Двойная жизнь

Пронзительный и безжалостный звон будильника пронзил утреннюю тишину Я нехотя разлепил веки, потягиваясь до хруста в спине. Телефон на тумбочке мигнул уведомлением. Я разблокировал экран и увидел новое, непрочитанное сообщение от Ло «Доброе утро ❤️». Уголки губ сами поползли вверх. В этой серой утренней квартире его сообщение было единственным источником тепла. Я быстро набрал ответ и побрёл на кухню. Завтрак — овсянка с фруктами — казался пресным картоном. Я только моргнул, а уже стоял у входной двери, затягивая шарф и закидывая сумку на плечо. Время сжалось в тугую пружину. День снаружи был под стать настроению — выцветший, припорошенный мелкой снежной пылью. На парах я сидел как на иголках. Взгляд то и дело соскальзывал на пустующий стул слева. Без мягкой, еле заметной улыбки Ло, его мечтательных глаз, его банального присутствия, я был будто не полноценным, будто от меня оторвали кусок души, самый важный кусочек мой души. Голос лектора сливался в монотонный гул. Я смотрел в окно на кружащиеся снежинки, почти засыпая за партой, пока экран телефона не засветился от очередного уведомления «Придёшь сегодня?» Я улыбнулся, воровато оглянувшись на профессора, и напечатал «А что, уже так соскучился?» Ответ прилетел мгновенно «Да, скучаю» Я опешил. Сердце пропустило удар, к щекам прилил жар. Я поспешно спрятал лицо в ладони, делая вид, что массирую глаза. — Харрис, к доске — раздался холодный голос преподавателя. Вздрогнув, я едва не смахнул телефон на пол. Деревянными шагами вышел вперёд. Мел предательски крошился в пальцах. Впервые за всё время учёбы я встал перед аудиторией и впал в ступор, глядя на зелёную доску и достаточно простой присер. Тело стояло здесь, но мысли всё ещё крутились вокруг телефона, где в чате с ним висело это простое, но приятное "да, скучаю" — Ну же — подтолкнул преподаватель. Его тон не терпел возражений. Сглотнув вязкую слюну, я начал писать. Цифры плыли перед глазами, формулы казались совсем не известными. Всё происходило словно во сне. Когда я закончил, подошедший профессор молча взял красный мел и перечеркнул решение жирным крест-накрест. По рядам прокатился тихий смешок. Ричард. Я резко обернулся, готовый вспыхнуть, но он осёкся под моим взглядом и опустил голову. Вернувшись на место, я уставился в экран, где всё ещё горело это проклятое «Да, скучаю». Пальцы сами набрали ответ «Я тоже.» Лекция закончилась внезапно. Морозный воздух обжёг лицо, стоило выйти из тёплого холла университета. Снежная крупа тут же забивалась под воротник. Домой я даже не заходил — сразу рванул к остановке. Тряский автобус, ледяные улицы, стеклянные автоматические двери больницы. Внутри меня ослепил стерильный белый свет. Привыкнув, я подошёл к регистратуре, стягивая шарф пониже. — Здравствуйте. Я к Лололошке Уильямсу Дейвисону. Девушка кивнула, застучала по клавиатуре. — А вы ему кем приходитесь? — Парнем — ответил я ровно, без тени смущения. Она окинула меня быстрым оценивающим взглядом и указала на коридор — 34-я палата. У него сейчас посетитель, но вы можете зайти. Я поблагодарил её и пошёл по бесконечному белому коридору. Посетитель? Дверь нужной палаты была приоткрыта. Из глубины комнаты доносились голоса. Я замер в нескольких шагах, чувствуя, как холодеет затылок. — Лололошка… К сожалению… — низкий мужской голос вздохнул тяжело, со скрипом стула. — Ты не сможешь принять участие в финале. Сердце пропустило удар. Я знал это, но всеми силами отрицал. Я вжался спиной в стену, заглядывая в проём. — Ч-что?.. — голос Ло звучал обескураженно, до ужаса напугано. Совсем не так, как обычно. — Нет… — Я понимаю, Ло, но подумай о здоровье. Ты не в состо… — Я в порядке! — перебил его Ло. Резко, отчаянно. Дальше слушать стало физически больно. Костяшки пальцев побелели, сжимаясь в кулаки. К горлу подступил ком. Я бесшумно отступил назад, свернул в туалет и упёрся ладонями в ледяной кафель раковины. Из зеркала на меня смотрели чужие, воспалённые глаза. Я плеснул в лицо ледяной водой, пытаясь смыть липкий страх. Это было правильно, твердил разум. Здоровье важнее. Но для парня, который дышит боксом, пропуск финала — это нокаут похуже любого удара. Профессиональная смерть. Я простоял так минут десять, собирая себя по осколкам, прежде чем вернуться. Постучал костяшками по косяку открытой двери и наконец перешагнул порог. — Ло, это я. Привет. Он лежал спиной ко мне, укрытый колючим больничным одеялом до самого подбородка, и не шевелился. Я сел на жёсткий пластиковый стул, придвинув его вплотную. Легонько прикоснулся к напряжённому плечу сквозь теплое и слегка колючее одеяло. — Эй… Ло… Он шмыгнул носом. Звук получился жалким, детским, и это сковало меня окончательно. Его пальцы, торчавшие поверх одеяла, мелко дрожали. Я заметил влажный блеск на ресницах. Я не знал, что говорить. Слова казались пластмассовыми и ненужными. Поэтому я просто сидел рядом, давая этому тяжелому молчанию заполнить пространство между нами. Оно тянулось вечность. Наконец он подал голос — тихий, глухой, какой-то надломленный изнутри — Ты ведь слышал?.. Я поднял взгляд. Он повернулся на спину. Глаза — красные, пустые, совершенно сухие теперь — смотрели куда-то сквозь меня. Сердце болезненно сжалось. В голове повис густой туман. Что говорят в таких случаях? «Всё будет хорошо» звучит издевкой. Я шумно выдохнул и медленно кивнул — Да… Слышал. Повисла тишина, густая, как сироп. Он неловко вытянул руку из-под одеяла и накрыл мою ладонь своей. Холодные, чуть шершавые пальцы переплелись с моими. — Прости… Это унылое, съёжившееся слово пробило мой последний щит. — За что ты извиняешься? — спросил я, стараясь держать голос ровно, хотя внутри всё кипело и разрывалось одновременно. — Вы же хотели посмотреть достойный финал… А тут… В общем, можешь передать Винсу и Калебу мои извинения… Терпение лопнуло. Я чуть сильнее сжал его руку, заставляя смотреть на меня. — Ничего я передавать не буду, — отрезал я. — Ло, послушай. Нам важен ты, а не этот чёртов поединок. Винс и Калеб думают точно так же. Ты не должен извиняться за стечение обстоятельств. Если организм сказал «стоп», мы обязаны это понять и помочь тебе, а не навешивать сверху своё разочарование. Он замолчал, буравя меня взглядом. Я отпустил его руку, пересев обратно на свой неудобный стул, и нервно заправил выбившуюся прядь волос за ухо. — Прости… — снова выдавил он тише. — я просто так готовился, так старался, а тут это... — я понимаю... и не нужно извиниться — смягчился я, увидев, как дрогнули уголки его губ. — твои старания не уходят в пустую, пусть ты и не показываешь результат сейчас, но все мы прекрасно знаем, что ты покажешь его в будущем. — Кстати, Винс и Калеб очень хотят тебя навестить. Его глаза моментально посветлели, сбрасывая часть этой мёртвой тяжести. — спасибо... а ты придёшь? — спросил он с надеждой, совсем как ребёнок. Я закатил глаза, но губы сами растянулись в мягкой улыбке. — Естественно. Мы просидели до самого отбоя. Я передал ему тетради с конспектами, прекрасно понимая, что он их даже не откроет — слишком сложно фокусировать взгляд после лекарств, да и он не из тех, кто любит учёбу. Говорили обо всём и ни о чём, обходя стороной лишь одну тему — ринг. Медсестра с капельницей в конце концов мягко, но настойчиво выпроводила меня за дверь. Уже дома, лёжа в кровати под тёплым одеялом, я написал ему «Спокойной ночи, поправляйся скорее ❤️». И впервые за эти дни уснул со спокойной душой.