Двойная жизнь

Утро началось не с привычного раздражения от будильника, а с короткой вибрации телефона. Сообщение от Джона: «Доброе утро, как спалось?»

Я невольно улыбнулся, чувствуя, как по телу разливается непривычное тепло. Смешанные чувства — скорее приятные, чем неловкие. Я быстро набрал ответ: «Доброе. Отлично, а ты?»

Вряд ли он будет сидеть над экраном, ожидая моего сообщения. Но едва я сел на кровати и потянулся, телефон снова завибрировал. Ответ пришел мгновенно. — Он что, сидел и ждал? — пробормотал я, разблокируя экран. Сообщение от Джона было отправлено в 6:00 утра, а сейчас 7:10. Я откинулся на подушку, глядя в потолок. Это было действительно приятно. Слишком приятно и неожиданно для простого «доброго утра». «Я тоже прекрасно поспал. Хочешь, я за тобой зайду?» — написал он через пару минут. «Не стоит, ты же живешь совсем в другой стороне». «Ло, мне не сложно (◍•ᴗ•◍)❤» Я закатил глаза, хотя уголки губ сами собой поползли вверх, а щеки предательски порозовели. Его упрямство всегда меня обезоруживало. «Хорошо. Только будь аккуратнее, там гололёд. И оденься теплее» — напечатал я и сам удивился собственным словам. Впервые в жизни во мне проснулось это глухое, тревожное беспокойство за кого-то другого. И к моему ужасу, оно ощущалось… правильным. «Хорошо (◠‿・)—☆» «Тебе так сильно нравится отправлять эти смайлики?» — я никогда не понимал зачем они нужны. Какая от них польза? «Да, ведь так я могу показать свои эмоции» «Ясно... Ладно, пойду завтракать <⁠(⁠￣⁠︶⁠￣⁠)⁠>» — я решил добавить в конце смайлик и действительно, сообщение стало не таким агрессивным что-ли Я думал, переписка окончена. Как бы не так. Едва я поставил чайник, пришло новое уведомление: «Приятного аппетита. Что кушаешь?» Печатать лень. Я нажал кнопку видеозвонка. Длинные гудки — странно, он же только что писал мне, значит телефон в руках. Ну, может занят чем-то. Наконец, экран загорелся. Потолок. Камера смотрела вверх. Джон резко отключил камеру и я снова увидел черный экран — Привет… — произнес я вслух, отпивая горячий чай. — Подумал, так будет проще, чем переписываться. Через секунду вместо пустоты появилось лицо. Волосы слегка взъерошены, кожа чуть розовая, словно от смущения или горячего душа. Он явно только что отключил камеру, чтобы привести себя в порядок. — Да, ты прав… — тихо ответил Джон. Повисла тишина. Мы просто смотрели друг на друга несколько секунд, пока пауза не стала звенящей. Я вернулся к омлету с помидорами. — А разве тебе не нужно питаться… ну, как спортсмену? — наконец нарушил молчание Джон. — Нет. Ем всё, что хочу. Тренер лишь следит, чтобы к финалу мы были в одной весовой категории. — Ясно… Снова повисло молчание, но теперь оно казалось уютным, а не натянутым. Позавтракав, я взял телефон, и мы вместе пошли в ванную умываться. Пока я расчесывал волосы, мой взгляд упал на полку, где валялся забытый крабик. Почему нет? Многие носят их сейчас. Я собрал пряди на затылке. Длина осталась прежней, но лицо стало казаться острее, красивее. — Ого… Ты решил сделать что-то новенькое? — оживился Джон. Он установил телефон поудобнее — Увидел в рекомендациях. Решил попробовать. — Обалдеть… Тебе очень идёт. — Спасибо, — я умылся ледяной водой. До выхода оставалось полчаса блаженного ничегонеделания. — Ло, я выхожу. Напишу, как буду у твоего дома — голос Джона вырвал меня из раздумий. Он уже стоял в прихожей, накидывая куртку. — Хорошо. Только не замерзни — Он кивнул и сбросил звонок. Включив TikTok, я погрузился в ленту рекомендаций. Спустя двадцать минут экран вспыхнул: «Я уже подхожу к твоему дому». Я начал собираться. Тёплая зимняя куртка, шарф крупной вязки, перчатки, зимние сапоги. Накинув рюкзак, я вышел на улицу. Морозный воздух тут же обжёг легкие, снежинки закружились в свете подъездной лампы. Джон стоял прямо у ступеней. — Привет — Привет… — его голос показался хриплым, будто простуженным. Мы двинулись вперед. Метель успокоилась, сменившись тяжелым, густым снегопадом. Я скосил глаза на спутника. Куртка слишком тонкая для такого мороза. Ни перчаток, ни шарфа. — Джон. Я же сказал одеться теплее Он чуть вздрогнул, пытаясь спрятать покрасневшие пальцы в рукава. — Всё нормально. Его ложь была такой очевидной, что внутри снова поднялась та самая утренняя тревога. Я резко остановился, стянул со своей шеи теплый шерстяной шарф и дернул Джона на себя. Он опешил от внезапной близости, упершись носом мне куда-то в плечо, но покорно замер, позволяя укутать свою шею. Шарф был ему велик, пах моим парфюмом и морозом. — Ещё заболеешь мне тут… Затем я снял свои теплые шерстяные перчатки и силой вложил их в его ледяные ладони. — Надевай. У тебя руки синие. — Не замёрзнут — слабо возразил он, но сопротивляться перестал. — ты сам то не замёрзнешь? — У меня хотя бы куртка тёплая — фыркнул я, но сердце пропустило удар от того, какой он сейчас маленький и беззащитный. Я подошел вплотную, обхватил его озябшую ладонь своей и засунул обе наши руки глубоко в карман своей куртки. Наши пальцы переплелись. Джон вздрогнул всем телом, краска залила его скулы до самых ушей, но руку он не убрал. Лишь выдохнул тихое: — Спасибо… Я только крепче прижал его к себе плечом, согревая своим теплом. Кажется, впервые за долгое время я чувствовал себя абсолютно счастливым. День в университете пролетел незаметно. Лекции смешивались с нашими перешептываниями, за которые нас пару раз делали замечанием, но нам было плевать. Впервые учеба отошла на второй план. Когда прозвенел звонок, возвещающий конец пар, мы стояли на крыльце. — Слушай… — начал я, заставляя Джона остаться внизу на последней ступени. Я кое-как уговорил его, чтобы он не провожал меня. Куртка у него осенняя, заболеет, а мне потом стыдно будет, что позволил ему гулять в таком виде — У тебя есть планы на вечер? Он задумчиво нахмурил лоб. — Нет, сегодня полностью свободен. Это мой шанс. Сердце забилось где-то в горле. — Тогда… может, сходим на свидание? Джон впал в абсолютный ступор. Слово прозвучало оглушительно громко для зимней улицы. Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами, а затем инстинктивно подтянул мой шарф выше, почти закрывая им нижнюю половину лица, чтобы скрыть румянец. — Д-да, хочу… Ой. Черт. Я ведь так и не отдал тебе шарф. — Забудь. Оставь себе. И в этот раз оденься нормально, иначе никуда не пущу. Он помялся, плотнее запахиваясь в мою шерсть, но снимать её не стал. Кивнув друг другу, мы разошлись в разные стороны.

***

Ровно в 17:00 я стоял у входа в небольшую кофейню. — Ло! — его силуэт показался в конце аллеи. Мой шарф всё ещё был на нём, поверх теплой пуховой куртки. — Прости… долго ждал? — Всё нормально. Я сам только подошёл — я окинул его взглядом — ну наконец-то ты нормально оделся. Я уже был готов ругать тебя за то, что опять придёшь в той лёгкой курточке Я приоткрыл дверь и пропустил Джона вперёд. Внутри пахло корицей, свежей выпечкой и кофе. Мы заняли столик у окна. Официант принес меню, но выбор был сделан заранее: черный чай и салат Цезарь для меня, клубничный молочный коктейль и чизкейк для Джона. Два часа проскользнули мимо, как один миг. Разговор тек легко, сплетаясь из шуток, взглядов исподлобья и редких касаний рук под столом. Сначала он робко накрыл мою кисть своей ладонью. Обычно я бы рефлекторно дернулся, сменил позу, разорвал контакт. Сегодня же я позволил этому случиться. Положил вторую руку сверху, фиксируя момент. Этот простой жест делал меня самым счастливым человеком на земле, и хотелось, чтобы время остановилось навсегда. Но темнело рано. Уже в девять вечера город утопал в густой синеве фонарей. На улице опять пошел снег. — В этот раз я провожу тебя — твердо заявил я, когда мы вышли на мороз. Возражений быть не могло. Дойдя до нужного двора, я махнул рукой на прощание и пошел обратно той же дорогой. Пустынная дорожка, засыпанная свежим сугробом. Слишком тихо. Даже хруст снега под ногами звучал приглушенно. По спине пробежал неприятный холодок, никак не связанный с погодой. Плохое предчувствие. Я ускорил шаг. За спиной послышались чужие шаги. Их было много. Я обернулся: компания парней лет двадцати медленно шла следом, растягиваясь полукругом. Можно было бы раскидать двоих-троих, но против толпы даже мои навыки бессильны. Я рванул вперед, надеясь выскочить на освещенный проспект, но навстречу из-за поворота вышла еще одна группа. Они смыкали кольцо. Тупик. Я сглотнул вставший в горле ком, остановился и поднял руки в примирительном жесте, стараясь говорить ровно: — Чего вам? Вместо ответа свистнула рассекаемая воздух доска. Деревяшка с размаху опустилась на мой затылок. Мир качнулся, перед глазами поплыли белые пятна боли, но адреналин удержал меня на ногах. Я развернулся на пятках, перехватывая запястье нападавшего, и резким движением швырнул его в ближайший сугроб. Началась драка. Меня пытались окружить, били ногами и палками, целясь по коленям и голове. Цель ясна — не покалечить, а именно вырубить. Зачем? Вопрос мелькнул в сознании и тут же утонул в тумане. От очередного удара тяжелым ботинком в висок колени подогнулись. Перед глазами окончательно потемнело, ноги подкосились, и я рухнул лицом вниз в пушистый снег. Уши заложило. Сквозь нарастающий гул крови и звон в черепе прорвался чей-то равнодушный, механический голос, отсчитывающий секунды: — Восемь… Девять… Нокаут. Темнота сомкнулась окончательно.