Вырезанные сцены

Они шли пешком уже четвёртый день. Ноги гудели, в башмаки набился песок, а этот проклятый эльф семенил впереди с таким видом, будто прогуливался по собственному саду. Ни разу не запыхался. Ни разу не пожаловался. Даже не вспотел — как назло. Гимли ненавидел эльфов. Не всех — он был разумным гномом, — но этого конкретного, длинноволосого, бесшумного и вечно улыбающегося краешком губ, он ненавидел всё больше с каждой пройденной милей. Когда Арагорн объявил привал среди серых скал, Гимли рухнул на камень, достал бурдюк и с наслаждением сделал глоток. Леголас же присел на соседний валун с идеально прямой спиной и начал перебирать тетиву лука. Будто не прошёл двадцать миль. — Смотри, не протри дыру, — буркнул Гимли. — Или у эльфов даже тетива вечная? — А у гномов даже вода в горле не задерживается без ворчания? — парировал Леголас, не поднимая глаз. — Я просто замечаю, что некоторые слишком много внимания уделяют своим игрушкам. — Это не игрушка. Это лук. Ты бы в нём не разобрался, даже если бы я объяснял тысячу лет. — Потому что это бесполезная палка с верёвкой! — Гимли вспыхнул. — Настоящее оружие — топор. Тяжёлый, честный, им нужно уметь махать, а не прятаться за сто шагов. — Топор — это грубая сила, — спокойно ответил Леголас, наконец поднимая взгляд. — В нём нет ни грации, ни ума. — Зато есть результат, — оскалился гном. — Эльфы боятся подойти близко, потому что у них кости из хвороста. — А гномы цепляются за землю, как корни, потому что высота лишает их чувства собственного достоинства, — Леголас чуть склонил голову. — Я заметил, как ты молился каждому камню на перевале. — Я не молился! Я проверял устойчивость тропы! — Ты бормотал что-то о «надёжной скале» и держался за выступ, даже когда там было безопасно, — эльф позволил себе лёгкую, едва заметную улыбку. — Право слово, Гимли, я начинаю думать, что гномы рождаются с врождённым страхом перед пустотой. — А эльфы — с врождённой глупотой! — взревел Гимли, вскакивая. Арагорн, стоявший в двадцати шагах и осматривавший дорогу, вздохнул. — Прекратите. — Он начал первым, — в один голос сказали Леголас и Гимли, потом переглянулись с ещё большей неприязнью. Гимли сжал кулаки. В груди клокотало. Весь этот поход, все эти дни — насмешки, презрительные взгляды, этот вечный эльфийский холод, будто гном — пустое место. Ну уж нет. — Слушай, лесная фея, — Гимли шагнул вперёд, ткнув пальцем в сторону Леголаса. — Ты считаешь себя великим воином? Давай проверим. Без твоего лука. Без моих топоров. Голыми руками. Увидим, сколько останется от твоей эльфийской грации, когда я прижму тебя к земле. Леголас медленно поднялся. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах зажёгся холодный огонь. — Ты хочешь драки, каменный мешок? Ты её получишь. Они отошли на ровную площадку. Боромир, чинивший ремень, усмехнулся и отложил работу — смотреть. Хоббиты проснулись и вытянули шеи. а Гэндальф курил трубку и смотрел на них поверх неё с выражением «я предвидел это, но не буду вмешиваться». Гимли и Леголас встали друг напротив друга. Пять шагов. Никто не отводил взгляда. Гном — низкий, коренастый, руки как кузнечные клещи. Он чувствовал, как земля надёжно давит в подошвы. В груди клокотало — не только злость, но и странное, почти пьяное возбуждение. Эльф — высокий, гибкий, но без лука и клинков он казался почти обнажённым. Гимли заметил это — и в груди вспыхнула злорадная уверенность. — Думаешь, легко будет? — спросил он. — С тобой — всегда легко, — ответил Леголас. Но его пальцы дрогнули. Без оружия, на камнях, против гнома, который тяжелее его в два раза… Леголас просчитывал варианты, и Гимли это чувствовал. Эльф был напряжён, как тетива, но в его глазах горел вызывающий блеск — он не отступит. Воздух между ними стал плотным, как перед грозой. Хоббиты замерли, Боромир подался вперёд, Арагорн напрягся. Гэндальф только выдохнул дым и прищурился. — Ну, — выпалил Гимли, скалясь. — Иди сюда, остроухий. — Иди сам, — тихо ответил Леголас, и его глаза сузились, став похожими на два лезвия. Секунда тишины. Только ветер свистит между камней. Никто не объявлял начало. Просто в какой-то миг напряжение перешло грань — и они бросились. Гимли упёрся ногами в землю и пошёл напролом, закрывая голову руками. Его тактика — сближение, захват, давление массой. Он знал: эльф не выдержит ближней дистанции. Леголас двигался иначе. Он сделал ложный выпад влево, заставив гнома сместить центр тяжести, а сам резко ушёл вправо, скользнув по камням, как вода по стеклу. Его кулак чиркнул по уху Гимли — не больно, но намеренно оскорбительно. Гимли даже не пошевелился, только усмехнулся. — Это всё? А я думал, у эльфов есть скорость. — А я думал, у гномов есть терпение, — Леголас ушёл в сторону, пропуская тяжелый удар гнома. — Но ты просто летишь, как валун с горы. — Зато валун, если упадёт — расплющит! — Гимли развернулся и рубанул ладонью по рёбрам эльфа. Леголас не успел уйти полностью — удар скользнул по боку, и эльф зашипел. — Больно? — обрадовался Гимли. — Это всё, на что ты способен? — прошипел Леголас. Гимли не дал Леголасу уйти на дистанцию. Рывок, захват за пояс — гном вцепился в тунику и дёрнул на себя. Леголас покачнулся, но вместо того, чтобы сопротивляться, расслабился и, используя инерцию гнома, перекатился через его спину, как акробат. Гимли не ожидал — эльф оказался у него за спиной, и резкий удар ногой пришёлся под колено. Гном рухнул на одно колено, но не упал. Развернулся, схватил эльфа за щиколотку и дёрнул. — Ах ты! Леголас полетел на землю, но сгруппировался, кувыркнулся и вскочил на ноги в трёх шагах. Глаза горели азартом. Он больше не улыбался. Губы сжались в тонкую линию. — Неплохо, — сказал он, сбивая дыхание. — Это только начало, — прохрипел Гимли, поднимаясь. Они снова сошлись. Леголас пошёл в атаку серией быстрых ударов — в корпус, в плечо, в голову. Гимли принимал их на руки, блокируя, но каждый удар отзывался глухой болью. Эльф был быстрее, его кулаки мелькали, как кинжалы. — Ты быстрее, чем я думал, — признал Гимли, отступая на шаг. — А ты выносливее, чем я ожидал, — ответил Леголас, не сбавляя темпа. Гном устал. Он чувствовал, как горят мышцы, как сбивается дыхание. Но он знал: его сила не в скорости, а в том, чтобы перетерпеть. Он ждал ошибки. И дождался. Леголас, пытаясь завершить комбинацию, сделал лишнее движение — чуть развернул корпус, открывая бок. Гимли мгновенно этим воспользовался. Он шагнул вперёд, игнорируя два удара в грудь, и вцепился в эльфа обеими руками. — Попался! Он поднял эльфа в воздух — такого лёгкого, почти невесомого — и с силой бросил на землю. Леголас ударился спиной о камни, выдохнул, но не отпустил. Его ноги обвили поясницу гнома, и он дёрнул — Гимли потерял равновесие и рухнул сверху, прямо на эльфа. Они покатились по земле, в клубке рук и ног. Грязь, пыль, камни. Кто-то ругался по-эльфийски, кто-то — по-гномьи. Гимли пытался зафиксировать противника, прижать плечи к земле, но Леголас извивался ужом, не давая сделать захват. В какой-то миг Гимли оказался сверху. Его колено прижало бедро эльфа, рука — плечо. Вторая рука была занесена для удара. Леголас лежал на спине, светлые волосы рассыпались по камням, на скуле алела ссадина. Гимли замер. Между их лицами было расстояние в ладонь. Он видел каждую ресницу эльфа, видел, как расширены зрачки, как на лбу блестит пот, как шевелится кадык при каждом тяжелом вдохе. Леголас не отводил взгляда. В его глазах не было страха. Только усталость, азарт и… уважение. Чистое, незамутнённое уважение к бойцу, который смог его повалить. — Хорошо дерёшься, — выдохнул эльф, и его губы тронула слабая улыбка. — Для гнома. — Ты тоже неплох, — хрипло ответил Гимли. — Для эльфа без лука. Они смотрели друг на друга. Гимли чувствовал, как бешено колотится сердце — не только от драки. Он вдруг осознал, как сильно сжимает плечо Леголаса, как их тела соприкоснулись в падении... — Хватит! — раздался голос Арагорна. Следопыт подскочил к ним и схватил Гимли за шиворот, отрывая от эльфа. — Хватит, я сказал! Ничья! Оба живы, оба целы. Расходимся! Гимли не сопротивлялся. Он откатился в сторону, встал на четвереньки, отряхнулся. Сердце колотилось где-то в горле. Леголас поднялся медленнее. Он поправил тунику, запустил пальцы в волосы, вытаскивая камешки. Его лицо было напряжённым, но когда их взгляды встретились, эльф вдруг улыбнулся — не насмешливо, а почти устало, с каким-то новым выражением. Арагорн стоял между ними, скрестив руки. — Вы закончили? — Да, — ответил Леголас. — На сегодня. — Я не признаю ничью, — вдруг сказал Гимли, поднимаясь на ноги. — В честном бою без правил мы бы ещё посмотрели. — В честном бою у меня был бы лук, — парировал Леголас. — А у меня топор. — Тогда давай по-другому, — эльф шагнул ближе, и Гимли на секунду напрягся, но Леголас просто протянул руку. — Не сейчас. В настоящем сражении. Будем считать убитых врагов. Кто больше положит — тот и лучший воин. Гимли посмотрел на его ладонь. Потом на лицо. Улыбка Леголаса стала шире — уже привычная, насмешливая, но без прежней колкости. — Пари, — сказал Гимли и сжал его руку. Крепко, по-гномьи. — Но не думай, что выиграешь. У меня будет сорок два. — А у меня сорок три, — ответил Леголас. — И я буду напоминать тебе об этом каждый привал. — Посмотрим, кто к концу похода будет платить за выпивку. Они разжали руки. Гимли отвернулся, подошёл к своему топору, повесил за спину. Краем глаза он заметил, как Леголас отошёл к своему луку, но перед тем как сесть, бросил короткий взгляд на гнома. Гимли не ответил. Он пошёл к костру, но рука сама коснулась плеча — того места, где секунду назад лежала ладонь эльфа, когда он прижимал его к земле. Там было тепло. — Идиот, — прошептал он себе под нос. И не уточнил, кого имел в виду.