Дикие земли

Во-первых, Илья и сам не знал, как так вышло. Он — разумеется! — был человеком широких взглядов, открытый всему новому. В плане секса так уж точно. Он всегда себя таковым считал и был не из тех людей, кто свято верил, что в постели у каждого должна быть одна раз и навсегда закрепленная должностная инструкция. Илья вообще гордился тем, какой он открытый. Просто по какой-то причине один конкретный вопрос у них с Шейном до сих пор оставался… закрытым. Во-вторых, Шейн, знаете ли, тоже эту тему никогда не поднимал, хотя если Шейн чего-то хотел, он теперь без особых проблем это получал, уж поверьте Илье. Просто с самого начала все было решено негласно и работало идеально. У них даже не возникало вопроса, чтобы что-то менять (возможно, по большей части потому, что первые несколько лет времени задавать вопросы не было вообще, у них находились дела поважнее). В-третих, Илья уже упоминал, что все работало идеально? Так вот и ломать эту идеально работающую систему вряд ли стоило. Короче, Илья просто соврал своему другу Трою Баррету, понятно вам? И только поэтому ему пришлось по-настоящему задуматься, почему же они с Шейном никогда не пробовали поменяться ролями в постели. Памятный разговор случился несколько дней назад. Это была выездная игра. Кентавры заселились в отель на сутки раньше, Илья заперся в своем номере, набрал Шейна, и они провели время с пользой для здоровья (все звуки, которые Шейн издавал во время их традиционной видеосессии, особенно хорошо влияли на ментальное здоровье Ильи). В общем, ничего необычного. В конце довольный выжатый Шейн пожелал Илье спокойной ночи и отключился, а Илья, понимая, что не уснет еще часа два точно, предложил Трою вместе посмотреть фильм. Илья не помнил, о чем у них шел разговор, но он точно помнил фразу Троя, с которой все началось. — Да вы же ебетесь, как кролики. — Мы не ебемся, как кролики, — чинно заметил Илья. — Мы ебемся, как люди. — По двадцать раз на дню? — Побойся бога, Баррет! Всего по десять. Трой посмотрел взглядом, в котором явно читалась мольба: «скажи, что ты шутишь, потому что я точно шутил». — И только если мы в одном городе, разумеется, — смилостивился Илья. Трой достал из закромов еще один взгляд. Кажется, этот значил «я все про вас знаю». — А сегодня ты что делал, Розанов? — Когда? — невинно похлопал глазами Илья. — До моего прихода. — Хочешь, чтобы я в подробностях рассказал, как мой сексуальный будущий муж сексуально дроч… — Пожалуй не хочу. — А жаль. Я как раз собирался начать с самых ярких моментов. Трой покосился на него. — И как вы вообще живы после всех своих заходов. Еще и играть умудряетесь. — Не просто играть, Баррет. А лучше всех в лиге. Закалка, — скромно подытожил Илья. — И годы тренировок. — И нагрузку распределяете, — со знанием дела покивал головой Трой. — Я подозреваю, что ты сейчас о чем-то очень конкретном. — Да уж само собой. Вы ж наверняка постоянно меняетесь. Ну типа… он сверху, потом ты… Илья моргнул. — Ну… да, — сказал он. — Я так и думал, — удовлетворенно кивнул Трой. И в этот момент Илья почему-то не нашел в себе силы разуверить его в обратном. И принялся думать. Долго думал Илья. Но, по правде сказать, дальше вопроса «а захочет ли Шейн?» он не ушел. Потому что это был самый главный вопрос. И Илья не знал, как его задать. Для начала он решил разведать обстановку. Отыскав в интернете статью с говорящим названием «Смена ролей в долгосрочных отношениях: есть ли польза». В ней авторы уверяли, что это помогает освежить сексуальную жизнь, внести немного разнообразия и вызовов, с которыми пара должна уметь справляться вместе в любой период отношений. А еще упоминалось, что это просто может оказаться весело и подтолкнет, возможно, к открытию еще более смелых горизонтов. Илью они убедили с первых строчек («Посмотрите на своего партнера — неужели вам не хочется изучить его со всех возможных сторон?»), и, возможно, с Шейном тоже все сработает безупречно. Утром следующего дня ссылка висела в их диалоговом окне с подписью «случайно наткнулся». Шейн увидел почти сразу, но некоторое время молчал. Чуть позже от него пришло сообщение. Муж♡: Интересно, откуда у них статистика. Вряд ли кто-то проводил исследования в этом вопросе. Кто-то вообще всерьез пишет такие статьи в наше время? Илья: Люди зарабатывают как умеют. Муж♡: Кто-то вообще всерьез читает такие статьи в наше время? Илья: Я прочитал. Муж♡: Ты не считаешься. Тебе явно было нечем заняться. Илья: Ты прочитал. Муж♡: Да. Из-за тебя, Розанов. Я потратил 6 минут своей жизни. Илья: Есть что сказать? Муж♡: Я мог бы начать свою тренировку на 6 минут раньше. С тебя причитается. Что ж, по крайней мере, Шейн не отверг эту идею как несостоятельную. Это уже успех, ведь так? Дальше можно было действовать более решительно. Через пару дней они занимались сексом на диване Шейна в Монреале. Илье казалось, что минет в этот раз был даже лучше предыдущего (впрочем, ему всегда так казалось, он слишком любил рот Шейна, как и всего Шейна). Все продолжилось в спальне, Шейн просил трахнуть его, и Илья, как послушный мальчик, этому указанию (самому важному в данный момент и, наверное, вообще в его жизни) следовал всегда беспрекословно. В общем, все разговоры точно переносились на следующий день, потому что откуда уж среди бесконечного потока мыслей о Шейне было взяться той, которой в голове до недавнего момента отродясь не водилось. Утром Шейн подрочил им в постели, сжимая в своей ладони оба члена сразу (Илья в этот момент с особым наслаждением вылизывал его шею). А потом закрепил минетом на кухне, сглатывая сперму, потому что очевидно это было частью его завтрака. Илья отплатил ему тем же. В общем, очухался Илья только к вечеру второго дня (а назавтра он вообще должен был вернуться в Оттаву), но уже не был так уверен, что вообще хочет заводить разговоры о том, о чем он собирался. Как назло о себе напомнил Трой. Баррет: Харрис думает, что Шейн всегда сверху. Из Ильи вырвалось громкое «ха», которое должно было выразить все его удивление от такого неожиданного предположения. Жаль, ни Харриса, ни Троя поблизости не было, чтобы оценить всю степень его охуевания. Шейн выглянул из кухни, но Илья отмахнулся, мол, ничего, возвращайся к своим делам, у меня тут люди такую околесицу несут, не поверишь, если расскажу. Трой отправил еще одно сообщение. Баррет: Говорит, от Шейна такие вайбы. И ты у него на привязи. Про привязь Илья был абсолютно согласен и гордился этим. Но остальная часть! Возмутившись и оскорбившись за Шейна, он целую минуту не мог придумать, что же ответить. Потом все-таки написал. Илья: Баррет, если у твоего парня есть время размышлять о других мужиках, значит ты где-то недорабатываешь. Харрис и Трой, разумеется, знали про Илью и Шейна — как, в общем-то, и весь мир. Но Харрис и Трой, в отличие от абсолютного большинства людей, были лично знакомы с Ильей и Шейном, несколько раз им всем удавалось даже сходить на двойное свидание. И, похоже, Харрис теперь свято верил, что это дает ему право делать сомнительные выводы. Илья уже подумывал над тем, чтобы ради интереса провести опрос среди близких на эту тему («Дорогие Юна и Дэвид, прошу в ответном письме сообщить ваше мнение по следующему вопросу: какую позицию в постели занимает ваш сын, Шейн Холландер, и какую позицию в постели занимает его бойфренд, Илья Розанов»), но потом он решил, что у него были вопросы и поважней. Да и Шейн такую идею вряд ли оценил бы. Вечером все того же дня Илья вместо того чтобы следить за сюжетом фильма на экране, долго и пристально рассматривал своего парня, который прижимался к нему сбоку. Илья надеялся разглядеть эти самые «вайбы», о которых упоминал Трой, но видел только Шейна. Как тот едва заметно постукивал пальцами по своему бедру и время от времени хмурился, прикусывая нижнюю губу, когда на экране происходило что-то нелогичное. Илья скользил взглядом по его плечам, рукам, сильным бедрам (ох, эти бедра…), и поймал себя на мысли, что слишком хорошо представляет, как это тело могло бы прижать его к дивану — только в этот раз с немного иными намерениями. Мысль оказалась неожиданно приятной. Настолько, что Илья даже не стал ее прогонять. — Эй, Шейн. — О, наконец расскажешь, почему так странно меня разглядывал последние полчаса? — Шейн усмехнулся и поднял глаза на Илью. Илья не удержался и большим пальцем пригладил веснушки на его щеках: — А, так мне теперь запрещено любоваться собственным парнем? — Нет, не запрещено. — Нужно получить официальное разрешение? Заверить нотариально? — Какой же ты дурак, Илья. Что ты хотел сказать? Илья мог бы продолжить выводить Шейна из себя, но решил идти по другому пути. Он собрался с мыслями. Ладно, начать можно издалека. — Как думаешь, если человек всегда делает одно и то же, мозг привыкает и перестает получать тот же уровень… удовлетворения? Сам Илья был в корне не согласен с этим утверждением (которое он вычитал в той самой статье), уровень его удовлетворения был таким же высоким, как и раньше, если не выше, спасибо большое. Но вдруг у его парня были другие мысли по этому поводу, которые тот не высказывал. Шейн немного помолчал, раздумывая над ответом. — Зависит от того, что именно человек делает. И кто этот человек. И как часто это происходит. И… — Шейн, — перебил его Илья. — Не усложняй, да? Шейн хотел добавить что-то еще, но выдохнул, явно борясь с собой, и сказал: — Да, думаю, привыкает. — И чтобы снова стало интересно, нужно что-нибудь поменять? — Иногда. Илья уже почти озвучил свой следующий вопрос, как Шейн добавил: — Но я считаю, что стабильность и предсказуемость куда круче. — Разумеется, — Илья прижал Шейна крепче и поцеловал в висок. — Потому что ты скучный Шейн Холландер. — И ты это любишь. Илье нечего было возразить. Он подозревал, что если сейчас взять и напрямую спросить: «мой любимый скучный Шейн Холландер, ты трахнешь меня, хотя никогда раньше этого не делал?», Шейн, возможно, удивится, но согласится. И постарается сделать все так, чтобы Илье абсолютно точно понравилось. И все же почему-то Илья решил не задавать этот простой вопрос сегодня, ему хотелось, чтобы сегодня все было как обычно. Предсказуемо. Возможно, в вопросах стабильности он был согласен с Шейном куда больше, чем готов был это признать. К тому же, это был не тот разговор, который стоило начинать между делом во время фильма. Некоторые вещи требовали подготовки. — Хочу заняться своим питанием, — выдал Илья вместо того, что действительно собирался сказать. Ну а что, это тоже было частью подготовки. Благодаря диете у Шейна практически не было проблем с анальным сексом. Возможно, Илье тоже стоило начать с этого. — Поможешь? Шейн странно на него посмотрел. Очень странно. — Ты умираешь, Илья? У тебя какая-то смертельная болезнь? — У тебя десять секунд, чтобы согласиться. Потом я забираю свой вопрос. Не мог же Илья сказать, что у него острая недостаточность члена Шейна в его заднице (тем более он пока сам не был уверен, что правда по-настоящему этого хотел). С подозрением на лице Шейн все же кивнул. — Хорошо. Но ты точно уверен, что не умираешь? — Живее всех живых, — хищно усмехнулся Илья и уложил Шейна на диван, подминая его под себя. Фильм так и остался включенным на фоне, пока Илья наглядно демонстрировал, что он еще ого-го-го и будь здоров. Впрочем, за питание он правда решил взяться. Точно не по сумасшедшей системе Шейна, но определенно что-то более здоровое и сбалансированное, чем Илья привык. Он проконсультировался со специалистом и начал всерьез придерживаться его советов, чтобы наладить работу своего стратегически важного тыла. Если кого-то такая резкая смена и удивила, то никто ничего не сказал. Даже Шейн. Он всего лишь куда чаще стал интересоваться, в порядке ли Илья. Поднять этот вопрос на сессиях с Галиной оказалось сложнее, чем Илья предполагал. Не питания, разумеется, а главный вопрос жизни, вселенной и вообще, тот, на который Илья все никак не мог найти ответ — действительно ли он хочет каких-то перемен в постели или нет. Само собой, Галина замечала, что его что-то терзает, но ни словом об этом не обмолвилась и давала ему возможность самому собраться с силами. И на одной из встреч Илья решил, что оттягивать больше некуда. — У меня возникла одна… странная мысль, — сказал он. — И я не могу понять, это просто любопытство или у меня что-то поехало не туда. Бывает так, что человека полностью устраивает его жизнь, но при этом он все равно вдруг хочет попробовать что-то другое? — Конечно бывает. Интерес к новому сам по себе не означает, что с человеком что-то не так, — заверила его Галина. — А что именно в этой мысли вас беспокоит? Илья некоторое время помолчал, глядя в пол. — Наверное, последствия, — сказал он наконец. — Если попробуешь что-то новое, все может измениться. — Обязательно? — Не знаю, — Илья пожал плечами. — Иногда кажется, что лучше не трогать то, что и так работает. Галина кивнула. — А иногда люди начинают с небольших изменений. И получается даже лучше, чем было. — А если будет хуже? — Могу я спросить, Илья? Это касается вас и Шейна? Илья кивнул. — Тогда у вас будет возможность это обсудить и решить, что делать дальше вместе. Ну разумеется надо было просто взять и поговорить. Просто спросить Шейна, хочет ли он, готов ли и что это может поменять между ними, если это все-таки произойдет. И не станет ли он после этого смотреть на Илью по-другому. Все как всегда упиралось в то, что сложнее всего давалось Илье в этих отношениях. Но собирался ли он сдаваться? Вот уж точно нет. Найти ответы на свои вопросы теперь казалось чем-то жизненно необходимым. В раздевалке перед домашним матчем против Монреаля Илья настраивал команду, чтобы они как следует надрали задницу соперникам. Разве что задницей своего парня он собирался заняться сам, и на этом заявлении раздевалка взорвалась тысячей звуков — хохота, улюлюканий, свиста и еще чего-то, что идентифицировать даже при желании не удалось бы. — Смотри, чтобы он не занялся твоей, капитан, — выкрикнул кто-то. — А, это уже программа на вечер, парни. Частное мероприятие. Шум стал еще громче, и Илья только ухмыльнулся. Забавно. Еще несколько недель назад сама мысль о том, что Шейн может «заняться его задницей», не приходила в голову. А теперь Илья поддержал шутку об этом во всеуслышанье, и мир не рухнул. Более того, ему даже понравилось, как это прозвучало. Илья вернулся к этой мысли после игры, когда они вместе с Шейном выруливали к дому. Это была его любимая часть — они все еще играли за разные команды, но теперь можно было уезжать вдвоем, не скрываясь. Даже несмотря на то, что сегодня Монреаль их уделал, Илья чувствовал себя на удивление неплохо: на глазах всего мира (ну, или по крайней мере той части, кто был в этом хоть как-то заинтересован) Илья Розанов увозил своего парня Шейна Холландера в свою обитель. С родителями они договорились встретиться утром на следующий день, сославшись на то, что сегодня собираются отдохнуть после матча. Впрочем, отдыхать Илья не собирался. План был простым. Нужно было всего лишь выглядеть немного более уставшим, чем обычно после игры. Ничего драматичного, лишь тяжело опуститься на диван, потереть шею, пожаловаться на ноги. Возможно, тяжко вздохнуть пару раз для убедительности. А дальше немного намекнуть Шейну, подтолкнуть его в нужном направлении и получить наконец желаемое. Вот только в этом плане оставалось одно слабое место: Шейн Холландер собственной персоной. Увидев вздыхающего и кряхтящего Илью, он тут же взволнованно принялся осыпать его вопросами: что болит? где? запястье? бедро? ушиб? а что тогда? это во время игры? кто тебя? Пришлось спешно убеждать его, что Илья просто устал и, наверное, не готов сегодня выдать свое лучшее выступление, но отказываться от секса совсем он не хочет, даже попросту не может и не имеет права разочаровывать любовь всей своей жизни, так что Шейну придется все взять на себя. Шейн поцеловал его в нос, потом в щеку и прижался лбом к его лбу. — Илья, с тобой все в порядке? — спросил он, кажется, в тысяча двадцать третий раз. Господи, Илья что, многого просил? Ему просто нужно было, чтобы Шейн закрыл ему рот ладонью, чуть надавил и с серьезным видом пообещал: лежи, Илья, я все понял, сегодня все-все сделаю сам. — Немного устал. — Возможно, это из-за смены питания. Ты обсуждал с врачом? — Шейн. — Это же серьезно. Я очень рад, что ты наконец взялся за голову, но это нужно вводить постепенно. — Я ем нормально. — А сколько раз тебя сегодня впечатали в борт? — Не так уж и много. И хоть бы один раз это сделал Шейн… — Тебе надо отдыхать, Илья. — Но… — Все, молчи. Сегодня я просто тебе отсосу, и ляжем спать. Илья обожал, когда Шейн включал свой командирский голос. Возможно, даже больше, чем осознавал до этого момента. Наверное, если бы он в этот раз наконец собрался и выложил все, как есть, и все, что ему хочется, Шейн бы не отказал. Но Илья опять промолчал. Минету он бы, разумеется, никогда не сказал нет (даже не подумал бы, упаси боже!), и то, как Шейн довольно мычал, обхватив губами член, сводило с ума как в первый раз. Илья тяжело дышал и шептал вперемешку на русском и английском слова одобрения. Как же он обожал Шейна, но почему же Шейн никак не мог понять таких очевидных намеков? Неужели правда придется проговаривать все своим собственным ртом, которому Илья всегда мог (и предпочитал) найти куда более приятное применение? Утром Илья вернулся к терзающему его вопросу. Потому что с ним случилась самая клишированная вещь на свете — он, разумеется, начал видеть во сне то, о чем столько грезил (или по крайней мере размышлял) наяву. Шейн сладко посапывал под боком и даже не подозревал о тех мучениях, которые переживал его любимый. Если бы Илья мог транслировать мысли или сны, он бы точно этим воспользовался. Интересно, снилось ли Шейну хоть раз что-то отдаленно похожее на то, что приснилось сегодня Илье? Представлял ли Шейн когда-нибудь, как пригвоздит Илью к кровати и одной короткой фразой заставит все его сомнения развеяться, а потом сдернет с него белье, чтобы нежно, сладко втрахивать его в матрас, словно заправский топ и занимался этим последний десяток лет? За своими ужасно красочными размышлениями Илья даже не заметил, когда Шейн открыл глаза и первым делом инстинктивно ухватился за ту его часть, которая, очевидно, и отвечала сегодня за все сны и фантазии. — Это ты для меня постарался? — усмехнулся Шейн, слегка наглаживая. Илья не растерялся. — Это намек, Холландер, что мы должны продолжить с того места, где закончили вчера. — Полная херня, мы не на этом закончили. — Напомнишь? У меня видимо память отшибло, — хмыкнул Илья и потянулся за поцелуем. Но Шейн Холландер, оставаясь Шейном Холландером, недовольно отпрянул, выпустил твердый член из своей крепкой ладони (где, вообще-то, члену было самое место) и рванул в ванную. Он напомнил, оглядываясь на ходу: — Зубы, Илья. Нам скоро выезжать. К сожалению, на это утро у них и правда были планы — к полному неудовлетворению Ильи, у которого после пикантных сновидений абсолютно все мысли текли лишь в одном направлении. И ему определенно следовало сделать с этим что-то прежде, чем они выйдут в люди. Шейн вытолкал их на короткую пробежку, потом они позажимались в душе, там же устроили драку членами (спасибо хотя бы на этом, Шейн), быстро оделись, потому что, разумеется, опаздывали, и поехали на встречу с родителями. Юна и Дэвид сидели за самым дальним столиком, скрытым от остальной части зала. Илья знал это место, потому что именно тут они встречались пару раз, когда им втроем хотелось куда-то выбраться. Родители улыбнулись, когда увидели Шейна и Илью. — Наконец-то! — Юна встала, чтобы по очереди обнять их. — Мы уже начали волноваться. — Садитесь, — Дэвид, последовав за женой, кивнул на стулья. — Мы уже заказали кофе. — И панкейки, — добавила Юна, явно довольная собой. — Илья, ты же их любишь? — Да, спасибо, Юна. — Эй, я вообще-то тоже тут, — напомнил Шейн. Шутки про любимого сына Илью всплывали стабильно при каждой встрече со старшими Холландерами. Впрочем, Шейну они как будто даже нравились, он всегда тихонько улыбался своей самой очаровательной улыбкой, наверняка уверенный, что никто этого не видит. Илья видел всегда, видел и сейчас и очень страдал, что не может повалить Шейна прямо тут и облизать своего ужасно милого и сексуального бойфренда всего с ног до головы. Он глубоко вдохнул и повторил свою мантру на сегодня: крепись, ты уже давно не пубертатный подросток, держи себя в руках и штанах. (Порой Илья думал, что проводи они с Шейном больше времени вместе в первые годы их знакомства, когда кровь бурлила, возможно, никакой хоккейной карьеры Илья бы не построил, потому что безвылазно бы проводил все свое свободное время, доводя Шейна до многочисленных оргазмов. Не то чтобы сейчас он мечтал о чем-то другом — его воля, они с Шейном вообще не отлипали бы друг от друга, и возможно куда быстрее бы дошли до того самого, что не давало Илье спать по ночам). — Мы заказали салат для тебя, — успокоила Юна своего сына. — Можете выбрать еще что-то. Шейн принялся изучать меню, словно и правда собирался заказать какой-нибудь десерт. Илья только делал вид, что ему вообще есть дело до еды. Шейн сидел совсем близко и под столом бездумно то сжимал, то разжимал ладонь на его бедре. Если бы только рука Шейна скользнула чуть выше… Когда официант принял остаток заказа (Илья ткнул в меню почти не глядя) и ушел, Юна улыбнулась: — Вы вчера играли отлично. — Илья с тобой не согласится, — хмыкнул Шейн. — Проигрыш это не всегда показатель качества игры, — мудро заметила Юна. Шейн вскинул брови, что на его языке означало наивысшую степень удивления. Илья догадывался, что такая ярая любительница хоккея нечасто проявляла столько снисхождения к продувшей стороне. — Твоя мама не любит, когда вы играете друг против друга, Шейн, — заметил Дэвид. — Она, конечно, навсегда предана Монреалю, но часть ее сердца теперь в Оттаве. — Ну разумеется. Я не могу не переживать за Илью! — Спасибо, — засмеялся Илья. Честно говоря, сам он и думать забыл о вчерашнем поражении. Его мысли уносились совсем в другие дали, и ему приходилось прилагать нечеловеческие усилия, чтобы сосредоточиться на разговоре. Совершенно безобидная рука Шейна на бедре по-прежнему творила страшные вещи с плавящимся мозгом Ильи. Во сне Шейн так же гладил его бедро. Вот только сидел между широко разведенных ног Ильи и смотрел. Ух, как же Шейн смотрел на него. Так голодно, будто готов был сожрать на месте. И Илья был бы не против; там, во сне, он был готов на все. Впрочем, реальность не сильно отличалась от жарких фантазий — Илья не раз ловил этот дикий блеск во взгляде Шейна, это неистовое желание, разрывающее его изнутри, которое полностью отражало то, что чувствовал сам Илья. Вот только в мире грез Шейн медленным уверенным движением вдруг раздвигал ноги Ильи еще шире и, не спуская глаз ни на секунду, прижимался членом и толкался внутрь. У того Ильи все тело дрожало от удовольствия, когда Шейн впечатывал его в кровать, навалившись сверху, и тому Илье совершенно определенно все нравилось, так почему же этот Илья все еще не мог завести самый обычный разговор о своих сексуальных фантазиях? — …взять да и прижать их как следует, — проговорил Дэвид, но Илья прослушал начало разговора и понятия не имел, о чем тот говорил. — Надо брать свое, в конце концов. Надо и правда брать свое. В чем вообще проблема, Розанов? Им принесли их завтрак. Илья крепко схватился за вилку и сразу принялся за еду. Может его мозг сходил с ума от голода? Может, и правда стоило во всем винить его новую систему питания? — Илья? Он поднял голову чуть резче, чем было нужно. — Ты в порядке? Шейн выглядел обеспокоенным. Кажется, он не с первого раза смог дозваться своего непутевого (и чересчур возбужденного) парня. — Все нормально, — быстро ответил Илья. — Задумался. Юна обменялась коротким взглядом с Дэвидом: — Все правда хорошо? — Да, да, — кивнул Илья, натягивая улыбку. — Просто не выспался. Вы знали, что ваш сын храпит как боров? — Хуйня! — возмутился Шейн. — Где твои доказательства, Розанов? — Ты не веришь на слово своему парню? Илья был уверен, что ловко и умело перевел разговор в другое русло, ведь в эту самую секунду — он посчитал — лучше всего было обсудить несуществующие храпы Шейна. Кажется, даже удалось. Шейн больше ни о чем не спрашивал, но задержал на Илье взгляд, его ладонь с бедра переместилась на поясницу и мягко пригладила. Если бы только рука Шейна скользнула чуть ниже… Блять. После завтрака у них оставалось еще около часа до того, как Шейн должен был выдвигаться в аэропорт. «Монреаль вояджерс» вылетали в Огайо, и Илье снова предстояло остаться один на один со своими мыслями, фантазиями, желаниями и… — Я хочу, чтобы ты меня трахнул. Такими словами он попрощался с Шейном, шепнув их ему на русском, возможно, не так уверенно и четко, как надеялся, но это получилось спонтанно, по одной простой причине — он слишком долго держал это в себе. Вот и свершилось. Извержение вулкана произошло, контроля над ним у Илья больше не было. Он бы посмеялся с этой аналогии — извержение вулкана, семяизвержение, сами понимаете, но ему было не до смеха, потому что Шейн, мягко говоря, выглядел ошеломленным, будто Илья предложил ему бросить хоккей. Или слетать на луну. Ну или еще что-то из разряда невозможного. В любом случае было ясно — все его занятия русским не прошли даром, он Илью прекрасно понял. Илья представил картину, если бы все это происходило в аэропорту. Они бы стояли посреди зала, посадку уже объявили, и оставалось только поцеловать Шейна на прощание. Но тот не двигался бы. Илья склонился бы к его губам — таким же недвижным в этот момент, как и все тело Шейна — и оставил короткий поцелуй. Выпустил бы из объятий. Подтолкнул в сторону остальной команды. Кивнул бы на прощание: — Ну, бывай, Холландер. И ушел бы. Но Шейн попросил не провожать его в аэропорт (потому что его недалекая команда все еще не до конца понимала и принимала серьезность их отношений), и все происходило в коридоре дома Ильи. Уходить Илье было некуда. Он поспешно обнял Шейна, чтобы не видеть его лицо (а может, чтобы скрыть свое), и напомнил: — Тебе пора, Холландер. Я конечно только за, чтобы ты пропустил следующую игру и твоя бестолковая команда точно бы проебала матч. Но решать тебе. Шейн кивнул и с по-прежнему нахмуренными бровями коротко чмокнул Илью. А потом уехал на такси, так и не сказав больше ни слова. Илья совершенно не переживал. Само собой. О чем тут вообще можно было переживать? Сухие сообщения вроде «в аэропорту», «в самолете», «приземлились» от Шейна абсолютно не пугали. Разумеется нет. И разумеется не из-за волнения Илья всю послеобеденную тренировку с Кентаврами был сам не свой и шутил особенно мрачно. Вечером, надеясь заглушить свои не-переживания, Илья на полной громкости смотрел какое-то глупое реалити-шоу, которое ни разу в жизни до этого не видел. Персонажи (Илье трудно было воспринимать их реальными людьми) только и делали, что творили хуйню. Не то чтобы Илья их винил, он и сам не отличался большим умом, когда дело касалось взаимоотношений с другими людьми. Мысли его настойчиво возвращались к тому, как выглядел Шейн во время своего отъезда — кажется, он был почти в ужасе, и наверное, не смог сразу подобрать слова, чтобы сказать: «я на это не подписывался, Розанов, все, развод и девичья фамилия» (а они ведь даже не были женаты!). Следом за этими мыслями приходили другие — господи, разумеется, Шейн его не бросит из-за такой глупости. В конце концов, их отношения уже давно перевалили за рамки «просто секса», ведь так? И Шейн никогда бы в жизни не высмеял или не зарубил на корню желание Ильи почувствовать то же, что каждый раз чувствовал сам во время их страстных ночей (и дней). Так почему Илья никак не мог просто расслабиться и насладиться этим тупым ебучим шоу? Телефон завибрировал от сообщения. Муж♡: Ты блин это серьезно сказал? Илья фыркнул. Интересно, как вообще это нужно было сказать, чтобы Шейн точно воспринял его слова всерьез? С песней? С презентацией? Нет, пожалуй, тогда бы Шейн точно счел его сумасшедшим. Пальцы зависли над экраном. Ни один ответ не казался правильным. «Да». «Нет». «Забудь». «Я пошутил». «Я не шутил». Реалити-шоу продолжало орать на фоне, какие-то люди выясняли отношения с тем уровнем драматизма, который и сам Илья ощущал внутри себя. И самое смешное заключалось в том, что и в их, и в его случае этот уровень явно был не оправдан, ситуацию можно было решить легко и просто, всего лишь нормально поговорив. Илья потянулся за пультом и выключил звук. Тишина не особо успокоила. Наверняка Шейн ни на секунду не переставал думать о том, что Илья сказал ему. Все это время он переживал, анализировал, крутил свои шестеренки по полной программе. В этом даже не стоило сомневаться. Наверное, не стоило это вываливать на него вот так, в последнюю секунду. — Блять, — выдохнул Илья, не зная, что еще можно тут сказать. Он все-таки взял телефон в руки, еще раз выдохнул и наконец начал печатать. Илья: А это прозвучало как шутка? Он остановился. Нет, так их разговор не сдвинется с мертвой точки, вопросом на вопросом в данном случае был бы худшим из всех возможных вариантов (кроме разве что варианта с полным игнором, но его Илья отбросил сразу). Он стер напечатанное и попробовал еще раз. Илья: Что, Холландер, думал об этом весь день? И снова удалил. Господи, неужели так сложно просто ответить? Илья: Да. Почти сразу телефон завибрировал, но на этот раз от звонка. Илья глубоко вдохнул и ответил. — Хэй, Шейн. Он и сам понял, что прозвучал излишне жизнерадостно и совершенно наигранно. Как он вообще оказался в этой точке своей жизни, где обычная сексуальная фантазия заставляла его вести себя как полный идиот? На том конце повисла короткая пауза. Уютной ее уж точно нельзя было назвать. Они оба не до конца понимали, как именно им обсудить слона в комнате. Может, пошутить, что Илья просто пытался проверить Шейна на стрессоустойчивость, и забыть об этом разговоре? — Илья, — наконец сказал Шейн, и голос у него был слишком, чересчур серьезный. — Я просто… Ты никогда раньше об этом не говорил. Илья закатил глаза, хотя Шейн этого, разумеется, не видел. Конечно не говорил, он вообще о многом не говорил, потому что не мог, боялся, думал, что это все глупости, пока эти «глупости» не перерастали в огромные далеко-не-глупости. Вот такой вот проблемный достался Шейну мужчина, не повезло ему, что тут поделаешь? — Ну вот, а теперь сказал, — коротко ответил он. Он очень пытался звучать обычным собой, но прекрасно понимал, что не справляется. Тем более Шейн знал его как облупленного, от Шейна он ничего не мог скрыть надолго, даже если бы хотел. — Ты давно об этом думал? — продолжил Шейн все так же осторожно. — Господи, ты собрался проводить со мной интервью? — Нет, но мне надо понять, чтобы не облажаться. Илья замолчал на секунду, уставившись в темный экран телевизора. Есть ли вообще вероятность облажаться в этой ситуации? Что и как именно они могут сказать (и сделать), что это отвернет их друг от друга навсегда? Илье казалось это невозможным, все указывало на то, что фатального исхода случиться не должно — не может! Так почему Илья чувствовал, как все его тело сжалось от напряжения? Он вздохнул: — Не думаю, что ты можешь здесь облажаться. Я просто… — начал он и тут же запнулся, ругаясь на русском. — Блять. Сука! Я даже не успел придумать, что именно скажу. — Попробуй сказать, как есть, — тихо ответил Шейн. Илья провел ладонью по лицу. Он сможет, он справится, это же просто Шейн, который его любит и выслушает в любом случае. — Я не был уверен, — наконец сказал он. — В смысле… не до конца. Что хочу. Поэтому и не говорил раньше. — Хорошо, — сказал Шейн, растягивая гласные. — Но ты подумал об этом. С чего вдруг? Про Троя Илья решил не упоминать. Да, с него все началось, но уже давно свелось к тому, что Илья пытался разобраться в себе и понять, надо ему самому это или нет. И если надо, поменяет ли это что-то в их с Шейном жизнях. — Потому что мы никогда не пробовали. — А нам же надо попробовать все на свете, — хмыкнул Шейн. — Да. — Хорошо, — по голосу Шейна было сложно определить, поддерживает он эту идею или считает, что Илья сошел с ума, раз решил поломать их идеальную систему секса, в которой все всех устраивало. — Ты сказал, что не был уверен. А сейчас? — Не знаю. Возможно. Думаю, да? Он помолчал. Кажется, они устроили трагедию на пустом месте и на самом деле все, что им нужно было сделать — всего лишь взять и правда попробовать. Неужели Шейн был бы против одного разочка? — И что ты будешь делать со всей этой информацией, Холландер? — Для начала, — медленно сказал Шейн после паузы (звучал он ужасно драматично, словно собирался сейчас выдать целую тираду), — попытаюсь понять. — Что? — Почему ты звучал так, будто признавался мне в преступлении. Илья фыркнул и откинул голову на спинку дивана. А потом расхохотался, потому что почувствовал себя последним идиотом. Надо же было устроить столько шуму из ничего! Кому расскажешь — не поверят (Трою он точно ничего рассказывать не собирался, дружба дружбой, но это был слишком уж постыдный момент в жизни Ильи). — Илья, — посмеиваясь, позвал с того конца Шейн. Илье потребовалось еще несколько секунд, чтобы успокоиться. — Что? — Я не в ужасе. — Звучит не слишком убедительно. — Ну а что ты вообще хотел? Сбросил на меня эту бомбу. За тридцать секунд до моего отъезда, придурок! Они снова засмеялись, и тело наконец расслабилось. Ладно, может, разговаривать и правда не так уж и плохо, Илья в это еще втянется, он не сомневался. — В следующий раз подготовлю письменное извещение заранее, — заверил он. — С диаграммами? — И таблицей плюсов и минусов. — А что, есть минусы? — Не знаю, — серьезно ответил Илья. — Мы же не пробовали. Шейн помолчал некоторое время, но на этот раз тишина не давила. Дыхание полностью успокоилось, все снова возвращалось на круги своя, мир не рушился, Илья просто болтал с человеком, которого любил больше всего на свете и которого до ужаса хотел обнять в эту самую секунду. — Ты правда хочешь? — спросил Шейн негромко. — Правда, — сказал Илья уже почти уверенно. — А ты? Шейну не потребовалось много времени, чтобы ответить: — Если ты готов, то и я… готов. — Мы будто с парашютом прыгать собрались, — усмехнулся Илья. — Ты-то уж точно. — Ха. — Я серьезно, — тихо сказал Шейн. — Ты нервничаешь. Я же слышу. — Холлан… — И только попробуй сказать, что нет. Надаю по башке за твое вранье. И вообще, разве это не я отвечаю за тревожность в нашей паре? Буду тревожиться, обдумывать и планировать все до нашей следующей встречи. — А мне что делать? — Не знаю. То, что ты обычно делаешь. — Дрочить на твои фотки? — Да. Ну или представлять, как… как мой член окажется в тебе? Илья почти захлебнулся от этих слов. Когда об этом говорил Шейн — говорил вслух! — все перед глазами вдруг поплыло и… что ж, тело Ильи само ответило за него — мысль стрельнула вниз живота, член с особым энтузиазмом тут же дал о себе знать, сердце зашлось быстрее. Илья выдохнул: — Хорошо, Шейн, я буду представлять, как твой член окажется в моей заднице. Шейн негромко застонал. — Черт, почему это звучит так горячо? — Потому что ты тоже этого хочешь. На том конце раздался еще один приглушенный звук — не то стон, не то всхлип. — Мы встретимся, и мне нужно будет кое-что рассказать тебе, Илья. — Что? — Встретимся, и расскажу. — Холландер! Ты хочешь моей смерти? Я же подохну от ожидания! — А ничего. Побудешь немного в моей шкуре. Мне пора. — Стой! — Что еще? Илья сделал глубокий вдох и сказал то, что ему нравилось говорить больше всего на свете: — Я люблю тебя. Ладно, больше всего на свете, если не считать «на колени, Холландер» и «кто тут хороший мальчик, Холландер?». Шейн мягко засмеялся и ответил неизменным: — Я тоже тебя люблю. Итак, начало было положено. Теперь, начав и сорвав окончательно этот пластырь, Илья был готов к тому, что грядет. Его будет трахать Шейн Холландер. Вау.

***

Илье хотелось бы сказать, что следующие три с половиной недели пролетели незаметно. Что он жил свою жизнь, играл в хоккей, показывал свои лучшие результаты и в выездных, и в домашних матчах, выбирался с парнями в бар — в общем, и думать забыл об их с Шейном договоренности. Но проблема была еще и в том, что так оно никогда и не работало. Они с Шейном были парой больше двух лет (открыто объявили об этом они всего несколько месяцев назад), но все это время они не проводили вместе больше нескольких недель летом и пары (в лучшем случае — тройки) дней во время игрового сезона. Илье всегда было мало, он всегда жил от встречи до встречи, и сейчас все только ухудшилось. Не помогали и видеозвонки. Шейн устраивал шоу на камеру, растягивая себя с ужасающе-потрясающими стонами и звуками, а Илья только и мог думать о том, что именно эти толстые пальцы скоро будут делать то же самое с ним самим. Этот потрясающий толстый член, соблазнительно склоненный набок, с капелькой предэякулята на головке, скоро тоже будет в нем. Ладно, возможно, Илья немного помешался. Каждый день он устраивал дебаты с самим собой и никак не мог решить, стоит ли ему попробовать что-нибудь самостоятельно или вручить себя на полное попечение Шейна во время их следующей встречи. Каждый раз Илья приходил к разным выводам. В понедельник он проснулся с четким желанием купить себе свою первую в жизни анальную пробку. Все те, что уже были в его доме, они всегда использовали исключительно на Шейне (господи, если задуматься, так у них оставалось еще очень много неизведанных территорий). Но уже во вторник Илья был уверен, что выставил себя полным идиотом и Шейн при встрече посмотрит на него так, что Илье придется эмигрировать. В среду он почти написал сообщение с максимально взрослым и зрелым текстом «забудь все, что я говорил», но вовремя одумался. Да и пробка, отложенная в корзину, уже вновь не казалась плохой идеей. Может, докинуть еще небольшой дилдо? Отправить Шейну видео, как Илья пробует все это на себе, возможно, тот оценит такой подарок… А в четверг Трой, не подозревая, что творится в голове у Ильи, хлопнул его по плечу после тренировки и спросил: — Ты чего такой задумчивый? Влюбился? Илья вскинул бровь и тут же нацепил свою привычную усмешку: — Сори, но не в тебя, Баррет. Ты не в моем вкусе. На этот раз Трой ткнул его в локтем в бок и больше не приставал с глупыми вопросами. В пятницу Илья окончательно поехал кукухой, потому что банан, который он ел на завтрак, вдруг напомнил ему о члене Шейна. Потому что, в отличие от всех остальных бананов, которые Илья видел в своей жизни, этот ощущался намного тяжелее и намного толще, совсем как член Шейна. Это могло бы быть забавно, Илья мог бы скинуть фото своему парню, с бананом во рту, подписав «что-то мне это напоминает», если бы это все не выглядело как помешательство. Самым раздражающим было то, что Шейн все это время вел себя абсолютно нормально. Они созванивались и видели друг друга почти каждый вечер, переписывались в течение дня, жаловались друг другу на тренировки или перелеты и неизменно заканчивали тем, как же они скучают друг без друга. Но самого разговора они больше ни разу не касались. Но Илья знал Шейна. Знал, что тот ничего не пускает на самотек, а потому изнывал от желания выяснить, что же крутится в голове его любимого стратега. Спросить он, разумеется, не решался (да он до сих пор не решался оплатить, наконец, свою корзину!). В общем, он просто ждал, когда на календаре наконец забрезжит день икс и можно будет просто импровизировать на месте. Поездка до Монреаля никогда не казалась ему такой долгой. Покупки так и не были оплачены, потому что Илью вдруг озарило откровение: ему хотелось, чтобы Шейн оказался первым в его заднице. Ну то есть самым-самым первым, не какой-то там силикон, а именно Шейн. После всего, потом, возможно, Илья будет готов попробовать что-то еще, но сейчас мысль лишить Шейна шанса быть первым на этих диких землях казалась кощунственной. И да, Илью абсолютно не смущало то, что он сравнивал реальный (самый лучший из всех, что Илья вообще видел) член и безжизненную игрушку. Он подумал эту мысль снова, прокрутил ее на языке несколько раз, произнес даже вслух и согласился — да, звучит правильно. Шейну он, разумеется, озвучивать свои размышления не собирался. На парковке около дома Шейна он провел еще несколько драгоценных минут в тишине своей машины. Тело разрывало от привычного желания немедленно рвануть в квартиру Шейна и без дальнейших разговоров просто взяться, наконец, за дело, потому что за три недели Илья, как и всегда, изголодался по касаниям и ласкам своего парня. Жадный, жадный Илья. И все же что-то его останавливало. Возможно, он просидел бы здесь до скончания времени, если бы телефон вдруг не завибрировал от входящего звонка. — Холландер. — Илья, ты где? — Что, соскучился? По мне или по моему члену? — Илья, я вижу твою тачку в окно. Долго ты там сидеть собрался? Илья вздохнул. Господи, даже не дают посидеть и помариноваться в своих мыслях еще немного. Ну что за жизнь! — Все-таки мой член, да? — Поднимайся давай. Пришлось выйти. Шейн ждал с распахнутой дверью, как всегда красивый и до безумия родной. У Ильи больно-больно сдавило грудь, и он рванул в объятия, больше не медля ни секунды. — Заставил меня ждать, козел, — прошептал Шейн, крепко вжимая Илью в себя и вдыхая его запах в районе шеи. У Ильи не было оправданий. Теперь, рядом с Шейном, он и сам не понимал, почему тянул время. Наверное, он и правда козел. Самый распоследний идиот. — Я собираюсь тебя поцеловать, Шейн. Поцеловать, а потом отсосать тебе. И если только тебя не возбуждает мысль, что нас увидят твои соседи, то предлагаю зайти внутрь. Но я не против и тут, если что. — Ты мог просто сказать: закрой дверь. Внутри квартиры Илья приступил к выполнению обещания. Он наконец коснулся заветных губ, и все сразу стало легко и просто. Знакомые ладони знакомо сжали талию, знакомый запах обволакивал со всех сторон, знакомые короткие вздохи и стоны заставляли тело отзываться на них — Шейн, это все его Шейн. Спокойствие затопило Илью до краев, вытесняя ненужные треволнения и полностью вычищая место для ощущений куда более приятных. — Я каждый день думал… — прошептал Шейн между поцелуями, но не дал даже и шанса ответить, снова проталкивая язык в рот Ильи. По-хорошему им бы поговорить, обсудить все на берегу, договориться… — Думал и представлял. И читал. — Разумеется, — насмешливо фыркнул Илья и тут же пожалел о своем тоне, потому что Шейн жестко сжал его пах. Его крепкая рука одним движением выбила воздух из легких, и Илья почувствовал головокружение. От вкрадчивого голоса по телу побежали мурашки. — Ты все еще должен заслужить прощение. Я еле уснул в первую ночь. — Дрочил до утра? — прохрипел Илья. Должно было прозвучать как подколка, но он и сам понял, что с этим заданием не справился. От цепкой хватки на члене, от ровного голоса Шейна голова уже мало соображала. — Ты такой засранец, Розанов. — За это ты меня и любишь. Наверное, прошло около часа, прежде чем они смогли утолить первый голод. Теперь Илье хотелось просто пойти и лечь в постель, обнять Шейна, почувствовать, как он обнимает в ответ, и ненадолго забыть, что существует мир за пределами этой квартиры. Возможно, Шейн хотел того же, потому что он мягко коснулся руки Илья, взял его за указательный палец и, кивнув в сторону спальни, предложил: — Душ и спать? — Напомни, кто-то, кажется, говорил мне, что я должен заслужить прощение? — Займемся этим завтра. — Обещаешь? — Идем. Шейн потянул его за палец, и у Ильи опять сжалось сердце. Он не понимал, как можно было влюбляться в Шейна все больше и больше. А потом Шейн обернулся с мягкой улыбкой, вокруг его глаз разбежались морщинки, веснушки будто засияли ни его щеках, и Илья тут же получил ответ на свой вопрос — вот так и можно, потому что Шейн это, блять, восьмое, девятое, десятое, сотое, миллионное чудо света. Илья не удержался и притянул его к себе, снова касаясь его губ. Шейн тихонько засмеялся, но вырываться не стал. — Я скучал, — признался Илья. — Да? Насколько? — Возможно, ты сейчас имеешь дело с призраком, Холландер. А настоящий я помер от тоски в одинокой холодной квартире в Оттаве, потому что мой парень — отвратительно популярный хоккеист. Он катается по всему континенту, а мне остается только торчать в своем захолустье и мечтать о том, когда же наконец я снова увижу его сочную задницу. Шейн смеялся. Смеялся и обнимал Илью, покрывал поцелуями все его лицо. И это было так хорошо, что Илья почти готов был заплакать. — Наверное, я тоже призрак, — сказал Шейн негромко, когда они снова двинулись в сторону спальни. Они не могли перестать касаться друг друга, и их руки были плотно переплетены. — О, ты тоже умер от тоски? — Нет, — Шейн закусил губу и сказал: — Нет. Я умер, потому что мой парень потребовал, чтобы я его трахнул. А потом свалил в закат. — Как он посмел? — притворно ужаснулся Илья. — Ага. — И не появлялся несколько недель? — Нет. Он отвратительно популярный хоккеист, катается по всему континенту, а я торчу тут один и не могу перестать думать о его сочной заднице. — Какой он мудак! Шейн рассмеялся и толкнул Илью на кровать. Илья посмотрел на него снизу вверх и почувствовал, как возбуждение вновь возвращается. Шейн стоял над ним ослепительно красивый, он обвел языком губы, сложил руки на груди и смотрел так, будто Илья был для него всем на свете. — И что мне с тобой делать, Илья? — Ты сказал, что душ и спать. Но у меня есть другие варианты, если тебе интересно… Шейн забрался сверху, оседлав Илью, и склонился к лицу. Их лбы соприкоснулись, Илья опустил руки на его зад, а носом потерся о его нос, втягивая запах. На самом деле, он и сам не знал, чего именно хотел в этот момент, ему нужен был лишь Шейн, в любых его проявлениях. — Иди первый, — выдохнул Шейн ему в губы. — В душ. — Можешь присоединиться. — Чтобы мы застряли там на полчаса? — А ты куда-то торопишься? — У меня… — помедлил Шейн, и Илья не подгонял. Вместо этого неспешно гладил его спину, вновь спускался ладонями на ягодицы, оставлял легкие поцелуи на его щеках. Шейн вдохнул и продолжил: — Мне хочется лечь с тобой в постель, выключить свет… и… ну, просто поговорить. Если ты тоже не против. А завтра у нас есть целый день, мы можем делать все, что угодно… — О, я знаю, чем Шейн Холландер готов заниматься целыми днями… — Да, — засмеялся Шейн. — Но сегодня давай просто поговорим? — Давай, — согласился Илья. Он предполагал с уверенностью в процентов девяносто девять, что разговор этот Шейн уже неоднократно прогнал в своей голове, рассмотрел все возможные сценарии, прописал все реплики и за себя, и за Илью. И, наверное, можно было бы просто попросить его разыграть один из сценариев, тот, который нравился лично ему больше остальных, да и дело с концом, но Илья понимал, что этот разговор на самом деле нужен им обоим. Они сходили в душ по очереди, хотя Илья все-таки порывался ворваться к Шейну в процессе. Тем более тот не запер за собой дверь, и это могло бы выглядеть как приглашение, если бы Шейн злобно не шикнул на Илью, когда он оказался на пороге ванной комнаты. — Розанов! — Холландер. — Мы же договорились, Илья! Жди меня в комнате. Мы хотели поговорить. Ну, иди. Илья только и смог что напоследок окинуть тело своего парня через душевое стекло. Отвечать и испытывать терпение Шейна он не стал, просто вернулся в комнату и схватился за телефон. Сегодня время текло особенно неторопливо, лента ни в одной соцсети не развлекала достаточно, чтобы заглушить блуждающие мысли. Впрочем, думать их Илья тоже не собирался, он попросту устал от этого борща в голове. Устал усложнять то, что в усложнениях не нуждалось. — Один тут отдыхаешь? — вернулся из ванной Шейн. Илья вскинул на него взгляд и широко улыбнулся. На Шейне было только полотенце, которое снова выглядело как приглашение, неужели Шейн этого не понимал? Илья быстро отложил телефон и подошел к нему, тут же сгребая этого соблазнительного мужчину в охапку: — Мой парень где-то поблизости, у нас не так много времени. — Ревнивый? Увидит нас вместе и убьет обоих? — Да, — улыбнулся Илья в поцелуй и проворными руками сбросил с Шейна полотенце. — Ты вот так собрался разговаривать? — Тебя что-то смущает? Илью смущало многое. По большей части тот факт, что когда дело касалось Шейна, то многозадачность он мог включать только по части секса. На все остальное мозг отказывался реагировать, так что о каких вообще беседах могла идти речь? Он сжал обе ягодицы Шейна, и тот вцепился в его плечи, громко выдыхая около уха. — Ну, если под разговором ты подразумевал что-то такое, — прошептал Илья и вжал бедра Шейна в себя сильнее. Он чувствовал, что голос рассудка в его голове уже почти отдал бразды правления той части, что отвечала за удовольствие. — Давай я оденусь, — не очень уверенно предложил Шейн, растворяясь в касаниях. — Или я разденусь. — Илья… Потребовалось немало усилий, чтобы они отлипли друг от друга и Шейн исполнил свою угрозу. Он натянул футболку, короткие шорты (и никакого нижнего белья, что, честно говоря, тоже заставляло воображение плясать ламбаду) и утянул Илью на кровать. Они выключили ночники и устроились в объятиях друг друга. Как наверняка и планировал Шейн. Дальше предстояла часть с разговором, и стало понятно, почему Шейн настаивал на отсутствии света — Илье вдруг снова сделалось страшно. И, словно почувствовав быстро слетающую уверенность своего парня, Шейн крепче сжал ладонь на его плече и заговорил первым: — Так… ты хочешь быть снизу? Илья мог только поаплодировать такой прямоте. Сам бы он, наверное, ходил вокруг да около еще добрые десять минут. — Я так и сказал, — подтвердил он. — Хочешь, чтобы я тебя?.. — Выебал, да. Шейн громко вдохнул и слегка, почти незаметно дернул бедрами. Илья был почти уверен, что опусти он сейчас руку на его пах, уже совсем скоро почувствует его твердость во всей своей мощи. И вся эта мощь должна поместиться в Илье. Вау. — Помнишь, я хотел тебе что-то сказать? — А я обещал сдохнуть от ожидания. — Хорошо, что ты свое обещание не выполнил. — Ближе к делу, Холландер. Шейн замолчал, и Илья собрался уже начать переживать. Он знал, что разговоры Шейну тоже не всегда давались просто, но чем таким страшным он планировал поделиться, что это заставляло его так сомневаться? Вариант с расставанием Илья отмел сразу, потому что это было бы последнее, что сделал Шейн. — Я тоже думал об этом, — наконец снова заговорил он. — Чтобы быть сверху. Но, наверное, не всерьез. Думал, что ты бы не согласился, мы же никогда не пробовали. Да и я… Когда Роуз первой поняла все про меня… — Эй! — прервал Илья. — Я догадался еще до Роуз. Но Шейн проигнорировал и продолжил: — Я тогда тоже понял кое-что про себя. Кроме того, что я гей. — Супер гей, — подтвердил Илья, кивая головой в темноте, и разумеется получил легкий шлепок по груди от Шейна. — Я сказал ей тогда, что, в общем-то, я предпочитаю, когда трахают меня. — Так и сказал? — Не совсем, но смысл был такой. — А как ты сказал? — Илья! Суть не в этом. Суть в том, что у меня никогда особо и не получалось быть, ну, знаешь, ведущим в сексе, быть достаточно уверенным в себе. Да и в целом не всегда… получалось. С женщинами, я имею в виду. А с тобой всегда было просто и понятно. И невероятно хорошо. И правильно. Илья потянулся к его лицу и рассыпал миллионы мелких поцелуев по щекам, скулам, носу, вискам. Шейн тихонько замурчал от удовольствия, и Илья снова почувствовал, как грудь словно разрывает на мелкие кусочки от того, сколько всего в ней было сокрыто, сколько всего он открывал Шейну, но все равно не мог в полной мере передать всю свою любовь. Впрочем, наверное, Шейн и без объснений понимал. — А недавно я задумался. — Разумеется, это ты делаешь лучше всего. — Заткнись. Я подумал, что, возможно, у меня тогда не получалось потому, что я был с женщинам, — проговорил Шейн, а потом, видимо, сам осознал глупость сказанного, и тут же добавил: — Ладно, не «возможно», так оно и было, все с самого начал упиралось в то, что я гей. Просто я тогда этого не знал. Ну, или не хотел признавать. Но еще я подумал, что с тобой… возможно, мне бы даже понравилось. — Понравилось бы меня трахать? — Да, Илья, понравилось бы тебя трахать. Но я не знал, как сказать. Я… Слушай, Илья, ты самый лучший на свете мужчина. Я люблю тебя, так сильно люблю тебя, и ты всегда был таким осторожным со мной, и ни разу не заставил меня почувствовать себя каким-то неправильным. Но… Я не знаю, я идиот. Я подумал, что может если ты будешь снизу, то посчитаешь это чем-то постыдным. Или слабым. Или… Я не знаю. Я решил, что лучше просто ничего не говорить. Илье потребовалось время, чтобы это осмыслить. То, что такая мысль вообще пришла в голову Шейна, самую малость задело и ударило по самолюбию, но Илья быстро пресек это неприятное чувство — он ведь и сам до недавнего времени не был уверен, в чем истинная причина его сомнений. Он, в общем-то, и сейчас не до конца понимал свои страхи. Возможно, где-то глубоко в нем и правда это сидело, детство в России отдавалось отголосками из прошлого, чьи-то голоса (может, отца или брата, а может и друзей, Илья понятия не имел) нашептывали, что это слабость, уявзимость, позор, которые он не может себе позволить. Но распространялось это исключительно на него самого. На Шейна — никогда. Шейн мог быть каким угодно: тревожным, осторожным, думающим слишком много и часто, иногда нелепым до невозможности, и Илья все равно смотрел на него так, будто в мире не существовало никого сильнее и лучше. Даже мысль об ином казалась оскорбительной. К себе у Ильи были другие требования и правила. Он медленно провел большим пальцем по плечу Шейна, собираясь с мыслями. Шейна, похоже, это немного подбодрило, и он продолжил: — Мне просто стоило тогда поговорить с тобой. Но почему-то я боялся. Вдруг бы это что-то сломало между нами. — Когда это было? — Не знаю. Наверное, около года назад. — То есть мы могли попробовать еще тогда, если бы ты просто не зассал? Шейн хмыкнул: — Ты бы согласился? — Все еще думаешь, что это что-то постыдное для меня? — Нет, Илья, я так не думаю и ты так не считаешь. Прости, что я такой идиот. Илья крепче прижал его к себе и вновь коснулся губами виска. Шейну точно не за что было извиняться. И чем дольше Илья об этом размышлял, тем яснее понимал одну простую вещь: они оба боялись, что что-то изменится или что другой посмотрит как-то иначе. Хотя сам Илья вообще не представлял, что такого Шейн мог бы сделать, чтобы он перестал смотреть на него со своим почти болезненным обожанием. — Знаешь, что самое тупое? — пробормотал он наконец. — М? — Ты реально сидел с этим целый год и ничего не сказал. Шейн легонько ударил его под ребра. — А сам-то. Сколько ты собирался? Та тупая статья — это ты так прощупывал почву? А потом вывалил все в дверях перед моим отлетом. — Очень эффективная стратегия, как оказалось. Признай это, Холландер, мы сдвинулись с мертвой точки. Шейн промолчал, потому что у него и правда не было другого выбора, кроме как согласиться, и молчаливую капитуляцию Илья тоже весьма охотно принял. — Так значит, мы оба согласны попробовать? — подвел итог Илья. — Получается так, — протянул Шейн. — Я готовился, на случай, если мы и правда соберемся. — Хорошо, расскажешь мне о своей подготовке завтра. Сегодня кто-то хотел поговорить и сразу спать. — Точно, — отозвался Шейн. И ладонь его тут же потянулась к паху Ильи, ныряя под ткань трусов. Илья громко выдохнул и хохотнул: — Это тоже часть твоего плана? — Да. Чтобы лучше спалось, — отозвался Шейн горячим шепотом на ухо, и Илья полностью растворился в ощущениях. Он расслабился под привычными ласками, зная, что завтра его ждет что-то куда более волнительное.

***

Утро встретило Илью почти пугающим ощущением нормальности. Шейн, как и всегда, разбудил его рано, закинув на него руку, а потом придвинулся ближе и сонным сексуальным голосом пробормотал что-то про пробежку. Илья попытался притвориться мертвым. Шейн, разумеется, не купился. Они вернулись домой взмокшие и растрепанные, поспорили из-за того, кто обычно дольше занимает ванную, позавтракали, сидя близко-близко друг к другу за кухонным островком. Потом там же Шейн уселся с ноутбуком разбирать какие-то срочные имейлы, а Илья делал вид, что читает что-то в телефоне. И все это ощущалось до невозможности знакомо. Но где-то на задворках сознания на фоне всей этой рутины постоянно гудело что-то еще. Илья поймал себя на этом ощущении и крепко ухватился за него ровно в тот момент, когда Шейн, проходя за спиной, мимоходом сжал ладонь на его затылке, оттянул назад за волосы, коротко поцеловал в губы и продолжил свой путь до холодильника. А потом вернулся на свое место как ни в чем не бывало. Господи. Тело обдало жаром, который Илья бы ни с чем не спутал. Он сидел, погружаясь в это чувство предвкушения, и ему определенно нравилось. Касания ощущались острее, даже крохотные поцелуи и невесомые поглаживания пальцев сегодня обжигали кожу. Шейн будто специально оттягивал момент, сославшись на свои важные письма, а сам все утро только и делал, что сводил Илью с ума. — Ты вообще слушаешь меня? — спросил вдруг Шейн. Илья моргнул. — А? Шейн усмехнулся, не отрывая взгляда от ноутбука: — Я так и думал. — Ты рассказывал про свои скучные деловые дела, да? — Вообще-то я закончил и спросил, не пора ли нам вернуться в спальню. — О. — Илья, — Шейн захлопнул ноутбук и вскинул на него спокойный нечитаемый взгляд. — Что? — Перестань так смотреть на меня. Илья почувствовал, как внутри снова что-то вспыхнуло. — Как? — Будто сейчас сожрешь. Илья фыркнул и откинулся на спинку стула. Проблема была в том, что Шейн, к сожалению (или к счастью), был абсолютно прав. — А если не перестану? — В спальню, быстро. Возражений у Ильи не нашлось. Он схватил Шейна за руку, сначала притянул его, впиваясь в его губы и проталкивая внутрь язык, а потом потащил за собой. Больше ждать Илья не мог. Что-то подсказывало ему, что Шейн был с ним на одной волне. Но он остановил Илью в дверях спальни. Взял за запястье, притянул ближе, обхватил ладонями лицо и несколько секунд просто внимательно смотрел, будто пытался прочитать все мысли сразу. — Все в порядке? Ты готов? — тихо спросил он. Илья закатил глаза почти автоматически. — Господи, Холландер, я начну брать с тебя деньги за тупые вопросы. Но голос подвел его — даже сам Илья услышал, как за этой фразой попытался скрыть свое волнение. Шейна ему точно не удалось провести. Пришлось исправиться: — Все хорошо, Шейн. Мы просто собираемся потрахаться, да? Мы в этом профессионалы. Все будет нормально. Шейн поцеловал его в уголок губ и улыбнулся. — Во все наши первые разы ты всегда был такой уверенный, и мне было так спокойно с тобой. Я хочу, чтобы ты тоже доверился мне. У Ильи болезненно сдавило сердце. Он доверял Шейну настолько, насколько вообще было возможно в этой галактике. Да и в других тоже. Он бы не задумываясь лег под поезд, если бы Шейн сказал, что так нужно. Просто сейчас немного волновался. — Шейн, — Илья коснулся губами его лба. — Я люблю тебя и доверяю тебе. — Хорошо. Шейн ушел в душ первым, а Илья остался и усиленно старался не думать. То есть вообще. Он рубил на корню любую попытку мозга подкинуть ему хоть какую-то мысль для размышления. На помощь услужливо пришли дурацкие песни из детства, слова которых не забылись даже с годами, хотя Илья ни разу не включал их с того момента. Теперь, вместо переживаний, хотя бы можно было представлять, как бы отреагировал Шейн, если бы Илья в день собственного совершеннолетия предложил ему целовать его везде и увезти куда-нибудь за сто морей. Впрочем, даже далеко не восемнадцатилетний Шейн наверняка бы поддержал идею. Возможно, стоит ему предложить сразу после… ну, того, что у них было задумано на сегодня. — Ты в порядке? — прервал размышления знакомый голос. Илья вскинул глаза и с крайним неудовольствием заметил, что Шейн вышел по-прежнему в своих шортах и футболке, словно собирался заняться какими-то бытовыми делами, а не заставить своего парня стонать в голос. — Не передумал? — Холландер, — Илья укоризненно посмотрел на него и больше ничего не сказал, надеясь, что и взгляда было достаточно, чтобы Шейн все понял. Он поднялся, на секунду задержался рядом, словно хотел что-то добавить, но вместо этого нырнул под край футболки, хватаясь за талию. Шейн издал короткий всхлип, который Илья поймал губами. Привычно уже их языки встретились, а потом Илья так же резко прервал поцелуй, и ушел, не оборачиваясь. В душе он попытался подготовиться самостоятельно, чтобы хоть немного облегчить Шейну задачу, и особенно тщательно вымыл себя. Пару раз он провел рукой по члену, чтобы просто отвлечься от непривычных действий, а заодно убедиться, что боевой товарищ, как и прежде, в рабочем состоянии. Тот отозвался без каких-либо задержек и помех. Хорошо. В спальню Илья вышел таким чистым, каким, кажется, никогда себя не чувствовал. Он даже не стал утруждать себя тем, чтобы обмотаться полотенцем. Вышел, как есть, демонстрируя полную боевую готовность. — Ты такой красивый, — выдохнул Шейн, поднимаясь навстречу с кровати. — А ты все еще одетый, — упрекнул его Илья. Он в упор не понимал, зачем вообще понадобилось натягивать обратно все свои домашние шмотки, когда они абсолютно точно собирались заниматься тем видом активности, в котором одежда не требовалась. Впрочем, ему тут же разъяснили сей странный поступок. — Я хочу, чтобы ты меня раздел, — и, словно с первого раза невозможно было понять, что именно в этой ситуации требуется сделать дальше, Шейн негромко попросил: — Раздень меня, Илья. Илья облизнулся. Шейн никогда не требовал ничего в прямом смысле этого слова, он всегда просил. Но особенно прекрасны были те дни, когда он делал это уверенно, точно зная, чего хочет, ни на секунду даже не допуская мысли об отказе. Илья был готов рухнуть перед таким Шейном на колени и выполнить все, что бы тот ни попросил. Именно поэтому Илья послушно потянулся к его футболке и схватился за нижний край. Он снова запустил ладони под ткань и сжал грудь Шейна. Тот сладко застонал. Это было привычно и это заземляло. Как Илья и сказал, они просто собирались потрахаться. Все. Это была привычная территория, за столько лет они изучили друг друга вдоль и поперек, так что все должно было пройти хорошо. Илья склонился ближе и втянул кожу на шее. — Обожаю твой запах, — шепнул он туда же, в шею. Вместо ответа Шейн вцепился в него и потянул в сторону кровати. Что ж, там и правда будет удобнее. Илья чуть надавил на его плечи, заставив сесть на край, а сам опустился перед ним на колени. Медленно он стянул с Шейна шорты вместе с нижним бельем, сложил рядом с собой, оставляя короткие поцелуи на обоих коленях и лодыжках. А потом развел его ноги шире и, полностью игнорируя его стояк, оставил несколько укусов на бедрах, которые тут же зализал. Здесь Шейн тоже пах потрясающе — чем-то терпким, возбуждающим. Пах сексом. Собственный член дал о себе знать, когда Илья особенно громко втянул в себя любимый запах. Не дождавшись его, Шейн сам стянул с себя футболку и положил ее к шортам. Он потянул Илью на кровать и поторопил: — Ложись на спину. — Да, сэр. Илья перебрался на свободную часть и послушно лег, сгибая ноги в коленях. Шейн успел подсунуть ему под голову подушку, но Илья проворно переложил ее под поясницу, чтобы зад чуть возвышался, давая больше доступа. — Вот это подача, — усмехнулся Шейн и опустил ладонь на одну из ягодиц, сжимая. — Как в лучших ресторанах, — согласился Илья. — Это в каких ресторанах тебе подавали жопу на подушке? — Подрастешь — расскажу. Шейн опустился сверху на Илью, втиснулся точнехонько между его ног. Одной рукой он оперся около его головы, потерся членом о его член, сжал их оба крепкой хваткой второй руки и склонился к губам. У Ильи мгновенно пропало желание разговаривать, что происходило не так уж и часто. Было что-то особенно приятное в том, когда Шейн брал бразды правления на себя. Затыкал, целовал, ласкал, не давая сказать ни слова. И очевидно, чтобы добить Илью, он вдруг прекратил свои ласки и переместил ладонь поверх его шеи. Надавил. — Лежи и не двигайся, я возьму смазку. Илья только кивнул, намереваясь все-таки сказать что-нибудь, пошутить, но слова не шли. На шее ощущалось давление от горячего, собственнического прикосновения, и кровь только сильнее разгонялась в жилах. Реальность не шла ни в какое сравнение с фантазиями, и в свои почти тридцать лет Илья Розанов все еще был способен узнавать о себе что-то новое. — Все в порядке? — Шейн навис над ним, обеспокоенно разглядывая его лицо. — Прости, я… — Нет, ш-ш, — Илья притянул его к себе за затылок и поцеловал. — Продолжай. Все идеально. Шейн улыбнулся и ненадолго пропал из поля зрения. Илья лишь силой воли сдержал недовольный стон, когда сверху пропал вес сильного крепкого тела. Не то чтобы он никогда не был в этом положении, прижатый к кровати своим любимым мужчиной, под этим пристальным, восхищенным взглядом шоколадных глаз, но раньше он не замечал, насколько легко может в этом раствориться и отпустить себя. К счастью, Шейн быстро вернулся и продемонстрировал тюбик с лубрикантом. — Ты готов? — Шейн. Снова тупые вопросы. Илья понимал, что несмотря на кажущуюся уверенность, Шейн переживал, возможно, даже больше него самого. Интересно, сколько сайтов и, возможно, порно он перелопатил, чтобы подготовиться, если не практически, то по крайней мере морально. Как часто он думал об этом моменте, что именно представлял, просчитал ли все заранее или действовал просто по наитию. Как бы Илье хотелось забраться сейчас в эту голову и узнать, что же в ней творилось. — Не передумал? Илья почти рассмеялся вслух. А потом вдруг поймал мысль и вместо этого спросил: — А ты? — Нет, — Шейн покачал головой и слабо улыбнулся. — Тогда давай. — Сначала я хочу… Лежи. Шейн ловко подхватил Илью под коленями и задрал его ноги. Задница оказалась еще выше, а Илья только и успел, что вздрогнуть от неожиданности, когда почувствовал язык на своем очке. Кажется, они оба синхронно замычали — Илья, прикрыв рот ладонью, а Шейн, оставляя мокрый поцелуй между ягодиц. Сначала движения были медленными и несмелыми, Шейн пока лишь примеривался, возможно, все еще не до конца уверенный в том, что делает. Но и этого было достаточно, чтобы Илья на себе ощутил то, что и сам так любил проделывать со своим парнем. И это… черт… это было хорошо. С каждым новым касанием Шейн все увереннее толкался внутрь, а когда вскинул глаза — затуманенные от наслаждения, голодные, потемневшие — то Илья не смог сдержать стон. Шейн застонал тоже. Ладно, это было ужасно горячо, Илья удерживал свои ноги и не мог отвести взгляда. Если бы он не знал своего парня, то наверное бы решил, что тот долго и усиленно тренировался на ком-то еще. — Шейн… — выдохнул он. Шейн, очевидно, восприняв это как знак, схватился за смазку и вылил немного на пальцы. Его горячие губы касались такой же пылающей кожи, порхали то там, то тут, и Илья плавился от этой нежности. Первый палец вошел почти без особых проблем. Шейн не торопился, все делал выверенно, и снова стрельнула мысль — да с кем он, блять, практиковался? Почему он делает все так, как нужно, как хочется Илье? Почему толкает второй палец и тут же берет в рот головку члена, дразнит языком, отвлекая от неприятных ощущений, словно читает мысли Ильи, словно знает, о чем именно тот сейчас переживает? — Расслабься, Илья, дыши. Тебе хорошо? Тебе нравится? — Да… да-а… х-хоро… ах, сука-а. Шейн нашел простату и победоносно ухмыльнулся. Илья слышал его, но не видел, потому что собственная голова завалилась назад, а глаза сами собой закрылись. Шейн толкнулся еще и еще, попадая ровно по чувствительной точке, и Илья стонал, превращался в желе. Мелкие поцелуи по бедрам и по члену, словно невесомые касания крыльев, заставляли мурашки носиться по всему телу. Илья выгнулся навстречу пальцам, простонал уже громко, дыхание его сбилось. Боже, почему ему так хорошо? — Шейн, пожалуйста, — попросил он. Попросил в надежде, что Шейн не станет переспрашивать, не станет его мучить, но Шейн наверняка широко улыбнулся, потому что сам тысячи раз был на этом месте и сам тысячи раз слышал в ответ то, что он говорит сейчас. — Что, родной? Чего ты хочешь? Скажи. Илье нужно было собраться с силами. Сформулировать мысль в своей тяжелой ватной голове, подобрать слова. Ему нужно было найти в себе смелость сказать их теперь, когда желаемое было совсем близко, но от этого страх вдруг накатывал по-новой. Шейн поднялся поцелуями вверх, от бедер, к тазовой косточке, к пупку, лаская грудь, взял в рот по очереди оба соска, и наконец навис сверху, весь красный и довольный собой. Его очаровательные веснушки особенно отчетливо проступали на его щеках. — Ну, Илья. Чего ты хочешь? Они поцеловались жадно. Илья обвил ногами Шейна вокруг талии, вжимая в себя. Шейн застонал прямо в губы и несколько раз толкнулся, притираясь. Наверное, они могли бы кончить и так. Могли бы просто продолжать елозить, переворачивая друг друга и пытаясь оседлать один другого. Но Илье хотелось по-другому, ему необходимо было почувствовать толстый член в себе, быть под Шейном и стонать, хрипеть с ним в унисон. — Какой же ты вредный, Холландер, — выдохнул Илья, уже не понимая, где заканчивается его тело и начинается тело Шейна. — У меня был хороший учитель. — А. Хороший, значит. Не отличный. — Так мне трахнуть тебя или нет? Илья вновь утонул в поцелуе, в прикосновениях, в едином желании и разгорающемся вокруг них огне. Шейн упростил ему задачу, задав правильный вопрос, и Илье только и оставалось, что выдохнуть: — Да. — През? — Нет. — Слава богу. Выпутавшись из его тисков, Шейн щедро вылил еще лубриканта, обмазал им свой член, пару раз толкнулся в Илью пальцами, еще больше растягивая мышцы. Все происходило слишком быстро и одновременно тянулось невыносимо долго. Илья не выдержал и рыкнул: — Да давай уже, Холландер. — Даю, Розанов. Шейн приставил головку и несмело протиснулся ею внутрь, раздвигая стенки. Илью выломало на кровати. Он вцепился в постельное, задышал чаще и словно сквозь туман слышал увещевания Шейна: — Дыши, Илья, дыши. Все хорошо. Расслабься. Если что, скажи, и я остановлюсь. — Даже не думай, — выдавил сквозь зубы Илья. — Мне надо… Он не знал, что ему надо. Он даже не знал, что чувствовал и думал в этот самый момент. Но он ощущал Шейна, его нежные поглаживания, его осторожные поцелуи, его мягкие слова и его. толстый. член. В эту самую секунду пришло озарение — не иначе как под действием волшебного хуя. Среди прочего бедлама в голове одна мысль сформировалась вдруг четко и ясно, когда Илья на практике ощутил эти размеры внутри себя. Подсознание давно уже знало, в чем была основная проблема, все остальное запаздывало, но наконец тоже наверстало ускользающую все это время очевидность — у Шейна толстый, массивный, увесистый член. Да, не такой длинный, как у Ильи, но солидный такой хер, которым, наверное, можно и убить, если постараться. И вот эта махина должна была оказаться в Илье, должна была поместиться в эту маленькую дырку. Возможно ли это было физически? Что если физиология Шейна позволяла ему вытворять такие чудеса, а у Ильи — нет? Что если… Илья чувствовал, что этот внушительный монстр оказывался все глубже в нем, а Шейн изо всех сил сдерживался то ли чтобы не всунуть разом, то ли чтобы не кончить — какое же красноречивое (и раскрасневшееся) было у него лицо в этот момент. Кажется, с физиологией проблем все-таки не возникло. Нужно было лишь чуть больше времени, чтобы привыкнуть. — Какой ты узкий, — пробормотал Шейн будто на последнем издыхании. — Давай… Холландер, глубже, — потребовал хриплым голосом Илья. — Нет. Тебе будет больно. — Не будет. Но Шейн не обратил внимания на его слова, даже не думал увеличивать темп и все продолжал невыносимо медленно заполнять Илью изнутри. Рука его неспешно ходила вниз-вверх по члену Ильи, и сочетание приятного удовольствия от его ладони и странного пока ощущения в заднице возбуждали куда больше, чем Илья вообще мог предположить. Он жаждал, чтобы Шейн ускорился, ему нужно было больше, нужно было здесь и сейчас, но эта пытка тянулась вечно. Илья уже не был уверен, что выживет. — Еще немного, — прошептал Шейн и оказался вдруг где-то рядом с губами, принялся целовать Илью жадно, мокро, рвано, и оба дышали друг другом, вплетаясь все теснее. — Я в тебе полностью. Надо только… м-м… сейчас, подожди немного, Илья. Я не хочу… Но Илья уже не мог ждать. Ему не надо было больше привыкать. Член вошел. Член был в нем. Все опасения были напрасными, и Илья просто хотел, чтобы его наконец выебали до потери разума. — Давай, Шейн, прошу, пожалуйста. Он не был уверен, на каком языке уговаривал Шейна. Возможно, на обоих. Но Шейн понял, и стоило только слову «пожалуйста» слететь с губ, как он сам прохрипел что-то маловразумительное в ответ и начал двигаться. Илья застонал в голос. Все поплыло перед глазами, и чем быстрее двигался Шейн, тем меньше соображал Илья. От каждого толчка он растекался по постели все сильнее и был уверен, что к концу от него останется только крохотная белесая лужица. — Илья, Илья, Илья, — заполошно повторял Шейн, и рука его тоже ускорялась на члене. Илья не понял, когда кончил. Он даже не успел предупредить. Он только ощутил, как тело его сжалось на секунду, а потом будто взлетело куда-то ввысь и рухнуло наземь в мощнейшем порыве оргазма. Голос, который слышал Илья, наверное принадлежал ему, и этот голос повторял только одно слово: боже. Шейн в унисон шептал где-то над ухом: — Боже, Илья. Я так тебя люблю. Я тоже… сейчас… Он рухнул тяжелым грузом сверху, по-прежнему оставаясь внутри. Кажется, у обоих не было сил чтобы сдвинуться и найти более удобное положение. Им нужно было время, чтобы восстановиться. Илья чувствовал, что весь его мир рассы́пался и выстроился заново. — Ты убил меня, Холландер. Разрушил бесповоротно. Шейн усмехнулся, приподнимая голову, а потом осторожно вышел. Наверное, именно этот момент был самым неприятным за весь сегодняшний день. Стало слишком пусто и холодно. Илья громко выдохнул и инстинктивно потянулся за Шейном, ни на секунду не желая отпускать его. Шейн прижал его к себе. — Если ты все еще используешь слово «бесповоротно» после такого, значит, я недостаточно хорошо постарался. — Цыц. Ты, блять, лучший, — выдохнул Илья и зарылся носом в его шею. — Стоило того, чтобы ждать столько лет? У Ильи не было сил отвечать, не было сил, чтобы идти в душ. Ему просто хотелось лежать вот так, вдыхать Шейна, блаженно думать о том, что член все-таки поместился, что это было так крышесносно хорошо, что не находилось даже слов. Илья устроился ближе, чувствуя под щекой размеренное биение чужого сердца, а Шейн лениво перебирал пальцами его волосы. Неизвестно, сколько они пролежали так — несколько минут или целую вечность. В какой-то момент Шейн тихо вздохнул, словно собирался с силами для подвига. Илья уже знал, что сделает дальше его самый лучший и самый заботливый (и самый чистоплотный) бойфренд на свете. Осторожно выпутавшись из цепких объятий и получив в ответ недовольное ворчание, Шейн все-таки поднялся с кровати и, разумеется, скрылся в ванной. Почти сразу он вернулся с полотенцем и обтер им Илью, а потом потратил некоторое время в ванной на себя. Когда он наконец вернулся, то снова прижал к себе Илью. Стало так спокойно-спокойно. — Поздравляю тебя, Шейн Холландер, — спустя некоторое время, когда голос уже точно бы не подвел, проговорил Илья. — Эм… и я тебя поздравляю? — Нет-нет, Шейн, я про другое. Ты теперь официально можешь называться супер-геем. Мы опытным путем выяснили, что проблема и правда была в женщинах. Шейн замер на секунду, видимо, соображая, что имел в виду Илья. А потом расхохотался. — Господи, Илья. Просто помолчи немного. Тебя только что трахнули в зад, никаких эмоций по этому поводу? — О, ты уже вытер с меня все мои эмоции. — Боже… — Если уж тебе так нужно словами, Шейн, то мне понравилось, — смилостивился над ним Илья. — Ты был великолепен. — Звучит как-то неубедительно. — Ты охуенный, — сказал по-русски Илья и, забираясь на Шейна сверху, начал щекотать его вперемешку с поцелуями. — Прекрати, — выдохнул Шейн в перерыве между попытками выбраться и заливистым смехом. — Нет, — абсолютно спокойно сообщил Илья и только сильнее навалился. Они возились еще немного, пока смех не начал стихать, превращаясь в уютное молчание. Илья наконец замер, все еще нависая над ним, и Шейн, отдышавшись, уже гораздо тише добавил: — Ты тоже, Илья. Так хорошо держался, был таким послушным. — И заслужил награду? — Ага, как только я отдохну. — Сколько тебе надо? Минут десять хватит? — Илья проехался по члену Шейна своим, намекая. Шейн полузадушенно простонал и на секунду расслабился, позволил Илье устроиться удобнее. Уговорить золотого канадского мальчика было проще простого, и Илья этими методами убеждения владел в совершенстве. Вот только Шейн тоже был не так прост: в следующий момент он резко перехватил инициативу, легко перекатываясь и оказываясь сверху прежде, чем получилось среагировать. Он ухмыльнулся, склоняясь к самому лицу Ильи: — Хватит и пяти. Давай у кого быстрее снова встанет. — Нечестно, Холландер, — простонал Илья, но был абсолютно не против такой смены положений (снова). — Я уже сказал, что ты меня убил. У мертвых не может встать. — А ты попробуй… Они спорили еще минут двадцать, перемежая перепалку с ленивым поцелуями и смехом, пока слова не перетекли в тяжелое дыхание и новые дразнящие прикосновения. Так и закончились все недели сомнений и страхов Ильи — Шейн смеялся ему в плечо, а Илья обнимал его, человека, которого любил больше всего на свете и смеялся вместе с ним. И мир, вопреки всем его тревогам, продолжал крутиться как и раньше, не рухнул в одночасье. Скорее даже наоборот — кажется, стал даже чуточку лучше.