, что внутренности Ло Бинхэ, кажется, перевернулись. Ведь… как он нахмурил тонкие брови! Словами не передать! — Брось! Это лишнее. — Оо, этот Чжаньян всего лишь хочет разделить это скучнейшее мероприятие рядом с человеком особого ума. — вы меня знаете, что ли? — Признаюсь, к сожалению, не признал вас. Я глуп и невежественен. Из дворца не выбираюсь дальше библиотек. — в зеленых глазах проскользнула обида. Кажется, Шэнь Цинцю был достаточно известен. — Но буду рад, узнать вас лучше. Ведь даже по мимолетному взгляду видно, что в вас бурлит острый ум. В глазах Шэнь Цинцю наконец заиграла заинтересованность и веселье: — Как бы вы не обиделись на уровень остроты, господин из особого отдела. — Я, как вы уже заметили, отличаюсь особенностью. И, признаюсь, я особенный даже среди своих. И поверьте, мне, господин Шэнь, этот обожает всё острое и бурлящее! Будь это меч, хоть суп, хоть… интереснейшая личность, обещающая отличное времяпровождение! — Что ж, я вас разочарую… — остро улыбнулся Шэнь Цинцю, всё же, двинувшись следом за ним. — Этот мастер не очень хорош в беседах. — Мне достаточно просто быть рядом, Шэнь Цинцю. Поверьте мне… И вместе они двинулись к трибунам. На этот раз, он не собирался совершать ошибку. Ни за что. Даже если это идеальная, естественная копия.