«Мои семь минут»

Тэхён. Ким Тэхён ненавидел слабость. С детства отец вдалбливал ему эту истину ремнём и ледяным тоном: «Эмоции — это роскошь, которую может позволить себе только неудачник. Настоящий мужчина должен контролировать всё». Мать умерла рано, и Тэхён рос в огромном холодном доме, где вместо объятий были уроки этикета, вместо «я тебя люблю» — новые требования к оценкам и поведению. В двадцать три года он уже вёл крупные переговоры. В двадцать семь, после внезапной смерти отца от инфаркта, взял на себя всю «Kim Group». Три года тяжёлой, изнурительной работы — и корпорация выросла втрое. Миллиардные контракты, жёсткие поглощения конкурентов, бессонные ночи в кабинете, где единственным источником света был экран ноутбука. Чтобы укрепить положение семьи, да и помочь себе в расширении бизнеса три года назад он женился на Пак Джиён. Их брак был идеальной сделкой. Джиён — старшая дочь владельца крупнейшего медиа-холдинга страны. Красивая, образованная, с безупречной родословной и острым умом. Их свадьба стала главным событием года: тысячи гостей, вспышки камер, заголовки «Союз двух империй». Но за закрытыми дверями всё было иначе. Они почти не прикасались друг к другу. Поцелуи только на публике — лёгкие, холодные, для вида. Спали в разных спальнях огромного пентхауса. Иногда Джиён приходила к нему ночью, но это было скорее исполнением супружеского долга, чем желанием. После она всегда быстро уходила, а Тэхён лежал и смотрел в потолок, чувствуя внутри только пустоту. «Мы хорошо работаем в команде», — говорила она своим идеальным голосом. И он соглашался. Потому что так было проще. Потому что любовь — это тоже слабость. В настоящем Тэхён жил как хорошо отлаженный механизм. Утром — спортзал, душ, костюм за несколько миллионов вон. Днём — совещания, вечером — светские мероприятия или работа до глубокой ночи. Джиён занималась благотворительностью и своим имиджем. Они вместе улыбались на фотографиях, вместе выходили в свет, а потом расходились по разным комнатам. Последние полгода Тэхён всё чаще ловил себя на мысли, что внутри него — выжженная комната. Ничего не болело, но и не радовало. Он стал раздражительным, чаще пил виски по ночам и иногда думал, что, возможно, так и закончится его жизнь — в тишине дорогого пентхауса, рядом с красивой, но чужой женщиной. Вечер. Настоящее время Тэхён вернулся домой в два часа ночи. Джиён сидела в гостиной с бокалом вина, в шёлковом халате. Свет города падал на её идеальное лицо. — Опять поздно, — спокойно сказала она. — Переговоры затянулись. Он налил себе виски. Джиён подошла сзади, обняла за талию и поцеловала в шею — привычным, заученным движением. — Может, сегодня останешься у меня? — тихо спросила она. Тэхён поцеловал её — холодно, механически. Они легли в её спальню. Всё произошло быстро и почти молча. После она сразу отвернулась к стене. Тэхён лежал на спине, глядя в потолок, и чувствовал привычную пустоту. — Мы хорошо справляемся, правда? — прошептала Джиён. — Да, — ответил он. — Хорошо. Он встал и ушёл в свою спальню. Как всегда. В такие моменты Тэхён всё чаще думал, что внутри него давно ничего не осталось. Только долг, статус и тишина. В тот вечер переговоры с иностранными инвесторами закончились далеко за полночь. Тэхён вышел в подземный гараж. Холодно, гулко, запах бензина. Выстрел разорвал тишину. Первый попал в грудь чуть ниже сердца. Второй — в плечо. Тэхён пошатнулся, схватился за машину и рухнул на колени. Кровь мгновенно пропитала рубашку и дорогое пальто. — Господин Ким!!! — в ужасе закричал водитель. Тэхён упал на бок. Кровь была тёплой и липкой. Мир расплывался. Он смотрел на мигающую лампу под потолком и думал: «Вот и всё. Так глупо и… пусто. А он так и не понял, что такое настоящие чувства». Тьма накрыла его мягко, почти ласково. Вот и все, Ким Тэхен, твой конец настал. Чонгук Чонгуку было двадцать три, и он жил так, будто каждый день мог стать последним. Пять лет назад родители погибли в автокатастрофе. С тех пор его единственной семьёй остались старший брат Хосок и Юнги — парень Хосока, ставший для Чонгука вторым братом. Они жили в небольшой уютной квартире в районе Хондэ. Хосок работал танцором в театре и преподавал хореографию, Юнги — продюсером в независимой студии. Чонгук днём татуировал в салоне, ночью развозил заказы на мотоцикле. Он любил скорость, громкую музыку, запах краски для тату и свободу. Любил вечера, когда они втроём смотрели фильмы: Хосок громко комментировал, Юнги закатывал глаза, а Чонгук смеялся до слёз. Но глубоко внутри он был одинок. За яркой улыбкой и дерзостью пряталась тихая мечта: чтобы кто-то сильный просто обнял и сказал «я с тобой». В тот вечер шёл проливной дождь. Чонгук спешил с последней доставкой. Мотоцикл ревел, фары резали стену воды. На скользком повороте его занесло. Грузовик вынырнул внезапно. Удар был чудовищным. Тело взлетело в воздух и тяжело рухнуло на асфальт. Треск костей, боль в груди и ноге. Последняя мысль: «Хосок снова будет ругаться…Так не хочется его расстраивать» Реанимация Их привезли в одну и ту же больницу. Чонгука — первым. Еще в приёмном покое его сердце остановилось. — Код красный! Палата №7! — закричал врач. Каталка влетела внутрь. Врачи работали яростно: — Массаж сердца! Сильнее! — Дефибриллятор! Заряд 200! Разряд! — Ещё раз! Ставь 300! Ну же, парень, давай! — Адреналин! Мы его теряем! Тело Чонгука дёргалось от разрядов. Хосок и Юнги стояли за стеклом. Хосок плакал, прижимаясь к холодному стеклу, Юнги крепко держал его. Через двадцать минут привезли Тэхёна. Массивная кровопотеря, пуля прошла рядом с сердцем. В операционной его сердце остановилось снова. — Код красный в восьмой! — Разряд 300! Ещё раз! — Адреналин! Не останавливайтесь! Он должен выжить! Джиён стояла за стеклом, бледная как полотно. Намджун, который примчался сразу же после звонка, сжимал её плечо. Два монитора в соседних палатах №7 и №8 почти одновременно показали плоскую линию. И вот тогда наступил тот самый момент истины. Семь минут Тьма была абсолютной. Кромешной. А потом — вспышка. Чонгук внезапно оказался внутри чужой жизни. Он увидел холодное детство Тэхёна, давление отца, одиночество огромного дома. Увидел и счастливые воспоминания о матери. Увидел взрослую жизнь: бесконечные совещания, пустой пентхаус, Джиён — красивую, но чужую. Холодные поцелуи, ночи, когда Тэхён стоял у окна с виски и чувствовал только глухую пустоту. Это одиночество обожгло Чонгука до костей. А потом пришло ответное чувство. Тэхён увидел Чонгука? По-настоящему. Его яркую улыбку, татуировки, тёплые объятия Хосока, тихую заботу Юнги, ночные поездки и огромную нежность, которую парень прятал за бравадой. Тэхён почувствовал желание — глубокое, болезненное, запретное. Желание обнять, спрятать лицо в его волосах, наконец-то почувствовать живое тепло. Наконец-то почувствовать хоть что-то! Их души столкнулись и переплелись. Они проживали воспоминания друг друга, касались самых глубоких ран и желаний. Чонгук увидел, как Тэхён где-то заметил его и замер. Тэхён почувствовал страх Чонгука остаться одному и его тайную мечту о настоящем человеке рядом. Семь минут превратились в вечность. Они плакали без слёз, дрожали от силы чувств. В последний момент Тэхён прошептал в бездне: — Чонгук… А Чонгук ответил всем своим существом: — Тэхён… Когда мониторы снова запищали, оба были на грани. Но они вернулись в этот бренный мир. Но их жизни уже никогда не станут прежними. Все изменилось. И оба это понимали.

~

Тэхён открыл глаза первым. Трубка в горле не давала нормально говорить, грудь горела огнём. Джиён сразу наклонилась над ним, её ухоженные пальцы сжали его руку. — Тэхён… слава богу, ты вернулся. Намджун тоже приехал, но сейчас он уехал порешать какие-то дела в кампании. Врачи сказали — ещё немного, и…Господи, Тэхен. Ты чуть не умер. Она замолчала, заметив, как он пытается что-то сказать. Медсестра быстро убрала трубку, и Тэхён, наконец, хрипло выдохнул: — Чон…гук… Джиён замерла. Её красивое лицо мгновенно стало напряжённым. — Кто такой Чонгук? — тихо, но требовательно спросила она. — Ты повторял это имя несколько раз, пока был без сознания. Даже когда сердце останавливалось. Кто он? Тэхён прикрыл глаза. В голове до сих пор звучал тот тёплый, живой голос и ощущение чужого света. — Не знаю… — прохрипел он. — Просто… сон. Очень яркий. Такой, живой. Бляяяять… Джиён не поверила. Он видел это по её глазам. Она отпустила его руку и выпрямилась, скрестив руки на груди. — Сон, в котором ты зовёшь чьё-то имя так… отчаянно? — в её голосе появился холод. — Тэхён, я твоя жена. Если у тебя кто-то есть, скажи сейчас. Пока всё это не стало скандалом. Ты же сам знаешь, что мы должны быть осторожны. Тэхён повернул голову в сторону и закрыл глаза. — Я не знаю никакого Чонгука, — устало повторил он. — Оставь меня. Мне сейчас так плохо, вот здесь - он кивнул куда-то в центр своей груди и отвернулся от нее. Джиён постояла ещё несколько секунд, потом молча вышла из палаты. Дверь закрылась почти бесшумно, но Тэхён почувствовал, как между ними пролегла ещё одна трещина. Очередная трещина, которая уже никогда не затянется. Ее не залатать никаким бетоном, потому что в его сердце, разуме и душе что-то перевернулось. В палате №7 Чонгук пришёл в себя чуть позже. Хосок сразу бросился к нему, обнимая так крепко, будто боялся, что брат снова исчезнет. — Гуки… чёрт тебя дери, никогда больше так не делай! Я чуть не поседел! — всхлипывал Хосок, целуя его в лоб, в щёки, в волосы. Юнги стоял чуть поодаль, но его глаза тоже были красными. Когда Хосок немного успокоился, он сел на край кровати и взял Чонгука за руку. — Что вообще произошло? — тихо спросил он. — Врачи сказали, у тебя была клиническая смерть. Несколько минут. Ты… видел что-то? Говорят же, что вся жизнь перед глазами пролетает. Чонгук долго молчал, глядя в потолок. Слёзы сами текли по вискам. — Я был там… — прошептал он. — В каком-то месте между мирами, наверное. И я… встретил кого-то. Юнги подошёл ближе, нахмурившись. — Кого? — осторожно спросил он. — Не знаю имени… — Чонгук сглотнул. — Но я очень хорошо помню его лицо. Взрослый… лет тридцать. Красивый. Очень. Тёмные глаза, острые черты, будто он много времени проводит в костюмах. Высокий. И… очень уставший. Но когда он смотрел на меня, то… будто весь мир перестал существовать. Хосок и Юнги переглянулись. — Гуки, это, наверное, просто галлюцинация от нехватки кислорода, — мягко сказал Хосок, поглаживая его по волосам. — Такое бывает. — Нет, — Чонгук покачал головой, и голос задрожал сильнее. — Это было реально. Я видел его жизнь. Он… женат. Богатый. Очень одинокий. И он… хотел меня. Так сильно, что я до сих пор это чувствую здесь, — он прижал руку к груди. — А я… ответил ему. Я сказал его имя… хотя и не знаю, как оно звучит. Юнги нахмурился ещё сильнее. — Ты хочешь сказать, что какой-то взрослый мужик тебе там привиделся и теперь ты… Господи, бро, ты очень хорошо ударился головой, у тебя сотрясение. Или кислород пока не дошел до твоего мозга в полной мере. Чонгук, какой мужик? Хотя, это очень интересно. — Я не знаю, что это было, — тихо перебил Чонгук. — Но я его не забуду. И мне страшно, потому что кажется… он тоже меня не забудет. В палате повисла тяжёлая тишина. Хосок крепче сжал руку брата, а Юнги молча положил ладонь Чонгуку на плечо. Никто из них ещё не понимал, что эти семь минут только начали менять их жизни.

~

Тэхён лежал и смотрел в белый потолок. Боль в груди была постоянной, но она не шла ни в какое сравнение с тем, что творилось у него в голове. «Что это вообще было?..» — снова и снова повторял он про себя. Он не верил в чудеса. Не верил в души и загробный мир. Но то, что он пережил за эти семь минут, не было обычной галлюцинацией. Он прожил чужую жизнь. Почувствовал чужое тепло, чужой смех, чужую нежность так ярко, что до сих пор ощущал это внутри себя. Особенно сильно в памяти отпечатался тот парень — Чонгук. Молодой, с дерзкой улыбкой, татуировками на пальцах и глазами, полными жизни. «Почему именно он? Почему я почувствовал… такое желание? Я женат. У меня империя, ответственность, репутация. Это невозможно. Да и. Я же не люблю парней. Какие парни? Бред какой-то. Или? Я СХОЖУ С УМА». Но сколько бы Тэхён ни убеждал себя, чувство не исчезало. Оно жило в груди тёплым, тянущим комком. Дверь тихо открылась. Вошёл Намджун — взъерошенный, с усталым, но обеспокоенным лицом. — Тэхён-а… — Намджун сел рядом и крепко сжал его руку. — Ты напугал нас всех до смерти. Тэхён помолчал, потом хрипло спросил: — Хён… когда человек почти умирает… он же может действительно увидеть кого-то? Не просто галлюцинацию, а… по-настоящему? Намджун внимательно посмотрел на брата. — Ты о чём? О том парне, которого ты звал? Тэхён кивнул. — Его зовут Чонгук. Я видел его жизнь. Его брата, его друга… его одиночество. И он видел мою. Мы… были вместе там. Семь минут. Это было слишком реально. Я видел его также, как сейчас вижу тебя! Я клянусь тебе! Намджун вздохнул. — Врачи говорят, что при клинической смерти мозг может вытворять странные вещи. Но если это тебя так сильно беспокоит… мы можем потом поговорить подробнее. Сейчас главное — чтобы ты поправлялся. Обещай мне, что наймешь нормальную охрану.

~

В палате №7 Чонгук тоже не мог успокоиться. «Кто он?.. Почему я до сих пор чувствую его внутри себя? Он был такой… взрослый, уставший, но когда смотрел на меня — будто я был для него целым миром. А я… я хотел его обнять. Хотел сказать, что он не один». Страх и странное тепло смешались в груди. Дверь открылась, и вошёл Джин с пакетом еды и фруктов в руках. — Гуки! — Джин сразу поставил пакет и аккуратно обнял Чонгука. — Ты меня чуть не добил, мелкий. Как ты? Что вообще произошло? Я же говорил быть тебе осторожнее! Ты почему меня не слушаешь? И да, что еще за мужчина, который тебе привиделся? Чонгук слабо улыбнулся и рассказал всё. Про мужчину с грустными глазами, про то, как сильно он его запомнил, хотя и не знает имени. Джин слушал молча, гладя его по волосам. — Может, это знак? — тихо сказал он. — Вселенная иногда выкидывает такие фокусы. Чонгук тихо кивнул. Хотя бы Джин принял его рассказ за реальность, в не выдуманную мистическую историю.

~

Через некоторое время Намджун вышел из палаты, чтобы поговорить с врачом. В коридоре он почти столкнулся с высоким, очень красивым мужчиной, который нёс пакет с едой. Их взгляды встретились. — Извините, — одновременно произнесли они. Мужчина (Джин) улыбнулся — мягко, чуть смущённо, но очень тепло. Намджун на секунду потерял дар речи. У незнакомца были широкие плечи, красивое лицо и такие добрые глаза, что Намджун почувствовал странный толчок в груди. Джин тоже задержал взгляд чуть дольше, чем следовало. Высокий, интеллигентный мужчина в дорогом пальто, с усталым, но очень притягательным лицом. Что-то в нём было… успокаивающее и одновременно волнующее. — Вы, наверное, к пациенту в седьмую? — первым спросил Намджун, кивнув на дверь. — Да. К младшему брату моего друга, — Джин улыбнулся уголком губ. — А вы? — К брату в восьмую. Они снова посмотрели друг на друга. Воздух между ними словно слегка потрескивал. — Надеюсь, ваш брат быстро поправится, — тихо сказал Джин. — И ваш… пациент тоже, — ответил Намджун, не отводя глаз. Они разошлись, но оба ещё несколько секунд оборачивались. Джин зашёл в палату №7 с лёгкой, непривычной улыбкой на лице. Намджун же стоял в коридоре ещё пару секунд, глядя на закрывшуюся дверь, и думал: «Кто это был?..» Ни один из них ещё не знал, насколько сильно их жизни только что начали переплетаться.

~

Тэхён остался один в палате после ухода Намджуна. В комнате было тихо, только монитор тихо пищал, отсчитывая его сердцебиение. Он закрыл глаза и попытался отогнать воспоминания, но они нахлынули с новой силой. Перед внутренним взором снова возникло лицо Чонгука — такое яркое, будто парень стоял прямо перед ним. Мокрые от дождя тёмные волосы, дерзкая, немного кривая улыбка, большие блестящие глаза и маленькая татуировка в виде звёздочки под левым глазом. Тэхён вспомнил ощущение его души — тёплой, живой, немного испуганной, но такой искренней. Он сжал простыню в кулаке. «Кто ты такой, Чонгук… и почему я чувствую, будто искал тебя всю жизнь?» Сердце болезненно сжалось. Тэхён, который никогда ни в чём не сомневался, который строил империю на холодном расчёте, сейчас чувствовал себя потерянным. Он вспомнил пустоту своего пентхауса, холодные прикосновения Джиён, бесконечные маски на лице — и сравнил это с тем теплом, которое излучал Чонгук даже в той смерти. «Это безумие. Мне тридцать. У меня жена, компания, репутация. А он… он почти мальчишка». Но даже думая так, Тэхён уже знал правду. Те семь минут сломали в нём что-то важное. И теперь это «что-то» настойчиво тянулось к неизвестному парню по имени Чонгук.

~

Когда Джин вошел в палату, то Юнги и Хосока там не было. Чонгук лежал, глядя в потолок. Слёзы тихо катились по вискам. — Джин-хён… — тихо позвал он. — Я же видел его. Взрослого мужчину. Красивого. С очень уставшими, но тёплыми глазами. Я не помню имени… но помню, как он смотрел на меня. Будто я — единственное настоящее, что у него когда-либо было. Я почувствовал его одиночество… и то, как сильно он меня хотел. А я… я тоже хотел его обнять. Прямо там, в темноте. Джин молча подошел, сел и начал гладить его по волосам, слушая. — Я боюсь, хён, — прошептал Чонгук дрожащим голосом. — Потому что он всё ещё здесь, внутри меня. И мне кажется… он тоже меня не отпустит. Но ведь я. Не люблю я взрослых мужиков! Да я вообще не люблю парней. Ну был один, но не сложилось же. Чонгук закрыл глаза, и в темноте под веками снова возникло лицо того мужчины — чёткое, как фотография. Сердце сжалось от странной, пугающей нежности. Он не знал, как теперь жить с этим чувством. Но уже понимал — назад дороги нет.