Вы зачислены!

Как только призрак привратника исчез, комната погрузилась в непроглядную тьму. Была бы Рион человеком точно бы и шагу не смогла сделать, не споткнувшись о стул, но на ее счастье под толщей воды света была столько же сколько и в этой комнате, а потому ей было видно все как на ладони: комната была небольшая – всего с десяток шагов в длину и около пяти шагов в ширину, в паре шагов справа от двери деревянный стол и два стула с высокими спинками, от них все еще доносился запах сосновой смолы, их изготовили совсем недавно. На столе масляная лампа - такие частенько попадались в разбитых каютах затопленных кораблей, толстая книга в кожаном переплете, чернильница и перо. За этим столом можно было и поесть и позаниматься. При мысли о еде к горлу подкатил комочек, Рион совсем не подумала о том, чтобы взять с собой перекус, даже сушеных водорослей в сумке не было. Прямо над столом было окно с закрытыми шаттерсами, у противоположной стены располагались две двухъярусные кровати, разделенные между собой двумя высокими тумбами с разного размера несколькими ящиками. На тумбах вместо масляных ламп покачивались шары наполненные туманом. Рион осторожно подошла и тронула один из шаров – поверхность была гладкой и прохладной, как отполированная ракушка, от прикосновения туман внутри шара рассеялся, а сам шар мягко засветился голубоваты светом, рассеивая окружающую тьму, словно небольшая копия луны. - Ну что ж, Рион, добро пожаловать, – сама себе сказала девушка, – вот только что с тобой делать, хвостик? Ты, наверное тоже есть хочешь? – спросила она белого кролика, тревожно водящего носом. – Жаль, что ты говорить не умеешь, знаешь, я ведь совершенно ничего не знаю о белых пушистых хвостиках. Мне стоило получше расспросить Нэн о том, в кого превращаются хвосты и как за ними ухаживать. – ундина вздохнула и протянула руку, чтобы почесать пушистого зверька за ухом. - К твоему сведению, говорить я умею, просто не разговариваю без надобности. Запомни, я – кролик. В мире людей кролики не разговаривают, так что на людях я говорить не буду. Можешь так и звать меня хвостиком, ведь так оно и есть. Как и сказала Нэн меня нельзя мочить, намочишь - вернусь на прежнее место вместе со всей чешуей. А вот кормить и поить ты меня обязана. Кролики травоядные, поэтому будь так добра обеспечивай меня фруктами, овощами и другой растительностью. Не волнуйся, просто так я от тебя не сбегу, но клетка с мягкой свежей сенной подстилкой была бы совсем не лишней. Перед домом, кстати, вполне сносная свежая трава, вынеси меня я немного подкреплюсь, а утром посмотрим. Тебе бы самой не мешало хорошенько выспаться. – Рион покрутила головой, проверяя нет ли кого в комнате, кто над ней мог бы пошутить, несколько раз моргнула и снова пристально посмотрела на кролика: - Хвостик? - Естественно - я, кроме нас тут и нет никого. Ну, давай, вынеси меня на лужайку.. Хотя, если так уж боишься, что все таки сбегу так и и быть можешь надеть на меня свой ошейник. - Ошейник? - Ну да, у тебя на шее висит. - Эй, это - не ошейник, это – ожерелье, мне его Мия подарила, сказала пригодится. - Ну вот, для меня и пригодится, как только наденешь на меня, у тебя в руке будет лунный поводок. Редкая, кстати вещица, должно быть она сделала его на заказ у гномов. Лунный поводок видит только хозяин питомца, и даже если кто-то меня украдет, пока ошейник на мне стоит тебя потянуть – сразу же окажусь на расстоянии вытянутой руки. Здорово сработано? - Я и подумать не могла, что это не просто украшение на память. - Ох и балда же ты...У ведьмы ничего не спросила, про ошейник ни черта не знаешь...и как ты только выжить собираешься... Пока кролик возмущался, Рион воспользовалась советом и перецепила ожерелье со своей шеи на шею кролика, как ни странно, а оно пришлось ему ровно по размеру, будто само собой уменьшилось. Как только застежка щелкнула Рион ощутила невидимую нить протянувшуюся от левого запястья к белому пушистику. - Надо же, и правда лунная нить. - А я что говорил? То-то же! Ладно давай уже на улицу, есть хочу так, что уши в трубочку сворачиваются! - А нам с тобой не влетит? - Эй, это не магическая трава или теплица, просто заячья капуста разрослась. Я бы не посмел подбивать тебя на что-то опасное, если с тобой что случится я ведь и сам сгину! Ладно идем. Как оказалось сытый хвост вещь в хозяйстве полезная – во-первых, самой Рион есть уже не хотелось, во-вторых дико хотелось спать, а в-третьих отсутствие ужина положительно сказывалось на талии, отметив про себя эти три неоспоримых плюса, ундина покрепче обняла пушистика и калачиком свернулась на кровати. - Аааапчхи! – Раздалось у двери. – Вот, блин холодрыга, думала хуже треклятого замка Каллахана с его много упокоенными родственниками и быть не может, так нет какой-то умалишенный водяной потерял дочурку и устроил форменный погром. Ладно еще повезло табличку Магадемии не потеряла! Ааапчхи!! Попадись мне эта девчонка, сама ее папаше притащила бы ленточкой перевязанную! – Разбуженная шумом новообращенная ундина села рывком на кровати и уставилась на источник шума, одновременно шлепая рукой по магически светящемуся шару. На пороге, кляня на чем свет стоит погоду, водяных и род Каллаханов, чихая и отжимая длинные мокрые волосы, стояла худющая девица в серых полуистлевших лохмотьях, грозящих вот-вот развалиться на гнилые нитки. Снаружи раздался раскат грома, от которого даже стол и стулья вздрогнули, в небе полыхнула молния, осветив на миг и гору с академией и городок притулившийся у подножия и кажется весь мир, словно чей-то зоркий взгляд всматривался в каждую тень. В рокоте грома послышался басовитый гневный голос: - Рион Эльбена Альбис, клянусь своим хвостом, если сию минуту не вернешься домой, я прокляну тебя и изгоню из речных чад, где это видано, чтобы ундина сбегала с собственной свадьбы, такого позора мои седины не выдержат! Слишком много тебя баловали твои няньки! – Рион поежилась и отползла в самый угол кровати. Старик и правда вне себя. Волосы состричь обещал после первого побега, но не тронул, чешую из хвоста повыдергать, так и дернул всего за одну, а увидев слезы дочери тут же приказал звать лекарей. – Считаю до десяти! Раз! Неблагодарная дочь! – С каждым словом старого водяного землю сотрясал новый удар грома, ветер трепал деревья, норовя и вовсе их выдрать с корнем, яркие цепи молний обвивали небосклон и впивались когтями в каждый камень. – Два! Ты ничем не лучше своей вертихвостки матери, видит небо, не зря обратил я ее в лягушку! Три, вернись глупая, думаешь людишки так хороши и добры как в твоих сказках?! Сколько ундин пустили они на негасимые лампы, да жемчужные нитки?! Четыре! Неужели же я твой отец плохо о тебе заботился? Пять! О горе, мне старику, не стоило учить тебя грамоте, не читала бы дурацких романов! Шесть! Терпение мое небезгранично! Семь! Избавилась от собственного хвоста и ради только чего?! Мерзавка! Только вернись, посажу тебя под замок в огромную раковину на сотню лет! Восемь! Рион, последний раз прошу по-хорошему! Девять! Клянусь, если хоть одна живая душа отныне поможет этой девчонке или посмеет с ней связаться скормлю сомам! Десять! Это мое последнее слово! Больше ты мне не дочь! И близко к воде не подходи! – Шторм стих словно его и не было. Бывшая ундина боялась шелохнуться, только люди не слышали гневные речи старого водяного в раскатах грома. Мокрая же гостья, отжав наконец темно-русые пряди, выдохнула и улыбнулась. - Ой, прости, напугала, наверное. Я – Мэй. – В ушах у Рион все еще звенел голос отца. – Будем знакомы, я тоже рановато, но прошлый раз я опоздала на экзамен, так что в этот раз решила лучше уж заранее прибуду. Тем более комнату дадут на весь период подготовки. Не смотри на меня так, я - не нищенка, а – баньши. Как только поступим нам выдадут нормальную форму, и тогда – долой эту рванину! Эй, ну, чего ты ревешь?! Блин, у меня и платка – то нет, зато вот - а ну-ка хлебни! – Девушка в пару прыжков оказалась возле Рион, и сунув ей в руки кожаный бурдюк откупоренным горлышком, заставила сделать приличный глоток, новая знакомая тут же закашлялась; в бурдюке был отменный бренди. – Ты, наверняка, тоже попала под дождь. ну, будем знакомы! Как тебя зовут? - Рион, – хрипло отозвалась бывшая ундина. - А, так это тебя водяные потеряли, на самом деле я не собиралась тебя возвращать твоему отцу, ни в коем случае! Я сама беглянка. Знаешь, как моя прабабка рассердилась, когда я сбежала в первый раз? Она приковала меня в башне и каждое утро поливала святой водой, как редьку! А за второй раз исхлестала меня монашкиными бинтами и заставляла просвиру одну есть, а в третий раз заставила переписывать священное писание – у меня все руки в волдырях были и я дымилась почти месяц! Ох, и лютая она у меня! Но в этот-то раз я точно поступлю!!! – Дождевая вода с мокрых волос баньши попала на кролика, спящего на коленях у Рион. - Как-то ты на баньши не очень похожа, – прошептала Рион, все еще дрожа от страха и вытирая слезы. - А у тебя хвоста...– в этот момент кролик превратился в сноп золотистых искр, окутал ноги ундины и обернулся русалочьим золотистым хвостом с изумрудным отливом чешуек – ...есть. Обе девушки уставились на хвост. - Вот это – магия, – протянула баньши. - Ежики морские....И что теперь делать? Зелья то больше нет, какого осьминога я не спросила у Нэн, что делать если хвост намокнет? И, раз папка меня проклял и изгнал из речных чад, то как вообще хвост вернулся?! - Ну....значит не проклял. А на счет хвоста...для начала подождем пока высохнет.. Тебе же он не мешает? - Лежать и спать нет.... - Тогда, ложись и спи! Баньши шлепнула по магическому шару, заставив волшебное свечение погаснуть, в темноте скинула с себя мокрое платье и закутавшись нагишом в одеяло повалилась на соседнюю кровать. Вспомнила о мокрой куче лохмотьев произнесла шепотом заклинание переноса и аккуратно развесила мокрое тряпье на высокой спинке стула. После чего с чувством выполненного долга мгновенно заснула.