The Two of Us

Утро в Беллвуде начиналось предсказуемо лениво. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь засиженные мухами панорамные окна «Бургер-Лорда», лениво подсвечивали пылинки, кружащие над пластиковыми столами. В полупустом зальчике пахло фритюром, дешёвым кофе, старым линолеумом и слегка подгоревшими тостами — классический, неизменный букет провинциального фастфуда, который Бен Теннисон мог узнать из тысячи даже с завязанными глазами. Бен сидел, развалившись на жестком оранжевом стуле, вытянув длинные ноги под соседний столик, и с самым благовейным видом макал хрустящую картошку фри в густой, ядрёно-красный соус чили. Напротив него, идеально прямо, словно вместо позвоночника у него был стальной шкворень, сидел Рук Блонко. Напарник, одетый в свою безупречно чистую сине-белую броню Санитара Космоса, с легким, даже брезгливым подозрением рассматривал толстостенную чашку с местным «чаем». По скромному мнению ревонахца, этот напиток пах исключительно нефтепродуктами и чистящими средствами. — Бенджамин, я всё ещё не уверен, что этот... химический состав безопасен для твоей пищеварительной системы в таких колоссальных количествах, — заметил Рук, аккуратно, двумя пальцами ставя чашку обратно на липкий стол. — Согласно справочнику медицинской службы Санитаров, уровень кислотности данного соуса способен растворить обшивку легкого штурмовика. — Рук, дружище, это не состав, это классика, — Бен блаженно зажмурился, отправляя в рот очередную порцию углеводной бомбы. Он прожевал и сыто закинул руки за голову. — Земная еда чемпионов. Тебе нужно расслабиться и перестать цитировать мануалы хотя бы на час. Мы вчера, на секундочку, запечатали в Нулевое Пространство целую банду межгалактических наемников, которые пытались угнать Омнитрикс в тридцать пятый раз за месяц. У нас законный, честно заработанный выходной! Рук набрал в грудь воздуха, явно собираясь возразить, что у Санитаров Космоса по уставу не бывает «законных выходных», а существуют лишь «регламентированные оперативные паузы для обслуживания снаряжения и биологической перезагрузки», но договорить ему не дали. Пронизывающий, резкий и до боли знакомый писк коммуникатора Санитаров разорвал сонную атмосферу полупустого кафе. Оба парня мгновенно подобрались. Расслабленность Бена испарилась за долю секунды — он едва не выронил картошку обратно на поднос, а Рук уже на автомате активировал голографический проектор на своем левом запястье. Над пластиковым столом, заставив соусы и стаканы поблекнуть в синеватом сиянии, развернулось полупрозрачное трехмерное поле. Но вместо привычного, строгого, но надежного лица дедушки Макса или хмурой физиономии Магистра Лабрида, они увидели Старейшину Ревонны. Лицо старого ревонахца, обычно безмятежное и гладкое, сейчас казалось серым, иссушенным от запредельного напряжения. На заднем плане, прорываясь сквозь шипение аудиопомех, выли сирены — глубокие, вибрирующие, тяжелые звуки планетарной тревоги, которые Бен никогда раньше не слышал за все время их визитов на родину Рука. — Рук Блонко, — голос старейшины дрожал, прерываясь статическими щелчками, но ревонахская закалка заставляла его звучать предельно официально, чеканя каждое слово. — Экстренный протокол «Альфа-Ревонна». Наш сектор подвергся внезапной массированной атаке объединенных космических синдикатов. Из-за целенаправленных магнитных бурь и подрыва центральных энергосетей планета стремительно теряет защитные щиты. Мы запрашиваем немедленное возвращение всех действующих офицеров-уроженцев Ревонны для организации глобальной обороны и координации ополчения. Рук резко встал со своего места. Стул с противным скрежетом отлетел назад, едва не опрокинув несчастный чай. — Я понял вас, Старейшина, — отрапортовал Рук, автоматически принимая стойку «смирно» перед голограммой. — Каковы крайние сроки мобилизации и прибытия в квадрат? — Немедленно, Рук. Медлить нельзя, враг уже на внешнем периметре, — Старейшина на секунду замялся, и в его глазах промелькнула человеческая, живая тревога. — И... миссия имеет статус неопределенной протяженности. Из-за прогрессирующей нестабильности планетарного ядра и полной блокады связи со стороны захватчиков, как только твой корабль войдет в верхние слои атмосферы, мы будем вынуждены активировать экстренное глушение всех внешних сигналов. Связи с Землей и Штабом Санитаров не будет. Вообще. Да пребудет с тобой... Проектор мигнул, рассыпался на каскад искр и окончательно погас, оставив после себя тяжелую, звенящую, почти осязаемую тишину. Бен медленно, словно в тумане, опустил руку с зажатой в пальцах картофелиной обратно на картонный поднос. Аппетит, только что казавшийся зверским, пропал в одно мгновение, будто его и не было. В груди неприятно, холодно екнуло, а к горлу вдруг подступила странная, резкая, спазматическая тошнота. Бен судорожно сглотнул, поморщился и мысленно списал это на нервы и шок от внезапных плохих новостей. В конце концов, когда твоих друзей атакуют космические пираты, кого угодно потянет вывернуть наизнанку. — Неопределенный срок... — тихо, едва слышно повторил Бен, поднимая глаза на напарника. Рук не двигался. Он неподвижно смотрел на свои ладони, обтянутые тканью перчаток, а затем медленно перевел взгляд на Бена. В его больших, глубоких глазах сейчас разворачивалась жестокая, разрушительная внутренняя борьба. С одной стороны — незыблемый долг перед родной планетой, священная обязанность защищать Ревону, где прямо сейчас в опасности находилась его большая семья: родители, братья, маленькие сестры. С другой стороны — ледяное нежелание оставлять Бена. Оставлять его здесь, на Земле, не просто как надежного напарника, с которым они прошли через ад, но и как... кого-то гораздо более важного, близкого и дорогого, о чем они оба предпочитали лишний раз не говорить вслух, чтобы не смущать строгое начальство Санитаров. — Бен... — Рук сделал короткий шаг вперед, сокращая расстояние между ними. Его голос, обычно монотонный, лишенный явных эмоций и сухой, как инструкции к бластеру, сейчас заметно дрожал. — Я... я не могу проигнорировать этот вызов. Ты ведь понимаешь? Там моя семья. Мой дом. Мой народ гибнет. Но и оставить Землю... оставить тебя одного в такой момент... Бен через силу, ломая собственное лицо, улыбнулся. Он резко поднялся из-за стола, преодолевая внезапную слабость в коленях, подошел к Руку вплотную и крепко, по-хозяйски хлопнул его по плечу. Он намеренно вложил в этот жест как можно больше уверенности, изо всех сил стараясь, чтобы его собственный голос не сорвался на предательскую дрожь. Самый сильный герой галактики, спаситель Вселенной и обладатель Омнитрикса не имеет ни малейшего права хныкать и разводить нюни, когда его парню нужно лететь и спасать свой родной дом. — Эй, даже не думай об этом, Блонко, — твердо сказал Бен, заглядывая ревонахцу прямо в глаза. — О чем тут вообще думать? Это твоя планета. Твой дом. Ты лучший Санитар из всех, кого я знаю, включая дедушку Макса, и если кто-то и способен навести там порядок и натрепать хвосты этим синдикатам, так это ты. А за Землю даже не переживай. У нас тут сейчас тишь да гладь, мелкие воришки да залетные дроны. К тому же, если что-то пойдет не так, Гвен и Кевин всегда на связи, они подстрахуют. Я справлюсь, Рук. Слышишь? Я сто раз так делал. Рук внимательно, с какой-то болезненной тщательностью вглядывался в лицо Бена. Он словно пытался мысленно запечатлеть, сфотографировать каждую черточку, каждую веснушку, безумный вихор каштановых волос перед долгой, пугающе неизвестной разлукой. Ревонахцы по своей природе были скрытными существами, они практически никогда не проявляли нежность на публике, считая это слабостью или нарушением личного пространства. Но сейчас, в этом заплеванном «Бургер-Лорде», Руку было плевать. Он просто протянул свою большую руку и аккуратно, но до боли крепко сжал ладонь Бена в ответ. — Я вернусь так быстро, как только смогу, Бен. Я сделаю всё, чтобы прорвать блокаду. Береги себя. Обещай мне, что не будешь совершать безрассудств. Обещай. — Обещаю, — кивнул Бен, с трудом сглатывая тяжелый, вставший поперек горла ком. — Давай, шевелись, иди собирай свой Прото-Трук. Модифицируй там свои пушки. Космос ждет, герой. Рук еще секунду удерживал его руку, затем резко отпустил, развернулся и стремительным, размашистым шагом направился к выходу. Стеклянные двери кафе жалобно звякнули, закрываясь за ним. Когда тяжелая фигура напарника исчезла за углом улицы, Бен словно лишился невидимой опоры. Он тяжело опустился обратно на стул. Комната вокруг него мгновенно показалась оглушительно, пугающе пустой, словно из нее выкачали весь воздух. Бен судорожно вздохнул, пытаясь взять себя в руки, и потянулся к подносу, собираясь все-таки заставить себя доесть остывающую картошку — еда всегда помогала ему справиться со стрессом. Но стоило ему лишь поднести пальцы к тарелке, как от одного только запаха жареного фритюрного мяса его снова резко, судорожно и сильно замутило. Желудок буквально скрутило спазмом. — Аргх, черт... точно надо завязывать с чили-чиз-фри по утрам, — пробормотал Бен сквозь зубы, бледнея и судорожно прижимая ладонь к животу. Там, прямо под его зеленой курткой, на левом запястье, Омнитрикс вдруг едва заметно, как-то странно и приглушенно пискнул, выдав короткую фиолетовую вспышку, которую Бен в темноте под рукавом даже не заметил.