Связь Альфы

Прохладный бриз, что дул через бескрайний золотой луг, должен был нести слабый запах земли и расслабляющую атмосферу. Но для съемочной площадки эпической исторической дорамы Skyline Production сегодня она была наполнена большим напряжением, чем закрытая комната для переговоров. Все давление было направлено на единственную центральную точку: высокую, элегантную фигуру Рэй в красивом, но печальном костюме древнего воина. — Снято! Снято! Снято! Голос старшей женщины-альфы, режиссера, прогремел по съемочной площадке в десятый раз за тот день, прежде чем она подошла прямо к Рэй с недовольным выражением лица. — Кхун Рэй, мне нужно больше боли! Не просто печаль! Ваш персонаж только что потерял возлюбленную на поле боя. Она должна чувствовать, словно весь ее мир рухнул перед ней, а не просто стоять там, выглядя красиво, с тоскливым взглядом! Рэй не ответила, лишь слегка кивнув, прежде чем отвернуться, чтобы снова собраться с концентрацией. Но глубоко внутри она знала, что проблема была не в ее актерских навыках, но в ее собственных эмоциях. Эта сцена болезненно отражала ее истинные чувства. Чувство потери той, кого она любила, прямо на ее глазах, мука, которую она должна была скрывать от всех, и страх быть вынужденной жить одной навсегда. Каждый раз, когда она пыталась вызвать эти эмоции, образ заплаканного лица Месы с того утра вспыхивал перед ней, заставляя ее полностью подавлять свои истинные чувства. Меса наблюдала за сценой со стула команды сценаристов, который находился неподалеку. Как новый лидер команды, она чувствовала тяжелое чувство ответственности. Она была той, кто написала эту сцену своими руками, понимала каждое чувство этого персонажа лучше, чем кто-либо, и знала точно, где застряла Рэй. Это была не техническая проблема актерской игры, но невидимая рана в ее сердце. И она могла чувствовать, что эта рана была неоспоримо связана с ней. Во время короткого перерыва, пока другие члены съемочной группы были заняты установкой новой сцены, Меса увидела, как Рэй ускользнула от хаоса, уходя глубоко в сосновый лес за съемочной площадкой одна. Эта одинокая и хрупкая спина стимулировала определенный инстинкт внутри нее. Поколебавшись мгновение, Меса решила встать и последовать за ней. Она следовала за тенью Рэй тихо, пока не достигла небольшой поляны посреди леса. Там стояли руины старого павильона. Рэй прислонилась к каменному столбу, неуклюже снимая свои тяжелые наручи. Лицо, свободное от маски холодности, открывало лишь ясную усталость и смятение. — Нужна помощь? — нарушила тишину Меса. Рэй слегка вздрогнула. Она была удивлена, увидев, что Меса последовала за ней сюда. — Что ты здесь делаешь? — ее голос снова стал холодным по инстинкту. — Я пришла как сценарист, — ответила Меса спокойно, подходя ближе. — Я думаю... я могла бы помочь тебе. Рэй подняла бровь насмешливо. — Помочь? Ты? Ты собираешься учить актрису с бесчисленными наградами, как я, как выражать боль? Пренебрежительные слова совсем не заставили Месу чувствовать себя оскорбленной. Она посмотрела глубоко в иссиня-черные глаза и сказала тихо: — Я здесь не для того, чтобы учить тебя актерскому мастерству. Но я хочу поговорить с тобой о «страхе» этого персонажа. Слово «страх» заставило Рэй замереть. — Твой персонаж, она не просто печалится, что ее возлюбленная умерла, — продолжила Меса, ее чувства сливались с чувствами персонажа. — Но она боится... боится, что она была причиной потери, боится, что ее существование лишь приносит несчастье людям, которых она любит. И, что самое важное, она боится быть оставленной с виной до конца своей жизни. Ее боль исходит не от печали, но от ненависти к себе. Каждое слово Месы было словно ключ, отперший закрытую комнату сердца Рэй. Это соответствовало ее чувствам идеально, соответствовало тому, что она несла все эти годы с того дня... дня несчастного случая. Рэй уставилась на лицо Месы дрожащими глазами, никогда не думая, что кто-то в мире может понять ее сложные чувства так глубоко. — Хочешь прорепетировать сцену снова? — нежно предложила Меса. — Здесь... только мы вдвоем. Рэй не ответила, но кивнула медленно в знак согласия. Затем Меса достала сценарий и начала читать реплики другого персонажа, который должен был встретиться с персонажем Рэй после потери. Атмосфера в тихом старом павильоне превратилась в маленькую сцену лишь с двумя актерами. Эмоциональный диалог начался. Меса произносила свои реплики естественно, но Рэй все еще застревала на своих собственных репликах. — Я... я не могу это сделать, — Рэй покачала головой в поражении, прежде чем обессиленно опуститься на край павильона. Меса подошла и села рядом с ней тихо. — Все в порядке. Тебе не обязательно следовать сценарию. Просто попробуй сказать, что ты действительно чувствуешь. Как этот персонаж, что ты хочешь сказать той, кого больше нет? Рэй молчала долгое время. Она закрыла глаза. Образ того несчастного случая в тот день снова вернулся ясно. Образ ее, бросающейся спасти Месу и получающей серьезные травмы самой. Физическая боль в то время была ничем по сравнению с эмоциональной болью, с которой она сталкивалась сейчас. — Прости, — голос Рэй был хриплым и дрожащим, как никогда раньше. Одна-единственная слеза медленно скатилась по ее щеке. — Прости, что не смогла защитить тебя... Прости, что была слишком слаба. Если бы только я была сильнее, тебе не пришлось бы проходить через это. Меса почувствовала, словно ее сердце разрывают на куски. Она немедленно поняла, что Рэй больше не говорила как персонаж, но как она сама... говоря с ней. — Это совсем не твоя вина, — Меса протянула свою дрожащую руку, чтобы крепко сжать руку Рэй. Теплое прикосновение передало ее беспокойство и понимание другой женщине. — Ты была той, кто защитил меня. Ты та, кому больнее всего, не так ли? Рэй открыла глаза и встретилась с глазами Месы. Ее глаза были красными и наполненными болью, что была заперта много лет. — Ты... ты помнишь? Меса медленно покачала головой. — Я не помню. Но я могу чувствовать это... Я могу чувствовать твою боль каждый раз, когда мы близко. Физическая и эмоциональная близость в эту секунду сломала все стены полностью. Расстояние между ними сократилось, пока кончики их носов почти не соприкоснулись. Запах их феромонов смешался интенсивно. Запах сандалового дерева, наполненный печалью Рэй, и запах диких цветов, пропитанный беспокойством Месы, создали атмосферу, что была одновременно сладкой и горькой. Рэй медленно наклонила свое лицо к Месе, словно под чарами. Она хотела поцеловать эту омегу так сильно, хотела передать всю свою любовь и боль через глубокое прикосновение. Но прежде чем их губы могли соприкоснуться, звук члена съемочной группы, зовущего имя Рэй, эхом разнесся издалека, разрушая чары двоих. Рэй дернулась. Она быстро отстранилась от Месы, словно обожженная. Ее лицо вернулось к холодному и бесстрастному в одно мгновение. — Перерыв закончился, — сказала она резко, прежде чем встать и быстро пойти обратно на съемочную площадку, оставив Месу сидеть одну с колотящимся сердцем и задержавшейся сладостью, которую она почти вкусила. Когда съемка возобновилась, Рэй смогла исполнить сцену идеально, до мурашек. Каждая слеза, каждый страдающий взгляд, каждое дрожащее слово — это было так реально, что вся съемочная группа была ошеломлена и тронута до слез. Только Меса знала, что... эти эмоции исходили не от игры, но от разбитого сердца альфы, которая была готова страдать, чтобы защитить ту, кого она любила всем сердцем.