«Мои семь минут»

Четыре дня в больнице тянулись для Чонгука одновременно медленно и слишком быстро. Первые сутки после пробуждения он почти не вставал — тело болело так, будто по нему проехался не один грузовик, а целый автопарк. Рёбра были сломаны в трёх местах, левая нога в гипсе, лёгкое повреждено. Каждый вдох отдавался острой болью. Хосок почти не отходил от кровати, держа его за руку и рассказывая глупые истории из их детства, лишь бы брат не замолкал. Юнги сидел в углу, молча наблюдая, и иногда вставлял сухие комментарии, от которых Чонгук слабо улыбался. На второй день ему стало чуть легче. Он уже мог сидеть. Джин пришёл с утра и принёс огромный букет и любимые фрукты. Чонгук почти весь день молчал, глядя в окно. — Ты всё думаешь о нём? — тихо спросил Джин, когда они остались вдвоём. Чонгук кивнул. — Я не могу остановиться. Будто он где-то рядом… и тоже думает обо мне. На третий день врачи были удивлены. Несмотря на тяжёлые травмы, Чонгук восстанавливался с необычайной скоростью. Анализы были лучше, чем ожидалось, воспаление спадало быстрее обычного. Лечащий врач даже пошутил: «У вас, видимо, очень сильный организм… или кто-то там, наверху, очень не хотел вас забирать». Чонгук знал правду. Он был уверен, что это из-за него. Из-за тех семи минут. Будто та встреча в темноте дала ему какую-то странную силу. На четвёртый день он уже ходил по палате с костылём, хотя и морщился от боли. Утром пришёл главный врач вместе с Хосоком. — Мистер Чон, вы молоды и организм у вас крепкий. Восстановление идёт очень хорошо. Мы могли бы оставить вас ещё на неделю, но… — врач слегка замялся. — Больница перегружена. Есть только платные палаты.. А ваше состояние позволяет амбулаторное лечение. При условии, что дома будет кто-то, кто сможет за вами ухаживать, и вы будете строго соблюдать режим! Хосок сразу кивнул: — Мы будем. Я возьму отпуск, Юнги тоже поможет. Чонгук не спорил. Ему самому хотелось поскорее уйти из этих белых стен. Здесь всё напоминало о той тьме и о человеке, которого он встретил на грани. Перед выпиской, когда Хосок пошёл оформлять документы, Чонгук стоял у окна палаты №7 и смотрел на больничный двор. — Ты где-то здесь… Или где-то там? — тихо прошептал он, прижав ладонь к стеклу. — Я уже ничего не понимаю. Но чувствую, что ты рядом. Он не мог объяснить это чувство, но был абсолютно уверен — человек из его видения тоже ещё в этой больнице. Где-то совсем близко. В тот же день его выписали. Хосок и Юнги забрали его домой на такси, осторожно поддерживая с двух сторон. Чонгук смотрел в окно машины на проносящийся Сеул и думал только об одном: «Я не буду тебя искать. Даже если моему сердцу придется словить еще одну остановку».

~

Прошло четыре дня после выписки Чонгука. Тэхён всё ещё лежал в больнице. Врачи не переставали удивляться: переломы срастались с невероятной скоростью, показатели улучшались день ото дня. Но сам Тэхён чувствовал себя опустошённым. Тело возвращалось к жизни, а внутри оставалась только ноющая пустота. Джиён приходила каждый день. Ровно в семь вечера, с термосом тёплого бульона, фруктами и усталой, но заботливой улыбкой. Однако между ними выросла холодная, почти осязаемая стена. В тот вечер она вошла тихо, поставила сумку на столик и подошла к мужу. Тэхён сидел у окна в больничной пижаме, глядя на мерцающий ночной Сеул. — Сегодня ты выглядишь намного лучше, — мягко сказала Джиён, осторожно касаясь его плеча. — Врач сказал, что послезавтра можно будет выписываться. Тэхён едва заметно кивнул, не отрывая взгляда от огней за стеклом. Джиён помолчала, потом села в кресло напротив него. — Тэхён… — голос у неё был тихий, но в нём уже сквозила усталость и боль. — Ты почти не смотришь на меня. Не разговариваешь. Я прихожу каждый день, а ты… будто где-то очень далеко. Он наконец повернулся. Глаза Джиён были слегка красными, хотя она тщательно это скрывала. — Я просто устал, Джиён. — Устал? — она горько усмехнулась. — Или снова думаешь о нём? Тишина стала тяжёлой. — Я видела, как ты иногда просыпаешься ночью и смотришь в потолок с таким лицом… будто потерял что-то очень важное. Ты шепчешь его имя во сне, Тэхён. Чонгук. Я слышала. Тэхён вздрогнул, но промолчал. Джиён сжала пальцы на коленях. — Я не спрашиваю, кто он. Я не спрашиваю, откуда он взялся в твоей голове. Я просто… боюсь. Шесть лет брака, а ты никогда не смотрел на меня так, как смотришь в пустоту, думая о нём. Это всего лишь сон, да? Просто сон… Но он для тебя уже стал реальнее меня. Она встала, подошла ближе и мягко коснулась его щеки прохладными пальцами. — Я люблю тебя. Несмотря ни на что. Но если этот… сон важнее нашей реальной жизни, скажи мне прямо. Я не хочу быть тенью рядом с призраком. Тэхён закрыл глаза. В груди было тяжело и пусто одновременно. — Я не хочу тебя ранить, Джиён. — Но ты уже ранишь, — тихо ответила она и убрала руку. — Каждый раз, когда молчишь и думаешь о нём. Джиён взяла сумку и направилась к двери. Уже взявшись за ручку, остановилась. — Если он для тебя важнее… просто скажи. Я не буду держаться за того, кто уже ушёл сердцем. Дверь закрылась почти беззвучно. Тэхён долго сидел неподвижно, пока за окном окончательно не стемнело. В груди пульсировала тоска, которую не могли заглушить никакие лекарства. На пятый день он не выдержал. Вечером, когда Намджун пришёл после работы, Тэхён сидел на краю кровати полностью в боевой готовности. Взгляд был решительный и немного отчаянный. — Намджун, — тихо сказал он. — Найди мне его. Намджун, снимавший пальто, замер. — Кого? — Чонгука. Парня, который мне снился. Я знаю, что это звучит безумно… но я должен его найти. Я… чувствую, что он где-то есть. Это не просто сон. Он слишком настоящий. Намджун тяжело вздохнул, вешая пальто на спинку стула. Подошёл и сел напротив. — Тэхён… ты серьёзно? Ты просишь меня искать человека из твоих снов? Ты женат. Ты — глава Kim Group. Если кто-то узнает, что ты гоняешься за призраком из-за бреда после аварии… — Мне всё равно, — твёрдо перебил Тэхён, глядя брату прямо в глаза. — Каждую ночь он приходит ко мне. То стоит под дождём и улыбается этой дерзкой улыбкой, то просто молча смотрит, и у меня сердце сжимается. Я просыпаюсь с теплом в груди и такой тоской, что хочется выть. Я не могу так жить. Мне нужно увидеть его хотя бы раз. Узнать… настоящий ли он или я окончательно схожу с ума. Намджун провёл ладонью по лицу, явно борясь с желанием отговорить брата. — Ты понимаешь, что если я начну искать, это уже не остановится? Ты не просто «хочешь увидеть». Ты уже влип по полной. Тэхён молчал несколько секунд, потом тихо, почти шёпотом ответил: — Возможно. Но я задыхаюсь, хён. С Джиён… я чувствую себя предателем. И к ней, и к себе. Я должен понять, что это было. Намджун долго смотрел на младшего брата. В его взгляде смешались тревога, усталость и братская любовь. — Ладно, — наконец выдохнул он. — Я попробую. Тихо. Без следов. Но, Тэхён… — он наклонился ближе, — если я его найду, а он окажется обычным парнем, который ничего о тебе не знает… ты сможешь отпустить? Тэхён слабо улыбнулся — впервые за эти дни. — Не знаю. Но спасибо. Когда Намджун ушёл, Тэхён снова повернулся к окну. Где-то в огромном ночном Сеуле существовал Чонгук. И Тэхён был готов перевернуть весь город, лишь бы убедиться, что этот парень — не просто плод его разбитого сознания.

~

В это же время в Хондэ. Чонгук уже ходил по квартире, слегка прихрамывая на левую ногу. Каждый шаг ещё отдавался тупой болью в рёбрах, но он упрямо отказывался лежать целыми днями. Квартира была небольшой, но тёплой — именно такой, какой и должна быть настоящая «семейная» берлога. Хосок устроил настоящую вечеринку «встречу героя». Стол был завален едой: любимый Чонгуком самгёпсаль, несколько видов кимчи, жареный цыпленок, рамен и даже торт из кондитерской, которую Чонгук обожал ещё со школы. — Ешь, ешь! — Хосок суетился вокруг, накладывая ему в тарелку всего подряд. — Ты похудел, пока валялся в этой проклятой больнице. Я должен тебя откормить, как следует. И не смей отказываться, это приказ хёна! Чонгук улыбнулся, глядя, как Хосок хлопочет. Тот даже купил новые подушки и яркий плед в жёлто-оранжевых тонах — «чтобы в комнате было солнечно, и не напоминало больничную палату». — Хосок-хён… ты не обязан был всё это устраивать, — тихо сказал Чонгук, когда они втроём сидели за столом. — Обязан, — уверенно ответил Хосок, кладя руку ему на плечо. — Ты напугал нас до смерти, Гуки. Когда нам позвонили из больницы… я думал, сердце остановится. Так что теперь ты просто ешь и выздоравливай. А мы с Юнги будем тебя баловать. Правда, Юнги? Юнги, который сидел молча и медленно жевал, лишь кивнул и слегка пихнул Чонгука локтем: — Ешь, пока Хоби не начал тебя силой кормить. Он уже три дня только об этом и говорит. После ужина Хосок отправился в душ, громко напевая какую-то весёлую мелодию. Как только дверь в ванную закрылась, Юнги встал, поставил перед Чонгуком кружку горячего чая с мёдом и сел напротив. Несколько секунд они молчали. — Говори по-настоящему, — тихо начал Юнги, глядя прямо на него. — Не то, что ты рассказывал Хосоку про «просто какой-то сон». Я знаю тебя слишком хорошо, малыш Гуки. Чонгук обхватил кружку обеими руками, чувствуя, как тепло обжигает ладони. — Я не могу его забыть, хён… — голос был низким, почти шёпотом. — Он снится мне почти каждую ночь. Я вижу его лицо так чётко… усталые, но очень красивые глаза, острые черты, этот взгляд… будто он годами никого по-настоящему не подпускал. Он очень богатый, я чувствую это. Но внутри — такой пустой. Одинокий. А когда он смотрит на меня… я будто становлюсь для него целым миром. Сердце сжимается, хён. Просыпаюсь — и хочется плакать, потому что его нет рядом. Юнги слушал молча, не перебивая. Только пальцы слегка постукивали по столешнице. — Это не просто сон, — продолжил Чонгук. — Я чувствую его. Его боль, его тепло… Даже запах его кожи помню. Как будто мы действительно были рядом. — Я понял, — спокойно ответил Юнги. — И это меня пугает. Не сам парень, а то, как сильно он тебя зацепил. Ты всегда был романтиком, Гуки, но не до такой степени. Чонгук опустил взгляд. Юнги вздохнул, потом продолжил уже мягче: — Слушай. Я поговорил с продюсером в студии. Есть место помощника продюсера. Вернее, сначала ты будешь стажироваться, а потом уже тебя утвердят или нет. График нормальный — с девяти до шести, иногда чуть позже, если запись. Зарплата стабильная, выше, чем на твоих доставках. Без мотоцикла, без ночных гонок по Сеулу и без риска снова оказаться в больнице. Хватит уже, накатался. А. Да! Стажировка 3 месяца. Оплачивается очень хорошо! Чонгук резко поднял глаза. — Ты серьёзно? Хён, я… я даже не знаю, что сказать. — Серьёзно, — Юнги слегка улыбнулся уголком губ. — Мы с Хосоком уже всё обсудили. Ты нам не чужой. Мы не хотим тебя терять из-за какой-то ерунды. Пора думать о себе. И о нас тоже. Мы семья, разве нет? Чонгук почувствовал, как глаза защипало. Он быстро моргнул. — Спасибо… правда. Я согласен. Я очень хочу попробовать. Юнги протянул руку и взъерошил ему волосы — привычным, почти отцовским жестом. — И если этот мужчина продолжит сниться — говори мне. Не держи в себе. Не надо улыбаться Хосоку и делать вид, что всё хорошо. Мы справимся. Вместе. В этот момент из ванной вышел Хосок в пижаме, вытирая волосы полотенцем. — О чём шушукаетесь? — весело спросил он. — Да так, — Юнги откинулся на стуле. — Просто сказал Гуки, что теперь он будет работать в студии. И что если он ещё раз сядет на мотоцикл ночью — я лично его привяжу к кровати. Хосок широко улыбнулся и сразу подскочил к Чонгуку, обнимая его сзади за плечи. — Вот это новость! Поздравляю, наш маленький гений! Завтра отметим как следует. А сейчас — марш на диван, плед новый тестировать. Я тебе ещё горячего молока принесу. Или лучше бананового? Я купил! И то твое любимое печенье! Чонгук тихо засмеялся, позволяя себя обнимать. В груди всё ещё жила тоска по человеку из снов, но здесь, в этой маленькой квартире, было тепло и безопасно. Хотя бы на время.

~

Той же ночью Тэхён снова провалился в сон, будто невидимая сила тянула его в глубину. Дождь лил стеной. Холодные тяжёлые капли стучали по коже, промокшая белая рубашка полностью прилипла к телу, обрисовывая каждый мускул. Тэхён стоял посреди пустой ночной улицы, неоновые огни Сеула размывались в серебристых потоках воды. А перед ним, всего в нескольких шагах, стоял Чонгук. Парень выглядел невыносимо реальным. Мокрые чёрные волосы прилипли ко лбу и вискам, вода стекала по острым скулам, по полным губам, по линии шеи. Тонкая чёрная футболка облепила его торс, подчёркивая рельеф груди и плеч. Глаза — тёмные, блестящие, полные невысказанной тоски и желания. — Тэхён… — голос Чонгука прозвучал низко, хрипло, пробираясь сквозь шум ливня прямо под кожу. Тэхён сделал шаг, потом ещё один. Сердце колотилось тяжело и горячо. Он протянул руку, и Чонгук ответил тем же. Их пальцы почти соприкоснулись. Кончики дрожали от напряжения. Тэхён чувствовал тепло, идущее от кожи парня, несмотря на холодный дождь. — Не исчезай… — прошептал Тэхён, голос сорвался. — Я больше не выдержу. Чонгук шагнул ближе. Теперь между ними оставалось меньше ладони. Тэхён ощутил его дыхание — тёплое, прерывистое. Запах мокрой кожи, лёгкого цитруса и чего-то сладковатого, присущего только ему. Он медленно поднял руку и коснулся щеки Чонгука. Большой палец провёл по нижней губе, стирая капли дождя. Губы были мягкими, горячими. Чонгук прикрыл глаза и слегка приоткрыл рот, словно ловя это прикосновение. Его рука легла Тэхёну на грудь, прямо над сердцем. Пальцы сжались на мокрой ткани. — Ты такой тёплый… — прошептал Чонгук. — Даже под дождём. Тэхён наклонился. Их лбы соприкоснулись. Дыхание смешалось. Он чувствовал, как дрожит тело Чонгука, как сильно бьётся его пульс под пальцами. Ещё чуть-чуть — и их губы встретятся. Тэхён уже ощущал сладкий жар предвкушения, когда Чонгук вдруг тихо, почти болезненно выдохнул: — Ты слишком далеко… слишком высоко для меня. — Тогда я упаду к тебе, — хрипло ответил Тэхён и попытался поцеловать его. Но в этот момент пальцы прошли сквозь тело Чонгука, как сквозь туман. Парень начал растворяться в потоках дождя, улыбаясь грустно и нежно. Последнее, что почувствовал Тэхён — лёгкое, почти невесомое прикосновение губ к его губам и тихий шёпот: — Найди меня… пока я не исчез совсем. Тэхён резко открыл глаза в реальности. Он сидел на кровати, тяжело дыша, тело было горячим и напряжённым. Пижама промокла от пота, сердце билось где-то в горле. Внизу живота пульсировала тягучая, сладкая боль. Тэхён провёл дрожащей рукой по лицу, затем вниз по груди, пытаясь унять дрожь. — Чонгук… — прошептал он в темноту палаты, голос был низким и надломленным. — Где ты? Я чувствую тебя… везде. Пожалуйста… не уходи. В это же время в маленькой квартире в Хондэ. Чонгук проснулся с тихим стоном, резко сев на диване. Тело горело. Сердце колотилось тяжело и требовательно. Новый плед сполз на пол, а тонкая футболка прилипла к вспотевшей спине. Ему снился огромный холодный пентхаус. Приглушённый золотистый свет, высокие потолки, огромные окна от пола до потолка, за которыми мерцал весь ночной Сеул. У окна стоял Тэхён — высокий, широкоплечий, в идеально сидящем чёрном костюме. Галстук был ослаблен, верхние пуговицы рубашки расстёгнуты, открывая острую линию ключиц и участок гладкой кожи. Он выглядел невероятно одиноким. Чонгук подошёл сзади босиком, почти бесшумно. Когда он остановился совсем близко, Тэхён медленно повернулся. Их взгляды встретились. В глазах старшего было столько тоски, желания и боли, что у Чонгука перехватило дыхание. — Ты пришёл… — низкий, бархатный голос Тэхёна обвил его, как тёплое вино. — Наконец-то. Чонгук не ответил. Он просто поднял руку и положил ладонь на грудь Тэхёна. Под тканью костюма чувствовалось сильное, быстрое сердцебиение. Тэхён накрыл его ладонь своей, прижимая сильнее, а второй рукой обхватил Чонгука за талию и притянул к себе. Их тела соприкоснулись. Чонгук почувствовал жар, твёрдость мышц, запах дорогого парфюма, виски и чего-то глубоко мужского. Тэхён наклонился, носом провёл по его щеке, по линии челюсти, вдыхая запах кожи. — Кто ты… — выдохнул Чонгук, запуская пальцы в мягкие волосы на затылке Тэхёна. — Тот, кто ждал тебя всю жизнь, — ответил Тэхён и наконец поцеловал его. Поцелуй был глубоким, голодным, почти отчаянным. Язык Тэхёна медленно, чувственно скользнул внутрь, словно пытался запомнить навсегда. Чонгук тихо застонал ему в рот, сильнее прижимаясь всем телом. Руки Тэхёна скользнули ниже, обхватили его бёдра, приподнимая и прижимая ближе, так что Чонгук почувствовал, насколько сильно тот его хочет. Они целовались долго, жадно, пока дыхания не стали прерывистыми. Тэхён оторвался лишь на секунду, чтобы прошептать губами у самого уха: — Не исчезай… Я не переживу этого снова. Но в следующее мгновение образ начал таять. Чонгук отчаянно пытался удержать его — хватал за плечи, за рубашку, целовал снова и снова, но пальцы проходили сквозь тело. Последнее, что он почувствовал — горячее дыхание Тэхёна на своих губах и тихое, полное боли: — Найди меня… Чонгук проснулся. Он сидел на диване, тяжело дыша, губы горели, а внизу живота пульсировала горячая, ноющая нужда. Тело дрожало. Чонгук обхватил голову руками, пытаясь унять хаос внутри. — Кто ты… — прошептал он в темноту дрожащим голосом. — Почему я чувствую тебя так сильно? Твой запах… твои руки… твои губы… Чёрт, я даже вкус твой помню. Бляяяяя, но я же не люблю мужчин? Или? Кто ты, Тэхен? Почему я не могу запомнить твое лицо? Как я должен тебя найти? Он долго сидел так, пока дыхание не выровнялось. Потом лёг обратно, натянул плед до самого подбородка и закрыл глаза, но сон больше не шёл. Два человека в разных концах города одновременно лежали без сна, с одним и тем же жаром в груди и одним и тем же именем на губах. Нить между ними становилась всё тоньше и опаснее — она уже начала гореть.

~

На следующий день после разговора с Тэхеном Намджун зашёл в независимую звукозаписывающую студию «Agust Studio» в районе Хондэ. Kim Group рассматривал возможность инвестиций в несколько независимых лейблов, и эта студия была одной из самых перспективных. Его провели в переговорную. Когда дверь открылась, Намджун замер на пороге. За столом сидел он — Ким Сокджин. Тот самый мужчина из больничного коридора. Сегодня на нём была чёрная водолазка, которая идеально обтягивала широкие плечи, и тёмные брюки. Светлые волосы слегка растрёпаны, а когда он поднял взгляд, в комнате будто стало теплее. Их глаза встретились. Воздух мгновенно сгустился. Джин первым улыбнулся — тёплой, немного смущённой улыбкой, от которой у Намджуна странно ёкнуло в груди. — Мир тесен, — мягко сказал Джин, поднимаясь. — Ким Намджун, верно? Я вас сразу узнал. — Ким Сокджин… — Намджун ответил улыбкой, подходя ближе. — Очень приятно встретить вас снова. И в таком неожиданном месте. Они пожали руки. Пожатие вышло тёплым и чуть дольше, чем положено для первой деловой встречи. — Я здесь как совладелец и главный продюсер, — объяснил Джин, жестом приглашая сесть. — А вы, значит, от Kim Group. Судьба явно решила устроить нам повторную встречу. Они начали обсуждать возможное сотрудничество: цифры, условия инвестиций, планы расширения студии. Но разговор постоянно сбивался. Намджун ловил себя на том, что смотрит не в документы, а на мягкую линию губ Джина, на то, как он иногда проводит рукой по волосам. Джин тоже то и дело поднимал глаза и задерживал взгляд чуть дольше необходимого. — …и поэтому мы считаем, что 15% — это оптимальная доля на первом этапе, — говорил Намджун, но запнулся, поймав улыбку Джина. — Простите. Я немного отвлёкся. Джин тихо засмеялся, низко и приятно. — Я тоже. Честно говоря, сейчас мне гораздо интереснее узнать, как вы себя чувствуете после больницы. Ваш брат уже выписался? — Почти. Выздоравливает быстрее, чем врачи ожидали. А ваш? — Уже дома. Ворчит, что мы с Юнги его слишком опекаем, — Джин улыбнулся уголком губ. — Хотя сам ещё прихрамывает. Они поговорили ещё минут двадцать, но деловая часть всё больше превращалась в личную. Намджун узнал, что Джин любит готовить и рано встаёт, чтобы успеть сделать кофе для всей «семьи» в студии. Джин, в свою очередь, заметил, что Намджун, похоже, мало спит и слишком много думает о работе. Наконец Намджун взглянул на часы и тихо выругался. — Чёрт… Мне очень жаль, но я должен бежать. Через сорок минут у меня важная встреча в главном офисе, а дорога в этот час — просто ад. Джин кивнул, хотя в его глазах мелькнуло лёгкое разочарование. — Понимаю. Работа есть работа. Они оба встали. Намджун собрал документы и на секунду замешкался. Потом всё-таки решился. — Но… я бы очень хотел продолжить этот разговор. Не только о бизнесе, — тихо добавил он, глядя Джину в глаза. — Если вы не против. Джин улыбнулся — широко и искренне. Достал из кармана телефон. — Конечно, не против. Они обменялись номерами. Когда Намджун сохранил контакт «Ким Сокджин», Джин слегка приподнял бровь, но ничего не сказал — только улыбнулся ещё теплее. — Тогда я напишу вам, — сказал Джин, провожая Намджуна до двери переговорной. — И предложу нормальный кофе. Не больничный. — Буду ждать, — ответил Намджун, уже стоя в дверях. Их взгляды снова встретились, и на мгновение оба замолчали. Джин тихо добавил: — Будьте осторожны на дороге, Намджун-щи. — Обязательно, — Намджун улыбнулся в ответ. — До связи, Сокджин-щи. Он вышел из студии с непривычно лёгким сердцем, хотя опаздывал на важную встречу. В машине Намджун открыл чат с новым контактом, посмотрел на него несколько секунд и покачал головой, улыбаясь сам себе. — Мир действительно тесен…

~

Вечером в маленькой квартире в было тихо. Только мягкий свет тёплой лампы над кухонным столом и приглушённый звук телевизора, который никто не смотрел. Чонгук наконец-то уснул на диване в гостиной — свернулся калачиком под новым жёлто-оранжевым пледом, который подарил Хосок. Последние дни он выглядел измотанным: тёмные круги под глазами, задумчивый взгляд и постоянная усталость, которую не могла скрыть даже его улыбка. Хосок и Юнги сидели на кухне. Хосок прижался спиной к груди Юнги, уютно устроившись между его ног. Юнги обнимал его одной рукой, а второй медленно водил пальцами по его предплечью. На столе стояли две кружки с остывшим травяным чаем. — Он всё время думает об этом человеке… — тихо прошептал Хосок, глядя в сторону гостиной. — Даже когда улыбается и говорит, что всё нормально, я вижу. Гуки смотрит в одну точку, а глаза такие… потерянные. Я боюсь за него, Юнги. По-настоящему боюсь. Юнги тяжело вздохнул, крепче прижимая Хосока к себе. Он поцеловал его в макушку, вдыхая знакомый сладковатый запах шампуня. — Я тоже заметил, — тихо ответил он. — Сегодня за ужином он три раза отвлёкся. Ложка так и зависла в воздухе. А ночью… ты слышал, как он иногда шепчет во сне? Это имя. Тэхён. Хосок поёжился и глубже зарылся лицом в плечо Юнги. — Что, если это не просто сон? Что, если этот мужчина действительно существует? Гуки никогда раньше не был таким. Он всегда был нашим солнечным мальчиком — улыбчивым, немного наивным. А теперь… будто часть него осталась там, в той больнице. Я не знаю, как ему помочь. Юнги помолчал, задумчиво проводя пальцами по спине Хосока. — Я дал ему работу в студии, — сказал он чуть позже. — Помощник продюсера. Будет приходить каждый день, заниматься делом, общаться с людьми. График плотный, но не выматывающий. Думаю, это отвлечёт его. Хотя бы на время. — А если не поможет? — Хосок поднял голову и посмотрел на Юнги снизу вверх. В его глазах была настоящая тревога. — Если этот Тэхён реально существует и Гуки его найдёт? Или, наоборот, никогда не найдёт? Я боюсь, что он может сломаться. Он такой чувствительный… слишком глубоко всё принимает. Юнги посмотрел в глаза Хосоку и провёл большим пальцем по его щеке. — Если этот мужчина существует… тогда разберёмся, — твёрдо сказал он. — Вместе. Я не позволю, чтобы Гуки разбил себе сердце о человека, который, возможно, даже не знает о его существовании. А если это просто глубокий эмоциональный отпечаток после аварии — тоже справимся. Главное сейчас — чтобы он не замкнулся в себе. Чтобы не сломался. Мы не дадим ему упасть. Хосок долго смотрел на него, потом медленно кивнул. На его лице появилась слабая, но искренняя улыбка. — Хорошо, что ты с нами, — прошептал он и приподнялся, чтобы поцеловать Юнги в плечо через тонкую ткань футболки. — Я серьёзно. Без тебя я бы уже давно запаниковал. Ты всегда такой… спокойный. Надёжный. Юнги тихо хмыкнул, но в глазах мелькнула нежность. Он наклонился и мягко поцеловал Хосока в губы — медленно, успокаивающе, с лёгкой улыбкой. — Мы втроём уже давно семья, — сказал он, когда они отстранились. — И я не собираюсь никого из вас терять. Ни тебя, ни нашего Гуки. Будем присматривать за ним. Каждый день. Пока он не придёт в себя. Хосок снова прижался к нему, обхватывая за талию. — Я люблю тебя, — тихо пробормотал он в грудь Юнги. — И я тебя, — ответил Юнги, крепче обнимая его. — А теперь давай посидим ещё немного. Пока он спит. Завтра будет новый день. Они остались сидеть на кухне, обнявшись в тёплом полумраке. В соседней комнате тихо дышал Чонгук, а за окном мерцали огни Сеула — огромного города, в котором где-то существовал человек по имени Тэхён. И двое старших из маленькой семьи были готовы сделать всё, чтобы защитить своего младшего.

~

На следующий день в палате Тэхена было особенно тихо. Врачи пришли на утренний обход втроём — главный лечащий врач, его ассистент и медсестра с планшетом. Тэхён сидел на краю кровати, уже одетый в свою домашнюю одежду вместо больничной пижамы. Он чувствовал себя значительно лучше, но внутри по-прежнему царила пустота. — Господин Ким, — начал главный врач с довольной улыбкой. — Анализы отличные, снимки показывают хорошую динамику. Переломы срастаются быстрее, чем мы ожидали. Мы решили, что послезавтра вас можно выписать. Тэхён кивнул, но без особой радости. — Однако, — продолжил врач, поднимая палец, — дома вам придётся соблюдать строгий режим. Минимум два месяца лёгкого режима: без интенсивных нагрузок, без возвращения в офис полный день, без стресса. Домашний отдых, прогулки на свежем воздухе, физиотерапия и регулярные осмотры. Вы глава крупной компании, но сейчас ваше тело требует времени на восстановление. Если нарушите — рискуете вернуться сюда уже надолго. — Я понял, — спокойно ответил Тэхён. — Два месяца дома. Когда врачи вышли, в палату зашёл Намджун. Он слышал последние слова и теперь смотрел на брата с лёгкой тревогой. — Два месяца — это не так плохо, — сказал Намджун, пытаясь приободрить. — Сможешь наконец отдохнуть. Я возьму на себя большую часть встреч, а ты будешь работать удалённо, когда почувствуешь силы. Тэхён лишь слабо улыбнулся в ответ. Его мысли были далеко. Вечером, когда солнце уже давно скрылось за высотками, Тэхён стоял у большого окна палаты и смотрел на бескрайнее море огней Сеула. Город жил своей жизнью: мерцали неоновые вывески, ползли бесконечные потоки машин, где-то далеко внизу спешили тысячи людей. Он прижался лбом к прохладному стеклу. В груди снова разлилась знакомая ноющая тоска. — Я найду тебя, Чонгук… — тихо прошептал он в пустоту комнаты. Голос был низким, почти хриплым от сдерживаемых эмоций. — Даже если придётся перевернуть весь этот город. Даже если на это уйдут месяцы. Я почувствую тебя. Я знаю, что ты где-то там… и ты тоже чувствуешь меня. Тэхён закрыл глаза, вспоминая прикосновения из сна — тепло кожи, дрожь пальцев, вкус дождя на губах. Сердце сжалось так сильно, что стало трудно дышать. — Семь минут… — едва слышно добавил он. — Семь минут между жизнью и смертью связали нас. И теперь я не могу просто отпустить. Два человека, связанные семью минутами клинической смерти, теперь искали друг друга через весь огромный, равнодушный Сеул. Один — в холодном пентхаусе, куда скоро вернётся, другой — в маленькой тёплой квартире в Хондэ. Один — богатый и одинокий, второй — простой парень с разбитым сердцем и татуировками на коже. Они не знали имён друг друга по-настоящему. Не знали адресов. Только ощущение тепла в груди и постоянную, тянущую тоску по человеку, которого, возможно, никогда не встречали в реальной жизни. Но с каждым днём это притяжение становилось только сильнее. Нить, протянутая между ними, уже начинала светиться в темноте. И ни расстояние, ни статус, ни даже реальность не могли её разорвать.