Связь Альфы

Утренний солнечный свет, струящийся через большое окно, разбудил Месу от блаженного сна. Она медленно открыла глаза и обнаружила себя все еще уютно устроившейся в теплых объятиях Рэй на том же диване. Страстные и сладкие события прошлой ночи все еще были живы в ее памяти, словно они только что произошли. Прикосновение Рэй, вкус ее поцелуя и ее хриплый шепот все еще задерживались на ее губах и шее. Она слегка пошевелилась и посмотрела вверх на лицо человека, спящего рядом с ней. Без брони холодности Рэй выглядела как обычная девушка, обладающая одновременно красотой и хрупкостью. Длинные ресницы покоились на ее чистых щеках, ее красиво очерченные губы были слегка приоткрыты в трогательной манере. Меса улыбнулась, не осознавая этого. Она медленно протянула руку, чтобы нежно убрать выбившуюся прядь волос со лба Рэй со всей любовью в своем сердце. Однако ее улыбка исчезла, когда ее глаза уловили темно-коричневый дневник, лежащий на полу рядом с диваном. Он был открыт на последней странице, которую она читала, странице, что описывала чувства Рэй к ней в день перед несчастным случаем. «Я собираюсь признаться в любви Месе завтра», — гласил небрежный почерк юной Рэй. — «Я больше не могу держать это чувство в себе. Каким бы ни был ее ответ, по крайней мере, я скажу это. Я люблю тебя, Меса. Больше, чем ты можешь себе представить». Чтение этого сообщения снова теперь не наполнило ее той же переполняющей эмоцией, что раньше. Вместо этого оно сделало ее сердце тяжелым от вины и подозрения, что было сильнее, чем когда-либо. Что случилось в тот день? Почему она не могла вспомнить такое важное признание? Почему все прекрасные воспоминания были стерты, оставляя лишь пустоту и фрагменты кошмара? Эти мысли кружились в ее голове, пока она не начала чувствовать тупую боль. Она медленно выскользнула из объятий Рэй так аккуратно, как только возможно, и пошла поднять дневник, чтобы прочитать его снова. Но на этот раз она читала не для того, чтобы впитать чувства Рэй, но чтобы искать «подсказку», которую она могла упустить. Она перелистывала страницы назад, тщательно изучая каждую букву, ища противоречия, промежутки между строк и вещи, которые не имели смысла. В записях за несколько недель до несчастного случая Рэй писала о «проблеме», с которой столкнулась Меса, но не уточняла, что это было. Она использовала фразы вроде «то дело» или «невидимая опасность». «Сегодня я видела Месу, тайно разговаривающую с тем человеком снова. Я пыталась предупредить ее, что это опасно, но она не верила мне. Она сказала, что я слишком много думаю. Почему она не видит, что те люди просто используют ее?» «У меня была огромная ссора с Месой сегодня. Она сказала, что я пытаюсь контролировать ее жизнь, но видит Бог, все, что я делала, было, чтобы защитить ее. Я не могу выносить видеть ее в такой опасности». «Я должна сделать что-то завтра. Я не могу позволить этому продолжаться дальше. Даже если это заставит Месу ненавидеть меня, это лучше, чем потерять ее навсегда». Меса сидела застыв после прочтения этих сообщений. «Тот человек». «Те люди». «Невидимая опасность». Что это было? Почему она не могла вспомнить что-то настолько важное? Или было так, что... ее потеря памяти не была простым несчастным случаем? Пугающая мысль возникла в ее голове. Мог ли кто-то намеренно заставить ее потерять память? Чтобы скрыть какой-то секрет? Сомнение в себе начало грызть сердце Месы сильно. Она попыталась вспомнить свое прошлое поведение, насколько она могла вспомнить. Каким человеком она была? Была ли она действительно хорошей, послушной девочкой, которой ее мать всегда ее называла? Или она была упрямой девушкой, которая создавала проблемы и заставляла людей, любивших ее, волноваться? Образ себя, в который она всегда верила, начал колебаться. Она больше не была уверена, была ли ее нынешняя сущность ее истинной сущностью или просто внешней оболочкой, созданной, чтобы прикрыть постыдное прошлое. — О чем ты думаешь? — низкий голос Рэй сзади заставил Месу подпрыгнуть. Она быстро закрыла дневник и повернулась лицом к Рэй, которая проснулась без ее ведома. — Ни о чем. Просто перечитываю кое-что старое, — Меса выдавила улыбку, пытаясь не дать Рэй увидеть ее насквозь. Рэй подошла и опустилась рядом с ней. Она посмотрела глубоко в глаза Месы с нечитаемым выражением лица. — Ты уже нашла ответ, который искала? Меса медленно покачала головой. — Еще нет. Чем больше я читаю, тем больше у меня вопросов. — Каких вопросов? Меса колебалась мгновение, прежде чем решиться спросить прямо. — Здесь ты писала о некой «опасности», с которой я сталкивалась. Можешь ли ты сказать мне, что это было? Глаза Рэй дрогнули на мгновение. Она быстро отвела взгляд. — Я уже говорила тебе, я не имею права говорить. — Но я имею право знать! — Меса повысила голос, не в силах больше сдерживаться. — Это моя жизнь! Мое прошлое! Почему все должны пытаться скрыть это от меня! — Потому что мы волнуемся о тебе! — Рэй повернулась обратно к ней лицом, ее глаза были полны боли. — Потому что правда может ранить тебя сильнее, чем ты думаешь! Можешь ли ты действительно справиться с этим, Меса! Знать, сколько ошибок ты совершила! Сколько боли ты причинила людям, которые любят тебя! Слова Рэй были словно молот, ударивший по сердцу Месы. Это подтверждало ее самое ужасное подозрение. Она была причиной всей истории. — Значит ли это... что я действительно была виновата? — спросила она дрожащим голосом, слезы наворачивались на ее глаза. Видя разбитое выражение лица Месы, Рэй пожалела, что говорила так резко. Она быстро притянула стройное тело в крепкие объятия. — Это не так, Меса. Ты совсем не была виновата. Тебя просто использовали. — Использовали? Кто? Рэй молчала долгое время. Она издала тяжелый вздох, словно принимая самое важное решение в своей жизни. — Я думаю, пришло время, — наконец сказала она. — Пришло время тебе узнать всю правду. Не из дневника, но из моих собственных уст. Рэй отпустила объятие и держала руку Месы крепко. — Но прежде чем я расскажу тебе, ты должна пообещать мне одну вещь. — Пообещать что? — Что бы ты ни услышала после этого, как бы ты себя ни чувствовала, ты должна верить в одно. Любовь, которую я испытываю к тебе. Она всегда была настоящей и никогда не изменится.