Связь Альфы

Заявление Месы было объявлением войны. За двадцать четыре часа до пресс-конференции пентхаус Рэй превратился в военный штаб. Ее топ-менеджеры, юристы и PR-специалисты были вызваны на экстренное совещание. В воздухе висело напряжение. — Позволить Кун Месе самой рассказывать свою историю слишком рискованно, — возразил глава юридического отдела с мрачным лицом. — Пресса разберет каждое слово. Одна оговорка, и это только ухудшит ситуацию. — И какая у тебя альтернатива? — голос Рэй был ледяным. — Бездушное корпоративное заявление? Позволить кому-то другому рассказывать ее жизнь за нее? — Это безопаснее... — Меня не волнует безопаснее, — оборвала его Рэй. — Меня волнует Меса. Это ее история, чтобы рассказать. Наша работа — поддержать и защитить ее, а не контролировать. Ее указ заставил комнату замолчать. Команда переключилась с разубеждения на полномасштабную подготовку. Они собрали все доказательства, которые нашли Фанг и команда Рэй, подготовили ответы на ожидаемые вопросы и спланировали безопасность до мельчайших деталей. Пока они работали, Меса тихо сидела на балконе, перечитывая дневник Рэй. Не чтобы найти правду, а чтобы впитать любовь и жертвенность на его страницах. Это было напоминанием о том, за что она боролась. Рэй присоединилась к ней, обняв ее сзади в молчаливом объятии. — Готова? Меса прильнула к теплу. — С тобой рядом я всегда готова. Настал день пресс-конференции. Бальный зал был полем битвы из вспыхивающих камер и кричащих репортеров. В углу Кристал наблюдала со сложным, нечитаемым выражением лица. Фанг и Прим сидели в первом ряду, сжав руки в знак поддержки. Затем двери открылись. Рэй и Меса вошли вместе, их руки были переплетены. Рэй в строгом черном костюме была крепостью силы. Меса в простом белом платье выглядела чистой, но несокрушимой. Ее лицо было бледным, но глаза — бесстрашными. В тот момент, когда они сели, на них обрушился шквал враждебных вопросов. — Мисс Меса, правда ли, что вы инсценировали аварию десять лет назад? — Каково это, когда вас называют злодейкой, которая использовала свое тело, чтобы подняться по карьерной лестнице? — Кун Рэй, эти отношения — всего лишь пиар-ход? Рэй подняла руку, заставив хаос умолкнуть. — Сегодня, я уверена, у вас у всех много вопросов, — сказала она властным голосом. — Но сначала я хочу, чтобы вы услышали правду... от нее. Она передала микрофон Месе. Сделав глубокий вдох, Меса начала, ее голос сначала дрожал, затем становился сильнее. — Всем здравствуйте. Меня зовут Меса. Я сценарист... и я партнер Рэй. — Я знаю, обо мне ходят ужасные слухи, и я понимаю, почему многие из вас верят им, — она сделала паузу, глядя прямо в камеру. — И да... в прошлом я совершила ошибку. Я была наивной молодой девушкой, которую обманули, и я едва не привела человека, которого люблю больше всех, к опасности. Она выложила всю правду без утайки: как ее использовала конкурирующая компания, ссора с Рэй, авария и десятилетие амнезии. Она говорила не ради жалости, а ради понимания. — Потеря памяти не была оправданием; это была самая болезненная реальность моей жизни. Она сделала меня чужой самой себе. Но единственное, что моё сердце никогда не забывало... — это его чувство к Рэй. Встретить ее снова, влюбиться в нее заново, ничего не зная о нашем прошлом, — это высшее доказательство того, что наша любовь настоящая Она вытерла слезу со щеки. — Возможно, я совершила ошибку, но я не злодейка, и я... Рэй с разбитым сердцем наблюдала за ухудшающимся психическим состоянием Месы. Ее гнев по отношению к тому, кто стоял за этим, был настолько силен, что мог бы почти испепелить все дотла. Она хорошо знала, кто был источником этой истории. Это не мог быть никто иной, как «бывший босс» П’Ды, который все еще отказывался сдаваться и пытался найти способ разрушить их жизни. Рэй хотела немедленно выйти и защитить Месу. Она хотела провести пресс-конференцию, чтобы прояснить правду, хотела подать в суд на всех, кто распространял слухи и писал оскорбительные комментарии о Месе. Но она знала, что сделать это сейчас означало бы только обострить ситуацию и сыграть на руку врагу. — Мы должны пока молчать, — посоветовала ее личный менеджер из лучших побуждений. — Социальное течение сейчас очень сильное. Если мы выйдем и ответим, это будет как подлить бензина в огонь. Мы должны подождать, пока все утихнет, а затем найти способ официально разъяснить правду. Рэй знала, что ее менеджер права, но необходимость смотреть, как человек, которого она любит, страдает и мучается, в то время как она ничего не может сделать, была самой ужасной пыткой.